Часть 2

Очнулся Даня в просторном помещении, напоминающем концертный зал. Это была довольно большая изба. В середине было что-то вроде сцены, а по кругу были разложены всяческие подушки и коврики. Даня лежал прямо в центре этого места. Звуки доходили постепенно. Сначала как через толщу воды, потом стали как обычно. Даня попытался встать, но сил не хватило ни в руках, ни в ногах. Это заметили находящиеся там люди. – Ну что, щенок, очнулся? – усмехнулся Ярослав. – А-э... Где я? – хриплым шёпотом спросил Даня всё ещё лёжа на полу. – Хотел бы я сказать, что к предкам отправился, но не тут то было. Живой ты, в моём поселении, в обрядном зале. – Так, ладно, а что с Аней и Федей? – Даня решил для начала прощупать почву. – Ничего особенного. Наказание их ждёт. Неправильно они поступили, нельзя так по нашим обычаям. Только сейчас, когда в зал с улицы вошли лекарь и колдун, Даня понял, что сейчас что-то будет. Не зря же он здесь, и он решил действовать путём спасателя. – Не стоит наказывать Аню с Федей. Это из-за меня им пришлось обратиться в волков. Я не верил. Не надо, пожалуйста, – Даня уже смог приподняться на локтях. В этот момент вождь переглянулся с колдуном и Даня понял, что сделал что-то удивительное для этих людей, но не понял что. Взять вину на себя считалось здесь высшей степенью уважения и пожеланием добра тем, за кого вступился человек. Этому учат с детства. Объясняют, за кого стоит заступаться, а кто такого не заслуживает. Здесь души предков следят за поселением и каждым его жителем: если кто-то делает хороший поступок, то ему помогают, если нет, то уготавливают испытания. Души предков плетут судьбу человека. Каждая судьба изначально имеет прямую нить с некоторыми переломными моментами. Предки дают человеку выбор: если в определённый момент он поступает не так, как планировалось заранее, то они приплетают новую нить, по которой теперь двигается человек. Выбор человека зависит от характера и прожитого опыта. Так же имеют огромное значение случайности. Случайность является таковой только для людей, для душ предков же это ткань мироздания, куда вплетаются нити судеб. Для людей болезнь является случайностью, а для предков это может быть последним шансом переменить судьбу человека в нужную сторону, например, уберечь от смерти. Взятие вины на себя является вмешательством в судьбу, а любое изменение судьбы перед ритуалом усложняло его проведение и восстановление после. Запланированный ритуал перенести нельзя. Обратившись к предкам с просьбой о проведении ритуала и получив одобрение будет неуважением отменять запланированное. Во время ритуала душа отправляется к предкам, а оттуда – обратно с новыми возможностями; чем меньше судьба человека изменена поступками к данному моменту, тем проще перенести ритуал. – Ладно, это уже не важно, их накажут, а тебе предстоит пройти ритуал, – спокойно ответил Ярослав. – Как ритуал, а он не должен... – на полуслове Ярослав прервал одного из мужчин поселения. Ритуал проводился в 11 лет. Каждый должен был доказать, что готов к этому, и в присутствии колдуна, лекаря и главы семьи пройти ритуал. – Моя воля. Как скажу – так и будет, – пригрозил Ярослав. Он понимал, что обращение Дани не пройдёт для него бесследно. Во-первых, в поселении к нему станут относиться по-другому, и ему придётся зарабатывать авторитет заново, так как правила едины для всех, но Ярослав не мог отпустить одинокого путника, осведомленного об их тайне, обратно в лес. Во-вторых, предки не спустят Ярославу этого с рук. Он осознавал все риски и последствия и принял решение обратить Даню. – Можно тогда последний вопрос, перед ритуалом? – осмелился спросить Даня. – А где мой нож? – Вот он, – болтая ножом на пальце, показал глава. – А что это такое, раз так переживаешь? – Это от деда досталось. Когда он умирал, повесил мне на шею, как сам всегда носил. Не может он у чужих людей храниться, – поведал Даня. – И что же, отдать тебе его? – Пожалуйста, прошу! – почти кричал Даня. – Не то что? – усмехнулся глава. – Не знаю что точно, но может стать ой как не хорошо. Не просто это нож, не стоит недооценивать деда. Эти слова задели что-то в груди Ярослава, и он решился наконец отдать нож. – Ладно, хватит разглагольствовать. Приступать пора. Акамир, начинай. Даню положили на спину, руки по швам, ноги в стороны. Вокруг колдун начертил