Глава 7. Беспощадный медведь и благородный человек.

Гномы, услыхав, о чем Волшебник толкует со мной и Бильбо, столпились вокруг них. — И к такой личности Вы нас ведете? И нельзя ли объяснить попонятней? — забросали они его вопросами. — Именно к такой! Я и так объяснил достаточно понятно, — сердито ответил тот. Я бросила попытки выводить у Гэндальфа имя этого незнакомца. [Продолжая разговор о "неизвестном" все мы узнали, что Волшебник именно к нему нас и ведёт. Он сказал, что неизвестный – не друг и не враг. Если мы ему понравимся и не обидем, то он сможет помочь нам, а если нет, то мы не дойдём до Горы.] Мы брели и брели, то вверх, то под уклон. Припекало. Бильбо до того проголодался, что охотно поел бы желудей, если бы они уже созрели и падали на землю. Я не удивилась... Мы не завтракали, а ужин вчера вечером был не богатый, потому что припасов было очень мало. Наконец во второй половине дня мы заметили, что цветы стали расти так, как будто их нарочно посеяли. Каждый сорт отдельно. Особенно много было клевера: целые моря красного клевера, короткого белого, сладко пахнущего медом, розового. В воздухе стояло сплошное жужжание и гудение. Повсюду трудились пчелы. И какие! Крупнее шершней. Я в жизни ничего похожего не видела. – Тут всё такое большое? – спросила я. – Нет. Это пчелы Беорна и они единственные большие пчелы во всём Средиземье. – и тут я поняла, что Гэндальф проговорился. Конечно не исключено, что он сказал это специально, но мне так не казалось. [И перед нашим знакомством я расскажу о нём немного. Бе́орн — человек из северян со способностями оборотня, принимавший облик могучего медведя. Беорн жил неподалёку от Каррока, разводя особо крупных пчёл и создавая медовые лепёшки, секрет которых знал только он. Друзей у Беорна было мало и жили они довольно далеко. Прислугой Беорна были животные, с которыми он мог говорить на их языке. Беорн никогда не убивал животных и птиц, в том числе и диких, питаясь только сливками и мёдом. По ночам дом Беорна охраняли медведи. В обличье человека Беорн представал великаном, с длинными руками, густой чёрной бородой и волосами. Голос у него был глубокий и раскатистый. В облике чёрного медведя Беорн был громаден, а его рёв был громче грохота барабанов и залпа орудий. Характером Беорн был суровым и недоверчивым, ужасающим в гневе, однако проявлял добродушие. Беорну была чужда тяга к драгоценностям, металлическим в его доме были лишь ножи.] — Уже близко, — сказал Гэндальф. — Начались пчелиные угодья. Вскоре показалась гряда могучих древних дубов, а за ними–высокая живая колючая изгородь, через которую не пролезть и не увидеть, что за ней. — Вам лучше обождать здесь, — сказал Волшебник. — Когда позову или свистну, следуйте за мной. Но только помните—парами, с промежутком в пять минут. Бомбур у нас самый толстый, он сойдет за двоих и будет последним. Ах... Очно, Т/И, лучше зайди ты последней. Пойдемте, мистер Бэггинс! Где-то тут должны быть ворота. С этими словами Волшебник двинулся вдоль изгороди, забрав с собой оробевшего Бильбо. Мы с гномами ничего не понимали и представить себе не могли кто это Беорн. Ведь кроме имени, его, наверное, горы Каррок и теперь его места жительства нам ничего не было известно. [Ещё можно догадаться, что Гэндальф не знает Беорна лично, но о нём знает некоторые вещи.] Мы подошли ближе к изгороди. Через какое-то время раздался пронзительный свист. Торин и Дори пошли первыми. Обогнув изгородь они нашли ворота и зашли внутрь, а мы остались ждать следующего сигнала. Так пара за парой [Кроме Бомбура] все зашли в ворота изгороди, а после в дом на этом участке. Я стою и жду свистка, но его нет долгое время. Думаю прошло больше пяти минут. И тут раздаётся громкий могучий голос. Это был не Гэндальф... – Т/И! – мне было страшно, но я зашла. Я толкнула