Глава 4

— Кэти! Подожди! — я обернулась и прикусила кончик языка, увидев, что меня догоняет Мак. — Ты обещала мне свидание. — с укором произнес парень, увидев, как я решила по-быстрому слинять, так и не встретившись с ним наедине. — Слушай, я сегодня так устала. Давай в другой раз? Не то, чтобы парень был не в моем вкусе, просто… не зацепил так сильно, чтобы я смогла нарушить план родителей на свою жизнь, что ли. Я к нему относилась, как к хорошему другу, пропуская все двусмысленные фразы мимо ушей. Сегодня все настойчиво давят на меня и заставляют делать то, чего я не хочу! Это порядком раздражает. — Я провожу тебя, хорошо? Будем считать, что обещание выполнено. Я кивнула головой в сторону выхода и с глубоким вздохом двинулась туда. Такими темпами, у меня скоро разовьется Макофобия. Прохладный ночной воздух встретил мою кожу порывом ветра. Я вздохнула полной грудью и улыбнулась. Душный кабинет на сегодняшний день остался позади. — Тебе нужно прекращать так поздно ходить одной, — вдруг начал Мак, напомнив о себе. Я сжала губы в тонкую линию. Сегодня, прогуливаясь, я хотела подумать обо всем, что происходит вокруг. Рабочий день закончился встречей с Валентино. Агрессивным парнем, не признающим свою вину и признающим одновременно. У него, явно, склонность к социопатии. Даже сидя в тюрьме, он до сих пор продолжает оправдывать себя как может и очень злится на вопросы по существу, хотя при этом идет на контакт. Довольно сложный человек, работать с которым энергозатратное дело. Хотя, наверное, все пациенты энергозатратны. — Со мной все будет в порядке, не переживай. Я живу недалеко, прохожу мимо только хорошо освещенный парк. Парень кивнул, и мы двинулись в сторону моего дома. — Ты в последнее время сама не своя, что-то случилось? — я облизала губы и прикусила нижнюю губу, услышав этот вопрос. — Я просто нервничаю. Я круглыми днями торчала на работе, а теперь прихожу туда с тяжелой душой. — Это из-за Бибера? — кивнув, я повернула голову в его сторону. — Боишься не справиться с ответственностью? — И это тоже. — Брось, Кэти. Ты на сегодняшнем сеансе с ним будто обряд экзорцизма провела, — парень усмехнулся, заставив меня улыбнуться в ответ. Мы проходили лавочки в парке, мой взгляд зацепился за одну, и вдруг захотелось посидеть на ней, подышать прохладным воздухом. — Я стараюсь. Он, и правда, сосет мою энергию. Спрашивает больше обо мне, чем говорит о себе. — я подавила желание присесть, желая лишь поскорее остаться одна и отдохнуть, лежа в горячей ванной. — Эй, — Мак приблизился ко мне и легко стукнул пальцем ко кончику носа. — Ты самая умная из всех, кого я знал. Не давай им сломать свой стержень, Кэти. Всем нужен серьезный противовес для обдумывания своей жизни, и у тебя он есть. Твоя цель — твой стержень. И я уверен, совсем скоро, я приду в твою личную психиатрическую клинику и буду травить историю твоим работникам, как однажды ты сломала мне нос. Я хихикнула от набора противоречий в его монологе. Мак совершенно не умел выражать свои мысли правильно, но я понимала о чем он. Он бывший пехотинец с шикарной военной перспективой, но получивший серьезную травму, и, в момент, услышавший, что он не годен для дела, к которому стремился всю прожитую жизнь. Службу на государство он не оставил и, приехав в маленький город, устроился к нам. В свои года не обзавелся семьей, я даже ни разу не слышала, чтобы он говорил о своей девушке. — Слушай, — я вдруг вспомнила про Ника Валентино, — Новенький, Валентино, следите за ним лучше. Он какой-то взрывоопасный, не скрывающий агрессию. У меня плохое предчувствие на его счет. Вдалеке вырастал каркас моего дома, и я, машинально, ускорила шаг, желая полноценно отдохнуть. — Я понял, Кэти, займусь этим завтра. Я остановилась у подъезда и, протянув руку, погладила Мака по плечу. Хотела бы я подарить ему надежду на что-то, но не могла. Я ничего не могла поделать с его