Глава 5. Мглистые горы.

[Гномы, Бильбо, Гэндальф и эльфы веселились за столом, пили и ели, пока я спала. Но об их застолье говорить не нужно, тем более, оно не долго продолжалось. С каким удовольствием я бы пересказала хотя бы несколько преданий и песен, услышанных в этом чудесном краю, под названием Ривенделл! Увы, это увело бы нас далеко в сторону. Скажу лишь, что вся компания хорошо отдохнула и воспряла духом.] Всему хорошему приходит конец. Приближался день летнего солнцестояния, и пора было отправляться в путь. На пони вновь навьючили мешки и сумки, битком набитые эльфийской едой. Ее вполне должно было хватить на предстоящий переход через Мглистые горы. – В Добрый Дальний, друзья! Будьте осторожны, ибо опасность может быть на каждом шагу. – говорил Элронд. Он поклонился. Я смогла хорошо его разглядеть напоследок. Ликом он был прекрасен, как князь эльфов (кем и являлся) , силен и доблестен, как великий воин, мудр, как Волшебник, важен, как король гномов, добр и ласков, как лето. Но нам он помог только советом, что, впрочем, тоже немало. Мы сели на своих скакунов и, склонив головы перед владыкой эльфов Ривенделла, двинулись дальше. Все гномы были в очень хорошем настроении. Гэндальф и Бильбо тоже. Все выспались, наелись и наслушались разных песен. Я ехала рядом с Гэндальфом и он мне рассказывал о том, что я пропустила вчера. – А чтоже наша... – я запнулась. – Карта Торина? Ты сказал, что на ней было что-то такое, что прочитать ты не мог ещё дома у Бильбо. – Ах да. То были "Лунные руны". – отвечал мне Волшебник. — Лунные руны можно увидеть, только если на них упадет свет луны, причем луна должна быть в той же самой четверти, как и в ту ночь, когда были начертаны руны. Эти руны изобрели гномы, наносившие их на пергамент серебряными перьями. Спроси у своих новых товарищей, они тебе расскажут. – он рассмеялся. Да и я не смогла сдержаться от улыбки. – А чтоже этими рунами было написано? — Если я не ошибаюсь, то Элронд увидел там надпись, которая звучит как-то так: «Встань у серого камня, дрозд когда запоет и закатного солнца последний луч на замочную скважину упадет в День Дурина». – Как же это необычно! – воскликнула я. – Дорогая Т/И, не могу нарадоваться твоей любопытности. Для многих народов Средиземья то, что для тебя кажется чудом, является редким, но не удивительным делом. – старик задумался. – Если нам не удастся найти способ вернуть тебя обратно, то я могу предложить свою помощь в изучении языков Средиземья, письменности и всей истории. Ну если ты конечно хочешь. – Не найдём способ? Как это так? – возмутилась я. – Этого просто не может быть... – Будь спокойнее, мы даже не сделали ни единой попытки. Сейчас главное–добраться до Горы живыми. Не переживай. – поддержал меня Гэндальф. Следующее утро выдалось таким чудесным, что лучшего и желать нечего: небо безоблачное, солнце ослепительно яркое, речная вода вся в бликах. Впереди возвышались Мглистые горы, которые нужно было преодолеть во что бы то ни стало. К горам вело множество троп, а через горы — множество перевалов; но тропы в основном были дикие, неверные и заводили они или в тупик, или вообще никуда, а перевалы и того хуже — на них кишела тьма злобной нечисти и творились ужасные вещи. Впрочем, мы не плутали — спасибо Элронду за совет и Гэндальфу за его памятливость! Поднимались по верной тропе к верному перевалу. День за днем, выбравшись из долины и оставив позади Последний Домашний Приют, мы поднимались в гору. Дорога вела вверх, и вверх, и вверх. Это был нелегкий путь, опасный путь, извилистая тропа, неторная и долгая. И вот однажды, оглянувшись, мы увидели землю, которую покинули, — увидели всю, от края до края. И далеко-далеко на западе, там, где мир терялся в голубоватой дымке. Уже через какое-то время погода испортилась. Было жутко холодно, завывал ветер. Порой со склонов срывались валуны, вытопленные из снега