Глава 5

Лежа на животе, на мягкой кровати перед ноутбуком, я несколько раз перечитала то, что успела написать в длинном электронном письме. Выходной проходил по плану и на этот раз, по моему. Вылизанная квартира сверкала чистотой, а я благоухала вкусным запахом кокоса и многочисленными увлажняющими и питательными масками, которые помогли мне устроить полный релакс для тела и головы. Вечер неизбежно подходил к концу и я, немного посидев на форуме психологов, решила написать своему научному руководителю. Дернув плечом, я сделала еще один глоток красного полу-сладкого и нажала на кнопку «Отправить». Знаю, обращаться к кому-то с просьбой о помощи с пациентом было не особо этично, но я предоставила это ему, как очередную задачу, над которой долгое время ломаю мозг. Я надеялась, что он подскажет мне хоть что-то по делу Бибера, мужчина был гораздо опытнее меня. Да и вообще, он был единственный, к кому хотелось обратиться с такой странной просьбой. На самом деле, меня беспокоила легкая форма биполярного расстройства, которое, явно, присутствовало. Ответа не стоило ждать в ближайшее время, поэтому, переключив вкладку на тот же форум, я с громким вздохом заметила, что уже читаю статьи за далекий пятнадцатый год. Заинтересовавшись одной, я сделала еще один глоток вина и, несколько раз прочитав название, развернула статью полностью. «Анализ поведения убийцы. Патологическая привязанность к жертве.» Она, в свое время, удостоилась высшей награды в психиатрической медицине и оказалась, действительно, познавательной, хотя и короткой, а так же довольно старой. Быстро пробежав глазами по содержимому, я задержалась на авторе статьи и обомлела. Выпив оставшееся в бокале вино залпом, я вытаращилась на имя гребанного Джастина Дрю Бибера, получившего награду за сие гениальное произведение. Горько усмехнувшись, я промямлила вслух: — Он ведь прекрасно разбирается в психиатрии. Явно, гораздо лучше, чем я, — из моих губ вырвался новый злобный смешок. Внутренность будто взяли и сжали в тисках, не забыв, при этом, хорошенько на них попрыгать. — Вот мудак. Я прикрыла рот рукой, боязливо озираясь по сторонам. Мне все еще казалось, что за любую провинность родители могут дать по губам. — Выходит, на момент публикации ему было… двенадцать?! Я, наконец, осознала, почему с ним было так сложно работать. Наконец, осознала, что пока я размышляла над тем, какое из его поведений настоящее, настоящее он мне вообще не показывал. Хотя… вчерашний выпад с наручниками, скорее всего, был правдивым. Он показал манипулятора, а на этом моменте маски всегда слетают. Он просто морочил мне голову! До самой глубокой ночи я читала рецензии на его работу от знаменитейших психиатров, психологов всего мира. Кто-то писал, что работа глубинная, выражая подозрения в том, будто писалось это с какого-то очень близкого человека, за которым мог наблюдать, над которым мог ставить определенные психологические опыты написавший. Кто-то использовал его статью в собственной методике, а кто-то, не утаивая, совершенно серьезно называл его Фрейдом современности! Я пыталась копаться в голове гения психиатрии, но получалось лишь открыть ему свою голову. Каков абсурд. На работу я бежала с распечатанной статьей и рецензиями на нее, которые более всего мне понравились. Быстро кивнув Терезе и, даже не заметив Мака в окружении других охранников, я промчалась в кабинет и переоделась. Я горела от одной мысли кинуть бумаги ему прямо в лицо. Горела и стыдилась этого. Было больно и обидно осознавать, что ему так просто удавалось водить меня за нос все это время. За сеанс с Дереком я успела остыть. Так как диагноз уже давно был ему поставлен, я провела пару тестов, отметив улучшение и мы немного поболтали над общими темами. На следующей неделе его должны были выпустить под залог, так как родители подали на апелляцию, мечтая вернуть его домой. Мы разговаривали о том, на какую работу бы он хотел устроится, как бы хотел жить дальше, больше не попадая в тюрьму. Я выписала ему рецепт на легкие успокаивающие и попрощалась, пообещав