«Уговор дороже крови»

             Темнота поглощала её, заменяла воздух и становилась опорой под ногами. Легкий, но морозный ветер щекотал ребра, колол в носу и сплетал волосы в несуразные косы. Вокруг неё абсолютное ничего, лишь пара огоньков наблюдает за её застывшем в пространстве силуэтом. Горящие, хищные глаза находились нигде и в то же время везде. Это глаза дитя луны. Глаза её самого чудовищного страха.       Саманта знает, что это всего лишь сон. Редкий, страшный и нежеланный сон.       Она измученно мотает головой. Ей не хочется идти на поводу очередного кошмара. Она с силой сжимает глаза, но это не помогает скрыться от наблюдателя. Чей-то шепот разрезает тишину, был таким неуловимым, но режущим слух. Он твердит опустить взгляд. Кромер не хочет этого делать. Кто-то, разбуди её. Ей нельзя здесь находиться.       — Сэмми, посмотри на меня.       Тело пронзает током. Нет, уже невозможно сдерживаться и сопротивляться. И Сэмми смотрит прямо в глаза женщине, которую когда-то она называла матерью. Под ногами лежала Зои. Вся в крови, из шеи фонтаном лилась кровь и при каждом ударе сердца алый только разрастался. Часть левой ноги до колена лежала в метре от лежащего тела. Вокруг куски закаменелой плоти, где-то можно было разглядеть и вырванные ещё теплые мышцы. Зои улыбается багровой улыбкой. Красный всегда был ей к лицу.       — Сэмми, я жду тебя, — женский мягкий, теплый голос, но это была не Зои, — Дома все ждут тебя.       Вдалеке этой пустоты стояла Эсми, рукой зовущая к себе. Эта женщина напоминала Зои. От неё также струится эта материнская любовь, которой Саманте не хватило в человеческой жизни. Эсми не врёт, она точно ждёт её. Ей хочется в это верить. Ей хочется побежать к ней и заключить в объятия, но чья-то рука с силой схватила её ногу.       — Ты уже дома, Сэмми. Не слушай её, — Саманта не хотела вновь опускать глаз. Смотреть на изуродованное тело бывшей матери никак не хотелось. Казалось, что к носу подступал запах затухшей плоти.       Пара ярких глаз, наблюдающих за всем, приближались. Огоньки совсем близко подошли к Эсми. Сэм хочет закричать, предупредить женщину о наступающем монстре, но крик заканчивается в её легких. Она задыхается, хотя воздух ей уже давно не необходим. Разбудите её. Ей страшно.       — Монстр, — одними губами произносит дрожащая девушка.       Она пальцем указывает на золотистые глаза. С каждым шагом существа она понимает, что это всего-лишь Джаспер, вышедший из тени. Его глаза горят, почти ослепляют даже с дальнего расстояния. Он лишь смотрит на неё, подняв бровь. Усмехается, оголяя клыки.       — Монстр здесь только ты, Аканта, — он медленным и вальяжным шагом подходит к ней, по дороге спихнув с пути конечность Зои, — А монстрам пора в подвал.

***

      Девушка встаёт с кровати, заправляет пастельное и вздыхает. Опять заснула, обняв одеяло. Плохая привычка.       Она проспала где-то семнадцать часов. За окном определенно вечер, старые часы стали её свидетелями. Взгляд непроизвольно цепляется за зеркало и в то, что она видит. В доме как обычно темно. Пора бы уже начать отодвигать шторы, чтобы такие сны никогда не повторялись. Нужно было поскорее избавиться от этого красного в глазах. Он ей ненавистен. Саманта могла терпеть свои темно-карие при жизни, терпела медные, но никак не красные. Они выдавали её хищную сущность, выдавали недавнее убийство.       Синтия могла бы просто не спать, но, увы, её тело требовал сон хотя бы пару раз в неделю. Её мертвый организм несовершенен. Жажда и частое использование дара утомляло, поэтому такие небольшие спячки стали для неё вынужденной рутиной.       Поправив серый вязанный свитер, она спустилась на первый этаж. С каждым днём запах Зои становился слабее. Сердце сводит от надоедливой тоски. Девушка верит, что со временем её душа успокоится и смирится с потерей, но пока ей приходится дальше ходить с этим удушливым чувством. Можно было бы попросить того блондина помочь ей забыться, но это неправильно. Нужно собираться на улицу. У неё ещё множество дел.       