полдневным солнцем; огромные камни то проносились со свистом между нами, то пролетали над самыми головами, и тогда все [Даже Гэндальф и Торин.] испуганно вздрагивали. Ночи тоже не приносили покоя; петь и даже громко разговаривать никто не отваживался — горное эхо разносилось на многие мили окрест, и чудилось, что царящей вокруг тишине не по нраву чужеродные звуки — ведь привыкла она разве что к журчанию воды да к вою ветра и грохоту камнепадов. В голову стали приходить не самые уютные мысли. А между тем с Элрондом мы прощались в самом радужном настроении и предвкушали, как перевалим через горы и быстро пройдём дальше. Мы даже рассчитывали добраться до потайной двери в Одинокой Горе той же осенью. Только Гэндальф качал головой и помалкивал. Гномы уже много лет не ходили этой дорогой... – Всё немного пошло не по плану? – Ори оказался со мной рядом. Я даже не ожидала. – Даже не немного, Ори. Погода стала поститься стремительно быстро, что никому из нас не по душе. – Буду с Вами согласен. – подхватил Бильбо. Тут мы начали болтать, чтобы поднять друг другу настроение. Подключились и остальные, ну кроме Торина, Гэндальфа, Двалина и Глоина. Они лишь вбрасывали какие-то фразу в наши разговоры. И вроде всё шло хорошо, какое-то время, пока однажды мы не попали в грозу, да какую! Казалось, гремит гром не грозовой, а пушечный. Всякий [Кроме меня. Я не была в горах и рассказы о грозах в этих местах я никогда не слышала.] знает, как страшно бушуют гром и молнии в горах, ночью, когда две грозы идут войной друг на друга. Молнии раскалываются, ударяясь об вершины, скалы содрогаются, ужасные раскаты грома сотрясают воздух, эхо разносится по всем пещерам и углублениям, и тьма наполняется оглушающим грохотом и сверканием. Бильбо никогда ничего подобного не видел и даже вообразить не мог [это было видно по его взгляду вверх, на раскаты молний.]. Мы находились высоко в горах на узкой площадке, на краю головокружительного обрыва, отвесно уходящего вниз. Мы устроились на ночлег под нависшей скалой; Бильбо лежал, закутавшись в одеяло, и дрожал всем телом. Я тоже была не в восторге от такой ночёвки. Выглядывая одним глазком из-под одеяла, я видела при вспышках молнии по другую сторону долины каменных великанов, которые перебрасывались обломками скал, ловили их и снова швыряли во мрак; обломки сыпались вниз, в гущу деревьев, или с грохотом разлетались вдребезги. Я хотела разбудить кого-то, чтобы предупредить, но мне было страшно. Да и Гэндальф говорил, что гномов, которые живут в горах, это не удивит. Поднялся ветер и полил дождь; ветер хлестал дождем и градом со всех сторон, так что навес перестал быть защитой. Скоро мы промокли. Пони наши стояли, понурив головы, поджав хвосты, некоторые тихонько ржали от страха. Слышно было, как великаны гогочут и перекликаются по всем склонам. — Так не годится! — сказал Торин, который окончательно проснулся из-за дождя. — Если даже нас не сдует ветром, или не смоет дождем, или не поразит молнией, то любого может схватить великан и поддать ногой, как футбольный мяч, прям вместе с куском скалы. – Только хотела сказать об этих... – надо так и сказать про них: "монстры". – Великанах. – Поражён твоей смелостью. – сказал мне Торин. Он не имел ввиду то, что я трусиха и не сказала о великанах. Совсем нет, он хотел сказать, что я не издала не единого звука при таком страхе. В этом и есть моя смелость. — Торин конечно прав, что это никуда не годится. Но коли знаете местечко получше, так возьмите и отведите нас туда! — сварливым тоном отозвался Гэндальф, которого тоже не радовало соседство великанов. После некоторых препирательств решили послать Фили и Кили поискать убежище поудобнее. Зрение у них было острое, а поскольку они были моложе других гномов лет этак на пятьдесят, то им всегда давали такие поручения. Вскоре братья ползком явились назад, держась за скалы, чтобы не