Часть 3

Всё началось одним сентябрьским вечером. В пятницу в дом семьи главного героя пришли друзья родителей с детьми. Вечер шёл спокойно. Взрослые общались между собой, выпивали. Дети – главный герой – Даня, 16 лет, двое детей гостей мальчик и девочка – Лёша и Кристина – близнецы, по 12 лет – сидели в комнате Дани, играли в игры и слушали музыку. День выдался, на удивление, тёплым, однако чашка чая перед камином никому не показалась плохой идеей. С розжигом камина все положились на Даню, а он и рад. Ещё и привлёк Лёшу с Кристиной, мол, смотрите, что могу. Объяснил что к чему: почему нельзя закрывать заслонки и зачем металлический лист под камином. Чай был успешно выпит, гости довольные уехали только к одиннадцати часам, а Даня, уставший после утренней тренировки и бесконечной подготовкой к встрече гостей, ушёл спать ещё раньше. Проводив гостей, родители тоже ушли спать, но из-за неплохой дозы алкоголя не приняли во внимание факт сизого дымка под потолком комнаты. Как бы ни было странно, но про зажжённый камин никто и не вспомнил. Дом был деревянный, а из-за отсутствия контроля за, наверное, самой страшной стихией, и из-за некоторых пропущенных мер предосторожности при постройке дома, труба, идущая через комнату родителей, начала раскаляться и это, естественно, привело к развитию пожара. Даня проснулся около двенадцати, когда почувствовал жажду. Он решил выглянуть в коридор, а там оказалось всё уже задымлено, и от резкого открывания двери вспыхнуло ещё ярче. Даня сразу закрыл дверь и, схватив телефон с воткнутыми в него наушниками, начал выбираться из дома через окно. На нём были флисовые домашние штаны, футболка и носки. А также была при себе мастерка. Мастерку он схватил со стула, куда она была скинута после тренировки. Оглянувшись на дом, он понял, что родители уже не выживут. Он попытался позвонить в пожарную часть, но там никто ему не ответил. Тогда, в панике, он побежал как можно дальше от дома, а именно – вглубь леса. Даня резко очнулся от падения со скамьи. Он проморгался от шока, его дыхание было частым, как у загнанного кролика. – Ох, что это было? Где я? Поч-... – не смог закончить свой вопрос Даня, оглядываясь по сторонам и осознавая, что он находится в избе. – Сон? События, пережитые Даней в ту роковую ночь, всплыли у него во сне. Даня постепенно осознавал реальность и то, где он сейчас находился. Чтобы успокоиться, он решил выйти прогуляться на улицу. Стояла тёмная звёздная ночь, Луна заглядывала сквозь кроны деревьев и создавала настроение полного спокойствия. Даня решил пройтись вокруг дома, потому что далеко заходить было глупо, а изучить местность хотелось. Переведя дух, он решил вернуться в дом. Стараясь не разбудить никого, Даня аккуратно прошёл к скамье, лёг и уснул на этот раз до утра. *** Утро Дани началось с домашней суеты. Все что-то делали: готовили завтрак, шили, общались, играли. Дом гудел. Даня проснулся, сел на скамье и сонно осмотрелся. Его заметила Марика. – Ой, Даня, проснулся. Как спалось? – весело поинтересовалась она. – Спасибо, хорошо. А подскажите, где умыться можно? – зевая, ответил Даня. – А пойдём вместе, покажу, – Марика вытерла руки, взяла из сундука чистое полотенце и повела Даню на улицу, где Ярослав, Богучар и Вайю кололи дрова и обсуждали что-то между собой. Даня взглянул на них и, поймав взгляд Ярослава, быстро отвёл глаза. В его взгляде читалось непонимание, капля недоумения и совсем чуть-чуть злости, чтобы не расслаблялись. Такой взгляд с утра бодрил получше любого кофе или пробежки. Как и запомнил Даня, умывались прямо за домом. Здесь, под навесом, было всего лишь ведро с чистой прохладной