заверить его и передать перед выпуском. Ожидая Джастина, я твердо решила, что сегодня он прекратит ломать комедию. Я практически уверена в том, что из расстройств у него только самой тяжелевшей тяжести нарциссизм, а все остальное было простым представлением. Еще бы, сидеть в тюрьме довольно скучное и нудное занятие. Время проходит быстрее, когда находишь человека, над которым можно потешаться. Когда Бибер сел в свое кресло, я встала и без лишних слов избавила его от наручников. Парень кивнул мне, потирая запястья. Наверное, мои мысли были написаны на моем лице. Все движения парня были быстрыми и ловкими, будто отрепетированными, но не утратившими свою небрежность. — У тебя синяки в форме пальцев, Кэти. — лениво протянул он, прожигая взглядом мою шею. Синяки, кстати, я вчера весь день мазала кремом с бодягой, а с утра попыталась перекрыть тональным кремом. Не смотря на все усилия, они все еще довольно ярко виднелись на моей коже, совсем ее не украшая. Джастин молчал и выжидающе ждал моего ответа. Я запахнула халат посильнее, чтобы шею не было видно и холодно ответила ему, дабы не продолжать эту тему. — Это не важно. И прошу тебя называть меня доктор Хартфорд. — я прикусила язык. После того, что я сегодня узнала, это я должна была обращаться к нему в подобном роде. — Я старалась замазать их, но они свежие. — Ты уже говорила с тем парнем? — Джастин снова достал пачку сигарет из кармана, а я, без лишних слов, уселась на место и быстро поставила перед ним пепельницу. Подождав, пока он сделает первую затяжку и выдохнет, я ответила. — Нет. Завтра будет следующий сеанс, он не перестал быть моим пациентом. — Не боишься? Вопросы парня звучали тихо и лениво, хотя он и не выпускал мое лицо из капкана карих глаз. Я с вызовом ответила ему, после чего сложила руки в замок и уложила на них подбородок. После моей находки его поведение стало более ясным для меня. Сейчас, например, он делает вид, что его интересует нападение Валентино. На самом же деле, он просто тянет время сеанса, не желая честно отвечать на мои вопросы. — Отдохнул от меня за выходной? — не удержалась от сарказма, пропуская мимо ушей его вопрос. Наконец, я себе это позволила — общаться в такой же странной манере, как он. — Непривычно. Было немного непривычно без наших бесед. — честно признался он. Честно ли? Несмотря на всю ситуацию, я снова почувствовала сладкий мед в своих венах, прекрасно понимая, что обманываю саму себя. — В каком смысле? Ты был рад, что сеанса не было? Джастин пожал плечами, приподнимая уголок губ. — Я не знаю. — Не определился с ответом? — уточнила я. — Нет, блять! — зло выкрикнул он, я напряглась. Теперь я точно была уверена в том, что он намеренно пытался внушить мне потребность в лечении от биполярного расстройства. Я спокойно смерила его взглядом, размышляя над этой мыслью. — Ты не готов общаться сейчас? Я могу дать тебе пару минут для того, чтобы ты успокоился. — я нарочито спокойно проговорила это и, наконец, в карих глазах промелькнул интерес. — Я просто хочу покинуть это ебанное место! Прошла всего неделя, а я будто схожу с ума! — он крикнул, активно дергая руками. Он, явно, был настроен продолжать спектакль, а я готова была ему подыграть для того, чтобы наверняка убедится в своей правоте. — Разве ты не хочешь узнать, каково это, жить, ни от кого не скрываясь? Гулять без опасений быть пойманным? Путешествовать без поддельного паспорта? Просто быть… нормальным. — Нормальность субъективна, Кэти. Для убийцы и убийство людей будет нормальным, — он усмехнулся, и я прикусила язык, почувствовав себя самым глупым человеком на свете. — В любом случае, того, что ты сейчас перечислила никогда не будет. — он снова был спокоен, и я настроилась на продолжение разговора. — Почему ты не можешь дать себе хотя бы подумать о чем-то положительном? — Я реалист, и по поводу хороших ожиданий, доктор, я уже давно выучил очень хороший урок. В этой жизни я больше не хотел бы испытывать ожиданий, особенно касаемых чего-то несбыточного. Запомни, Кэти, такие мысли всегда