снесло ветром. — Мы нашли сухую пещеру, — заявили они. — Тут за углом. Там всем хватит места, для пони тоже. — А вы как следует ее осмотрели? — спросил Волшебник. Кажется он намекает на то, что горные пещеры редко пустуют. — Еще бы! — ответили Фили и Кили, хотя всем было ясно, что осмотреть внимательно у них не хватило времени—так быстро они вернулись. В том и состоит коварство пещер, что никогда не знаешь, далеко ли пещера простирается, куда она выведет и что подстерегает нас внутри. Сведения, принесенные Фили и Кили, показались вполне удовлетворительными. Ветер по-прежнему завывал, и гром гремел, и нам стоило больших трудов добраться вместе с пони до пещеры. Хорошо, что до нее было действительно недалеко: мы скоро уперлись в скалу, выступавшую на тропинку, и, обогнув ее, обнаружили в стене низкий ход. Сквозь отверстие как раз протиснулись расседланные, без поклажи пони. Так приятно мне было слушать, как снаружи беснуются ветер и дождь, и чувствовать себя в безопасности от великанов и их каменных мячей. Да и не только я себя так чувствала... Но Волшебник ни в коем случае не хотел рисковать : он зажег свой посох, как при первой нашей встрече. Под этим светом мы обследовали пещеру вдоль и поперек. Пещера была порядочных размеров, но не слишком велика и не очень таинственна. Сухой пол, уютные закоулки. Ойн и Глойн хотели развести на пороге костер, чтобы обсушить вещи, но Гэндальф строго-настрого запретил. Я была не рада такому решению, но ему виднее. Пришлось расстелить мокрую одежду прямо на земле и вытащить сухую из тюков. Завернулись в одеяла, некоторые даже достали трубки и принялись пускать колечки. Гэндальф, чтобы доставить друзьям удовольствие, окрашивал колечки в разные цвета и заставлял плясать под сводами. Я радостно наблюдала за этой магией. Все болтали-болтали и совсем забыли про грозу. Обсуждали, что каждый сделает со своей долей золота [ ну а я просто молча слушала их, ведь пока золото мне не нужно было.] Потом мы один за другим заснули. Всю ночь я думала, что хорошо сделала, уговорив пойти в путешествие Бильбо. Он долго не спал [я уснула гораздо раньше, чем он], да и когда уснул, то постоянно ворочился. Я это даже сквозь сон чувствовала... Может кошмары мучают? [Небольшое отступление. От лица автора, про Бильбо:] Он долго не спал, а когда наконец заснул, то видел отвратительные сны. Ему снилось, будто трещина в задней стене пещеры растет, раскрывается все шире и шире; ему стало страшно, но он не мог крикнуть, не мог пошевелиться и просто лежал и смотрел. Потом ему приснилось, будто пол пещеры наклоняется и сам он падает, катится — неизвестно куда! Он сильно вздрогнул и проснулся и тут же понял, что то был не совсем сон. Трещина в конце пещеры действительно разошлась и превратилась в широкий проход, в щели мелькнул хвост последнего пони и исчез. [От лица Т/И, как обычно:) ] И тут Бильбо завопил, да так громко и пронзительно, как умеют вопить только хоббиты, несмотря на свой маленький рост. Никогда и ни от кого я не слышала такого вопля. И тогда в одно мгновение, не успели бы мы проговорить «Прекрати!», из трещины посыпались какие-то существа, большие-пребольшие, уродливые-преуродливые — несметные толпы мерзких тварей. На каждого гнома их пришлось по шесть штук, и даже на Бильбо — два. Они похватали нас и протащили через щель так быстро, что мы не успели бы молвить «Куда?». Но Гэндальфа они не успели сграбастать! И причиной тому, наверное, был вопль Бильбо. Послнднее, что мы увидели – яркая вспышка света, а потом щель со стуком сомкнулась. Я, Бильбо и гномы очутились по другую ее сторону! Куда же девался Гэндальф? Этого не знали ни мы, ни эти гады, да они и не стали этого выяснять. Они продолжали тащить нас. Вокруг стояла темень сплошная, непроницаемая, в такой тьме умеют видеть только те, кто привык жить в глубине гор. [Например: гоблины. Ими и оказались наши ночные