Глава 3

      В лесном мраке Кацумото увидел что-то и не смог отпустить эту мысль, ведь это могли быть проворные воришки, ловко пробирающиеся в дома. Рука мужчины невольно потянулась к катане, но он забыл, что переоделся и оставил её около своего спального места. Тогда он стал пристально смотреть в охваченные ночной тьмой промежутки между стволами деревьев, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь полезное для данных обстоятельств. И тут он почувствовал, как его правой руки коснулось что-то, Кацумото резким движением развернулся и отпрянул в сторону. Он увидел перед собой девушку в тёмном плаще. То, что коснулось его, оказалось всего лишь хрупкой женской рукой, которая далее поспешно скрылась в ткани плаща. - Ты?! Что ты здесь делаешь? И как ты прошла в дом?! - Удивился Кацумото. - Прости. Как твои раны, человек? Я пришла сюда лишь поэтому. Пойми, не могу войти открыто. Кругом есть глаза и уши. - Мидимия виновато опустила голову. - Император...дай мне сил...- Мужчина взялся за голову и сел на корточки. Девушка с любопытством наблюдала за столь необычной для неё реакцией. - Преследовать меня теперь будешь? А, я понял. Видимо всё-таки мне удалось уснуть, я сплю, ты ненастоящая. - Тут он слегка похлопал себя по лицу. - Нет...ты настоящая. - Девушка рассмеялась и присела напротив него. - Разумеется я настоящая. Так, как ты? - Я...я в порядке. - О, это замечательно. Моё беспокойство пересилило меня и заставило вновь появиться перед тобой. Теперь же, когда я убедилась в хорошем исходе той неприятной стычки, пойду, если позволишь. - Кацумото слегка опешил, но потом всё же не растерялся: он встал и приостановил девушку, коснувшись её плеча плеча. - Мидимия, постой. Куда ты пойдёшь, уже ночь, я не могу позволить тебе уйти просто так. - Теперь и девушка удивилась. - Посиди со мной до утра, а там и пойдешь. - Мидимия долго смотрела на Кацумото, борясь со смущением и страхом. Не найдя, что ответить в отказ, она согласилась.       Ночь оказалась длиннее за разговором, глядя на ночной небосвод. Кицунэ и ронин сидели на порожике, вокруг них будто бы остановилось время. Не было этой дневной суеты, практически всё давно погрузилось в сон. - Кацумото. - Да? - Ты разве не говорил о том, что тебе некуда пойти? Почему же я нашла тебя в деревне в неплохом доме? - Кхм. Это...Это не мой дом. Я здесь как гость. - Вот оно что. А чей же он? - К чему эти вопросы? - Да любопытно мне! Расскажи, не томи! Всегда интересно наблюдать за жизнью тех, кем быть никогда не сможешь. - Ладно, - мужчина улыбнулся и продолжил, - это дом очень хорошей женщины, которая однажды спасла мне жизнь. - Звучит как сильная история любви. - Нет-нет, не думай так. Она вдова, всё ещё любящая своего мужа, а мне нравится быть одному. У нас с ней дружеские отношения, если так можно сказать.- Кацумото нахмурил брови. - Не люблю я говорить о таком. - Ты пережил какой-то трагичный опыт? - Ронин молча посмотрел на девушку и та поняла, что дальше лезть в это ей не стоит. - Не пойми меня неправильно. У меня была совсем другая жизнь, в которой не было места подобным вещам. - Правда? А я слышала, что самураи берут наложниц и даже могут взять в жёны себе кого-нибудь. - Да, это так. Но не для меня. Мне противен данный уклад жизни и я предпочёл полностью посвятить себя военному искусству. - По рукам Кацумото пробежало легкое напряжение, как будто они вспомнили изнуряющие ежедневные тренировки и удары Мастера. Мидимия, задумавшись о чем-то, обратила свой взор на землю и передающие колыхание густых крон деревьев тени. - Мне пора. Быть может судьба сведёт нас ещё раз. - Тут девушка встала и пошла в сторону леса. Кацумото не стал её останавливать, но думал о том, чтобы сделать это. Ему почему-то нравилось проводить время в компании этой кицунэ. * * *       