Глава 6

Эту ночь я проспала, словно младенец. Мне казалось, что все позади. Казалось, словно я нашла нужный тумблер и включила его. Я думала, что теперь все пойдет как по маслу, но можно ли быть уверенной в чем-то, если в игру вступает Джастин Дрю Бибер? Не знаю, что он за человек, но на первый взгляд он кажется огромным сгустком грязи и насилия. Я не видела в нем ни сердца, ни души, но старательно буду пытаться достучаться хотя бы до чего-то одного. Поставив телефон на режим полета, я сунула в уши наушники и, не спеша дошла до Главного корпуса. На улице стояла прекрасная погода, я никуда не опаздывала, спешить не было никакого резона. Я просто наслаждалась танцевальной мелодией и прогуливалась по парку, иногда подпевая музыке. Серое здание, в котором я работала оказалось передо мной быстрее, чем я бы того хотела и, глубоко вздохнув, я толкнула пластиковую дверь рукой. Как только я сравнялась со стойкой регистрации, Тереза вскрикнула и шустро подбежала ко мне, оббежав свой стол с боку. Я даже удивленно вскинула брови вверх, слишком шустро, для ее то возраста. Вряд ли сейчас пойдет речь о какой-нибудь свежей сплетне, по ее лицу можно было понять, что дело было серьезнее. Я пропустила много слов до того, как вытащила наушники из ушей и успела разобрать только: — Боже, как ты вовремя! Я пыталась дозвониться тебе все утро! Один из твоих пациентов ранен! — лепетала женщина, пока я, задержав брови на переносице, старалась понять хоть что-то из ее быстрого лепетания. Я тряхнула головой, стараясь переварить услышанную информацию. Обычно пострадавшую сторону морально успокаивает его врач, поэтому, есть большая вероятность того, что этот мужчина, кем бы он не был, уже сидел в моем кабинете. Сердце забилось чаще, когда я допустила мысль о том, что это может быть Бибер. — Подожди, кто? — Ник Валентино, — сказала Тереза, замешкавшись на пару минут для того, чтобы подняв глаза вверх, вспомнить его имя. Первая мысль, поселившаяся в моей голове была неправильной. Чертовски неправильной. А думала я о том, что Ник, наконец, получил по заслугам. Ученый совет за такие мысли заклевал бы меня, точно говорю. — Ник? — я не была удивлена, по крайней мере, на меня он напал сам, и что его останавливало сделать то же самое с кем-то и ввязаться в драку? — Что случилось? Как это произошло? — Камеры еще не смотрели. Крик раздался из душевой, но когда прибежала охрана парень лежал в луже крови, а рядом валялись осколки разбитого зеркала. У Джима есть подозрения, что он хотел вскрыть вены, его запястья исполосованы. — я молчаливо слушала ее, время от времени нервно потирая ладонь о джинсы. — Пять минут назад он вернулся от медика, его зашили и теперь ждет встречи с тобой. Он в кабинете, Кэти. Будь с ним осторожна. — закончила она, остановив взгляд на синих узорах на моей шее. Я, и правда, слышала в ее голосе беспокойство. Мало того, я нервничала сама. Я была не готова к встрече с тем, кто пытался задушить меня голыми руками. Но все, что я могла — разочарованно выдохнуть и с чувством тяжести отправиться в кабинет, уже предчувствуя очередной агрессивный разговор. Было некомфортно находиться с этим человеком, да и после нападения ему должны были поменять психиатра. Но, к моему глубокому сожалению, ни у кого в расписании не было свободного времени. Я встала возле металлической двери своего кабинета, собираясь с мыслями. Мало того, что он не скрывает своего желания избавиться от меня, так еще и, в данный момент, скорее всего его нервы были на пределе. Все-таки, непросто было решиться на такой шаг, как самоубийство. Можете закидать меня тапками, но мне его совсем не жаль, я просто хочу, чтобы этот сеанс поскорее закончился, а значит, нужно его скорее начать. Выдохнув, я толкнула дверь и прошла, сразу усаживаясь за свой стол. На лицо Ника было страшно даже взглянуть. Из опухшего, красного носа торчали две окровавленные ватки. Левая сторона лица была, по меньшей мере, больше в два раза правой. Из-за ушиба носа под глазами уже расплылись фиолетовые гематомы. Я опустила глаза ниже и увидела забинтованные под самые локти, руки. Я беру свои слова назад. Сердце защемило от жалости к тому, насколько он был беспомощным сейчас. Мама