Merry go round

***

Утренний луч солнца ворвался в комнату и прыгнул на талию Грейнджер. Корочка льда, покрывшая оконное стекло за ночь, медленно таяла, оставляя после себя на подоконнике небольшие лужицы. Гермиона лежала на плече Драко и пальцем вырисовывала узоры на коже его груди. Было приятно. Ее кудри щекотали щеку, от них исходил еле уловимый аромат шампуня с миндалем. И это тоже было приятно. Вообще в Грейнджер было приятно все и это был один из десятка тревожных звоночков, раздававшихся в его голове при её приближении. — О чем ты думаешь? — неуверенно спросила она и рука замерла в ожидании. — О завтрашнем дне, — соврал Драко. Не говорить же ей, что он не рассчитывал на столь скорое исполнение своего Рождественского желания. — У меня начинается стажировка. — Понятно, — Гермиона приподнялась на локте и села, прижимая одеяло к груди. Яркий луч скользнул по её лицу, запутался в кудрях и остановился на левом плече. Драко, заложив руку за голову, рассматривал её силуэт: ямочки на пояснице, тонкая талия, дорожка позвонков и очертания ребер, проглядывающие за буйными кудрями. Перед ним было все то, чего он так отчаянно желал и почти потерял надежду получить. И то, с чем ему вполне вероятно, уже скоро снова предстояло расстаться. — И что теперь? — холодно спросила она, все еще спиной. — Ммм? — сонно протянул он. — Что будет дальше, Драко? Что это значит для нас? Нас. В груди тупо кольнуло, но он не поддался на провокации сердца. — Думаю, мы сходим в душ и позавтракаем, — Драко сел, нарочно растягивая слова. — И если поторопимся, то может успеем еще раз до моего выселения. Он перекинул её волосы за спину, обнажая плечо, и нежно поцеловал в сгиб шеи. Вдохнул аромат её кожи, уже предчувствуя неизбежное. — Я серьезно, — она рывком развернулась, придерживая одеяло как щит. Глаза тревожные, но требовательные. — То есть все, что ты вчера говорил про свои спортивные амбиции, карьеру ловца, ультиматумы твоего отца, связанные с ними — все это была ложь, чтобы затащить меня в постель? Это не было ложью. Он не понял в какой момент привычное подтрунивание и наглый флирт сменились разговорами начистоту. Он приоткрыл для неё завесу своей души, позволил взглянуть на бардак, царящий внутри, показав свою человечность. Дал то, чего она от него ждала. Доверие. Дал, чтобы теперь забрать. — Даже не помню что я говорил. С непривычки меня снесло с двух бокалов вина, — отстраняясь сказал он. — Ты серьезно? Будешь разыгрывать карту пьяного беспамятства? Подумай еще раз, Малфой, и как следует. Да, с ней этот номер не пройдёт. Она закроет глаза на его идиотизм и перепишет прошлую ночь. Будет повторять её снова и снова, до тех пор, пока легкими касаниями не заберется под кожу; не проникнет в его сны тихим шёпотом и протяжным стоном; пока не украдет его душу. Тогда он не сможет остановиться. Тогда он умрет. Нужно прекратить это немедленно, пока еще есть путь к отступлению. — Ладно, Грейнджер, что ты хочешь услышать? Что я подлец, воспользовавшийся подвернувшейся возможностью? Она недоверчиво сузила глаза, ожидая продолжения. — Раз ты так внимательно слушала вчера, то должна была понять, что вся моя жизнь сейчас на поле. Все мои стремления и желания связаны с игрой. И я не буду размениваться, бегая с тобой на свидания. Слова били больно, но видимо недостаточно, чтобы Грейнджер сдалась сразу. — Но Гарри с Джинни вместе. Они смогли сохранить отношения не смотря на… — Посмотрим, что ты скажешь, когда ловцом Сорок стану я, а не он. Отношения отвлекают. Отношения — это слабость. А вот это была правда. Если они будут вместе, то Драко отдаст себя всего без остатка, ведь меньшего она не заслуживала. Будет резать себя на куски с блаженной улыбкой; опустошит себя, теряя то, что делало его самим собой. И это чертовски пугало. — Значит, просто секс? Вопрос, не предложение. Но его уже несло. Нужно резать, но не от себя, а то, что между ними. Пока эта слабая нить не начала обрастать чувствами. Почуяв хоть намек, она будет преследовать его и уже не отпустит, пока Драко не потеряет все. — Я всегда за. Добавить блядскую ухмылочку, вот так. Добить все сомнения. — Service de chambre, — раздался ненавязчивый стук и женский голос за дверью. Гермиона вздрогнула, но не отвела взгляда. Он буквально чувствовал кожей, как она ползёт по нему, ощупывая наспех состряпанную броню на наличие бреши. Горничная, расценив молчание как знак, что в номере никого нет, повернула ручку и, облокотившись спиной, начала затаскивать тележку для уборки. — Partez! — рыкнул Драко и взмахом палочки захлопнул дверь. Взвизгнув от неожиданности, женщина покатилась со своей ношей прочь по коридору, бормоча проклятья. И вот оно, в её взгляде. Вернее то, чего в нем больше нет. Никакой надежды. Одна горечь и разочарование. Гермиона расправила плечи и, полностью обнаженная, проследовала к креслу, где лежала её одежда. Ставя крест на произошедшем и ставя крест на нем. Драко следил за каждым её движением, за каждым изгибом её тела и даже после того, как за ней закрылась дверь его номера, еще долго впитывал её запах каждой порой своего тела.