закончатся разочарованием. — Не всегда. — Но ведь могут? — парировал он. Я замолчала, не зная, как подобрать правильные слова. — Послушай, жизнь не идеальна, но ты не можешь думать обо всем негативно. — Джастин молчал, и я посмотрела на часы. Время шло, спектакль продолжался. — У нас осталось пол часа. — И я снова отправлюсь в камеру и буду молча разлагаться там до конца дня. — подытожил он, откидываясь назад. Мне надоел этот цирк. Сегодня, значит, у него по планам вызвать жалость? Меня, кажется, начинало тошнить от таких жестких эмоциональных качелей, поэтому, я решилась на этот разговор, не скрывая всех своих чувств. — Я хочу поговорить с тобой кое о чем, а так же, я настаиваю на том, чтобы ты честно ответил на мой вопрос и перестал лгать. Бибер усмехнулся, ерзая на неудобном старом кресле. Судя по скривившемуся мужскому лицу, сделать у него это не получилось. Сейчас снова будет менять тему разговора, хотя даже еще не знает о чем я спрошу. Его принципиальная позиция сильно раздражает. — Можно я позвоню своим людям и попрошу доставить вам в кабинет кожаный диван, доктор Хартфорд? — он снова проигнорировал мой вопрос, зато, обратился ко мне на вы. В такой ситуации это можно было расценивать, как сарказм. — Хватит ломать комедию, Джастин. Не знаю, чего ты добиваешься. Сегодня я узнала, что мои знания в психиатрии не идут ни в какое сравнение с твоими. Я читала твою статью. — я хотела сказать ему, что его игры больше не пройдут, но он снова удивил меня. Он всем своим видом показывал искреннее недоумение, чему нельзя было не поверить, но уж я то знала, на что он способен. Теперь знала. — Какую статью? Я отодвинула верхний ящик стола и достала из него сложенный вчетверо лист, а так же каждую рецензию и протянула стопку ему. Он аккуратно взял ее из моих рук, пробежался глазами по напечатанному тексту, а после, ошарашенно уставился на меня. — Где ты это нашла? — В медицинском журнале, Джастин. Пятнадцать лет назад своим анализом ты наделал огромную шумиху в медицинском мире, тебя даже приставили к награде! Я внимательно смотрела на него, ожидая реакции. Он лишь удивленно улыбнулся, протягивая мне помятый лист. Я снова не могла понять в чем дело и снова раздражалась. — Ты что, серьезно? — он искренне рассмеялся. — Это чепуха? Я даже представить не могу, как она туда попала. Он все еще продолжал смеяться, а я невольно засмотрелась на него. Видеть его искренним было роскошью, я постаралась запомнить малейшие детали его такого состояния, в его глазах танцевали веселые бесята. Теперь я могла различать его настоящего и его надетые маски. — Хочешь сказать, это не ты написал? — не сдавалась я, дожимая до последнего. — Я. Но это была никакая ни статья, это было домашним заданием по психологии, и за него, кстати, мне поставили тройку. Получается, все научное собрание можно назвать просто кучей идиотов? Мне тогда было, кажется… — Двенадцать, — ответила я на его вопрос. — Кто был твоим наблюдаемым? О ком ты писал? Он наклонился на стол и положив руки на него же, приблизился лицом ко мне. — А разве из текста непонятно? Я писал о себе. — Это неправда. Ты писал о ком-то близком тебе, с кем пытался себя отожествить, возможно, долгое время жил с ним под одной крышей. Теперь, когда я видела его истинное лицо, я снова удостоверилась в том, что он чертовски умен. Все мои любые предположения о его любых диагнозах были ошибочными. Он давал мне ту информацию, которую хотел, чтобы я получила. Ни больше, ни меньше. И каждый раз давал противоположную, дабы я окончательно запуталась. — Не понимаю, Кэти, еще вчера я тебя считал довольно глупой, сейчас прям поражаюсь, откуда в твоей маленькой головке столько ума? Я гордо подняла подбородок, смотря на него из-под опущенных бровей. Наконец, спустя почти неделю, он разговаривает со мной на равных. Нужно было определить, нуждается ли он в терапии в принципе, или же просто снова обвел всех вокруг пальца. — Ответь честно, ты нуждаешься в терапии? — Кэти, это ты психиатр, ты мне скажи. — он все еще сидел, наклонившись в мою