треугольник смесью своей крови и золы трав. По углам разложил подожжëные пучки травянистых растений и начал читать обращение к предкам с просьбой принять нового члена их племени. – Отцы и деды, матери и бабы наши, примите в семью странника, – начал колдун. – Клянусь обучать, защищать и готовить к новой жизни, – продолжил Ярослав. – Клянусь хранить в здравии и покое его тело и думы, – подхватил лекарь. – Клянусь хранить в здравии и покое его душу, – закончил колдун и все трое положили левые руки на сердце Дани. Даня отключился ещё в момент зажжения трав, так что не мог ни видеть, ни слышать того, что происходит. *** После ритуала Ярослав принёс Даню в дом на руках. – Даня! – бросилась навстречу Аня. – Тихо! – пригрозил дед и положил Даню на широкую скамью слева от входа. – Он только что ритуал перенес. А вы двое, объясняйтесь, что такого случилось, что вы обратились? И кто он вам такой, что взял на себя вину вашу? Давно поди с ним носитесь? – Что он сделал? – удивился Федя. – Взял на себя вину! Вы представляете, что это значит! – Мы не хотели ему ничего рассказывать... – Это ты не хотел ему рассказывать, – прервала Федю Аня, – считал его безумцем, а он добрый и честный человек. Как можно было ему не рассказать! – Ну уж точно не говорить, что твой дед – глава племени! – взъелся Федя. – Так, ты рассказала, а дальше, доказать решила? – Нет, это я попытался ей сказать, что не права она, а Аня как взъелась, так и прыгнула на меня, а я в ответ. – Понятно, детские разборки. А что он вам рассказать успел? – Что, даже ругать не будешь? – удивилась Аня. – Повезло вам, черти, не положено вас теперь ругать, неуважение это. Так что он вам рассказал? *** Даня проснулся под вечер. В доме не было никого, все вышли на улицу, на вечерний сбор. Там каждый глава семьи делился новостями с разных краёв поселения. Даня решил остаться в избе, пока не вернётся кто-нибудь. Здесь, в доме, пахло жизнью. Эта изба не была похожа на те, что ранее видел Даня в музеях или где бы то ни было. Здесь, в отличие от того, как избы там обычно демонстрируют, всё было как-то иначе. Вдоль короткой стены стояла печка. Рядом с ней стояло 2 ведра и ухват. В тишине комнаты можно было услышать, как из этого глиняного сооружения доносились лёгкие потрескивающие звуки пожирающего древесину пламени. Даня чувствовал жар, исходящий от заслонки, и видел лёгкое свечение. Ещё из тёплого тут были лежащие на печке одеяло и пара подушек. С занавешенных полатей, которые располагались от печки до противоположной стены, выглядывало что-то похожее на плед. Здесь же, слева, как входишь, стояла массивная деревянная скамья. Правее от входа, поставленный под полатями стол упирался в окно короткой стены. Он был массивным, и было видно, что с лёгкостью вместит под 10 человек. На скатерти, расстеленной на нем, стояли кувшин, несколько пустых тарелок и тарелок с остатками пищи – наверное, кто-то недавно пользовался ими. Прямо наискосок от печки, в углу, на полках, стояли разные кухонные принадлежности, а под ними – резной сундук. От входной двери тянулась упирающийся в стену половик. У входа тоже висели какие-то тряпки. И окно, находившееся на той же стене, что и дверь, было занавешено. Тонкая полоска уже вечернего солнца проникала внутрь, отчего в помещении было слегка тускло и по вечернему умиротворённо, можно было рассмотреть общий план, что Даня и решил сделать. За этим его и застали вернувшиеся с собрания обитатели дома: Ярослав – глава поселения; его жена – Мирослава, бабушка Ани и Феди; сын Ярослава и Мирославы – Богучар, со своей женой – Марикой, родители Феди; дочь Ярослава и Мирославы – Агидель, с мужем – Вайю, родители Ани, и сами Аня с Федей. – О, гляжу очухался уже, – позвал Даню Ярослав. – Да не мучай ты парня, он же и так замаялся, – обратилась к Ярославу Мира.