***

Как же она ошибалась, думая, что видеть Драко каждый день было пыткой. Дышать одним воздухом, ловить короткие взгляды, от которых внутри все против воли замирало. Будто постоянного присутствия в её мыслях было недостаточно. Какое все было ребячество. Ведь получилось с точностью до наоборот — осознавать, что больше никогда не увидишь — это и был ад. Джинни остервенело, с треском отрывала алые куски подкладки своего платья. Она уже вытащила осколки из ладоней Гермионы, и теперь бережно перебинтовывала израненные кисти подруги. — Это все какой-то бред, — приговаривала она себе под нос. Они сидели прямо на дороге, неподалеку от зеркального лабиринта, ровно там, где колени Гермионы подкосились и она села на гравий, не в состоянии двигаться дальше. Казалось, даже дышать сил не было. Паника, страх и боль железной хваткой сковывали грудь, впуская кислород мелкими рваными порциями. Голова начинала кружиться. — А ну выметайся, сморчок. Какого хрена это было? Блейз за шкирку выволок Рона из лабиринта и швырнул его на землю неподалеку от девушек. — Это не я! Не я, — как мантру повторял потерянный Рон, прикрывая голову и лицо руками. — Что значит не ты? — Блейз пнул его под ребра носком ботинка, отчего тот повернулся на бок и скрючился. Джинни наспех закончила с импровизированными бинтами и подлетела к брату, закрывая его от Забини. — Отойди, Уизли, — Блейз метался, не находя себе места, как раненый зверь, — не то я за себя не ручаюсь, клянусь Салазаром! — Это все туман, — прохрипел у земли Рон. — Туман живой, он говорил со мной и заставлял все это делать. Он управлял мной. — Он говорит правду, — безэмоционально подтвердила Грейнджер. — Туман был везде и он повлиял и на нас с Драко. Мне так кажется. Она сглотнула тяжелый ком в горле и подавила стон рвущийся наружу. — И я должен в это поверить? Да ты, больной ублюдок, убил его голыми руками. — Блейз, он за всю жизнь ничего тяжелее своей метлы в руках не держал, — вступилась Джинни. — Он выигрывает скоростью и реакцией. Откуда бы еще у него взялось столько сил, чтобы сделать… это. Забини шумно дышал, наблюдая как она помогала Рону сесть, осторожно касаясь его лица кончиками пальцев. Он перевел взгляд на Грейнджер, желая услышать ее мнение. — Джинни права. Рон вспыльчив, но не агрессивен. И он совершенно точно не псих, способный на убийство. Как бы сильно он не был зол. Гермиона вспомнила глаза парня подернутые дымкой и жестокую маску, в которую превратилось его лицо. Это точно был не Рон. — Сука! — Блейз яростно пнул воздух и отошел в сторону. — Спасибо, — прогнусавил Рон, зажимая разбитый нос рукой. Гермиона смотрела, но не видела его. Её взгляд был расфокусирован, как и мысли. Все происходило слишком быстро, стремительно. Не укладывалось ни в какие рамки. Не раскладывалось ни на какие составляющие. Просто калейдоскоп абсурда. Так не бывает в жизни. А может как раз наоборот? Жизнь всегда шла об руку со смертью, а они были слишком юны, чтобы осознать её конечность и понять ценность? Грейнджер держалась ровно до этого момента. У каждого был предел выносливости. И мимо своего она пронеслась на бешеной скорости. Джинни развела бурную деятельность. Казалось, будто у них была одна батарейка на двоих: как только Грейнджер начала терять связь с реальностью, обреченно-притихшая Джинни активизировалась. Кое-как подлатав Рона, она пыталась успокоить Блейза и образумить всех вернуться к первоначальному плану. — Я никуда не пойду, — Гермиона сжала ладони, почувствовав отголоски тупой боли. Через ткань проступили багровые пятна. — Я не могу. — Если ты не пойдешь, то придется нам с Блейзом. А вы с Роном останетесь здесь. — Может это вы, девочки, останетесь здесь, а мы пройдемся с Рональдом? Блейз посмотрел на Рона, который, запрокинув голову, все еще пытался остановить кровотечение из носа. — Черта с два я оставлю вас двоих наедине, — отрезала Джинни. — Какой в этом всем смысл? — Гермиона нашла неподвижную точку на