Кромер спокойно идёт по коридору и старается не смотреть в сторону кухни. Проход в неё перегорожен книжным шкафом. Не сказать, что от этого ей стало легче на душе, но теперь передвигаться по дому стало немного спокойнее. Замирает. Запах другого вампира застыл у входной двери. Каллен продолжает следить за ней, и к этому можно было привыкнуть. Этот сладкий мужской запах напоминал мёд, хоть попробовать на вкус эту сладость ей так и не удалось при жизни. Запах Джаспера вытеснял материнский. Радоваться или грустить по этому поводу ей не хотелось.       Будь что будет.       После внезапного приезда Чарли она была невообразима зла на кудрявого. Она кричала на него, называла придурком и грозилась убить, но способность не применяла. Увы, пообещала ему и себе. Он не оставил ей выбора и поставил перед фактом, что теперь для всего города у Калленов появился новый член семьи. Оно ей надо? Нет, ей нужно просто-напросто убить одного из главных врагов вампиров.       Синтия попросила у него неделю одиночества, раз ей придется потом неизвестное количество времени провести с ними. Прошло три спокойных, ужасно грустных дня. Он видел всё со стороны, а ей уже было всё равно. Главное, чтобы лишний раз не лез к ней.       — Я скучаю, — она садится рядом с деревянным крестом за домом, проводит рукой по свежей могиле, — Я люблю тебя, мам.       Глаза накрыли пеленой, но слёзы так и не пролились. Она бы рыдала все эти дни, но не может. Ей неизвестно почему, и от этого становилось только тяжелее. Кромер не может оплакать смерть матери. Наверное, уже не привыкать.        У креста лежат все вязанные игрушки, которые они связали вместе. Огромная куча мелких животных, цветочков и даже выпечки украшали это место, будто никто и не покоится под ними. А ведь они так и не распаковали новую упаковку пряжи. Синтия долго на неё копила.       — Я так слаба, — шепчет дрожащими губами.       Она уверена, что если бы они были людьми, то на её похороны пришел бы почти весь город. Уж слишком добродушная женщина. Даже при их первой встречи она приютила её у себя в Порт-Анжеле, зная, что она вампир. Милая женщина с деменцией каждую неделю знакомилась с ней, рассказывала истории из детства по несколько раз и задавала одни и те же вопросы. В таком раннем возрасте она начала терять зрение и слух. Часто хорошим людям приходится проходить через множество испытаний.       Синтия не хотела, чтобы Зои вновь её забывала и, что ещё хуже, не видела и не слышала. Один шприц с ядом решил эту проблему.        — Мне нужно на охоту. Подождешь меня?       Она с улыбкой оборачивается к кресту и выжидающе молчит. Ответом проследовал лишь шум проезжающих машин не так далеко. Верно, было бы странно ожидать что-то другое. Саманта очень надеется, что вампиры не способны сходить с ума.       — Я скоро вернусь.       Это её первая охота без матери, когда она уходит так далеко от дома. Попадаться на глаза другим вампирам всегда было опасно: любой мог донести про неё Вольтури, а там уже жди худшего. Из года в год Кромер заводили кур. Пили кровь, продавали мясо и яйца — идеальная жизнь, но после нападения вервольфа даже кур не осталось. Поэтому приходится выйти из зоны комфорта и поубивать другую дичь и не дичь.       Она в Форксе только год и за такие пределы выходит только сейчас.       Джаспер следовал за ней. В охоте он не нуждался, прошлой ночью его подменял Эдвард, когда тот восполнял силы. Он старался быстро утолить жажду и вернуться к поручению. Эдварду сказал, что просто не любит спихивать свою работу на других, но от телепата ничего не скроешь. Наверное, Уитлок сказал это только для вида. Сам себе он уже перестал скрывать то, что наблюдать за Кромер было крайне интересно. Да, он успел подпортить с ней отношения, но это ради благого дела. Так он успокаивал себя.       За эти три дня простой слежки он смог испытать все её переживания. Порой он уставал терпеть всю её тяжесть в груди. Особенно тяжело было, когда она самостоятельно обустраивала могилу Зои. Тогда он старательно избегал её громкие эмоции.       