гости. Го́блины (или Орки) — раса злобных существ, искусственно выведенная в насмешку над эльфами, представители которой составляли основу вооружённых сил зла в древней истории Мира. Слово «orc» происходит из староанглийского языка, где означает великан или демон. Также значением этого слова является «чужеземец, несущий зло и смерть». Они (есть или были) приземистые, раздавшиеся вширь, с плоскими носами, желтоватой кожей, широкими пастями и раскосыми глазам. Несмотря на крайне отвратительную внешность и уродство орков, их сходство с неискажёнными эльфами довольно велико, особенно в темноте или на расстоянии, да и комплекция позволяла иногда замаскироваться «под орка». Орки очень плохо переносят солнечный свет и предпочитают жить в пещерах, подземельях, горных расщелинах; активный образ жизни ведут предпочтительно в тёмное время суток. Орки враждебны всему прекрасному и чистому, склонны к вандализму. При этом орки склонны к инженерному мышлению: они умеют создавать сложные механизмы, в особенности боевые и пыточные механизмы. Первоначально язык орков представлял собой смесь слов других народов. Но потом появилось Чёрное Наречие, на котором орки начали разговаривать постоянно. Для необученых Чёрное Наречие звучит как пустой набор слов, но для носителей (для орков) и для тех, кто изучает языки Средиземья Чёрное Наречие – полноценный язык. Но иногда орки могут разговаривать на всеобщих языках. Они тоже были способны учиться. ] Глаза привыкли к темноте. Я смогла разглядеть проходы, которые шли во всех направлениях, пересекаясь, перепутываясь, но гоблины знали нужную дорогу так же хорошо, как я знаю дорожку к ближайшей почте. Тропа все спускалась и спускалась, и внизу была невыносимая духота. Гоблины вели себя грубейшим образом, безжалостно щипали меня и других и хохотали ужасным деревянным смехом. Наконец впереди замерцал красный свет, и гоблины запели, затянули хриплыми голосами жуткую песню, пришлепывая в такт плоскими ступнями по камням: Хлоп! Стоп! Вот тебе в лоб! Глядь! Хвать! Как тебя звать? Живут гоблины тут, Эй, смелей, сюда! Стук! Звон! Топот и стон! Раз-два — молоток! Три-четыре — свисток! Вперед в подземный ход, Эй, шевелись побыстрей! Треск! Свист! Кнут, хлыст! Бей и стучи! Рычи и мычи! Врешь, врешь! От нас не уйдешь! Гоблины пьют, хохочут, поют — А ну-ка вперед, в подземный ход, Живей, живей, живей! – Отвратительно! – сказала я себе под нос. Эти мерзкие существа меня не услышали, но несколько моиих спутников согласились со мной. Смысл песни был достаточно ясен : гоблины достали кнуты и погнали всю нашу компанию перед собой, хлеща нас: вжик, вжик! Гномы жалобно стонали и повизгивали. Я старалась сдерживать себя, но у меня это получалось с трудом. И вдруг все мы ввалились в огромную пещеру. Посредине пылал большой красный костер, по стенам горели факелы, в пещере было полно гоблинов. Все они загоготали, затопали ногами и захлопали в ладоши, когда внутрь вбежали гномы, я, и последним (а значит, ближе всего к кнутам) — бедняга Бильбо. За ним, гикая и щелкая кнутами, следовали погонщики. В углу сбились в кучу пони, на земле валялись тюки и мешки, вспоротые и развороченные; гоблины рылись в них, обнюхивая вещи, ощупывая их и переругиваясь. Я очень боялась за Трима, мне не хотелось его терять. Что-то мне подсказывало, что пони в том углу были собраны как раз для того, чтобы их съесть. Думаю эти твари не против и гномов, под соусом из хоббита и человека, что уж говорить о пони. [Но что я могла поделать? Скажу сразу: больше мы не увидимся с Тримом. Их увели в какой-то проход и через несколько минут из этого прохода было слышно бешеное ржание пони и визги этих мерзких плоскорожих жаб... Я тогда еле сдержала слёзы...] В углу, в полумраке, на большом плоском камне восседал большущий гоблин с огромной головой, а вокруг стояли воины, вооруженные топорами и кривыми мечами. — Кто эти