Глава 1

Гермиона Грейнджер села на своей кровати. Часто моргая, она попыталась рассмотреть свою комнату. Спросонья она не могла сконцентрировать свое внимание на чем-либо и понять, что происходит. Но постепенно предметы начали принимать знакомые очертания. Она облегченно вздохнула. Все в порядке. Все на своих местах: комод вишневого дерева с серебряным гребешком на полированной поверхности, рядом кресло-качалка, принадлежавшее ее матери, все знакомо и дорого своими воспоминаниями. Так что же ее разбудило? Она расправила постель, собираясь лечь обратно. Ее длинные тяжелые волосы выпали из косы. Убрав их, она пристально посмотрела в окно. Первые рассветные лучи всегда светили в него, подчеркивая яркость любимых роз Молли. Странно. В это утро солнечный свет был огненного цвета, а стекло сверкало золотым и красным. Заинтригованная, она откинула одеяло и, мягко ступая по холодному деревянному полу, подошла к окну. Взобравшись на подоконник, она прижала нос к оконному стеклу. Сердце ее бешено застучало. Пожар! Языки пламени вырывались из конюшни и распространялись по стенам. Лошади! — Дядя Артур! — крикнула она, распахнув дверь спальни. — Дядя Артур, в конюшне пожар.– Пробегая мимо двери его комнаты, она сильно ударила по ней кулаком. Гермиона бежала через двор к конюшне. Серый дым пугал ее, но она думала только о том, чтобы спасти лошадей. Она распахнула дверь конюшни, и ее обдало таким жаром, что она отшатнулась. — Все хорошо! Я здесь! — Она попыталась перекричать дикое ржание лошадей. Дым ослеплял ее, но она знала конюшню очень хорошо. Дейзи и Умница были слева от нее, Грей и Ромашка с молодыми жеребятами были заперты сзади. Она повернула налево, на ощупь пробираясь к стойлу Умницы. Схватив повод, она запустила руку в гриву кобылы и начала толкать ее к выходу. Умница не хотела покидать своего места. Гермионе пришлось приложить немало усилий, чтобы вытолкать ее во двор. — Гермиона, девочка, выходи! — крикнул дядя Артур, выбегая ей навстречу в ночной рубашке, выбивающейся из надетых наспех брюк. — Держи Умницу. — Она сунула повод кобылы в его руки и побежала назад. Гермиона услышала, как он ругается. Через минуту он уже был позади нее. –Возьми Ромашку! Я пошла к Дейзи, — командовала она. Глаза лошади были округлены от ужаса и она громко ржала от страха, Гермиона положила руку на ее каштановую гриву. — Дейзи, девочка, я здесь, — успокаивающе говорила Гермиона. Вдруг над ней вспыхнул сеновал. Гермиону обдало жаром, горячим воздухом было невозможно дышать. Найдя ведро с водой, она плеснула себе в лицо. Нужно спешить! Схватив Дейзи за гриву, она оседлала ее. Ее горло пересохло, но, наклонившись вперед к каштановой гриве, она подгоняла Дейзи к выходу. Очутившись на дворе, Гермиона соскользнула со спины кобылы и перевела дыхание. — Свобода. — Хлопая Дейзи по крупу, она как бы указала ей путь к дальнему полю, где обычно паслись лошади. Ее совершенно ослепшие глаза слезились от едкого горячего дыма. Услышав тревожные крики Молли, она открыла глаза. Перед ней в сером дыму был силуэт мужчины верхом на лошади. Спрыгнув, он подбежал к девушке. — Сколько там осталось лошадей? Его голос вывел Гермиону из шока. Из дыма появился дядя Артур, ведя упирающуюся Ромашку. — Восемь! — прокричала она. — Шесть привязаны вместе. Я займусь Греем. Повернувшись, она побежала к пылающей конюшне. Незнакомец исчез в черном дыму. Кусок горящего дерева обрушился перед Гермионой и ударил о землю с такой силой, что некоторое время она не могла двинуться с места от шока. В следующий момент треск позади нее заставил Гермиону броситься вперед. У них оставалось очень мало