Несмотря на то, что он следит за ней из леса, всё же пару раз они встречались взглядами. Она была глазастой, а он особо не скрывался. Уитлок знал, что она ждала другого вампира, кого-то больше женского пола. Сколько же раз он успел разозлить её за их знакомство? Мать, имя, Чарли — вроде три раза. Ну, это ещё пока.       Сегодня он был крайне насторожен, ведь впервые за эти дни он ощутил неподдельный страх внутри неё. Даже нарушил обещание и вторгся в дом, чтобы проверить состояние девушки, но она просто спала. Дальше лезть не позволил инстинкт самосохранения.       Сейчас с верхушки высокого дерева он наблюдает, как с легкостью Синтия нападает на очередного оленя. Это уже четвертый по её счету, если не считая пару пум до этого. Не слишком ли многовато для такой особы? И, кажется, он был прав.       Синтия отбрасывает тело животного в сторону. Её громкий кашель пугает птиц, которые до этого наблюдали за всем с высоты как и Джаспер. Она сжимает челюсть, хватается за грудь в попытке успокоить разбушевавшееся сердце. Тело сводит спазмом, ноги прогибаются и в итоге сталкиваются коленями с землёй. Больно. Сердце бьётся быстрее, чем обычно. Вновь тело её подводит.       — Эй, ты чего? — Уитлок спрыгивает с дерева и оказывается рядом, хочет помочь ей встать, но отлетает на пару метров в сторону.       Кромер могла бы оттолкнуть его подальше, но сейчас она не в том состоянии. Синтия вытягивает ладонь, давая понять, что лучше к ней сейчас не подходить. Девушка встает на четвереньки, убирает с лица волосы и лишь надеется, что парень додумался отвернуться. Недавно выпитая кровь выходит обратно, стекает с губ горячей струей и уходит под землю. Это длится недолго, что не могло не радовать. Стало слегка легче.       — Что с тобой не так? — но он всё это время не отводил глаз от занимательной картины. Не каждый день приходится видеть стошнившего вампира.       — Я в порядке, — она вытирает рот и встаёт, кажется, не радуясь наличием собеседника, — Это тело, — она рукой обводит свой силуэт, — Иногда даёт такие сбои.       Джаспер продолжает молча смотреть на неё. Этих объяснений ему недостаточно. Он целых три дня не подходил к ней и не расспрашивал обо всем, так что он использует каждые возможности поговорить с ней. И она это прекрасно понимала. Её личность его интересует ещё с первой встречи, когда от её кричащих чувств голова ходила ходуном. Она сильнее и слабее его одновременно. Майор видит в ней талантливого бойца, но, кажется, ещё и непонятую собой же девушку из Техаса.       — После обращения я сразу же уничтожила часть яда внутри себя, — она отвечает не хотя, кратко и сухо, — Тело как бы осталось новообращенным, но и со своими особенностями.       Синтия оттряхивает штаны от листвы и земли, но выходит откровенно плохо. Только сейчас она замечает, что на свитере осталось кровавое пятно. Она измученно хмурится, смотрит некоторое время на алый, а после возвращается взглядом к вампиру. Он уставился на неё, словно перед ним вовсе стоит инопланетянин. У неё что-то на лице?       — Удивительный дар, — не скрывает своего восхищения парень, прокручивая её слова несколько раз в голове.       — А теперь ты оставишь меня в покое? — в голосе, да и в самом воздухе ощущалась обида за прошлый инцидент, — Ты обещал не лезть ко мне неделю. Ещё четыре дня осталось.       — А ещё я пообещал семье приглядывать за тобой, — Уитлок вздыхает, — Я уйду, но если будет плохо, я окажусь рядом, — заверяет этими словами её и себя.       Девушка кивает. Смотрит на блондина и хочет сказать что-то ещё, но предпочитает убежать дальше в лес. Сложно обвинять вампира в чем-то, когда он говорит тебе такие вещи. Она продолжает чувствовать его присутствие на дальнем расстоянии. Ей этого достаточно.       Он остаётся ждать некоторое время, чтобы дать ей немного одиночества. Смотрит на тушу мертвого оленя и переводит взгляд на оставленную кровь. Уитлок сгибает колени, оказывается рядом с местом мелкого происшествия. Ведомый странным порывом он пальцами проводит по земле, зацепляя теплую жидкость. На коже остался темно-багровый след. Снова этот сладкий мертвый запах.