водой. Вернувшись в дом, он вызвался помочь с накрыванием стола на завтрак. Аня с Федей ещё пытались бороться с утром, оставаясь в постели, но свет неумолимо заставлял их просыпаться. Когда всё было готово и накрыто, позвали мужчин к столу. – А что такое ночью случилось? – откладывая ложку, тоном, не терпящим возражения, спросил Ярослав. Даня чуть на стуле не подскочил. Он не думал, что кто-то мог что-то слышать. – А что ночью было? – искренне удивляясь, спросила Аня. – Даня ночью почему-то кричал, разбудил меня с Мирой. Больше никто не слышал? Никто не ответил, уставившись кто на Ярослава, кто на Даню. – Расскажешь? – спросил Ярослав. – Да. Это... был сон. Даже не столько сон, сколько воспоминания. Я вспомнил, как тогда всё произошло, в ярких красках, и не смог сдержаться. Простите... – Даня виновато склонился над своей тарелкой. – Ладно, ничего, разберёмся с кошмарами твоими. Так это ты про дом свой вспомнил? – Да, именно. Как он сгорел. Вместе с родителями, – у Дани заслезились глаза, но он не показал этого, уткнувшись в тарелку. Больше никто не решился говорить за столом, и завтрак прошёл в полной тишине. Только Аня иногда поглядывала на него, переживая, как может человек один перенести столько горя. После завтрака каждый принялся за свои обязанности. Так как это был первый выходной в этом месяце, Ярослав готовился к вечерней встрече. Там собирались вождь и главные из каждой сферы, за каждую из которых отвечал один человек: за здоровье — лекарь Велимир, за магию — колдун Акамир, за вооружение — кузнец Никифор, за строительство, образование, развлечения и так далее. Такие совещания проводились раз в месяц, иногда реже, иногда чаще. Все нужные вещи обсуждалось на каждом собрании, а при резкой необходимости такового звучал удар в тарг на площади, местное подобие китайского Гонга на главной площади, который было слышно всем и везде, и сбор происходил в этот же вечер. Женщины собрались за домашним хозяйством и общением, мужчины ушли охотиться в лес с другими, а Федя и Аня повели Даню гулять. Для начала, примерно показывая где что, провели вокруг дома. Потом пошли к ближайшему колодцу. Аня и Федя хотели слегка поиграть с Даней, посмотреть, как он справится с колодцем, но Даня быстро понял их хитрый план и показал высший класс обращения с колодцем, так как тот почти не отличался от тех, что он видел, а видел он их достаточно. Даню часто отправляли к дедушке с бабушкой в деревню. — Откуда ты знаешь, как с колодцами обращаться? — удивились Аня и Федя. — Во-первых, вы очень хотели меня проверить на вшивость, а во-вторых, я часто у бабушки с дедушкой в деревне бывал, а там достаточно колодцев. Думали если я не ваш, то и не умею ничего? Ха! — Хорошо, а что такое вшивость? — очень удивилась новому слову Аня. — Это как бы проверка человека на честность. Вообще, вши – это такие мелкие неприятные очень существа, которые могут завестись у человека в волосах, если он долго не моется, например. Получается, проверка на вшивость – это узнать, есть ли у человека вши, то есть плохие качества. — А, хорошо, спасибо. Значит, что-то такое и было, — слегка смущаясь, отреагировала Аня. — А пойдём дальше, покажем тебе и остальные колодцы. И вся дружная братия отправилась на главную площадь, и попутно Дане показывали колодцы, что были недалеко от их намеченного пути. На главной площади стоял, собственно, колодец, тарг, главный зал, в котором собираются на праздники, для обрядов – как раз здесь Даню и обращали – на похороны и для всего остального. Здесь же было самое большое здание. При большом желании тут, на площади, можно было вместить всё поселение. — На этой