времени. Грей дико лягал деревянные стены своего загона. Как Гермиона ни старалась, он не позволял ей приблизиться и взять повод. Жар обжигал ей кожу, казалось, что она вдыхает пламя. Едва не потеряв сознание, Гермиона упала на колени, ударив по ведру с водой. Последним усилием она вылила воду на коня, испугав этим его, и немного на себя. Она схватила старое одеяло и набросила его на голову коня, закрыв ему глаза. Из последних сил Гермиона вцепилась ему в гриву и потащила. Всхлипывая, она успокаивала коня, ведя его во двор: — Я здесь, Грей, мой хороший. Артур бежал следом за ней. — Гермиона, не возвращайся! Я справлюсь. — Молли всхлипывала, держа дрожащими руками Умницу и Ромашку. Гермиона кивнула и, вспомнив, что Молли едва ли различает, с какой стороны у лошади голова, мягко взяла из ее рук поводья. — Все будет хорошо, Молли. Мы должны увести их как можно дальше отсюда. Ты видела Дейзи? Голос ее был хриплым, горло болело, но это было ничто, как и ее обожженные веки. Они спасли лошадей! А себя она потом приведет в порядок. — Молли, держи их здесь, — мягко сказала она. — Мне надо вернуться за другими лошадьми. Крыша конюшни горела ярко-красным огнем на фоне восходящего солнца. Оцепенев, она смотрела, как огонь уничтожает мечту ее отца. Слезы катились из глаз, но, сжав кулаки, она устремилась спасать остатки своего наследства. Внезапно незнакомец выбежал из конюшни с двумя молодыми кобылами. — Держи их! Он передал ей поводья. Прежде чем она успела остановить его, он проскочил мимо Артура, выводящего еще двух лошадей. Стараясь не упасть от слабости, охватившей ее, она быстро повела лошадей к выгону, где Молли следила за лошадями. Катящиеся слезы оставляли белые полосы на щеках Молли, но она все же смогла улыбнуться. — Ведь мы спасем их, Гермиона? — Да. Остались еще две. Только две, и все будут спасены. Вспомнив о незнакомце, она повернулась и побежала ему помогать. Ветер усиливал огонь, посылая его навстречу утреннему солнцу. Вдруг из конюшни вырвался клуб черного дыма. Гермиона увидела незнакомца, выводящего последнюю пару лошадей. Должно быть, он услышал страшный треск и отпустил поводья, направив лошадей в ее сторону. Но сам не успел увернуться. Обломок бревна упал ему на голову. Крик ужаса вырвался из обожженного горла Гермионы. Она побежала ему на помощь, ведя за собой упирающихся лошадей. Он упал внутри разрушенной конюшни. Горящее полено лежало на его спине. Гермиона отбросила его, опалив пальцы. Схватив его под мышки, Гермиона потащила незнакомца во двор. Его вес превосходил ее силы. Всхлипнув, она, уперевшись одной ногой в землю, потянула его изо всех сил. Она должна вытащить его в безопасное место. Конюшня уже полностью выгорела, задняя стена обрушилась, и скоро вся конюшня рухнет. Но с обожженными ногами и руками она была беспомощна. — Посторонись-ка, девочка, — проговорил вдруг сзади дядя Артур. Слезы радости покатились по ее щекам, когда Артур принял тяжелую ношу. Незнакомец был выше дяди, но у Артура было достаточно сил. С ворчанием он перекинул незнакомца через плечо. — В какую комнату, Гермиона? –В мою. Она побежала вперед, чтобы поправить одеяло и подушку. Когда появился Артур с незнакомцем, свисающим через плечо, она уже думала о том, как ему помочь. Все ее лошади спасены. И этого чуда никогда бы не произошло, если бы не он! — Будь осторожен с беднягой, — предостерегла Молли, следуя за Артуром. Незнакомец был слишком большим для ее маленькой кровати. Его длинные ноги свисали с ее края. Гермиона смотрела на него, пытаясь понять, кто он. Почему в такой ранний час очутился здесь? Он застонал и повернулся, когда