эмоциями. Вероятно, эти чувства исчезнут сами, нужно просто немного времени. — До завтра. — Хоть бы чмокнула, бессердечная женщина, — усмехнулся парень, приобняв меня на прощание. — Боюсь задеть твой больной нос, — усмешка в тон ему исказила мои губы. Отстранившись, я с улыбкой зашла в подъезд и подошла к лифту. Тишина радовала уши. Может, для кого-то я тоже социопатка, пребывающая в желании постоянно находиться в одиночестве? — Это сделал не я! Я не занимаюсь подобными вещами! Я за всю свою жизнь ни одной вещи не украл! — он закричал, ударяя по столу кулаком. — Все психиатры перевирают слова в свою пользу или только ты?! Я зажмурилась из-за противного голоса, громко отдававшегося эхом в моей голове. Мое рабочее утро началось с Итана, с которым мы отлично поговорили, попробовали новую практику по выходу из агрессивного состояния, а сейчас же в моем кабинете сидел Валентино. Пребывал мужчина сегодня, явно, не в настроении, не мог сказать и фразы без крика. Признаюсь, такая явная и громкая агрессия меня пугала, поэтому, при ответе, мой голос слегка дрожал, не смотря на то, что я старалась сделать его как можно тверже. Выставив руки вперед, я ответила: — Ник, я не говорю, что это ваша вина, я просто перефразировала то, что вы сказали мне минутой ранее. — увидев, как раздувается вена на его шее, я бегло взглянула на тревожную кнопку под столом, хотя и до конца не собиралась на нее нажимать. В такие моменты я сомневаюсь, что хочу здесь работать. Преступления могут быть разной тяжести, и тяжесть никак не отражается на поведении человека в этом кабинете. Даже Бибер ведет себя намного спокойнее, хотя давно мог бы попытаться закинуть наручники на мою шею. Уверена, желание сделать это у него было. — Нет, ты исказила мои слова, сука! — закричал он, резво подскакивая со старого кресла, от чего то с грохотом упало на бок. Его осудили четыре года назад за вооруженное ограбление группой лиц. Его первичный осмотр проводил Джеймс и сделал вывод о том, что ему не нужна была психологическая помощь. Но, из-за давящей обстановки тюрьмы, постоянных насмешек в свой адрес от сокамерников, у него немного помутился рассудок, что и привело к тому, что его направили ко мне на психиатрическое лечение. Стоит отметить, что свою вину он так и не признал. Не берусь судить за это, кто знает, правосудие часто бывает несправедливым. Я просто делаю свою работу и не лезу в чужую. Мое сердце подступает к горлу, когда Ник с улыбкой до ушей в один огромный шаг пересек расстояние между нами, прыгнув в мою сторону, схватил меня двумя руками за шею и начал душить. Все произошло так быстро, что я даже не успела впустить воздух в легкие последний раз. Теперь я завизжала, но вместо крика из горла вырвался тихий хрип. Руки затряслись, я несколько раз ударила кулаком под столом, пока не попала по кнопке экстренной помощи. Мужчина больно дернул меня за шею от стола, я хотела сказать ему, успокоить, но бешенные глаза прямо перед моим лицом вырвали из горла еще один тихий хрип. В глазах уже начало темнеть, легкие раздирало от боли. Я открывала рот, не в силах вздохнуть и пыталась руками отпихнуть его от себя. Ник что-то кричал, но я не могла разобрать что именно, голову накрыл давящий кокон. Все вдруг стало таким бесполезным. Безуспешно. Мне не оттолкнуть его, хотя парень и был худым, я не могла соперничать с мужской силой. Паника такая сильная, что леденит кровь внутри, полностью подчиняет себе рассудок, хватаясь за последнюю мысль — выжить. Через несколько секунд вбежал Грэг и еще пара крепких ребят в форме. Один из них быстро подбежал к Нику, попутно доставая из чехла на ноге, электрошокер. Нажав на кнопку, подпрыгнул к мужчине и приставил его к шее преступника, от чего тот практически сразу задергался в конвульсиях и, разомкнув руки, упал на пол прямо у моих ног. Я пытаюсь снять невидимую веревку с горла, царапая его ногтями, пока через пару секунд ко мне