площади проводят самые грандиозные праздники. Например, встречают год, выбирают вождя, вернее, проходит его посвящение, провожают самых уважаемых людей, устраивают костры и всякое такое, — рассказал Федя. — А ещё зимой здесь строят горки, если снега много и проводят открытые занятия по бою. — А что это за тарелка? — Это тарг, в него бьют если срочно надо собрать совет. Даня подошёл поближе и удивился: — Это похоже на Гонг. — Это тарг, — упрямо повторили Аня и Федя. — Ладно, а что там за здание высокое? — смотря дальше, поинтересовался Даня. — Это дом наших просвещённых. По рассказам, именно на этом месте умер первый человек нашего поселения, и теперь там стоит дом всех, кто видит своё предназначение в постоянной связи с предками, те, кто готов слушать их. Некоторые приходят сюда от безысходности, кто-то, рождаясь, только и ждёт, чтобы присоединиться к братьям, кто-то прямо там семьями и живёт. Там, например, живёт и Акамир, хотя это может показаться странным, но ему больше некуда было пойти, когда он пришёл к нам, вот и приютили его там, — разошёлся Федя. — А Акамир – это кто? — Это колдун наш, красивый, — мечтательно протянула Аня. — Он же старше тебя, как ты можешь говорить такое? — смутился за сестру Федя. — Но он же красив, вот и не надо скрывать ясного. — Ну и ладно. — Так, а мы можем туда войти? Мне интересно познакомиться с ним. — Конечно можем, только не опускай взгляд, всегда смотри всем в глаза, с кем общаешься, — объяснил Федя, и вместе они вошли в дом. Первым они встретили писаря Ведагора. — Здравствуй, Ведагор, — поприветствовал Федя. — Здравствуйте, Федя, Аня и... — Я Даня, здравствуйте. — Ну зачем же так высоко. Хорошо, а кто он, дети? Я раньше его не видел. — Он из леса пришёл. Мы его у реки встретили две ночи назад, — представил Федя. — Он немного из другого мира, так что не всё ещё знает. — Хорошо, можно я про тебя напишу тоже? — Что напишешь? — Я писарь, пишу историю нашу для потомков, как мой отец, дед и остальные. — Ах, да, конечно, пиши, если хочешь. — Мы к Аку шли, не видел его? — Да как обычно у себя колдует, только вы стучите, мало ли что он там творит. — Хорошо, спасибо. — А что он может творить? — удивился Даня. — Да кто ж его разберëт. Колдун всё-таки. Акамир ничем особым не занимался, так, смотрел в окно, да что-то бормотал себе под нос. Понял, что к нему гости, ещё до того, как они постучали. — Здравствуйте, ребята. Акамир представлял из себя мужчину средних лет с проступившей, но незаметной сединой в итак светлых волосах. Был он чуть ниже среднего роста, с лёгкими морщинками вокруг глаз. Всегда спокоен, рассудителен, знал многое и делился этим с теми, кто интересовался. Был очень добр и мил с людьми. Акамир ушёл сюда, когда сбежал из дома. Никто не хотел разделить с ним его мысли, дела и интересы. Отец иногда и руку на детей поднимал, мать никак на это не реагировала. Он долго переживал за младших – брата и сестру, – но как только его приютили, забрал их с собой. Отец с матерью только тогда одумались, попросили прощения, пообещали, что никогда так не сделают и очень просили их вернуться. Брат с сестрой остались в итоге с родителями, а Акамир не вернулся. Однако родители действительно перестали на детях отыгрываться, это ему младшие рассказывали. — Здравствуй, а я тебя помню. Это же ты надо мной заклинание читал? — Да, Даня, это я. Значит, знакомство пропускаем? — лукаво произнёс колдун. — Получается так, — ответил Федя, не собираясь терять бдительности. Мало ли. — Аня тут чего-то погадать хотела, я рядом посмотрю. — Хорошо. А ты, Даня, хочешь погадать, или ещё что? — Давай с Ани начнём, у меня просьба подлиннее