Артур снимал с него второй сапог. Кровь сочилась сквозь его темные волосы на белую наволочку. Его лицо было покрыто густым слоем сажи и грязи. Гермиона взяла полотенце и, намочив его в тазу, осторожно вытерла лицо незнакомца. — Молли, принеси, пожалуйста, бинт ему нужно перевязать голову, — сказала она, продолжая вытирать его лицо. Она очистила ему лоб, удалила остатки сажи из его густых бровей. Промыв полотенце в тазу, снова провела им по щекам и бороздкам, расходившимся по обе стороны носа. «Мужественное лицо, — решила она, — лицо уверенного в себе человека». По какой-то необъяснимой причине, возможно из-за событий последнего часа, ее пальцы слегка дрожали, когда она осторожно прижимала полотенце к его губам. Он пробормотал что-то и повернул лицо. Дрожь пробежала по ее телу. Как же он беспомощен! И все потому, что помогал ей! Вместе с Молли они перевязали голову незнакомца. — Кровотечение мы остановили, но ему нужен врач. Дядя Артур, иди за доктором Сметвиком. А я пока уложу его поудобнее. — Ее руки уже развязывали испачканный галстук незнакомца. Дядя схватил руку девушки. — Ты не должна его раздевать. Может, ты и забыла, кто ты, моя девочка, но я нет. Молли, достань-ка мне ту мазь из дубового комода, — бросил Артур через плечо, вызывающе глядя на Гермиону. Она освободила руку. — Дядя Артур, не будь смешным! Мне уже девятнадцать, и я не упаду в обморок при виде обнаженной мужской груди. Несчастный молодой человек нуждается в нашей помощи, он пострадал из-за нас. — И он ее получит, — заявил Артур. Передавая мазь Артуру, Молли посмотрела на Гермиону с пониманием. Гермиона ответила ей самым очаровательным взглядом, но Молли покачала головой. Да, здесь поддержки не будет. — И что же вы прикажете мне делать? Метаться по гостиной, заламывая руки, как подобает добропорядочной девушке, пока вы будете заботиться о нем? Взявшись за разорванную батистовую рубашку незнакомца, Артур промолчал. Он мог быть таким же упрямым, как и она. — Гермиона, Артур прав. — Молли положила спою мягкую руку на ее плечо, уводя ее от постели. — Пойдем. Ты должна посмотреть лошадей, чтобы убедиться, что с ними все в порядке. Еще так много нужно сделать. Оставаться здесь непристойно. Все с этим человеком будет хорошо. Зная, как тщательно Молли старалась делать все «пристойно», Гермиона смягчилась. — Я пойду, Молли. Но скоро вернусь и буду помогать! Спускаясь по узкой лестнице, Гермиона почувствовала, что обожженные икры и ступни начинают покрываться волдырями; она начала прихрамывать. Закусив губы от боли, она пошла во двор. Конюшни больше не существовало. На ее месте остались лишь тлеющие головешки, вспыхивающие красными языками. Гермиона подумала; хорошо, что не было ветра и дом оказался вне опасности. Лошади сбились в кучу в дальнем углу загона. Дейзи тыкала носом Умницу. Жеребец незнакомца стоял на том же месте, где был оставлен. Проводя ладонью по его черной длинной шее, она восхищалась его линиями. Он был самым прекрасным из всех арабских скакунов, виденных ею когда-либо. Если бы весь ее табун был таким! Эх. Сумка марокканской кожи, висящая рядом с седлом, только укрепила ее предположения о знатности незнакомца. Щеки Гермионы вспыхнули, когда она прикоснулась к рубашкам, лежащим в сумке. Она поспешила убрать руки и вытащила небольшую книгу в кожаном переплете. На внутренней стороне обложки был ключ к разгадке. «Моему сыну Драко, С любовью, мама». Драко. Вот и все. Только это и дорожные вещи. Возможно, он пришел из мира, который ее мать покинула давным-давно. Это был сказочный мир принцев и принцесс, изысканных балов, величественных домов и пышных