Прошло несколько дней. Кацумото хоть и хотел пойти дальше, но всё ещё оставался в этой маленькой деревушке. Причиной тому стало то, что Кагами по чистой случайности нашла ему работу: её госпоже потребовались люди для сопровождения в дороге, но таковых, к сожалению, при дворе не оказалось. Кагами сразу вспомнила одного ронина, искусно владеющего катаной и с честью выполняющего любые поручения. Так Кацумото оказался внутри двора госпожи Аризу. Это место представляло собой дом, состоящий из нескольких частей, визуально создающих кольцо, внутри которого был небольшой дворик. За центральным домом виднелись кроны деревьев, видимо, там располагался небольшой сад. - Господин...ронин? Так могу обращаться к Вам? - Подошла к нему старушка, что-то держащая в руках. Она была весьма хорошо одета, что показывало соответствующее отношение к ней госпожи. Кацумото тут же поклоном поприветствовал её. - Да, лучше так. Имени моего лучше не упоминать, и не знать Вам. Вы знаете куда мне нужно идти? - Как будет угодно. Госпожа Аризу скоро выйдет, повозка почти готова. - Старушка уже хотела было пойти дальше, но вовремя вспомнила, что держит что-то в руках. - Ах! Господин ронин, госпожа Аризу приказала передать Вам это. - Развернув небольшой свёрток, который протянула ему служанка, он увидел там надпись на небольшой дощечке "吉 (kichi)". Кацумото принял этот дар и положил его в сумку на поясе. В этот же момент на пороге центрального дома появилась Аризу. Кацумото заметил её и сразу же поприветствовал поклоном. - Рада видеть Вас, господин ронин, мы можем отправляться. К слову, Ваш труд не останется без внимания, по прибытии мой муж соответствующе поблагодарит за оказанную услугу. - Кацумото одобрительно качнул головой. Аризу села в повозку, а вместе с ней одна из её служанок и ронин.       Довольно часто ронины шли по пути мародёров или наёмников, но Кацумото предпочёл не вредить людям, а жить так, как ему велит сердце. Теперь у него нет господина, которому надо было бы служить, и он волен выбирать, что ему делать самостоятельно. Кацумото с ранних лет учился дисциплине и воинскому искусству. Некоторые эпизоды из его ученичества могут показаться излишне жестокими, но по другому воспитать из маленького мальчика доблестного воина, способного выполнить любые задачи, не представлялось возможным. Кацумото помнил, как в холод их выводили на тренировки босиком для того, чтобы научиться терпению и совладанию с собственным телом. Также уделялось внимание изучению гуманитарных наук, к примеру, литературе и каллиграфии. Кацумото так и не смог овладеть этим также искусно, как другие ученики. И дело было не в том, что он бездельник или кто-то вроде того, нет, про него так сказать нельзя. Бывший самурай в совершенстве научился сражаться: клинки в его руках перестают быть простыми предметами, они становятся продолжением его самого. Каждый бой похож на невероятное зрелище, хотя сам воин никогда не преследует такой цели. В юношестве Кацумото ушёл в служение одному господину, заприметившему талант и старание парня. Шли годы, работа самураем не казалось ему трудной и постепенно стала обыденностью. Впрочем, он никогда не романтизировал образы мужчин в доспехах, что окружали его всю жизнь. Его привлекало оружие. Тихое изящество, в бою превращающееся в прекрасную песнь, ни на что непохожую. Кацумото всегда трепетно относился к своей катане. Мастера научили его ухаживать за клинками правильно, дабы не навредить им. Каждый раз он делает это по всем правилам. Сперва снимает рукоять, затем осматривает и, если требуется, полирует специальными камнями. В некоторых местах, где сталь кажется мутной или грязной, дополнительно проходится порошком утико. Далее, используя рисовую бумагу, смазывает клинок гвоздичным маслом так, чтобы получился наиболее тонкий слой.