будет. Аня попросила погадать на счастье, на судьбу, на парней и ещё что-то заговорщически прошептала Акамиру, тот рассказал ей что увидел, но также, чтобы никто не услышал. — Так, Даня, что у тебя? — У меня нож, — он достал нож из-под футболки, — его мне дед подарил, когда умирал, но никогда не рассказывал, что он делает в чужих руках. На нём руны нанесены. Если ты можешь что-то рассказать про это, я бы послушал. — Хорошо, я попробую посмотреть, — колдун взял нож в руки, повертел, удивился конструкции и, наконец, приступил к осмотру рун. Поначалу всё было мирно, и он не понимал, что это так Даня трясется над ножом, но потом увидел вязаные руны, каких раньше не встречал, и, узнав некоторые из них, удивился и поспешил вернуть нож хозяину, — Твой дед был силён. В начале здесь простые руны, но потом я увидел это, — он указал на вязь, — я здесь не всё понял, но тут точно есть руны, как бы сказать, защищающие хранителя и враждебные для других. Дед был прав, не давай нож в чужие руки. — Хорошо, спасибо. Ты не решишься дальше раскрывать эти руны? — Я нет, но я дам тебе книги, которые могут помочь, но чуть позже. — Замечательно, спасибо. Дальше разговор пошёл просто так. Акамир спрашивал как дела в семье, как Даня, а кто он такой и как сюда попал они обсуждали уже с Ярославом. Ему вскользь сказали и о сегодняшнем сборе, а тот, как обычно, не вспомнил бы сам и, аккуратно начав выпроваживать гостей, принялся подготавливаться. Ему надо было обязательно ещё до Ярослава дойти. — Ладно, ладно, я тебя понял, уже уходим, готовься давай, мы пока к Никифору. — Давайте, а то и он собираться начнёт. — Вот именно, — и вся дружная компания отправилась к кузнецу. Он был простым работягой, лет двадцати пяти-тридцати, однако делал временами такие искусные вещи, что каждый житель завидовал сам себе, что знает такого кузнеца. К нему приходили все: богатый и бедный, маленький и взрослый, уважаемый и не очень. Дети заходили пообщаться с умельцем, ученики не хотели домой уходить, а взрослые за добром приходили и всегда пытались сунуть ему больше, чем он просил. Уважали и любили своего снабдителя. Но он никогда лишнего не брал и помощи не просил, а если и просил, то тут собирались все, от мала до велика, ведь как можно оставить его без помощи. И всем он был рад. У кузнеца не было ни жены, ни детей, родители жили в соседней избе и гордились сыном. Волком он был, да ещё каким. Если кто встретит его злого в лесу обращённым, позавидует мёртвому. Он не срывался никогда на людей, был честен, спокоен, исполнителен, но иногда накапливалось, и тогда он закрывал кузнецу и уходил далеко за реку, где рвал и метал всё и всех, что попадались. Ростом был не выше среднего, в плечах широк от работы, но в целом аккуратен и приятен глазу. Светловолосый, с серо-желтыми глазами, всегда с красными щеками, руки в шрамах от ожогов от неудачно попадавших искр и от лесных прогулок. Дом его был большим. В нём была и кузница, и склад, и мастерская для детей. Строили "всем селом", как говорится, чтобы как-то выразить благодарность и помочь вечно отказывающемуся мужику, а тот в последний день стройки впервые пустил слезу. Так он был рад, что ради него все собрались, всё бросили и примчались по первому зову. — Здравствуй! — крикнул Федя кузнецу. — Здравствуйте, ребята, кто это? — Это Даня, — гордо представила Аня, — мы в лесу познакомились, он один был и дед забрал его. — Ладно, пусть. Никифор, — он протянул руку Дане. — Даня. А что вы изготавливаете? — Всё, что попросят. Если нужно, то оружие, иногда пригождается... У кого поизносились топоры — точу, у кого сломались, новые делаю, кому надо гвозди, в