всегда говорила: Сочувствие — признак сильной души. Ну как, мам, испытывать жалость к тому, кто хотел тебя убить глупость или героизм? — Здравствуйте, Ник, — я прочистила горло, стараясь оставаться спокойной. — Как вы себя чувствуете? — Ты блять серьезно? У меня все тело болит, я даже поссать без дискомфорта не могу, — он снова был агрессивно настроен, но, на этот раз, хотя бы безопасен. Он ничего не сможет мне сделать в таком положении. На самом деле, у меня были подозрения о том, что все это с ним мог сделать Мак. Он несколько дней после нападения на меня, ходил тише воды, будто что-то замышляя. К тому же, я давно поняла, что в отношении меня он настроен серьезно. Только вот, если все вскроется, его уволят с работы без права восстановления. Я пока не готова к тому, чтобы лишиться друга навсегда. К тому же, я чувствовала благодарность. Не смотря на всю жалость к покалеченному Валентино, Маку я была благорадна. Да я сама уже стала не хуже своих пациентов, постоянно бросаясь из крайности в крайность. Я боковым зрением посмотрела на тревожную кнопку, на всякий случай. Понимаю, что вряд ли в таком состоянии он будет таким же резвым, как в прошлый раз, но воспоминания все еще были свежими, а гематомы на моей шее все еще было сложно полностью скрыть косметикой. Инстинктивно, я откинулась назад, на спинку кресла, чтобы расстояние между нашими лицами было больше. — Послушайте. Я понимаю, что вам сложно здесь, тем более, я верю, что вы говорите правду о своей непричастности к преступлению, за которое вас осудили, — услышав это, он будто расслабился, и я вместе с ним. Как же важно иногда услышать, что тебе просто верят. — Но самоубийство, это не выход, Ник. — Самоубийство? — прервал он меня вопросом и снова выпрямился по струнке. Я параллельно ему так же напряглась. — Эм… — я замялась и поняла, что совершила огромнейшую ошибку. Я не должна была строить никаких предположений, пока не расспросила его, а уж тем более по слухам от Терезы. — Ты думаешь, это было самоубийство?! Ты думаешь, что я хотел себя убить?! — закричал он, из его рта брызнул поток слюней. — Я не склонен к самоубийству! Еще немного и он бы перешел на визг. Я прикрыла глаза, хмурясь из-за его громкого, противного голоса. Мне показалось, что я сидела в вакууме, а его крики будто по несколько раз отражались от стен и повторялись в моих ушах. — Хорошо, Ник, пожалуйста, успокойтесь. — я сжала руки в кулак так, что костяшки на них побледнели. Ногти впились в ладонь, что немного привело меня в чувство. — Я обещаю, после нашего разговора я подойду к Грэгу и поговорю о вашей безопасности. Больше никто не посмеет вас тронуть. — я видела, как его дыхание выравнивается, а его злобное, красное лицо понемногу приходит в первоначальный вид. — Если это не вы, расскажите, кто это сделал? Как все произошло? Я старалась распространить свое спокойствие по всему кабинету. Смотря на него, я понимала, что он невменяем, и, не смотря на его возражения, я все еще склонялась к попытке суицида. Наверное потому, что не желала верить в то, что это был Мак. В психологии есть такой термин, как «Спусковой крючок». Когда отключаются все эмоции, инстинкты, включая чувство самосохранения. Привести к этому синдрому может какое-то глубокое потрясение, а человека с очень неустойчивой психикой и, возможно, ряд обычных мелких неприятностей. В приступе больной не понимает, что он делает и может нанести себе тяжелые увечья, а после просто не вспомнить этого. Тем более, ряд признаков в поведении Валентино вполне могли стать основанием для подозрении его в шизофрении. — Я скажу тебе, кто это сделал, в любом случае все увидят это на записи с камер. Но, пока камеры не будут просмотрены, я не хочу чтобы кто-то знал, что я настучал на него. — ответил Ник. — За стукачество мне может нихуево прилететь. — Обещаю, никто не узнает об этом, — заверила я его, пытаясь выдавить из себя подобие дружелюбной улыбки. — Джастин Бибер. — я, широко открыв глаза, продолжала его слушать. Я впитывала всем своим телом, буквально, каждое сказанное слово. — Напал на меня в душе, когда мы остались вдвоем. Я уже заканчивал мыться, а он загнал меня в угол и начал, какого-то хрена, избивать меня. — объяснял