***

      Последующие четыре дня прошли ещё спокойнее. Она старалась часто выходить охотиться, чтобы хоть немного подготовиться к убийству вервольфа. До полнолуния осталось чуть меньше трех недель. Возможно, к его приходу уже выпадет снег. Если они его упустят, то это станет проблемой.       В прошлый раз, когда она заснула под воздействием дара блондина, дождь смыл все следы. Зимой это сделает снег, поэтому нужно постараться сделать это быстро. Нюанс лишь в том, что сейчас это чудовище расхаживает по городу человеком, а значит и обратиться может в абсолютно непредвиденном месте. Это определенно будет лес, но он повсюду.       Последующие четыре дня иногда у её дома находились свежие трупы кроликов и медвежат. Обычно они лежали за домом именно в те моменты, когда ей становилось совсем тоскливо. Возможно, так Джаспер хотел загладить свою вину перед ней. Кромер же не отказывалась от таких подношений. С каждым тихим днём он нравился ей всё больше, естественно, за предоставленное личное пространство.       Элис всё это время ходила по дому довольной. Она всегда радовала всех своим оптимизмом, но эта неделя точно шла так, как она и хотела. Так, как она видела в своих видениях.       Эдвард, конечно, знал про все планы сестры. Не мешал, не перечил и даже в каком-то плане поддерживал. Он не смог узнать всё, что видела Элис, но все в доме догадались. Джаспер тоже это понимал, но не хотел осознавать или спрашивать. Если Элис сказала, что ему нужно находиться рядом с этой девушкой, значит так оно и будет. Ей он доверяет больше всех в этой странной семье.       Утро. Солнце только недавно вышло из горизонта, но время дня никак не влияло на Кромер. Ветер сегодня спокойный, тучи серые, а деревья полуголые — обычный Форкс.       Девушка стоит перед домом Калленов с несколькими сумками в руках. Все члены семейства стоят во дворе и встречают её с улыбкой. Розали была единственной, кто был не рад её появлением в доме, но и перечить она никому не стала. Всё равно они делали всё, что хотели, наплевав на безопасность. Синтия смотрела на них тепло-оранжевыми глазами. Регулярное питание животными слегка изменили взгляд, но до их золотого ей было ещё далеко.       — Давно не виделись, — Эсми искренне улыбается ей, — Джаспер же не обижал тебя?       Он стоял позади темноволосой, скрывая саркастическую ухмылку. Он не сделал ей ничего ужасного, но и особо положительного тоже. В основном он лишь вторгался в её жизнь пару раз и заставил примкнуть к ним. В принципе, всё прошло успешно.       — Я стану членом Олимпийского клана только при одном условии, — она аккуратно ставит сумки на землю и поправляет синий свитер, — Если вы поможете мне убить дитя луны.       В лесу завелось молчание. Каллены переглядываются между собой, когда девушка продолжала терпеливо ждать ответа. Хейлы были серьёзны, вместе с ними Эдвард и Карлайл. Элис продолжала улыбаться, но за исход всех событий она не ручалась, ведь будущее с участием вервольфа ей было недоступным.       — Думаешь, какая-то шерсть одолеет нас? — уверенный голос игривого Эммета рушит их сомнения на некоторое время, — Сэм, он и когтем никого не тронет. Лапы раньше времени поотлетают.       Он смотрит на неё, одним лишь своим видом горы мышц доказывая свои слова. В другой исход событий он не верит. Их клан сильный, умный и упёртый, так что девчонке очень повезло наткнуться именно на них. Теперь их восемь вампиров, тем более один только Джаспер способен прикончить толпу новообращенных. Эдвард быстрый телепат, Элис ловкая ясновидящая, Розали неотразимая ярость, а Саманта же у нас неизведанная разрушительница. В этом комплекте Эммет уверен, что даже Вольтури для них не так сильно и страшны.       — Самоуверенности тебе не занимать, — шепчет брату Эдвард, — Безрассудства тоже.       — Как видишь, мы обещаем помочь тебе, — Карлайл делает пару шагов в сторону девушки, — Как и ты пообещаешь нам стать нашей семьей и следовать нашим правилам.       Мужчина протягивает ей ладонь. Стать Каллен ради мести? Но они не желают ей зла. Каждый из них по-своему странный и немного жуткий, но в этом и заключалась вечная жизнь. Наверное, было бы слишком скучно проживать эту вечность будучи нормальным.       — Обещаю, — Синтия жмёт руку, понимая, что вековая жизнь в этот момент повернулась совсем в другое русло.       В ту же секунду радостная Элис выхватывает сумки и уносится в дом. Кромер это даже позабавило.       — Я уже подготовил твои документы. Отправишься в школу как только совладаешь с жаждой, — Карлайл благодарно улыбается ей, — Спасибо, что стала нашей семьей.       Семья.       Это слово не прекращало кружиться в голове, греть итак горячую кровь. Они пожали руки, дали обещания. Может, в людском мире эти обещания не имели такого большого веса, но её создатель ещё давно дал понять, что у вампиров мир работает не так легко. Каждое данное слово несло вес, каждое обещание перерастало в клятву нерушимости. Уговор дороже даже самой сладкой крови. Какой же ты вампир без чести?       — Но с выдержкой у неё, я бы сказал, даже лучше, чем у меня, — встревает Джаспер в разговор, — Думаю, что она может пойти в школу после этих выходных.       — Отлично, — кивнул Карлайл, — Буду ждать тебя у себя, чтобы всё детальней обговорить.       Отец уходит, за ним скрываются в дверях и остальные. На улице остаются только эти двоя. Синтия оборачивается, смотрит на него хмурым взглядом и не может понять, почему этот парень не даёт ей покоя.       — Неделя прошла. Могу делать всё, что хочу.       Он игриво поднимает ладони, после чего шагом уходит в дом. Не зря он снился ей в том кошмаре. Эти яркие глаза и правда напоминали хищника. Хищника, что охотится за её спокойствием.