23 глава. Пески памяти

Позже я сотни раз прокручивал эту ситуацию в голове. Мне явно не хватало остроты ума, чтобы понять, в какой момент все пошло не так. Словно время тогда остановилось. Помню перекошенные лица Киллиана и Лимы, как они до последнего не верили в такой исход. А еще изумление Гранта, когда в сантиметре от его головы, словно взрыв, раздался оглушительный звон, и мужчину осыпало градом осколков. Это Мала, утратив убедительные аргументы в споре, запустила в Габриэля тарелкой. Полный безумной ярости поступок. Она могла попасть ему в лицо. Тогда у меня не было права голоса. Об этом не говорили, но оно лежало на поверхности. Уничтожающее чувство беспомощности. Грант дернулся в мою сторону, но не успел он открыть рот, как Мала выскочила в коридор и следом выдернула за руку меня. Я не смог произнести ни звука, только оглянулся, и поймал три взгляда. Три смущенных, испуганных, застигнутых врасплох человека смотрели вслед своей коллеге и ее брату. Мала словно летела по воздуху, а не спускалась по лестнице. Мрачная, как грозовое облако, она втолкнула меня в первое попавшееся такси и так сильно хлопнула дверью, что если бы это был мультик, то машина бы просто-напросто развалилась. Однако водитель не пожелал сделать ей замечание или вообще что-нибудь сказать. В гнетущей тишине, нарушаемой лишь шумом дороги, я рассматривал кровавые царапины от ногтей на руке. "Наверное, в глубине души ей жаль?" – вопрошал я. Ведь она бросила все, чтобы быть здесь. Эта работа и эти люди – единственное, что имеет значение, правильно? Или нет? Может, все снова поменялось так быстро, что я остался на обочине жизни? Я вспомнил наглого самодовольного Дубея. Этого высокого чужеземца с внешностью кинозвезды. Наверняка, сестра попала под его дурное влияние. И именно он научил ее не считаться ни с кем, словно вокруг и не люди вовсе, а мусорные кучи. Я ощущал острую несправедливость. Ведь и Лима, и Киллиан, и Габриэль, все они оставили свои семьи и дома так далеко. Приехали в незнакомый недружелюбный край, чтобы просто делать свою работу. Чтобы возможно, через несколько лет получить повышение по службе. Накопить на дом побольше, где в будущем никогда не стихнет детский гомон, а несколько поколений семьи будут делить уютную кухню. А может, кто-то из них вставил бы сюда свой вариант. Это не меняло сути. Как только мы вернулись домой, Мала заперлась в комнате, полностью проигнорировав хозяев дома. –Не знаю, – сконфуженно пожал плечами я на вопрос Приянки. Чуть позже позвонила Лима и смущенным голосом пробормотала в трубку, что завтра им всем нужно встретиться с Амалой, и они заедут за ней в полдень. –Иначе, – произнесла она с грустью, – Грант напишет в Лондон, что Амала саботирует расследование. Последствия могут быть любыми. –Не переживай, Лима, – пытался я ее подбодрить, – вдруг, завтра Мала проснется и поймет, что была неправа? –Да, хорошо бы, – согласилась девушка, – у тебя у самого все хорошо? Тебе не досталось? –Не знаю, – честно ответил я, – мне стыдно перед вами, что так все получилось. –Это не твоя вина, попробуй расслабиться, ладно? –Ладно, – выдохнул я, – надеюсь, завтра все разрешится. –Пока, Кир. Пару минут я слушал гудки. Ну разве так бывает? Разве не должны были все сплотиться под важностью общей цели? Хотя в последнее время я абсолютно не понимал, чего хочет Мала. Для всех это просто работа, а для моей сестры расследование приобрело новый смысл. Которого я был не в силах понять. И тогда мне стало интересно – был ли у меня свой путь, отдельный от сестры? Я всегда думал, что мы идем бок о бок по жизни, но сейчас в это слабо верилось. На самом деле, я следовал за сестрой, будто тень. Неотступно. Без лишних вопросов. Бросить школу на неопределенный срок и прилететь черт знает куда? Пожалуйста. Но в нашей семье Мала имела привилегии. Решать все и за всех. Пропадать и появляться без объяснения причин. Выдавать коллегам причудливые версии событий, взятые неизвестно откуда. Говорить что хочется и кому хочется. Мне было горько, что я не в силах сладить с этим. Мала не всегда была такой. В ней было много хорошего. Она умела любить и быть заботливой. Чуть позже к нам заявился Амрит Дубей. Этот выскочка с холодной вежливостью поприветствовал Приянку, меня же не удостоил и кивком. "Ты еще вспомнишь это, Дубей", – этот бессознательный порыв был быстрее и ярче молнии. Почему я так подумал? Перед тем, как уйти с ним, Мала потрепала меня по голове. –Будь умничкой, Кир, – ласково сказала она, смотря куда-то сквозь меня. Потом они уехали. Я чувствовал, как сильно бьются их сердца. Как неистово и странно тянуло друг к другу мою сестру и ее новоявленного жениха. Даже в кино такого не показывают. И конечно, это ни в какое сравнение не идет с той робкой, приглушенной нежностью, испытываемой Лимой и Киллианом. Той хрупкой, едва зарождающейся любовью. Здесь было что-то кардинально другое. И мне кажется, я мог испытывать что-то подобное, ибо оно казалось знакомым. Однако я не помню, как и когда. Это воспоминание застряло в пустыне разума и погрязло в песках памяти. Когда-то очень, очень давно, раньше самого осознанного детства. Никак не нащупать нужное ощущение, оно постоянно ускользает. Но ниточка мысли оборвалась. Завтра предстоял тяжелый разговор. Возможно, мы уедем?