платьев. Голова Гермионы была полна рассказов матери о своей жизни до замужества и переезда с Уэнделлом Грейнджером к шотландской границе. Мать ни минуты не сожалела о той жизни, она была довольна своим мужем и их жизнью на маленькой ферме. После ужасной зимы, когда умерли ее родители, Гермиона вдруг решила поехать в Лондон, чтобы окунуться в ту жизнь. Но тот мир был закрыт для нее навсегда, несмотря на несогласие Артура. По словам адвоката, ее дед не хотел иметь с ней дел. Он продолжал выплачивать ей мизерную сумму, которую получала еще мать Гермионы от своей матери, лишь бы она держалась подальше и не позорила его. Прижимая книгу к своей тонкой ночной рубашке, Гермиона осмотрела свой мир, единственный, который она знала. Приземистый двухэтажный дом, где она была рождена, остался невредим. Розы Молли яркими пятнами вились по его выбеленной стене. Запах гари распространился вокруг, но Гермиона, не желая поддаваться отчаянию, подняла подбородок выше. Это было наследство ее отца: лошади и крохотный клочок земли. Никто не посмеет отобрать это у нее. И за все она должна благодарить незнакомца. Если бы не он… Невыносимо даже думать об этом! Когда Гермиона взяла его коня за повод, он не двинулся с места. Но она знала, как вести себя с животными. Нашептывая ему что-то на ухо, Гермиона привязала его рядом со своими лошадьми. Слегка прихрамывая, она начала давать им корм и воду, избегая смотреть на тлеющую кучу, называвшуюся раньше конюшней. Закончив, она вернулась в дом. На кухне дядя Артур смазывал мазью свои ожоги. — Мы сделали все, что могли, Гермиона. Сейчас пойду за доктором Сметвиком. Кивнув, она прошла мимо него в свою комнату. Она привыкла к тяжелой работе, но сейчас мышцы протестовали против сверхусилий, и ожоги отзывались болью. Она не удержалась и посмотрела на кровать, где неподвижно лежал Драко. Бледность его лица была ужасной. Высокие скулы подчеркивали синяки, образовавшиеся под густыми ресницами. — Его зовут Драко. И это все, что было написано в книге, — прошептала Мери. — Он… он красивый. — Он красив как Бог! — вздохнула Молли, натягивая свой ночной чепец на рыжие локоны. — Что он делал в этой глуши? — Возможно, он ехал в Хогсмид, — предположила Гермиона и наклонилась над Драко, рассматривая повязки на его обожженных руках. — Теперь уже все равно. Мы сделали все, что могли. Я останусь с ним, Гермиона, — кивнула Молли. — Тебе необходимо вымыться и переодеться до прихода доктора. Я поставлю таз для тебя в швейной комнате. И смажь ожоги. Твой дядя клянется, что его мазь излечивает все — от нарыва до чахотки. Гермиона взяла мазь, новую кофту и длинную юбку и отправилась в крошечную швейную комнату. Руки и ноги ломило от боли, ей пришлось надеть туфли, вместо обычных ботинок для верховой езды, которые она носила каждый день. Когда она закончила туалет, раны ее под действием мази затихли. Теперь она не чувствовала боли при ходьбе. Войдя в холл, Гермиона обнаружила, что дверь ее спальни опять закрыта. После такого утра, как сегодня, закрытая дверь была ей не страшна! Подняв повыше подбородок, она распахнула дверь. Из трех лиц, обернувшихся ей навстречу, только лицо доктора сияло доброжелательной улыбкой. — Мисс Грейнджер, я как раз говорю вашему дяде и мисс Пруэтт о том, как серьезно ранение этого молодого человека. Действительно, очень серьезно. — Он подчеркнул слова энергичным кивком головы. — Все, что мы можем сделать сейчас, — это вылечить его ожоги и заставить его есть как можно больше. Если он не придет в себя на следующий день, я очень сомневаюсь, что он вообще очнется. — Бедняжка, — вздохнула Молли, ее лицо