он, я видела в его глазах ярость и страх одновременно. Он бы, наверное, перегрыз бы Биберу горло, стой тот перед ним в этот момент. — Я вообще не понял за что, все началось резко, и закончилось так же. Очнулся я у медика, когда тот подсунул мне под нос какую-то вонючую жижу. Я нервно провела рукой по своему хвосту, собранному на затылке и, кивнув, дала возможность Нику высказаться в полной мере. — Это не тюрьма, а какое-то ебучее гетто. Почему он не сидит отдельно от остальных? Он же, блять, особо опасен. Мой друг с воли уже собирает документы для того, чтобы этим беспорядком кто-то занялся. Скоро вы все тут слетите со своих насиженных мест. Мысленно закатив глаза, я вздохнула и нажала на тревожную кнопку. Я планировала отказаться от Валентино сразу же, как только за ним закроется дверь. Нет, я была бы не против работать с ним, будь он менее агрессивным. Но все же, таким экземпляром должен заниматься мужчина, а он довольно труслив и на мужчину нападать не будет. Грэг вошел и, взяв Ника под мышку, повел на выход. Я тяжело вздохнула, а после усмехнулась. Он даже не смог, элементарно, извиниться за то, что чуть не убил меня. Его никак не интересовали мои синяки, он лишь говорил о том, как ему больно. А мне, наверное, было не больно. — Ну да ладно, пусть Джеймс поработает с ним, возможно, он просто не мой пациент, — пробормотала я про себя и мысленно отпустила ситуацию. Сейчас было дело поважнее. У меня оставалось буквально пару минут до следующего пациента, поэтому я достала ноутбук из ящика и включила его. Пару раз кликнула мышкой и вот, на экране разворачивалось сие действие прямо на театральной сцене общей душевой. Итак, Ник, обмотанный полотенцем на бедрах, стоял перед зеркалом, внимательно разглядывая свое лицо с разных сторон. Наверное, проверял, гладко ли выбрит. Через пару минут в эту же комнату вошел полуобнаженный Бибер. Я вскинула брови вверх, не замечая того, что бесстыдно пялюсь на его татуированную грудь, руки. До этого я видела лишь одну татуировку на запястье, лишь ее не скрывала ядовито-оранжевая униформа. Оказывается, парень практически весь расписан разнообразными символами. Должна признать, мне мало на ком нравилось настолько забитое тело, но на нем это все смотрится чертовски… — Сексуально, — закончила я вслух, моментально краснея. — Господи, он покалечил Ника, о чем я думаю? Я поставила на паузу и, застонав, уткнулась лицом прямо в стол. Двухгодовое отсутствие секса давало о себе знать. По крайней мере, я все списала на это, быстро замяв эту тему в своей голове. Подняв голову, я нажала на кнопку «Воспроизвести» и смотрела дальше, стараясь больше не заострять внимание на внешнем виде своего пациента. Пару минут они о чем-то оживленно разговаривали, даже улыбаясь друг другу, хотя, скорее, скалясь друг на друга. Уверена, в этот момент в душевой воздух искрился от напряжения. После последней реплики Валентино, я увидела, как у Бибера вытянулось лицо. Он уже не скрывал агрессию, и я поежилась. Будь я на месте Ника, бежала бы от туда куда глаза глядят. Он что-то злобно сказал, и Ник приблизился к нему вплотную. Именно тогда Джастин ударил его кулаком по лицу, по левой стороне, так сильно опухшей сейчас. Валентино пошатнулся, второй взял его за голову двумя руками и со всей силы толкнул в зеркало. Полетели осколки, Ник упал, и, кажется, даже на пару секунд вырубился, а после открыл глаза, удивленно озираясь по сторонам. Я напряженно наблюдала за тем, что будет дальше, стуча ногтями по столу. Взяв осколок, Бибер продолжал говорить что-то Нику и при этом медленно проводил стеклом по его запястью. Из ран Валентино сочилось все больше и больше крови, скапливаясь в лужу вокруг. Бибер безумно улыбался и, подняв руку с осколком вверх уже хотел добить сокамерника, но резко замер, будто прислушиваясь. Через пару секунд он откинул стекло как можно дальше и выбежал из комнаты. Я резко захлопнула экран ноутбука, пораженная зрелищем. Нет, я знала, кто такой Бибер и знала, на что он был способен, однако, знать и видеть такую жестокость собственными глазами — разные вещи. Я зачем-то посмотрела это еще несколько раз. Наверное, хотела подметить важные детали, но в итоге просто убежала