тяжелые скрипучие ворота и пошла по широкой дорожке к дому. Прямо по траве ко мне подбежали рысцой холеные гладкие лошадки с очень умными мордами, внимательно посмотрели на меня и ускакали к строениям. Наконец путь мне преградил дом, который вместе с двумя пристройками образовывал двор. Посредине двора лежал ствол большого дуба, подле валялись отрубленные сучья. Тут же стоял громадный человек с густой черной бородой и черными волосами, с могучими голыми руками и ногами. На нем была шерстяная туника до колен, он опирался на громадный топор. Лошадки стояли рядом, уткнув морды ему в плечо. – Здравствуйте... – робко произнесла я. — Т/И, к Вашим услугам. – я поклонилась. – Манеры у тебя хорошие. Но ты не гном. У тебя нет бороды и ты не такой фигуры. Но ты и не хоббит, утебя обувь и ты не такого роста. Кто же ты? – спросил Беорн. – Я человек, сэр. Из других земель. Попала сюда совершенно случайно и сейчас я помогаю Торину Дубощиту в его походе. – Кратко сказала я, осмелясь всё это время смотреть ему в глаза. – Хорошо... Проходи, не пугайся. – он провел меня в дом. Там за столом сидели гномы, Гэндальф и Бильбо. Они ели какие-то блины или лепёшки, запивая молоком. Для меня тоже было приготовлено место, рядом с Волшебником и Торином. – А вот и наша Т/Ишка! Проходи, не стесняйся. Отведай медовых лепёшек, Беорн готовил их. – пригласил меня Гэндальф, встав из-за стола. Когда я села и начала есть [лепёшки были изумительны, но я не стала есть много, ибо это не прилично], то Беорн расспрашивал о нашем походе и интересовался целью этого похода. Торин и Гэндальф спокойно отвечали, делая паузы на глоток молока. – А кто же ты, позволь узнать. – настала очередь Торина задавать вопросы. – Я Беорн, оборотень. Мой народ тоже когда-то жил в горах, пока их не заселили гоблины. Некоторые из моего племени бежали, некоторых взяли в плен, а некоторых убили на месте. Гоблины брали числом. – говорил Беорн. Улыбка с его лица стёрлась и он выглядел угрожающе. – Но всё же Вы пришли сюда за помощью, а не за моим прошлым. В холле теперь совсем стемнело. Беорн хлопнул в ладоши, и вбежали четыре красивейших белых пони и несколько рослых серых собак. Беорн что-то сказал на непонятном языке, состоявшем из звуков, которые издают звери. Послушные животные вышли и снова вернулись, неся в пасти по факелу. Они зажгли факелы от пламени очага и воткнули их в подсвечники, прикрепленные на столбах, окружавших очаг. Собаки, когда хотели, стояли на задних лапах и держали в передних все, что нужно. Они ловко достали доски и козлы, прислоненные к стене, и расставили перед очагом. Потом послышалось «бя-бя-а-а» — и вбежало несколько белоснежных овец под предводительством большого угольно-черного барана. Одна овца держала во рту белую скатерть с вышитыми по углам фигурами животных, другие несли на своих широких спинах подносы с чашами и деревянными тарелками, ножами и деревянными ложками. Собаки быстро разложили все это на столах. Столы были такие низкие, что даже Бильбо удобно было сидеть. Беорн сел и вытянул свои толстые ноги далеко под стол. Вероятно, сиденья, как и столы, нарочно сделали низкими, чтобы чудесным животным, служившим Беорну, ловко было сидеть. Ну, а на что же уселись остальные? О них тоже позаботились. Скоро все разместились за столом во главе с Беорном. В холле, наверное, давно не бывало такого многочисленного сборища. И тут начался ужин или обед [назовите, как хотите], какого они не видали с тех пор, как покинули Последний Домашний Приют. Вокруг трепетало пламя факелов и очага, а на столе горели две высокие красные восковые свечи. Пока гости насыщались, Беорн развлекал их, рассказывая своим густым раскатистым голосом истории про дикие земли и особенно про темный, полный опасностей лес, который простирался далеко на Север и на Юг и