побледнело. — Действительно, несчастный, — согласился доктор, закрывая саквояж. — Я приду завтра. Будем надеяться на лучшее. — Спасибо, что пришли, доктор Сметвик, — Гермиона одарила его самой очаровательной улыбкой. — Мы сделаем для него все, что сможем. — Я провожу доктора Гермиона, — сказал дядя Артур. — А затем пойду, посмотрю, что осталось от конюшни и отчего она загорелась. Что-то странное происходит здесь, очень странное. — Да, но мы спасли лошадей. Это самое главное. Пожалуйста, дядя, проверь их. Я накормила и напоила их, но ты знаешь лучше, что им еще нужно. Гермиона тихо закрыла за ним дверь и повернулась, чтобы посмотреть на человека, лежащего в ее маленькой чистой комнате. Из всех чувств, испытываемых ею, одно обожгло ее грудь. Чувство вины. Оно заставило ее подвинуться ближе к кровати. — Он сильно ранен, потому что пришел нам на помощь, — вырвался ее возбужденный шепот. — Мы должны сделать все возможное, чтобы он выздоровел. Я побуду с ним, пока ты приготовишь ему еду, Молли. Если он начнет есть, это будет хороший знак. Через некоторое время Молли вернулась, неся кашу, приготовленную только по одной ей известному рецепту, кашу, которая, по ее словам, поднимала на ноги всех больных. Решив, что покормит Драко сама, Гермиона отправила ее готовить завтрак для всех остальных. Она осторожно вставила ложку между сухими губами Драко. Он проглотил кашу, мышцы горла сделали движение. Гермиона вздохнула с облегчением. Безусловно, это хороший знак. Гермиона повторяла ритуал кормления каждые два часа в течение дня и ночи. В полночь она отправила уставшую Молли в ее комнату. Дядя Артур наконец согласился с тем, что нет ничего непристойного в том, что она остается наедине с серьезно раненным мужчиной и к тому находящемся без сознания. Часы внизу пробили два. Она медленно снимала повязки с его рук. Тяжелое золотое кольцо с выгравированным гербом соскользнуло с его пальца, когда она вытирала мазь. Она рассмотрела кусочек золота, лежащий у нее на ладони, затем взглянула в лицо его владельца. Молли сказала правду. Даже многочисленные кровоподтеки не могли испортить притягательной красоты его мужественного лица. В своей жизни Гермиона знала больше лошадей, чем мужчин. В чертах его лица чувствовалась хорошая порода. Вина, которую она ощущала весь этот нескончаемый день, бросала ее то в жар, то в холод, сжимала горло. Возможно, она никогда не увидит его глаз под закрытыми веками. А может быть, и его близкие никогда не увидят этого. Кто он? Если он не придет в себя, как опасается доктор, кому они сообщат о нем? Она осторожно подняла крышку шкатулки с драгоценностями и положила кольцо поверх жемчужного ожерелья и серег, которые она получила в подарок от матери в день своего шестнадцатилетия. Как, должно быть, было дорого для ее родителей подарить ей эти безделушки. Гермиона достала сапфировое кольцо; оно было на руке матери в тот день, когда она убежала с отцом Гермионы. Конечно, оно не было таким дорогим, как кольцо Драко, но как много оно значило для Гермионы! Оно напоминало ей о любви родителей, их надеждах и мечтах. Она никогда этого не забудет, никогда! Как и не даст погибнуть этому человеку из-за его доброты к ней. Возможно, кольцо поможет ей найти его семью. Ужасные предположения доктора усиливали ее чувство вины. И на следующий день Драко был без сознания. Шансы на выздоровление уменьшались. Она должна узнать, кто он и как ему помочь! После ужина Молли отправила Гермиону спать, сказав, что сегодня она поработала за десятерых. И действительно, Гермиона была так утомлена, что погрузилась в сон, как только голова коснулась подушки. Но когда часы