жалкие отродья? — спросил Верховный Гоблин [я узнала его имя из разговоров гоблинов, ещё когда они тащала нас.] — Гномы и вот эти! — ответил один из погонщиков, дернув цепь так, чтобы Бильбо и я упали на колени. — Они прятались в нашей передней галерее. — С какой стати? — обратился Верховный Гоблин к Торину. — Поручусь, что затевали какую-нибудь пакость! Подозреваю, что шпионили за моим народом! Нисколько не удивлюсь, если они воры! А еще вероятнее, убийцы! И еще, чего доброго, друзья эльфов! Ну! Что скажете? — Гном Торин, к вашим услугам! — произнес Торин [это была простая вежливость, как можно понять]. — В тех поступках, которые Вы нам приписываете, мы не виноваты. Мы укрывались от грозы в удобной и пустой, как нам показалось, пещере. В наши намерения никоим образом не входило беспокоить гоблинов! — И это была правда! — Гм! — сказал Верховный Гоблин. — Так, значит! А могу я осведомиться, что Вам вообще понадобилось в горах и откуда вы взялись и куда направлялись? Я бы хотел знать о вас все. Правда, это Вам мало поможет, Торин Дубощит, мне и так достаточно известно о Вашем племени. Но лучше выкладывайте все начистоту. Этот гоблин был достаточно вежлив, но это не избавило его отвратности. — Мы отправились в путь, желая повидать наших родственников: племянников и племянниц, кузенов и кузин, троюродных и четвероюродных братьев и сестер и других потомков наших общих предков, которые проживают к востоку от этих поистине гостеприимных гор, — ответил Торин. Он находился в затруднении: как выложить все начистоту в условиях, где правда не слишком уместна. — Он лжет, о величайший из великих! — вмешался один из погонщиков. — Несколько наших были поражены молнией в пещере, когда мы предложили этим существам спуститься с нами вниз. Наши умерли на месте. – Что?! Предложили спуститься?! Как это понимать? Вы схватили нас и потащили неизвестно куда! – вмешалась я, поднимаясь на ноги. – Вы убили наших пони и украли наши вещи! Да Вы просто жалкие тараканы, не способные ни на что, кроме убийств и кражи! – Всё сказала, маленькая дрянь? Тараканы?! – Верховный Гоблин рассмеялся. – Я могу раздавить Вас в любой момент. Но... Я не буду убивать Вас сейчас. Я буду Вас мучить.... – он ещё раз захохотал и за ним все его подданные. Этого времени мне хватило, чтобы я выбралась из оков [не очень хорошо они были закреплены на моих руках]. – Торин, хочешь фокус? – сказала я гному и показала свободные руки. Он хотел что-то сказать, но я скрылась из виду. Сама не знаю как у меня это получилось. Я убежала в первый попавшийся проход, а за моими плечами раздались крики. Заметили мою пропажу и Верховный Гоблин выслал за мной несколько своих войнов. Может Торин подумал, что убежала и предала их, но это было не так. Я хотела спрятаться и найти подходящий момент, чтобы спасти гномов и Бильбо, а за одно и продумать свой план. Конечно, я рисковала своей жизнью, но когда ты бежишь от гневных гоблинов в голове каша и ты не можешь спокойно думать. Я прыгнула в какую-то щель в стене, надеясь, что это не окажется очередной проход. Во-первых, я могу заблудился в этих ходах и пещерах. А во-вторых там могут оказаться гоблины. Но мне повезло. В щели было пусто и мои преследователи потеряли меня. – Это мне только на руку. – сказала я самой себе. Я долго и очень тихо шла вперёд, пытаюсь найти выход или что-то подобное. Кругом было темно, сыро и душно. – Когда же я.... – "выйду", не закончила я. Мне показалось, что я слышала чьи-то шаги. Остановилась и замолчала, прислушиваясь. Да, так и есть! Кто-то идёт. Я снова спряталась за стенкой, не дыша и не издавать никаких звуков. Страх подступал медленно, мучая меня, будто хотел моей смерти. Шаги были всё ближе и ближе. Они становились медленней, будто обладатель этих шагов знал обо мне. Знал, что я тут, за стеной. Знал, что дрожь идёт по моему телу. Знал, что я без оружия. Знал всё...