преграждал путь на Восток, — про ужасное Лихолесье. [Конечно те замечательные лепёшки были не основной едой. Так, закуска перед обедом.] Мы слушали и качали головами, так как знали [все, кроме меня и Бильбо], что скоро нам предстоит проникнуть в глубину Лихолесья и что после Мглистых Гор лес этот — самое опасное из препятствий, подстерегающих нас на пути к цитадели дракона. Поев, гномы тоже принялись рассказывать истории, да и Бильбо вбрасывал парочку своих, но Беорн был сонный и слушал невнимательно. Гномы тараторили про золото, серебро и драгоценности, про кузнечное ремесло, а Беорна такие вещи мало интересовали : в холле не было ни одного золотого или серебряного предмета и, кроме ножей, ничего металлического. – А что же ты молчишь, Т/И? – спросил меня Гэндальф. Видимо он нарассказывал Беорну историй. – Вы не поймёте моих историй, да и ничего в моей жизни интересного нет. – ответила я. – Как же, расскажи нам. Мы будем внимательно тебя слушать. – сказал Беорн, который проснулся от интереса. – И про что же мне рассказать. Может Вас интересует что-то конкретно? – Начни со своей семьи, а там завяжется разговор. – с улыбкой сказал мне Торин. И я начала рассказывать, всё, что приходило в голову. Про моих родителей, друзей, учёбу и многое другое. –...Моего брата зовут Том. А ещё у меня есть пёс, по имени Лиша, ну, можно просто Ли. Я вообще обожаю животных. Я так по ним скучаю... – я рассказала о своей любви к природе, чем очень понравилась Беорну. Когда речь зашла про моего брата и нашего питомца, то слеза сама покатилась по моей щеке, но голос пока не дрожал и я могла говорить дальше. [Но потом я рассказала об одном человеке, который мне очень дорого. Моя бабушка...] – Её зовут Тина...– я выпустила эмоции. Было невыносимо больно и я уже не могла нормально говорить. Получалось только невнятное мычание и плачь. Как бы то ни было, я не скала и у меня есть сердце. Меня успокоили и Гэндальф быстро перевёл тему. Ко мне подошёл замечательный жеребец рыжего цвета и отдал мне белый кружевной платочек. Я погладила животное в знак благодарности. После я окончательно успокоилась и пришла в себя. Мы долго еще сидели за столом и пили мёд из деревянных чаш. Снаружи совсем стемнело. В огонь подбросили поленьев, факелы загасили, языки пламени плясали перед нами, а вокруг возвышались столбы, и верхушки их уходили вверх в темноту, как у деревьев в лесу. Может быть, тут было замешано волшебство, потому что слышался шорох листвы в стропилах и уханье совы. Потом все начали клевать носом, голоса стали затихать, удаляться… — Пора спать, — сказал Гэндальф, — пора нам, но не Беорну. Здесь в холле мы можем спать спокойно, ничего не боясь, но, предупреждаю, помните о том, что посоветовал нам Беорн на прощанье [он ушёл на стражу своих владений, превратившись в громадного чёрнго медведя, я видела в окне, как он уходил в глубь леса]: ни в коем случае не выходите из дому до восхода солнца, а то Вам придется плохо. Мы увидели, что у боковой стены, между ней и столбами, нам уже постелили на низком помосте. Для каждого приготовили соломенный тюфячок и шерстяные одеяльца. Бильбо свернулся калачиком и с удовольствием закутался в одеяла, несмотря на летнюю пору. Я поступила так же. Гномы легли прямо на одеяла и тут же уснули, а Гэндальф уснул самым последним. Огонь затухал. Мы заснули. Среди ночи я проснулась: в очаге тлели угли, гномы, Бильбо и Гэндальф дышали ровно и, видимо, крепко спали. Луна теперь стояла высоко и заглядывала в дыру в потолке, на полу лежало пятно лунного света. Снаружи слышалось ворчание и какой-то шум, будто за дверями ворочался большой зверь. Я подумала: не Беорн ли там в медвежьем обличье и не съест ли он нас? Потом я закуталась обратно в одеяло с головой и, несмотря на эти звуки, снова уснула. Когда он проснулся