пробили час, Гермиона проснулась и рассматривала пляшущие на потолке тени от догорающих в маленьком камине поленьев. Спустя пятнадцать минут она разбудила Молли, уснувшую в кресле-качалке. Молли резко подняла голову и изумленно посмотрела на Гермиону. — Что случилось? — Пойди ляг, Молли. Я посижу с ним. Все еще не проснувшись, Молли медленно поднялась и покачала головой. — Никаких изменений. Бедняжка. С замиранием сердца Гермиона смотрела на Драко. В кровати он казался меньше, чем был на самом деле. В отчаяние Гермиона подняла перевязанную руку, держа ее бережно между ладонями. — Драко, меня зовут Гермиона. — Ее шепот заполнил тишину маленькой комнаты. — Мне очень жаль, что тебе пришлось так дорого заплатить за свою смелость. — Она продолжала говорить с ним обо всем и ни о чем, как будто ее слова могли каким-то образом поддержать в нем жизнь. Была уже глубокая ночь, а она все рассказывала о родителях, о своей жизни, надеждах и мечтах В этой тускло освещенной спальне это ей казалось, было единственно правильным. К утру он задышал немного легче через сухие потрескавшиеся губы. Она в изнеможении опустилась в кресло возле кровати. Ее разбудил яркий солнечный свет и голос зовущий ее Молли: — Гермиона… Гермиона… просыпайся! Вздрогнув, она быстро взглянула на кровать. Сердце ее подпрыгнуло от радости. Широкая грудь незнакомца равномерно поднималась и опускалась. Он был жив. Гермиона выбралась из кресла, растирая ноющие мышцы. — Молли, в чем дело? –Лорд Кормак ожидает в гостиной, — выпалила Молли, глядя на Гермиону круглыми от испуга глазами. В Молли все было круглым: от пышных локонов над ушами до маленьких ступней в туфлях, выглядывающих из-под подола. — Что мы будем делать? Он отказывается уходить, не повидав тебя. А твой дядя уехал за бревнами для новой конюшни. Стремясь успокоить Молли, Гермиона похлопала ее по руке. — Я выйду к нему. Что бы там ни было, он наш ближайший сосед. Пожалуйста, спустись и скажи ему, что я иду, а затем вернись сюда к Драко. Я буду через минуту. Она поспешно надела голубое платье с оборкой из светлых кружев по подолу. Нервно застегивая корсаж, она подумала, что платье сидит на ней слишком плотно. Но выбора не было. Это было лучшее из всего, что она имела, а сейчас она должна быть во всеоружии против лорда Кормака. Было в нем что-то, что ей не нравилось. Спускаясь по лестнице, она обдумывала, как ей вести себя с лордом Кормаком Маклаггеном. Увидев ее, он бросился к ней с тем пылом, от которого ей всегда хотелось свернуться в клубок или сбежать куда-нибудь подальше от него. — Гермиона, меня не было дома, и я только сейчас узнал печальную новость. Я пришел, чтобы предложить вам свою помощь. Она позволила ему сжать свою руку на мельчайшие доли секунды, допускаемые правилами хорошего тона. — Спасибо, лорд Кормак, уже все хорошо. Глаза его потемнели. — Мне нравится это твое упрямство. И всегда нравилось. Но теперь-то даже ты должна видеть, что этот пожар положил конец вашей мечте. Она заставила себя остаться на месте, даже когда он приблизился к ней. Блеск бриллиантовой булавки в его элегантном галстуке резал ей глаза. — Гермиона, я презираю тот факт, что держу долговые расписки твоего отца у себя. Тебе лишь нужно только принять мое предложение руки и сердца, и все его долги будут оплачены сполна. Потом мы вместе отправимся к твоему деду и… Откинув голову, она рассмеялась ему в лицо. — Мой дед даже не признаёт моего существования. Его широкий рот искривился в льстивой улыбке. — Конечно, он не признает его сейчас, когда ты живешь с Артуром, с этим конюхом и его дамочкой легкого поведения. Грубое упоминание о