горизонте и не сводила с неё глаз. — Если мы все должны умереть, то зачем мучаться? Зачем строить ложные надежды? Даже если нам удастся вернуться, как прежде уже никогда не будет. Без Гарри и… Гермиона была опустошена. Со слезами она выплакала все свое желание и силы бороться. Внутри неё царил такой же искусственный вакуум, как и в окружавшем их парке. — Ну уж нет, — Уизли опустилась на колени перед подругой, — не говори так. Тебе больно, я знаю. Потому что я чувствую то же. Будто в грудь загнали клинок, рукоятку которого я никак не могу нащупать, — она с силой прижала кулак к грудной клетке. — И я заставляю себя делать каждый чертов вдох, с которым его лезвие раздирает что-то внутри меня. Гермиона посмотрела на Джинни и на её лице отразилась тень понимания. Слезы непрерывным потоком бежали из глаз. — И эта боль убеждает тебя, что проще сдаться, что все бессмысленно, что она с тобой теперь навсегда. Но ты сама сказала, что мы должны бороться. Мы живы и мы не можем сдаться сейчас. Ради Гарри. Пэнси и Тео. Ради Драко. — Ты нужна нам, — она положила ладони Гермионе на плечи и слегка сжала их. — Ты нужна мне. Грейнджер была готова сдаться, Мерлин, как она этого хотела. Но отказать подруге, когда та в ней нуждалась? Черт, да она бы и со смертного одра встала, услышав от Джинни эти слова. Получив короткий кивок в качестве положительного ответа, Джинни слабо улыбнулась и заключила Гермиону в крепкие объятия. И затем, отстранившись, продолжила уже для всех: — Здесь ничто не случайно. Магия чувствует нас, считывает все наши мысли, эмоции, и использует против нас самих. Джинни решительно оглядела троицу, чувствуя прилив адреналина, будто произносила напутственную речь перед очередным матчем по квиддичу. И как же чертовски не хватало ловца, улыбка которого всегда придавала ей уверенности. Приходилось соскребать её крупицы по закоулкам самостоятельно. — Если мы понимаем правила игры, то можем попытаться переиграть её создателя.

***

— Вы тоже это видите? — Блейз застыл, не веря своим глазам. Круглый деревянный помост карусели больше не был пуст. На нем фырча и пробуя носом воздух топтались четыре фестрала. Остроконечная красно-золотая крыша парила над ними в воздухе, а по её краю переливалась россыпь разноцветных огней. — Мы все сегодня впервые увидели смерть, — сказала Джинни, глядя на сложенные кожистые перепончатые крылья. Долго бродить не пришлось: едва они отошли от лабиринта, как тишину нарушила едкая мелодия, как из сломанной старинной шкатулки, возвращая их обратно к центральной площади. — Нам что, придется… — Рон не закончил фразу, будто, произнеси он это вслух, немедля оказался бы на костлявой спине животного. — Видимо да. Не было сил возмущаться, противиться и сокрушаться. Они заведомо приняли все, что может произойти, потому что впереди их не ждало ничего хорошего. Дальше все могло быть только хуже. Джинни провела пальцами по гриве крылатого коня и тот повернул морду, взглянув на неё огромными мутно-белыми глазами. Они были похожи на стеклянные шары из кабинета прорицаний, в которых клубилась дымка в преддверии предсказания. Конь негромко фыркнул и отвернулся, чуть склонившись к земле. Джинни уперлась одним коленом в основание его крыла, а другой ногой с силой оттолкнулась от земли, подтягивая себя руками. Как только она устроилась верхом, животное встрепенулось и звучно цокнуло копытом о настил, начиная ход. Рон, Гермиона и Блейз также подстраивались под шаг фестралов, что было довольно сложно, не имея опыта верховой езды. — Проверь ключ, Блейз, — крикнула Грейнджер. — На нем горит руна? Забини, одной рукой отпустив загривок фестрала, потянулся к карману, когда его конь с диким ржанием встал на дыбы и начал перебирать копытами в воздухе. Блейз обхватил шею животного, уткнувшись в жесткую гриву и втянув носом могильный холод и запах сырой земли. Всплеск адреналина мгновенно покрыл кожу мурашками. Фестрал пустился рысью и Блейз повторил попытку. — Ну