Глава IV.

Вайолет никак не могла понять: почему невысокий, темноволосый парнишка привлекал её внимание раз за разом? Потому что только поступил в Разведку? Или же потому что она давно не сталкивалась с такой наглой грубостью? Ответ лежал на поверхности — она не выбирала его, как остальных солдат в свой отряд. Его личного дела с Кадетского корпуса не было в архиве. Он был единственным выжившим за Стеной и просто перешёл из последнего состава. Экая тёмная лошадка. Неоткуда было вычерпнуть информацию, не за что было ухватиться. Сидя в пустом кабинете, девушка задумчиво покручивала затупившийся карандаш между пальцев. Она знала, что Леви появился в штабе как максимум — с неделю. Как раз в это время она была отправлена поручением командира в восточный район Розы, так что не застала представления новобранца командующим Шадисом на плацу. Перед последней экспедицией Блейк вновь отослали, и сейчас она проклинала всё на свете, желая отмотать время обратно и отправится за Стены вместе с товарищами. Возможно, это хоть немного повлияло бы на исход. Возможно, она бы смогла спасти несколько жизней. Взметнула бы на УПМ, рассекла бы пару загривков плотоядных тварей, отвлекла бы внимание на себя… В груди стало ныть сперва тихо, но с каждой минутой становилось только больнее. И то было даже не физическое ощущение. Саднило глубоко внутри, неприятно копошилось неоправданными надеждами, что возлагал Флагон на своего лейтенанта. — Черт, — шикнула Вай, сильно прикусывая губу. Зажмурилась, опуская голову на сложенные руки. Ещё недавно она была по ту сторону стола, за которым сидела сейчас. Стучала два раза в дверь, заходила внутрь и с порога докладывала о результатах своему командиру. Он же сидел и смотрел на неё добродушно. Кивал, доверяя такой ответственной особе, готовой сорваться даже ночью по любому слову. Хорошо его доверие, которое свело Флагона Туррета и весь состав последней вылазки в могилу. Девушка заелозила лбом по сложённым на столе рукам, сдавленно мыча от грызущего чувства, раздирающего глотку. Сколько бы не было потерь, мучительная скорбь каждый раз сжимала сердце. К тому же, осознание смерти приходит не сразу. В полной мере его начинаешь чувствовать медленно, постепенно. День за днём, когда в столовой пустует прежнее место товарища, когда больше не слышишь именно того тембра голоса, и именно той нелепой шутки. Вайолет перестала жмуриться и её брови жалобно изогнулись, когда по вниз по щекам побежали соленые капли. Последнее, что она помнила от Флагона, как он сидел справа от неё за завтраком и недовольно бормотал: «Чертовы подземные оборванцы».

***

«Как же я забыла о авантюре, затеянной Эрвином?» — думала Вайолет, шагая по тускло освещенному коридору. Несколько недель назад, от собственных источников, Смит узнал о готовящимся на него покушении. Выследив, куда ведут ниточки, Эрвин обнаружил, что этот путь был проложен в Подземный город. Видимо, план в его голове сложился уже тогда. Леви появился в рядах разведчиков не случайно. Вайолет не знала этих подробностей, потому как Эрвин держал задумку в секрете, за исключением нескольких приближенных лиц в своём отряде. Однако, обрывочные слухи всё же разлетались по углам то тут, то здесь. Когда же он привёл разбойников на ковёр к Киту Шадису, а у снабженцев взяли три комплекта формы для новых солдат, молва прокатилась уже по всему штабу. Блейк вспоминала о возмущении Флагона, и теперь сама задавалась вопросом: почему Эрвин не забрал их к себе? Не хотел возиться с преступниками, и отдал на перевоспитание? Девушке вдруг пришло запоздалое осознание: Леви бандит. Вор или, возможно, убийца? Слухи о жизни под землей были вовсе не выдумкой, можно не сомневаться. Вайолет спускалась туда лишь однажды — зрелище не из приятных. Как же пришлось тому, кто родился среди тех трущоб, грязи и темноты? Тело от подобных мыслей невольно поежилось. Она остановилась перед дверью в кабинет. Поглядела вверх-вниз, словно настраиваясь постучать, а затем подняла сжатый кулачок. Тук-тук. — Да, — глухо прозвучало с той стороны. Вайолет взялась за ручку, аккуратно приоткрыла дверь и заглянула внутрь. — Эрвин? Могу я войти? Смит стоял возле открытого стеллажа с книгами, что-то доставая с правой полки. Услышав голос, он повернулся и, завидев разведчицу, слегка улыбнулся в знак приветствия. — Конечно, проходи Вайолет. Девушка открыла дверь шире и зашла в кабинет. Замедлила шаг, останавливаясь где-то на середине, неосознанно взявшись рукой за свой левый локоть. За окном было уже темно, и комнату освещала лишь одна крупная свеча. Её пламя верно освещало