прошлом Молли заставило ее задрожать. Она незаметно сжала пальцы за спиной. В его руках был ее огромный долг. Она должна быть благоразумной, иначе трудно даже представить, что он с ними всеми сделает. — Молли — мой друг — твердо сказала она, намекая так, что он лишь гость в этом доме. — А что касается остального, я повторяю уже в сотый раз, что, когда ожеребится Дейзи, мы сможем вернуть вам все наши долги. — Ну-ну, Гермиона! — Он рукой потрепал девушку по щеке. — Ты это говоришь уже давно. — Он схватил ее за запястье и поднес руку к губам. — Я терпеливо ждал все эти месяцы, но теперь моему терпению приходит конец. Кормак схватил ее в объятия. Гермиона задрожала от страха и отвращения. Обоими кулаками она ударила его в грудь. — Отпустите меня, сэр! — потребовала она и толкнула его еще сильнее. — Пустите меня, или вы ответите за это перед моим женихом! — закричала она в отчаянии. — Что? — Его руки непроизвольно разжались; он смотрел на Гермиону с недоверием. Гермиона поправила платье. Два чувства боролись в ней: чувство вины за свою ложь и чувство облегчения, что эта ложь сослужила ей хорошую службу. — Да. Скоро я выйду замуж, и долги моего отца будут оплачены в полном объеме, — выпалила она. — Кто он? — воскликнул Кормак, отступая назад. — Его зовут Драко Стенфилд. — Она уже поверила в свой вымысел, слова давались ей легко. — Он намеревается заплатить все твои долги? — спросил сэр Кормак с сарказмом. Дерзкий план возник в ее голове: если, как говорит доктор, Драко не придет в себя, они не смогут сообщить о его смерти его семье. Тогда она могла бы использовать его жеребца для разведения лошадей и заложила бы его кольцо в уплату долга. Тогда его смелость была бы не напрасна. Если же он выздоровеет, на что она очень надеется, тогда она как-нибудь справится с этой ложью. — Драко сделает для меня все! — смело заявила она. «Где наша не пропадала!» — так всегда говорит Молли. — Он был очень сильно ранен, спасая моих лошадей во время пожара. — Нельзя ли мне навестить его? Я хочу поздравить его с вашей будущей свадьбой. — Его ухмыляющееся лицо свидетельствовало о том, что он не поверил ни одному ее слову. — К сожалению, он все еще без сознания после ранения. — Она почувствовала, что ее отговорка звучит неубедительно Он рассмеялся. — Гермиона, ради Бога. — Но если вы пойдете очень тихо, мы могли бы заглянуть на минуту. Наконец она увидела искру сомнения в его равнодушных темных глазах Она позволила ему поверить в эту ложь, теперь дело нужно довести до конца, Если это избавит ее раз и навсегда от его неприятного ей присутствия, то будет самой ценной ложью. Возможно, Драко никогда не узнает о ней. А с Молли она возьмет клятву. Когда они вошли в комнату больного, на лице Молли отразился испуг. — Все в порядке. Молли, — Гермиона принужденно улыбнулась. — Лорд Кормак хочет оказать знак внимания моему дорогому Драко. Не замечая изумленного взгляда Молли, Гермиона скользнула к кровати, чтобы окончательно развеять сомнения лорда Кормака. Нежным касанием руки она убрала прядь волос с лица Драко. Наклонившись, она поцеловала его в разбитую щеку возле расслабленного рта. — Драко, я не буду знать ни минуты отдыха, пока ты не будешь моим, — прошептала она, надеясь, что ее шепот будет звучать любовным признанием. Для пущей убедительности она глубоко вздохнула, прежде чем открыть глаза. Страх словно заморозил ее на месте; руки обняли его, волосы накрыли подобно покрывалу. Он очнулся. Она пристально смотрела в его затуманенные серые глаза, которые рассматривали ее с недоумением. — Мне кажется, что я и так твой, дорогая, — прошептал он, почти касаясь ее губ.