не начало возвращаться зрение. Хватаюсь за голову и скулю от страха, но быстро беру себя в руки. Провожаю взглядом парней, прижав руку к горлу и смотрю на то, как Ника выносят под руку, буквально волоча ногами по полу, пока тот был без сознания. Трясущими руками я открыла шкаф, с горем пополам нашла ползунок на сумочке, стараясь фокусировать мутное зрение, и достала от туда таблетки. Быстро закинув в рот одну, я запила ее двумя стаканами воды, несмотря на болезненное ощущение в горле от крупных глотков. Через несколько минут в кабинет влетел, запыхавшись, обеспокоенный Мак. — Кэти, нужна помощь? Позвать медика? — я смотрела на него из-под опущенных ресниц, все еще пытаясь отдышаться. Подперев вытянутыми руками стол, я лишь отрицательно мотнула головой в его сторону. — Нет, все в порядке, мне просто нужно пару минут, чтобы прийти в себя. Все будет хорошо. — я прочистила горло, все еще прижимая ладонь к нему. Способность разговаривать возвращалась, но к коже было больно прикасаться. — Ты уверена? У тебя еще есть десять минут до следующего сеанса, медсестра успела бы осмотреть. Приступ был? Ты выпила таблетки? Я скривилась от количества вопросов, не удержавшись. Да и ладно, парень спишет все на боль в глотке. — Мак, все в порядке, спасибо, — я присела на свое место и прикрыла глаза. Нужно было успокоиться и окончательно прийти в себя. Трясучка медленно, но верно отступала. Шея горела, щеки пылали, я ощущала себя такой подавленной, что на глаза накатывали слезы. За год я пару раз нажимала тревожную кнопку, когда преступник переходил от угроз к действию. Обычно они не успевали даже коснуться меня. Как я и говорила, тяжесть преступления, из-за которого они здесь оказались, совсем не влияет на поведение в этом кабинете. Ник же и подавно, утверждает, что никого не убивал, да и преступление не совершал. Агрессивность — лишь попытка скрыть свои слабости, а не последствие преступлений. Мак все еще был здесь, я слышала, как обеспокоенно он дышит, слышала тревогу в его голосе. — Хорошо, я просто хотел убедиться, что с тобой все будет хорошо. Через десять минут Бибер будет у тебя. Точно справишься? — Да, можешь вести его. — я несколько раз кивнула для пущей убедительности и открыла глаза, до конца выровняв дыхание. Парень кивнул и удалился, чему я была несказанно рада. Я шумно выдохнула и провела рукой по хвосту, собранному на затылке. Лекарство действовало, поэтому, уже уверенной походкой я подошла к шкафчику и, заглянув в зеркало, принялась приводить растрепавшийся хвост в порядок. К тому моменту, когда под тяжелой рукой Мака дверь в кабинет с протяжным звоном открылась, я уже полностью пришла в себя. Вспомню и погорюю дома, работа ждать не будет. Мак кивнул мне, будто спрашивая, все ли хорошо, и только после моего ответного жеста толкнул Бибера в плечо, заставляя сесть в поднятое мной пару минут назад, кресло. Джастин проводил охранника нелестным взглядом и, когда тот закрыл дверь снаружи на ключ, повернулся ко мне уже со спокойным выражением лица. — Привет, Джастин, — я улыбнулась ему так, как будто меня не пытались убить десять минут назад. Судя по наглому выражению лица напротив, у меня это прекрасно вышло. Нужно было начать диалог и, учитывая, что в последний раз мы неплохо поговорили, я спросила: — О чем хочешь поговорить сегодня? Бибер нагло осматривал меня, видимо, даже не собираясь отвечать на поставленный «глупый», по его меркам, вопрос. Я увидела, как он сжал челюсть, опустив глаза на мою шею. Бесстрастное выражение лица к нему вернулось снова так же резко, как пропало. Я запуталась в лабиринтах поведения этого парня, я будто брожу в кромешной темноте тех частицах его души, что он позволяет увидеть. — Что случилось? — ответил он, нагло игнорируя мой вопрос. — О чем ты? — он вцепился взглядом в мое лицо, и я, уже немного привыкнув к этому, воинственно выдержала тяжелый взгляд. — Чтобы это понять — не нужен сложный мыслительный процесс, Кэти. Я вижу синяки, кажется, от пальцев, на твоей шее, — ответил он, кивнув в мою сторону с таким видом, словно объясняет что-то маленькому ребенку. Черт, синяки, я ведь даже не обратила на это внимание. Я постаралась спрятать шею, подняв ворот халата по одной простой причине — эта ситуация позволила ему снова начать разговор с меня. Вопрос уже задан, поэтому, я решила прояснить ситуацию и быстро перейти к тому, что меня интересует. — Один из пациентов оказался не доволен тем, как я провожу сеансы. Пожалуйста, не обращай на это внимание, давай поговорим о тебе? — Он пытался убить тебя? — Джастин удивленно вскинул брови вверх, снова проигнорировал мой вопрос. В стиле Бибера, это я уже поняла. Английское воспитание не давало мне оставить вопрос без ответа, американцы в этом сильно отличались от нас. — Ты удивлен? — не выдержала я, нервно усмехнувшись. — К сожалению, реальность такова. Мало кто находится в восторге от положения, с которым сталкивается здесь. Ты так же был недоволен одним лишь фактом терапии. Бибер замялся, приложив палец к губам. — Удивлен, честно говоря. Раздражительность от факта не равно агрессии, из-за которой хочешь убить человека. Ты, обычно, ведешь себя спокойно, вряд ли ты его спровоцировала, скорее, парень был на грани, — он пожал плечами, скривив губы. Я запахнула халат сильнее, стараясь скорее закончить неприятный разговор. — Значит ли это то, что все, кого ты убил, тебя провоцировали, Джастин? — я спросила это спокойно, избегая усмешек, но он даже не задумался, легко парируя мой выпад в его сторону. — Не сравнивай. То, что делал я — это бизнес, а не пустая агрессия. Каждый мой шаг был продуман. Эмоции это последнее, что стоит учитывать в моем деле, уж тем более агрессия, — он говорил, расслабленно расправляя колени в стороны и ерзая на стуле, пытался усесться удобнее. — Терял ли ты близких людей из-за своего бизнеса? — спросила я, внимательно следя за его реакцией. Горло немного першило, поэтому, прочистив его, я продолжила. — Стоит ли оно того? — Так и есть, именно поэтому, я ни к кому не привязываюсь. Я несколько минут размышляла над его словами. Каждый взрослый человек имел свою модель поведения, обычно она помогает избегать сильных эмоциональных травм, но ограждение себя от дружбы, любви из-за денег — на мой взгляд, слишком. Хотя что-то и подсказывает мне, что деньги в этом случае не главное, здесь что-то другое. Что-то, что Джастин скрывает под маской частичного доверия. В силе мозга Бибера сомневаться я не собиралась, я еще при первой встрече убедилась в его умственных способностях. Наверное, ни один серийный убийца не окажется заурядной личностью. Не окажется глупым, но так легко манипулировать людьми, меняться ролями. Конечно, я не хотела думать о том, что преувеличивала свои способности в работе. Предпочитала думать, что Джастину слишком быстро бы наскучили обычные сеансы. Я открыла блокнот, пару раз стукнула по тетради ручкой и принялась писать. Сегодня он показал еще кое что — он способен сострадать. Как раз, когда я выводила ручкой это слово, услышала тихий мужской голос: — Тебе было страшно? — я подняла на него взгляд, сдержанно улыбнувшись. Почему-то его тихий тон от этого вопроса заставил бежать сладкий тягучий мед по моим венам вместо крови. — Я не люблю лезть ни в свое дело, извини, но… мы, вроде как… нашли общий язык. — Сейчас все хорошо, Джастин, не беспокойся. — я искренне улыбнулась ему и снова опустила голову в блокнот. Он еще и извинился. Не уж то, судьба подкинула мне награду за пережитое с утра? Я ощущала это, как еще одну маленькую победу. Я старалась наблюдать за ним, пока писала, но, наверное, по его лицу никогда бы не смогла понять его мыслей, хотя этому нас так же учили в университете. — Я рада, если ты, действительно так думаешь, — парень просто отвернулся, избегая прямого контакта наших глаз. Так же