окончательно, было уже позднее утро. Кто-то из гномов споткнулся о Бильбо и брякнулся на пол. То был Бофур. Когда Бильбо открыл глаза, он ворчал и сердился. — Вставай, лежебока, а то завтрака не достанется. Бильбо вскочил как встрепанный. — Завтрак? — закричал он. — Где? — Большая часть у нас в желудках, — отозвались гномы, бродившие по холлу, — а то, что осталось, — на веранде. Мы с восхода ищем Беорна и не можем найти. Зато нашли на веранде накрытый к завтраку стол. — А где Гэндальф? — спросил Бильбо, выскакивая на веранду. — Где-то шатается, — ответили ему. – Ага, пропал с самого утра. – отозвалась я. Кстати, я тоже успела плотно позавтракать. Волшебник не возвращался до вечера. Только на закате он вошел в комнату, где ужинали мы с хоббитом и гномами. Опять им подавали чудесные звери. Беорна не было ни слышно, ни видно с прошлого вечера, и гномы недоумевали. — Где же наш хозяин? И где Вы пропадали целый день? — закричали все мы при виде Гэндальфа. — Отвечаю на вопросы по порядку, и то после ужина! У меня с утра ни кусочка во рту не было. – отвечал тот Наконец Гэндальф отодвинул тарелку и кувшин [он съел целых два хлеба, намазанных маслом, медом и сметаной, и выпил по крайней мере литр медового напитка] и достал трубку. — Сперва отвечу на второй вопрос, — проговорил он. — Бог ты мой! Это помещение прямо создано для того, чтобы пускать кольца дыма! Мы еще долго не могли ничего из него вытянуть, так как он увлекся пусканием колец: колечки у него облетали вокруг столбов, меняли форму и окраску, наконец погнались друг за другом и вылетели в потолочную дыру. — Я разбирался в медвежьих следах, — ответил наконец Гэндальф. — Сегодня ночью тут, видимо, гостила уйма медведей. Я сразу понял, что Беорн один не мог натоптать столько следов, и притом следов самой различной величины. Я бы сказал, что всю ночь до рассвета здесь плясали медведи мелкие и крупные, средние и великаны. Они сошлись со всех сторон, кроме одной: никто не пришел с запада, с гор. И туда ведут следы только одного медведя. Я дошел по ним до скалы Каррок, там они спустились в реку, а на тот берег я уже не стал перебираться — река там чересчур глубокая и течение сильное. Следы на той стороне уходили прямо в сосновые леса на восточном склоне Мглистых Гор, где у нас произошло такое грустное расставание с Гваихиром и его поддаными. Таким образом, я, кажется, ответил и на первый вопрос, — закончил Гэндальф. Бильбо что-то проговорил про гоблинов и врагов, но я не расслышал. Зато Волшебник всё прекрасно разобрал в его ворчании и ответил: — Ну так что? И сейчас говорю. Не болтай глупостей. Иди-ка лучше спать, а то голова у тебя уже плохо варит. – это было ни в коем случае не оскорбление. Это был добрый совет от доброго Волшебника [если Вы вдруг подумаете, что Гэндальф относится к хоббиту как к тряпке]. Наутро нас разбудил сам Беорн. — А, так вы еще тут? — сказал оборотень. Он приподнял Бильбо, который опять проспал дольше всех, за шиворот и засмеялся: — Я вижу, ты еще не съеден варгами, гоблинами и злыми медведями! — И самым неуважительным образом ткнул мистера Бэггинса в живот: — Наш пончик опять отъелся на сдобе и меде. Пойдем, добавим еще! – Беорн был добр и ласков, но иногда не очень вежлив. Бильбо это понимал и нисколько не обижался на того. [Это не без моих убеждений. Бильбо не терпит к себе такого отношения, ведь он из хорошей семьи и очень вежлив со всеми, так что все должны быть вежливы с ним. Так он считает. Но у меня получалось переубедить его. Хотя переубедить я его только по поводу поведения Беорна.] Все мы пошли завтракать с хозяином. На этот раз Беорн был в прекрасном расположении духа и очень смешил нас разными забавными историями. Нам не пришлось долго гадать, где он пропадал и почему так любезен, — он скоро сам рассказал. [Он совершил поход за