– Подойди ко мне, не бойся, – уже к Дане обратилась она, присаживаясь на скамью у стола. – Расскажи, кто ты такой, сколько тебе лет, как здесь очутился, а я тебе про нас расскажу. Все разошлись заниматься своими делами, а Даня, Федя и Аня сели вокруг бабушки. – Я Даня, а вас как зовут? – Я Мирослава, не бойся, Даня, можешь обращаться ко мне проще, Мирой. – Хорошо, М-мира. Мне шестнадцать. Мои родители три дня назад погибли в пожаре. Мы брали дом на выходные, к нам приехали гости, зажгли камин. Я пошёл спать, а они выпили и не затушили камин. Не представляю, как я мог оставить их одних с камином... Ночью я встал попить, открыл дверь, а там уже всё в дыму и огне. Я схватил, что смог, и вылез в окно, дом же уже хорошо горел. Я запаниковал и убежал в лес, а потом не смог найти выход, да так и остался там сам жить, у реки. Вчера первый раз увидел силуэты Феди с Аней, а сегодня с ними познакомился... И теперь я тут. Пока Даня рассказывал, Аня успела разреветься. Она уткнулась Феде в плечо и еле сдерживала всхлипы, чтобы не отвлекать Даню. Она уже знала о том, что родители у него погибли, но не смогла сдержаться. – Ох, бедный мальчик! Как же ты смог вынести такое горе?.. – Не знаю. Повезло. Эмоции замёрзли просто, и я думал как выжить... А потом – Аня с Федей... Конечно, странно это было для леса –два одиноких ребёнка, гуляющих просто так, – но мне это дало надежду на жизнь. К тому же, вы все как-то легко одеты. Я сначала даже подумал, не мерещиться ли мне это. – Те, кто может обращаться в волков, меньше чувствуют холод. Меня это не касается, я не обращена. А вот Аня с Федей – да. Им не холодно так, не волнуйся. – А я тоже, значит, буду таким? – В общем-то да, но посмотрим ещё. Твоё первое превращение ещё не прошло, а это многое значит. – Ладно, значит будем ждать. – А за что Федя-то на тебя взъелся? Они пытались объяснить, но мы ничего не поняли. – Ах, это... Я показал Ане телефон и попытался объяснить, как он работает, но Федя решил, что я сумасшедший, – Даня достал телефон и передал его Мире. Федя недоверчиво фыркнул. Она долго вертела его в руках, но в итоге сдалась. – Так, это телефон, правильно? – Да. С его помощью можно выйти в Интернет – это такая невидимая сеть, в которой каждый человек с телефоном связан со всеми остальными такими же людьми. С помощью него человек в любой момент может установить связь с практически любой точкой нашей планеты, – Аня с Мирой внимательно слушали Даню, и Федя тоже решил включиться, всё-таки нового человека стоит изучать постепенно и незаметно. – А как так получается, ты же не видишь человека? – удивилась Мира. – Получается так: телефон ловит твой голос и передаёт его другому человеку по этой самой невидимой сети. Я не смогу вам этого показать, но так живут люди в современном мире... А как вы живёте? – спросил Даня, забирая телефон обратно. – А мы живём, как жили. Ничего шибко интересного. – Да как же? А обряд? Это для вас уже не интересно? – Ах, да. Давай тогда я расскажу тебе с самого начала. Мира начала рассказывать Дане историю племени, сколько знала. Остальные готовились ко сну, прибирались, а мамы Феди с Аней, Агидель и Марика соответственно, готовили Дане поесть. Федя с Аней любили слушать бабушку и остались слушать историю уже не известно в который раз: – Началось всё с древности. Первые старейшины племени были волками. У них были ученики, которым старейшины рассказывали про обряд и про связь с ними, когда сами умрут. Так и пошли и учения, и обряды, и уклад жизни. В 11 лет каждый достойный человек проходит обряд. В основном это мальчики, так как они проходят обучение с 6 лет. Но некоторые девочки также удостаиваются этой чести, наша Аня – пример. Я была против, конечно, но сделанного не воротишь. Я потом, наверное, неделю с Яром не разговаривала, пока не пришёл он ко мне с просьбой прощения, как с последней надеждой. – А почему вы так против были, Аня же вроде хорошо справляется? – Аня-то хорошо справляется, только я боялась за неё. Тяжело это всё-таки. Узнаешь скоро почему, не буду пока ничего говорить, пусть Яр расказывает. Но это не так важно. – Хорошо. А что дальше, ну, после обряда? – Потом пойдёт первое превращение. Как пройдёт это в твоём случае – не представляю, но, надеюсь, справишься. Мы тут обсуждали, что ты вину на себя взял. Так ведь? – Ну, да. А что, это неправильно? – Это вмешательство в судьбу. За нами души предков-то наблюдают, они-то и дают согласие на ритуал. Но также они и судьбы плетут. А любое вмешательство в судьбу влечёт за собой последствия, и если же перед ритуалом такое произойдёт, то он проходит тяжелее. Переносить его нельзя, так как предкам есть чем там заняться, не только свидания всем подряд назначать. – Это потому я так долго просыпался после? – Да. Обычно, буквально час на это уходит, и всё, в строю. Ещё причина, конечно, в том, что ты не наш по