что там? — поторопила его Грейнджер. — Сейчас, мать твою! — Блейз нащупал ключ и нервно дергал его, пытаясь вытащить из кармана пиджака. Он был взвинчен до предела, руки не слушались. — Да! Здесь горит руна. — Какая? — Я не знаю какая, Грейнджер, какие-то палки! — Опиши, на что она похожа, — Гермиона сама еле сдерживалась. — На латинскую F, только горизонтальные линии смотрят вниз под углом. — Это Ансуз, — мозг Гермионы бешено работал, не уступая в стремительности адскому коню, уже перешедшему с рыси на иноходь. — И что это блядь значит? — Ансуз это воздух… — Тут везде воздух! Нам что теперь, не дышать? — Да заткнись ты уже, дай ей подумать, — неожиданно вклинилась Джинни. — Обмен информацией, общение, контакт, — Грейнджер перебирала все значения, которые помнила. — И честность. Музыка, топот копыт и фырчанье лошадей заполняли тишину, пока все думали. — То есть мы должны сейчас быть честными и все прекратится? — констатировал Рон, будто это было так просто. — Мы должны попробовать или один из нас умрет, — подтвердила Грейнджер. — Или все мы. — Я списывал на СОВ, — вдруг выпалил Блейз, — врал, что мне есть восемнадцать, чтобы купить выпивку летом. У меня не встал, когда я по пьяни пытался заняться сексом с Дафной в прошлом году. Фестралы лишь набирали скорость. — Не работает твоя теория, Грейнджер! — возмущенно крикнул он. — Нужно идти по крупному. Нужен самый главный секрет. Что ей было терять, если они все итак обречены на смерть. — Я спала с Малфоем. Конь под ней взбрыкнул и пошел в сторону. — Нет, я же успел. Между вами же ничего не было, — нервно затараторил Рон и осекся, понимая, что за этим последовало. Он вцепился в гриву и подпрыгивал на спине непредсказуемого животного, не смея оторвать взгляда от его шеи. — Не сегодня. В прошлом году на зимних каникулах. Мы с родителями поехали во Францию и там я случайно наткнулась на Драко. Конь Грейнджер сошел с карусели и остановился, опуская её на землю. — Что, случайно упала на его член? Как это вообще понимать? — даже буйство фестрала под задницей Рона не помешало ему выплеснуть свое недовольство. — Сейчас это не важно, — Гермиона твердо стояла на земле, что придавало ей уверенности. — Говорите! Расскажите свою главную тайну и, возможно, всё закончится. — Я спал с Тео. Грейнджер посмотрела на Блейза. — У нас тут что, перепись перепихонов? — нервно усмехнулся Рон. — А ты чем порадуешь, Джинни? Та молча смотрела перед собой, ритмично подскакивая с неестественно ровной, как палка от швабры, спиной. Можно было подумать, что она под петрификусом. — Все началось прошлым летом, — губы Блейза дрогнули, не давая продолжить. Конь замедлил темп, но не выходил за пределы карусели. Ожидая, пока он доберется до сути. — Я любил его, довольны? — зло прорычал Блейз и поник, когда фестрал наконец вывел его из-под разноцветных огней в темноту. — И что теперь? — вскрикнул Рон. — Я никогда не изменял тебе, Грейнджер! А видимо зря, ведь сейчас не пришлось бы ломать голову над главным признанием в своей жизни. — Я знаю, Рон, прости. И я готова извиниться еще тысячу раз, но сейчас ты должен что-то сказать. Как бы он не отрицал, но свою главную тайну Рон знал очень хорошо. — Я виноват в том, что Гарри отстранили от квиддича на четвертом курсе, — Рон замолчал, думая, что изложив суть в двух словах отделается малой кровью. Но когда поведение его фестрала не изменилось, он продолжил: — Летом, во время чемпионата мира, в палаточном лагере к нам прицепились два бугая. Все кончилось потасовкой, в которой один из них разбил кружку о голову Гарри. Но правда в том, что это из-за меня они пристали. Я встретил их в туалете и, когда услышал как один из них поносит нашу сборную, то сказал, что у него мозг должно быть такой же мелкий как член, раз он не может признать, что Ирландия впереди. Они были пьяные в хлам, поэтому мне удалось их оглушить и сбежать. Но позже они, видимо, нашли нас и решили отомстить. И в результате, вместо меня