в уборную, в которой меня рвало без остановки несколько минут. А уже через несколько минут я встречала Бибера в своем кабинете совершенно бледная, с синими губами и небольшой трясучкой после приступа тошноты. Чувствуя неприятный вкус во рту, я открутила крышку у бутылки гранатового сока и наполнила им свой стакан. Параллельно Джастин устраивался на своем месте. Выпив одним глотком полстакана, я с грохотом поставила его на стол. Движение получилось резче, чем я хотела, и Бибер вцепился в меня взглядом, не скрывая заинтересованности. Хотя, ему ничего и не стоило того, чтобы это сыграть. Я видела немой вопрос в его глазах, но, черт подери, не могла успокоиться. Я снова потеряла контроль над эмоциями, а он видел это. Было странно не слышать от него усмешек на свой счет. Обычно он любил в своей издевательской манере подметить что-нибудь обидное. Я встала и, взяв ключ, расстегнула и сразу же стянула наручники с запястий Бибера. Мне не хотелось этого делать, но из-за своего страха, я не хотела откатываться в самое начало нашей терапии. Я сделала слишком много для того, чтобы сдвинуться с мертвой точки. Нужно собраться и задать вопросы по поводу всей это ситуации. — Что случилось? — Бибер не выдержал и заговорил первым. На долю секунды мне показалось, что я услышала беспокойство в его голосе. — Ты беременна, Кэти? — сарказм. Показалось. Я недовольно фыркнула и, усевшись в кресло, откинулась на спинку стула, не прерывая зрительный контакт. — С чего ты взял? — Твое бледное лицо говорит само за себя, — он загнул палец левой руки, — Гранатовым соком обычно спасаются от тошноты, — загнул еще один, — Ты вялая, — загнул третий. — И недовольная. Но это я считать не буду. Я цокнула языком и, отвернувшись в сторону, усмехнулась. Будет ли он в настроении шутить свои шуточки, когда к его сроку добавят несколько лет за избиение Ника? — Правда, Кэти, что случилось? — Скажи мне, Джастин, какое именно чувство ты бы испытал, если бы все-таки убил Ника Валентино? — начала я, при этом твердо смотря ему в глаза. — Вчера ты привел пару примеров, так скажи, это было бы Удовольствие или Удовлетворение? Он довольно улыбнулся, прикрывая глаза. Мой вопрос не выбил его из колеи, а казалось, наоборот, доставил удовольствие. — Так вот в чем проблема, доктор? — он приложил указательный палец к губам и сделал вид, что задумался. — Наверное, и то и другое. Я поперхнулась, пораженная его словами. Когда кашель закончился, снова уставилась на парня. Горло саднило, чувство тошноты снова усиливалось, но, несколько раз сглотнув, я продолжила. Перед глазами стояла жестокая картина, не желая убираться из моей головы. — Что именно там произошло? Я знаю, что ты разозлился после того, как Валентино что-то сказал тебе. Я хочу узнать что. — я пояснила, — Возможно, это твой триггер, который нам стоит обсудить подробнее. — Не уверен, что тебе хочется это слышать. — Ты обещал отвечать на все мои вопросы. Он поднял ладони, сдаваясь. — Я помню, Кэти, я просто предупредил. — я вцепилась в него глазами, всем видом давая понять, что хочу услышать ответ на свой вопрос. Его лицо стало серьезнее, он ответил. — Мне было интересно, как человеку, разбирающемуся в психологии, на чем основана его агрессия. Я каждый день видел синяки на твоей шее, с сокамерниками он так же порой обращался жестоко, но меня немного побаивался. Я видел это и решил удовлетворить свое любопытство. Я внимательно слушала, время от времени сглатывая слюну, таким образом немного ослабевая тошноту. — Могу предположить, что его триггерит то, как родители обращались к нему. Ты знала, что в детстве он подвергался физическому и… — он замялся, вопросительно сверля меня взглядом. — сексуальному насилию со стороны своего отца? Я ахнула, Джастин понял это за несколько минут разговора, я же не знала таких подробностей, проработав с Ником больше недели. — Нет, как ты… Он перебил меня, сразу отвечая на мой вопрос. — Ну же, Кэти, необоснованная агрессия часто берет свое начало с детства. К тому же, я заметил, что он никому ни разу не позвонил за все время, что я здесь нахожусь. Он обычный воришка, довольно молодой, оба его родителя должны быть живы. Нет, конечно, всякое бывает, но он не ведет