крови, а, значит, чуть менее выносливый. Но ты не переживай, научим тебя всему. – А как у вас глава выбирается? – А тут всё просто. С самых древних времён есть одна семья, которая главенствует в поселении, но так случилось, что последний человек из той семьи умер, не оставив наследника. Так пришлось выбирать нового главу. Несколько семей сменилось, но наша была выбрана не так давно. Отец Ярослава был первым главой по нашей родовой линии, но ушёл слишком рано. Ярослав давно уже на верхушке, ему бы замену найти, да вот только сын от рук отбился у нас, никак не могли и до сих пор не можем с ним справиться, а внуки малые ещё. Вот и приходится ему самому управляться. Если захочешь историю глубже изучать, я могу тебя к писарю отвести. Он каждый день записывает, а ему на смену его дети придут. Его династия в поселении самая древняя, и все точно знают, что он будет только правду писать. – Даня, иди за стол, – позвала Агидель. – Ах, да, Даня, мы-то уже поели, ты, небось, кроме похлёбки ещё что-нибудь хочешь? – поинтересовалась Марика, доставая для Дани ложку. – Нет, спасибо, мне хватит, правда. Даня сел за стол и увидел перед собой нормальную посуду, а главное, что-то кроме грибов и ягод. Он набросился, как бешеный зверь, на еду, не обращая внимания ни на что. Ему казалось, что такой вкусной похлёбки он никогда не едал. У него чуть не текло по подбородку. Все смотрели на него, как на умалишенного, но Даня-то три дня одним и тем же питался, вот и набросился так. Это понимали и не лезли к нему. Когда Даня доел, он аккуратно сложил посуду в кучу, встал и спросил, где можно помыть, куда поставить. – Оставляй на столе, спать пора, завтра уберём. И все правда пошли спать. Аня и Федя с родителями полезли на полати, Даню положили на скамью и всучили одеяло, несмотря на его упрямые отговорки, а Яр с Мирой должны были устроиться на печи, но пока вышли на улицу. Для них было личным каждодневным делом перед сном смотреть на звезды. *** – Ну? Так и будешь прикидываться, что ничего за рамки выходящего не происходит? Что это за мальчишка, как ты вообще до такого докатился?! – накинулась на Ярослава Мира. – Ты чего это себя не бережешь? Тебе много кого есть после себя оставить? Сын – оболтус, внуки малые, а он ещё и взвалил на себя такую ношу! Не многовато ли возомнил о себе? – Тише, ну чего ты. Всё я понимаю, – пытаясь нежно успокоить жену говорил Ярослав. – Да, конечно, понимает он. А о нас ты подумал, что если на внуков беда твоя перейдёт? Что мне делать? Что люди о тебе скажут? Каждый зарабатывает это право потом и кровью, а тут вождю взбрело, и сразу всё можно? Как ты теперь им в глаза смотреть будешь? – Мне предки дали разрешение и предупредили, что станет мне хуже. Вот, уже чувствую, нога плохеет, трость надо. Никто больше не пострадает. Моя ноша, я и унесу. Мне дали достаточно времени подготовить всех троих к жизни, кого-то даже на моё место. Для такого сиюминутного случая отличный расклад, лучше и не придумаешь. А с людьми я разберусь. Пока первое превращение не пройдёт, и думать забудь кому-то про него проболтаться! Вдруг не переживёт, или ещё чего с ним сделается. А вот когда оклемается, тогда в свет и выпущу. Представлю, попрошу к нему относиться, как к своему. Учить его сразу начну. И года не пройдёт, как сделается он другим, обещаю тебе. А если люди меня не примут с такими вестями, буду снова авторитет собирать по крупицам, – пытаясь отстоять свою позицию, чуть повысил голос Ярослав, но тяжесть и толика страха всё-таки чувствовалось в его речи. – То есть тебе хватит 7-10 лет, чтобы смириться и насладиться жизнью?! Но зачем тебе это надо было-то? – не плача, но слегка надломленным голосом спросила Мирослава. – Ну сама же сказала: сын – оболтус, внуки малые, будет кого учить. Да и как ты представляешь, чтобы я отпустил его одного, такого мелкого, да ещё и знающего о нашей тайне? Он же умер бы там в лесу, а если выбрался бы, то рассказал людям другим, а этого нам не нужно. Вишь как он одет? Совсем малец. А теперь давай спать, ночь уже, потом разберёмся со мной. Мне и так немного оставалось, а тут хоть точно успею сделать дела. – Ну а я как? Без тебя то? – Внуки помогут. Идем спать, душа моя, – от таких слов и самому Ярославу стало от себя противно. Сам себя не бережёт, горячая голова, но за ним же семья. Не может он рисковать.