пострадал Гарри. Фестрал Рона сошел с круга, в то время как конь Джинни уже начал скакать галопом. — Ну же, Джинни! — призывала Гермиона. — Да скажи уже что-нибудь, ни один секрет не стоит того, чтобы отдать за него жизнь, — поддержал её Блейз. С этим Джинни могла поспорить. Ведь однажды она уже расплатилась жизнью. Так может это логичное завершение? Око за око. И чем больше она смирялась с неизбежным, чем дальше уходила от того, чтобы произнести правду вслух, тем больше бесновался её фестрал. Он мотал головой и ржал, расправлял и складывал крылья, отчего колени Джинни соскальзывали и её кренило вбок. Он скакал, брыкался и извивался всем телом, будто она была паразитом, причиняющим боль. Друзья кричали, пытаясь отвлечь его внимание, достучаться до Джинни, но она была поглощена этим адским родео. — Джинни, что бы ты ни сказала я всегда буду рядом. Нет ничего, что изменит мое отношение к тебе, прошу, — надрывно кричала Грейнджер. Осознание и крохотный огонек надежды, зародившийся в Джинни ослабили её бдительность всего на секунду. Тогда фестрал резко встал на дыбы, уходя в вертикаль. Девушка с глухим стуком упала на спину и застонала. Рон и Гермиона бросились к ней, но конь расправил крылья, отгоняя их от своей добычи. Он снова взвился и обрушил копыта на девушку. Поднялось облачко пыли, чертыхаясь, Джинни удалось увернуться. Неизвестно откуда взявшаяся нечеловеческая тяга к жизни придавала ей сил. Она каталась по земле как червяк, выброшенный на поверхность после дождя, уворачиваясь от тяжелых копыт. В спину животного полетел камень. Слишком маленький, чтобы нанести ему вред, но достаточно ощутимый, чтобы отвлечь внимание. Блейз ухмыльнулся, чувствуя маленькую победу, а Джинни, воспользовавшись передышкой, наконец поднялась на ноги, прижимая к телу очевидно сломанную правую руку, повисшую к плетью. Она начала медленно пятиться назад, пока друзья, набрав горсть камней, швыряли их в фестрала. Джинни отчаянно искала путь к отступлению, когда массивная шея обезумевшего животного отбросила её к основанию карусели. Она осела на землю, струйка крови из разбитой брови застилала её левый глаз. Зверь приближался. Она скорее почувствовала его, нежели увидела. Холодное могильное дыхание уже щекотало лицо. Он больше не реагировал на бомбардировку камнями, крики и свист. Он прощупывал её. И вдруг идиотская идея. Он ждёт? Может еще не все потеряно? Может если собрать оставшиеся силы в кулак и облачить страх в слова, то получится озвучить то, что она носила в себе последние недели? Вдох храбрости стал последним для Джинни, когда острые клыки фестрала сомкнулись на её шее, с хрустом раздирая гортань и сонную артерию. Кровь алой волной покрывала её грудь и стекала на колени. В горле клокотало и влажно булькало. Тело судорожно дернулось и обмякло. На глазах застыл ужас. Красная пена пузырилась и капала из пасти животного, когда он потерял интерес к своей жертве. Он повел мордой в сторону, и, выйдя из-под навеса, взмыл в черное небо. Голос Гермионы охрип от крика. Вырвавшись из ослабевших рук Рона, она упала на колени возле подруги пытаясь осознать, силясь понять, уложить в голове, как такое, черт побери, возможно? Как возможно за один вечер потерять всех кого любишь? С каждой смертью часть её души умирала. Сколько еще потерь она выдержит, прежде чем от неё самой ничего не останется? Джинни не была собой, это точно её двойник, изувеченный, с зияющей дырой на тонкой шее. Вот что случилось с Почти Безголовым Ником? Может она тоже станет привидением и всегда будет рядом? Нет, Джинни не трусиха чтобы застрять между двух миров. Она пойдет дальше. Нельзя быть такой эгоисткой, Грейнджер. Но чего-то все-таки она боялась, раз до последнего не произнесла свою тайну. Она отчаянно боролась за жизнь, но так и не нашла в себе сил признаться. И что это говорило о Гермионе? Какой подругой она была, если Джинни под страхом смерти сохранила свой секрет и унесла его с собой в могилу?