себя как сирота, они, обычно, более скромные и молчаливые. Не уверенные в себе, не лезут на рожон. — он продолжал, все еще смотря мне прямо в глаза, а я удивлялась. Как я не могла обратить на это все внимание? — И, наконец, паранойя, кратковременные психозы, он здесь 4 года, и за все это время к нему ни разу не приходила девушка. Все его шутки о сексе очень жестоки, при этом, судя по ним, не удивлюсь, если он девственник. Я слушала его, раскрыв рот и не могла поверить в то, что я не смогла разглядеть всего этого. Действительно, главные признаки совпадали. Меня, в буквальном смысле, сейчас сидел и учил психологии психопат, пока я, психиатр с гребанным красным дипломом, сидела с раскрытым ртом. — Он резко реагирует на все вопросы о своем отце. Конечно, можно было бы предположить, что это просто физическое насилие со стороны родителя, но… — он сидел, положив ногу на колено, и со скучающим выражением лица объяснял мне все, как ребенку. — Есть одно большое но, недоверие своим же друзьям. Он всегда мылся последний, когда в душевой никого уже не было. Он панически боялся и ограждал себя от любой ситуации, навевающей ему плохие воспоминания, так работает наша психика, Кэти. Оберегает нас от того, что будет травмировать ее снова и снова. И мы притворяемся, будто ничего не было, и даже сами слепо верим в это, но… — От этого наше поведение становится еще более читаемым. — закончила я его мысль, удерживая себя от того, что бы присвистнуть от удивления. Оба полушария Джастина работали, как надо. А ведь он все это делал просто от скуки. Я под большим впечатлением. Я глубоко вдохнула, когда он закончил. Вот уж, поистине невероятно. Джастин сидел, гордо улыбаясь моей реакции. — В любой другой обстановке, клянусь, я бы стала твоей фанаткой, — усмехнувшись, честно призналась ему. — Я поражена, Джастин. — Не слышу оваций, — я закатила глаза. К моему удивлению, его голос помог мне успокоиться. Я усмехнулась, и посмотрев в блокнот, прочитала вопрос, который изначально ему задавала. Повернув лицо в сторону, я поняла, что он забалтывал меня, не желая отвечать на то, что я у него спросила. — Спасибо за разъяснения, я и правда, не смотрела на его поведение в этом ключе, но, перестань уже заговаривать мне зубы. Я спрашивала о том, что такого сказал Ник, что это тебя настолько разозлило? — Повторюсь, доктор, ты не хочешь это слышать. — Повторюсь, Джастин, ты обещал отвечать на мои вопросы. — парировала я. — Сейчас уже, обдумав все это, я понял его отношение к сексу, — снова начал он, мне стало жутко любопытно, что он скрывает. — Но тогда… — Джастин, вопрос. — Он сказал, что был бы не против трахнуть тебя прямо на этом столе, — выдохнув, он громко ударил по столу двумя ладонями. — А еще, Кэти, чтобы твоя любопытная голова не надумала еще вопросов, я сразу поясню, что мне неприятно было видеть синяки на твоей шее каждый ебанный день. — Джастин, но… Я замолчала, даже не зная, как реагировать на его признание. Я чувствовала, как под кожей, прямо в зоне позвоночника, расползается вина. Я боялась его, а он, можно сказать, заступился за меня. Конечно, он каждый день видел признак насилия на моей шее. Насилие породило насилие, как говорится, но все же… Сказать, что для меня это стало неожиданностью — не сказать ничего. — Не знаю, Кэти, слышала ли ты, но одна греческая поговорка гласит: «Ничего может стать всем, но и все может стать ничем» — И что это должно значить? — я посмотрела на него и столкнулась с пристальным взглядом карих глаз. Он молчал, выжидающе смотря на меня, словно хотел услышать что-то еще, что-то очень важное. Вот только я не могла понять, чего он ждет. Я услышала металлический звук открывающейся двери и перевела взгляд на нее. — Ты скоро поймешь это, Кэти, ты же умная девочка. Прикусив губу, я тихо, но достаточно для то, чтобы он услышал, сказала: — Спасибо тебе… За Ника… Но постарайся больше такого не делать. Еще одна подобная драка с твоей стороны, и твой приговор могут пересмотреть. Он понимал про что я. Я говорила про смертную казнь, от которой он итак висел на волоске. Бибер меня понял. — Тогда приходи на мои похороны в белье, доктор Хартфорд. Уверен, именно это заставит меня подняться из могилы.