реку в горы и, надо заметить, обернулся замечательно быстро. Побывав на обгорелой волчьей поляне, он убедился, что по крайней мере часть рассказанного Гэндальфом и гномами — правда. Он поймал в лесу гоблина и узнал от них, что патрули гоблинов еще разыскивают нас. Их очень озлобила смерть Верховного Гоблина, а также гибель многих от пожара, устроенного Волшебником. Они затевали набег на земли, лежащие вблизи Мглистых Гор, чтобы поймать нагу компанию и отомстить .] — Рассказ Ваш был отменный, — заключил Беорн, — Но теперь, когда я убедился в его правдивости, он мне еще больше по душе. Я предлагаю Вам любую помощь, какая в моих силах. Жили бы Вы, как я, на краю Лихолесья, Вы бы тоже никому не верили на слово. После такого случая я буду лучше относиться ко всем гномам. Надо же, убили Верховного Гоблина, самого Верховного Гоблина! — И он рассмеялся свирепым смехом. — А что вы сделали с гоблином? — полюбопытствовал Бильбо. — Идите посмотрите! — ответил Беорн, и несколько любопытных [я в их числе, хоть и догадаться было не трудно, что гоблин уже не живой] последовали за ним. На воротах торчала голова гоблина, а тут же за воротами на дереве была прибита шкура волка, на котором гоблин был верхом. Беорна страшно было иметь врагом. Но нам-то он был теперь друг, и Гэндальф почел за лучшее откровенно рассказать ему всю историю и цель их путешествия. Вот какую помощь пообещал Беорн: Он предоставит каждому гному [ну и хоббиту] пони, а Гэндальфу и мне лошадь, чтобы добраться до леса. Он даст в дорогу провизии, которой при умелой экономии хватит на несколько недель. Провизия будет легкой и удобной для перевозки — орехи, мука, запечатанные кувшины с сушеными фруктами, глиняные горшочки с медом и особого приготовления медовые лепёшки, которые очень долго сохраняют свои питательные свойства. Достаточно съесть кусочек такой лепёшки, и у тебя хватит сил надолго. Только Беорн знал секрет их приготовления: в них входил мед, как почти во всю его пищу. Были эти лепёшки вкусны, хотя и вызывали жажду. Он предупредил, что воду везти с собой не надо, так как всю дорогу до леса будут попадаться ручьи и источники. — Но путь через Лихолесье будет трудным, опасным и неизведанным, — сказал Беорн. — Ни воды, ни пищи там не добудешь. Орехи еще не созрели, а кроме орехов, там не растет ничего съедобного. Все живые существа в лесу — злобные, скверные и диковинные. Я дам Вам мехи для воды, луки и стрелы. Но не думаю, чтобы в Лихолесье нашлась какая-нибудь подходящая дичь и питье. Тропу пересекает Черный Ручей с сильным течением. Не вздумайте в нем купаться или пить из него: я слыхал, что он заколдован и напускает сонливость, забывчивость. Не стоит стрелять в дичь, а то, погнавшись за добычей, в сумраке леса можно потерять тропинку, этого же делать ни под каким видом нельзя. Вот и все мои советы. В лесу я уже ничем вам помочь не смогу, рассчитывайте на свою удачу, на собственную храбрость и на те припасы, которые я Вам даю с собой. На границе леса прошу отослать домой всех пони и лошадей. Желаю успеха. Мой дом всегда открыт для Вас, если Вам случится возвращаться этой дорогой. Мы его, естественно, поблагодарили, отвесили множество поклонов, подметая пол капюшонами, произнесли неоднократно «к вашим услугам, о господин просторных деревянных чертогов!» Но на душе у нас скребли кошки от его зловещих слов. До нас наконец дошло, что путешествие их опаснее, чем мы воображали, и даже если мы преодолеем все трудности, в конце пути нас ждет дракон... Беорн подошёл ко мне, пока гномы и Гэндальф сделали скакунов. – Держи Т/Ишка. Это лучший мой лук и самые острые стрелы, которые я смог найти. Береги себя... в добрый дальний. – он положил свою огромную руку мне на плечо. Я покоонилась и поблагодарила его за всё, что он для нас сделал. Мы пустились в путь.