впервые. Все мои внутренности растянулись в довольной улыбке. Кажется, он прав. Мы, действительно, нашли общий язык. И я решилась на ответственный шаг. — Как ты себя чувствуешь в наручниках? — Ограниченно, — парень прикусил губу и снова вернул жесткий взгляд на мое лицо. Знаю, это было глупо, осознавая, что совсем недавно меня собирались убить, но связывать сеансы с разными людьми в одно, так же глупо. Прикрыв глаза, я представила, что мог сделать Ник, будь он без наручников. Но Джастину я отвечала доверием на доверие, хоть и, честно говоря, по коже прошелся холодок от представленной картины. — Дай мне свои руки, — сцепив зубы, я бегло глянула на тревожную кнопку. Надеюсь, все пройдет гладко. Мы и так сильно тормозим в проведении терапии. Я либо сделаю это, пока он снова не закрылся и окончательно налажу контакт, либо он завершит дело Ника. Парень звонко засмеялся, немного выбив меня из равновесия. — Ну нет, Кэти, ты же психотерапевт. Хочешь снять их? — он поднял скованные руки выше, а после со стуком опустил их на стол. Наглый Бибер с нахальной улыбочкой вернулся. — Тебе мало за сегодня? Его дьявольский смех отозвался звоном в ушах и наперегонки с моими сомнениями, попытался вбить мне трезвые мысли в голову о том, что это, мать его, плохая идея. Прочистив горло, я посмотрела на него, ответив как можно спокойней, я не должна была идти на попятную. Если врач говорит в пустую, заслуживает ли он хотя бы толику доверия? — Почему нет? Ты сказал, мы нашли общий язык, в этом наши мнения совпадают. — я нервно вздернула подбородок и это, конечно же, не осталось незамеченным. — Вот как? — Бибер ухмыльнулся, осмотрев меня. — Даже если я скажу, что хочу тебя? — У меня глаза расширились от его вопроса. Ну, или утверждения. Я так и замерла с ключом в руке, сбитая напрочь с толку. — Ты этого не сделаешь, ты боишься меня, хотя так и отрицаешь это, манерная англичанка. Не смотря на резко сменившийся тон, я попробовала сделать последнюю попытку. Может, парень сам еще к этому не готов и тогда, к наручникам мы вернемся позже. — Я хочу довериться тебе и надеюсь, что это будет не зря, Джастин. — Просто прекрасно, — он улыбнулся, в глазах сверкнуло предвкушение. — В таком случае, разденься заранее, потому что я наброшусь на тебя, как только щелкнет замок. Твой белый халатик может пострадать, а, учитывая состояние твоего кабинета, колония долго не сможет себе позволить купить тебе новый. — Это шутка? — я не могла понять серьезно он, или все еще играется со мной. Его игры уже в горле стоят, я не понимаю, где именно он настоящий? Сочувствующий Джастин мне недавно или нахальный отморозок, с которым я разговариваю сейчас? Смешно подумать, минуту назад я думала, что помогу этим ему почувствовать себя комфортнее, а сейчас он буквально сам отговаривает меня сделать это! Он первый в этом кабинете, кто отговаривает меня снять с него наручники! Я была готова истерично рассмеяться от всей абсурдности ситуации. — Разве похоже на то, что я шучу? — он так странно посмотрел на меня, будто я была настолько глупа, что не видела ответ под самым носом. Идиот. Прости, мама, за плохое слово, но он, правда, идиот. — Я убийца, у которого несколько месяцев не было секса, Кэти. Тестостероновая бомба! А ты сама берешь и создаешь все условия для того, чтобы я тебя здесь трахнул. Поэтому, не тяни. Раздевайся. Я еще с первой встречи понял, что ты меня хочешь. Я опешила и смотрела на него, боясь пошевелиться. Точнее, не боясь. Я просто не знала, что в итоге предпринять, как решить. Этот парень — просто кладезь сумбурности. Его серьезное лицо ни давало ни тени сомнения на то, что он может это сделать и в сердце острыми когтями впился страх, так до конца и не отступивший с утра. — Ты же не думала, что в первую нашу встречу я назвал тебя проституткой просто так? — продолжил он, не получив от меня ответа. Я вздохнула. Было страшно. Как бы я не хорохорилась