разложенную документацию, но не дотягивалось до лица Блейк, отчего Эрвин не смог бы заметить красноту девичьих глаз. — Как ты? — первое, что вырвалось у неё тихим, сдавленным голосом. Все же, девушка не одна чувствовала боль утраты. Эрвин не выдавал чувств, держась уверенно и спокойно, но Вайолет знала, что он не был чёрствым и холодным, каким казался за пределами своего пристанища. Эрвин стоял на том же месте, к ней спиной, и по тому, как неровно поднялись и опустились широкие плечи в беззвучно вздохе стало ясно: не сладко. — Паршиво, — усмехнулся Смит с оттенком горечи. — И дело не в цифрах, которые нам напрасно выделили, — он развернулся и, посмотрев на Вайолет, направился к письменному столу. — В людях, — сказала девушка, будто мысли читала. Блондин медленно кивнул, сделался глубоко задумчивым. Голубые глаза потускнели, устало глядели на разбросанные листы. Обычно на его столе царит порядок, как и во всем кабинете. Эрвин поставил ладони на деревянную поверхность, и его высокая фигура склонилась над рабочим местом, за которым он стал проводить всё больше и больше часов своей жизни. Вайолет наблюдала за ним с сдержанным сочувствием, ведь понимала, что жалеть слишком явно — непозволительно для мужской гордости. Это она уяснила уже давно, прожив немало лет бок о бок с сильным полом. Однако, было в её взгляде и что-то похожее на интерес. Блейк знала Эрвина Смита почти с первого дня своей службы. Он был немногим старше, и годы в училище они провели порознь, но вступив в Легион, она неминуемо натыкалась на статного, светловолосого солдата: совместные задания, тренировки, встречи в столовой и в общем зале. И всякий раз, она ловила себя на мысли, что тот блеск в голубых и ясных глазах Эрвина был не просто юношеским энтузиазмом. Это было что-то необъяснимое, нечто страстно желающее докопаться до сути, узнать всё неизведанное до последней крупицы. Смит невольно, но выделялся на фоне своих сверстников: был собран, серьёзен, ответственен. Конечно, в компании самых близких товарищей он посмеивался над легкими шутками, не скупился на улыбку, поддерживал затевавшиеся беседы. Но такое поведение слишком контрастировало с ребятами его выпуска. Они всегда были шумными, гоготливыми, нетерпеливыми. Слушали командира в пол уха, норовили подтрунить друг над другом, охваченные настроем баловства. Вчерашние кадеты — ещё дети, хоть и выдрессированные. Эрвин смотрел на них, как порой глядят родители: с толикой строгости, но на долго внимание не задерживал, устремляя его куда-то далеко, к линии горизонта. Прошли года, а искра в его взгляде никуда не исчезла, только лишь в этот день уступила место печали, наполнившей голубой свет радужек. И это с удивлением отметила Вайолет. Точнее, удивляло её то, что Эрвин не стал прятать это хрупкое чувство от разведчицы. Быть может, прошло достаточно времени, чтобы Смит мог не скрывать всё под своей броней? Она то уж точно дала трещину: ровная осанка командира сменилась понурой дугой, плечи опустились, как и уголки губ. — Такие потери недопустимы, — со вздохом произнёс Эрвин, не поднимая головы. Вайолет стала жалеть о том, что коснулась последней экспедиции. Перемывать эту тему ещё дольше ей не хотелось, ведь на душе и без того было жутко погано. Словно ножом по не затянувшийся ране водить. — Любые недопустимы, — поправила его девушка. Мышцы начинали по-тихоньку затекать, и она перенесла вес на одну ногу. — Но без потерь не добьёшься победы, — приглушенно пробормотал Эрвин, словно самому себе и мыслям в собственной голове. Вайолет раскрыла было рот, чтобы возразить ему. Хоть это было очевидно, правдиво во все времена, такие слова, будто обесценивали жертвы, отданные за те или иные цели. Блейк, всё же, остановила себя, сомкнула потрескавшиеся губы. Спорить с Эрвином бесполезно, а рассуждения о человеческой жизни девушка и вовсе желала сменить. — Я хотела спросить тебя, — начала она, уводя разговор в другое русло. — Про нового солдата… — Леви, — не вопрос, утверждение. Конечно, это было очевидно. Прибавления в рядах Легиона больше не было. — Да. Если я правильно поняла, его привёл ты, — девичьи глаза прищурились, не то от полумрака, не то от желания не упустить правды со стороны Эрвина. Он помедлил, сгибаясь над столом, а спустя минуту отнялся от него, выпрямился, потирая ноющие запястья. — Всё так, — отозвался он, и затем взглянул на Блейк, нахмурив густые брови. — Разве ты не вид… — Не видела на плацу, потому что уезжала за Розу, — мягко перебила Смита девушка, и чуть улыбнулась на его догадку. Эрвин понимающе ухнул, развернулся к собеседнице всем