общем всё. — А ещё детей учит, от помощи отказывается и плата у него мизерная, да? Гордец, в хорошем упоминании, — рассказывала Аня. Щеки кузнеца незаметно, но покраснели ещё больше. Он любил детей, но Аню особенно. Было в ней что-то родное, доброе. — Вы, ребят, покушать не хотите? — А что есть? Нас просто сегодня приглашала на обед мама Вари, — ответила ему Аня. — А, ну давайте я вам мяса сушеного с собой дам, и ребят угостите. А, вспомнил, сегодня же будет вечером сбор, да? Вот, подготовится надо, так что пойдёмте скорее. — Ну пошли, Никифор-добрая душа. До дома Вариной семьи дошли под обмен шутками. Даня рассказывал всякие из своего мира, ребята свои, придумали что-то для личного пользования и не заметили, что идут дольше положенного. — Всем привет, запоздали чутка, — с порога заявила Аня, бросаясь в руки своей подружки. — А мы уж думали утонули вы. Вас трое? — Это Даня, он из леса пришёл. Мы случайно его встретили. — Ого, а он красивый! — восторгалась Варя. — Так, девки, садимся за стол! Сколько можно болтать о мальчишках. Рано вам ещё, успеется, — мама подруги была резка, но справедлива, впрочем, как и всегда. Жили они в избе в разы меньше, чем изба вождя, такой, какие Даня видал. Здесь был лёгкий бардак – с четырьмя детьми в маленькой избëнке, как же ещё быть можно, – но мать их приучала к порядку, как могла. Отец семейства был на охоте и вернуться должен был не скоро. Ели скромно, но вкусно. Каша, хлеб, какого Даня никогда раньше не пробовал, и что-то похожее на привычный салат. Сушёное мясо кузнеца пришлось как раз. После обеда в этой семье был положен чай всем и каждому. К чаю были хорошие разговоры. Знакомились с Даней, рассказывали последние слухи и просто общались. После обеда ребята ещё посидели немного, чаю выпили и пошли развлечься на речку. Как и многих детей, их это развлекло надолго. Даня плавал хорошо, но никак не ожидал, что другие дети плавают, как пловцы со стажем. Он хоть и имел большой опыт, преимущества над ними, можно сказать, у него не было. Они играли во все игры на воде, кто какие вспомнил, и вернулись домой только к вечеру, и то потому, что Даня начал жаловатьс я на разболевшиесы суставы. *** Даня лежал на печи свернувшись калачиком. Ему было жарко и холодно одновременно, кости ломило, суставы выкручивало со страшной силой, в голове был туман, пальцы замёрзли, а глаза были постоянно мокрые. – Даня, пошли кушать – аккуратно растолкала его Мира. Ни у кого больше не получилось этого сделать. – Я не могу – прошептал Даня. – Что не так? – У меня... всё и сразу. Плохо очень. – Так, полежи пока, я сейчас Яра позову, только не засыпай! – Ладно. – Это обращение, – констатировал Ярослав, осмотрев Даню. – Будем готовить его. Ярослав откинул шторку, расположенную в противоположном печке вдоль той же стены углу комнаты, за которой неожиданно находились четыре цепи: по две для рук и ног. Дане помогли спуститься с печи и усадили на скамью, стоящюю там же. Он слегка удивился, но был не в состоянии что-то спрашивать. Чтобы не упал, его держал Вайю, а Ярослав застёгивал цепи. Они были довольно длинные, чтобы можно было спокойно лечь, но не настолько, чтобы далеко отойти. Для надёжности, и чтобы не нанёс никому вреда, колени ему связали верёвкой и положили отдыхать. Что такое обращение в семье знали все, но никто не ожидал, что будет так тяжело с Даней. Ему было по-настоящему плохо, поэтому весь дом затих. Говорили шёпотом, старались не наступить на скрипучие доски и спать ушли раньше обычного. Даня же не смог оценить этих стараний, так как отрубился спустя минут десять после того, как его привязали, и не просыпался до утра.