и не выставляла барьеры перед ним, свой страх я победить не могла. — Только представь, как я прижму тебя к стене и буду вдалбливаться в твое тело. Ты будешь кричать так сильно, пока не сорвешь голос от похотливых криков. А потом, когда доведу тебя до самого сильного оргазма в твоей жизни, займусь твоим милым ротиком. Настоящий ли он сейчас? Понятия не имею, но я вижу перед собой чертово адское пекло, манящее и отталкивающее одновременно. Наглая улыбка, золотые искры в карих глазах. Я сомневалась и, кажется, даже время вокруг остановилось. Он парами фраз сбил меня с толку, просто поставил в ступор. Я растерянно смотрела на него, старательно избегая картинки, которые подсовывало мое воображение. Внезапно, меня осенило. Его ноги все еще сдерживают специальные наручники, а за дверью моего кабинета стоит охранник, который примчится сюда через долю секунды после того, как услышит мой крик. Мера безопасности после нападения Валентино. Бибер бессовестно играл со мной, давил на нужные рычаги в моей голове, что доставляло ему уйму удовольствия. Я поняла, что мне стало просто необходимо освободить его от наручников и только так я могла вывести его из зоны комфорта и заставить разговаривать со мной на равных. Резко притянув его за запястье, я одним движение открыла замок и стянула наручники с его рук. Он скептически выгнул бровь. — Несмотря на то, что тебя недавно чуть не задушили? Удивлен, доктор, — он смотрел на меня, усмехаясь и потирал затекшие запястья. — Ты казалась мне умнее. — Ты думал, что я откажусь от этого после твоих угроз о насилии? — Насилии? — он был удивлен, а у меня чуть не отвисла челюсть. — Разве я угрожал тебе, доктор? Разве говорил, что тебе не понравится? — Ты сказал, что прижмешь меня к стене, — парировала я, он удовлетворенно вздохнул. — А я разве не обещал тебе оргазм? Насилие не приносит удовольствия жертве, ты, как психиатр, должна знать разницу. — он снова насмехался надо мной. Я облегченно вздохнула, обрадованная тому, что он не набрасывается на меня, как угрожал. Он же расценил это, как кое что другое и не смог промолчать: — Не обижайся, Кэти, но я потерял интерес, — он будто читал мои мысли. — Ты слишком зажата. Мне нравятся девушки, способные оценить мои старания. Я слушала его тихий смех, закатив глаза. Я больше не хотела говорить об этом. Мы перешли на уровень выше. По крайней мере, снятие наручников всегда этому способствовало. — У тебя когда-то появлялись мысли о моем убийстве? — начала я, резко изменив тему. На мое удивление, он отрицательно качнул головой. — А когда ты вообще начинаешь думать о том, чтобы убить кого-то? Он пожал плечами, положив свои руки на стол и принял мои правила игры. Снятие наручников, как и ожидалось, сразу же дало свои плоды. В комфортных условиях хочется общаться более адекватно. — В основном, когда злюсь. Когда кто-то выводит меня словами, поступками или непослушанием. Это если исключить обязательства по бизнесу. — ответил он. Я кивнула и начала записывать все, что мне удалось вынести с сегодняшней нашей встречи. Почувствовав на себе взгляд, я подняла голову в немом вопросе и нервно прошлась по хвосту своих волос, собранному на затылке. — Откуда в тебе столько доверия? — он сказал это практически шепотом. Я не могла разобраться в его постоянно меняющемся настроении. — Это не вопрос доверия, Джастин. Я хотела сделать что-то, чтобы тебе было комфортнее находиться здесь. Я знаю, что ты умен, что время от времени играешь в какую-то свою игру, но я все еще здесь, и я все еще хочу тебе помочь. Я рада тому, что он задумался. У него будет больше времени подумать над нашим сеансом, ведь завтра, наконец, у меня выходной. Воскресение. Будет ли ему не хватать наших разговоров или же он, наоборот, расслабится. Нам нужно немного отдохнуть от лиц друг друга. Такой человек, как он — не способен открываться, нужна короткая передышка. Ну а я? А я просто устала.