корпусом и стал всматриваться в ее лицо пристально, отчего Вай машинально подначивало поджать губы. — И каковы его успехи? Осваивается в новой обстановке? На мгновение подумалось, что блондин так насмехается над новым командиром. Блейк уже привыкла к трудностям воспитания новобранцев. Эту обязанность она делила с Флагоном уже 2 года, и знала, чего ожидать с наступлением осеннего набора. Но здесь… Сказать, что она чувствовала себя раздражённой или беспомощной в своём отряде, занозой которого был выходец из Подземного города, девушка не могла. Или же врала сама себе? Всегда держалась безмятежно, но только перед сном осознавала, сколько сил требуется, чтобы держать эту непоколебимую ауру. Эрвин знал Леви не больше самой Вайолет, но он был не дураком и не слепым. Острые шипы, что могли в любой момент уколоть того, кто был не по душе невысокому брюнету видел каждый встречный солдат. — Об успехах ещё говорить рано. И адаптация так себе, — невесело хмыкнула девушка и нахмурилась. Рассказывать о поведении Леви она не стала, не в её природе жаловаться на трудности. — Скажи, зачем он нам? Ведь другие командиры были против. Смит уловил тонкий укор в её мягком голосе. Узнала. Конечно, Вайолет бы тоже отвергла его идею, если бы сидела за тем столом офицеров, на месте Флагона Туррета. Никто и никогда не брал на службу жителей подземелья, а всё новое воспринимается одинаково: со страхом и недоверием. — Потому что он отличный боец, — честно ответил Эрвин, глядя в глаза Блейк. — Он убийца, Эрвин, — с нажимом вставила она. Что-то внутри сомневалось в этом, но слова вырывались сами собой. — С чего ты это взяла? — нахмурился блондин. — Знала его раньше? — Не знала, но его наняли, чтобы убить тебя. Простого, мирного человека о таком не попросят. — Лобов решил нанять Леви не просто так, ты права. Его репутация в Подземном городе была высока, но не в качестве убийцы. Основная причина: он оборванец из Низов. Ставка была на то, что никто не узнаёт: кто, как и когда убил бы меня. — И ты решил, что такой человек нужен Разведкорпусу? — усмехнулась девушка. — Повторюсь: он сильный. И это я утверждаю, даже не видя его полную мощь. Он порубил аномального титана на тонкие ленты. Стёр в порошок, чтобы отомстить за товарищей с которыми был в трущобах, — тон Эрвина стал твёрдым и воодушевленным, будто бы гордящимся. — Постой, — запнулась вдруг Вай. — За товарищей...? — в голове вдруг щёлкнуло. — Так он потерял своих близких… Смерть окрасила мир в глазах Леви чёрным, беспросветным мраком. Его съедало чувство вины и разбитые мечтания о лучшей жизни с дорогими сердцу людьми. Вот причина его замкнутости, отрешённости, грубости. Всё стало на свои места: его нетронутая еда на подносе, пустой взгляд и желание отгородиться от всех и вся. — Их смерть была жуткой, — тихо добавил Эрвин, и подробности того момента лихо нарисовались перед глазами. Вайолет тряхнула головой, дабы развеять видение. — Боже, — простонала девушка и шумно выдохнула. Потребность в обычных, непринужденных беседах била её изнутри. — Прозвучит странно, но… можно хоть раз поговорить не о кровавой бане, в которой мы варимся день за днём? — Блейк уставилась на собеседника, который смотрел на неё все это время. Они молчали, молчали, а затем на губах обоих командиров проступили слабые улыбки. — И правда, — задумчиво сказал Смит, и вгляделся в черты её лица, насколько позволял тусклый свет свечи. Улыбка вымученная, глаза налились плохо скрытой печалью. Эрвин не мог разглядеть паутинку выступивших на белках сосудов, но рискнул предположить, что она плакала, и не раз. А передышки не видать. Новое звание требовало класть все силы на подготовку главной ударной силы Легиона. Он мог бы подменить Блейк, взять командование на себя и дать девушке пару выходных. Мог, но составу атакующего отряда надо привыкнуть именно к ней, а Вайолет — к ним. — Иди к себе, отоспись, — сказал Эрвин, ведь только в штабе можно было выдохнуть полной грудью и дремать, не опасаясь каждого шороха. Для Вайолет этот отдых — единственная и необходимая роскошь. Девушка чуть нахмурилась на слова собеседника. Быстро смекнула, что он просто спроваживает её под предлогом заботы, потому что более оптимистичных тем для общения просто нет. По крайней мере не сейчас. Вайолет не стала спорить. — Да, ты тоже не засиживайся, — кивнула она на исписанные бумаги, которые снова захватили внимание Эрвина. — Постараюсь, — послышался тихий голос Смита уже за спиной Блейк, что была уже на пороге кабинета. — Доброй ночи, — сказала она напоследок и вышла в коридор, аккуратно прикрывая за собой дверь.