сторону. — Но, я обещаю, с этого дня можешь задавать мне любые, интересующие тебя вопросы. Предыдущие врачи были настолько глупы, что даже не могли понять, что я играю в дурака. А ты раскусила за неделю, похвально. — Обойдемся без похвалы. — я открыла блокнот на первой странице и начала спрашивать, постепенно вычеркивая то, что только что спросила. — У тебя действительно проблемы с агрессией? — Да, доктор, — он откинулся назад. Теперь в его взгляде можно было увидеть удовлетворение. — Когда злоба переходит черту, я будто отключаюсь. После могу даже не вспомнить о том, что сделал в таком состоянии. — Хорошо, — я записала все, что он только что сказал и, надув губы, быстро пробежалась глазами по вопросам. — Ты испытываешь моральное удовольствие от убийства людей или дело только в деньгах? — Я испытываю удовлетворение, скорее. Особенно, если несчастный меня сильно разозлил. Что касаемо работы, я разграничиваю это. — увидев в моих глазах недоумение, он прикусил нижнюю губу и продолжил. — Сейчас объясню. Например, есть ситуация А, в которой, допустим, у нас появился человек, который сплавляет наркотики в районе, который мы заняли много лет назад. Мы узнали кто это, узнали, что за этим стоит больше сотни человек и, понятное дело, со своими людьми убрали конкурентов. Всех. — увидев, что я округлила глаза, он усмехнулся. — Доктор, не переживай, мы сначала пытались с ними договориться, я тебе клянусь. — Это был реальный случай? — пропустив его сарказм мимо ужей, я спросила, не желая слышать ответ на этот вопрос. — Да, взрыв жилой многоэтажки в Нью-Йорке, слышала про это? В подвале этого дома, как раз, и было их убежище. — Тогда пострадало много людей, — опустив глаза в пол, я сглотнула слюну, тошнота подходила к горлу. — Это просто…случайные жертвы, — он пожал плечами. — Так вот, это не принесло мне особого удовольствия. Скорее, чувство… — он замолчал, щелкая пальцами. — Удовлетворения. Я кивнула, теперь понимая, про что он говорит, хотя и осознавать это было паршиво. — И ситуация Б. Допустим, Кэти, после вкусного ужина с тобой в ресторане, — я расширила глаза, удивленная такой наглости. — Мы приехали в отель. И вот, я запираю за собой дверь, подхожу к тебе сзади и целую в шею. — Остановись! — выкрикнула я, ошарашенная ему примеру. Это не входило ни в какие рамки приличия. Он продолжал, будто не услышал меня. — Целую в шею, медленно стягивая лямку с твоего плеча. Ты уже накалена до предела, как, в общем то и я. Резко поворачиваю тебя к себе лицом и, нажав руками на плечи, наклоняю к своей ширинке. Чувствуя, как ты расстегиваешь ее и стягиваешь с меня штаны. Я крепко держу тебя одной рукой за корни твоих светлых волос на затылке, и вдруг, представляешь… — я поймала себя на том, что сидела с приоткрытым ртом. Когда он остановился, я медленно сглотнула и пару раз хлопнула глазами. — Стук в дверь. И, блять, я так разозлен, что просто не могу даже это описать. Я беру пистолет в руку и только потом иду открывать дверь. Как только я убью того, кто нам помешал, я испытаю удовольствие. Я сидела, шокированная и не знала, что сказать. Жадно втянув ртом воздух, на что Бибер усмехнулся, я медленно кивнула и взяла себя в руки. Щеки залило румянцем, и я опустила голову прежде, чем сказать. — Более, чем доходчиво, спасибо. — Знаешь, Кэти, встретив бы тебя не в этих обстоятельствах… Он не успел закончить, в тишине комнаты раздался скрежет двери. Мак остановился в проеме и взглянул на меня, вопросительно подняв брови. Наверное, румянец еще не сошел, я чувствовала себя абсолютно голой. Не могу не признать того, что Мак стал моим спасением. Я кивнула ему и встала, поворачиваясь спиной к двери. Оставаясь в этом же положении, я слышала, как он уводит Бибера и закрывает за ними дверь. Я ожидала, что с ним станет проще. В какой-то степени, он теперь отвечает на мои вопросы, не играя комедию. Но его извращенная натура… Извращенная фантазия, абсолютное отсутствие такта гораздо хуже, чем у самого Дьявола. Я чувствовала это, чувствовала, что все происходящее только начало.