Глава 7

Быстро пробежав последнюю ступеньку, я поежилась от прохлады ветра и спешно открыла дверь Главного корпуса. Начало осени оказалось довольно прохладным, и не могу сказать, что была этому не рада. В месте, в котором я родилась и прожила большую часть жизни — девять месяцев из двенадцати были дождливыми. Я хоть и старалась об этом не думать, но, все равно, скучала по Англии. Войдя в корпус, я пренебрежительно отряхнула рукой плечи, словно это могло бы мне помочь стряхнуть с себя сильное напряжение. С тех пор, как Бибер стал моим пациентом, я ни один день не провела в спокойствии. Снова чертов Бибер в моих мыслях. Вот уже который день я ощущала, что эксперимент Даниеля Ве́гнера о подавлении своих мыслей был абсолютно правдив. К сожалению, ощущала на себе. Эффект белого медведя. Я усмехнулась. Весьма забавное название для такого раздражающего феномена. Когда человек пытается подавить определенные мысли или ощущения в своей голове, автоматически активируется определенная область мозга, которая отвечает за концентрацию. Соответственно, чем сильнее я пыталась не думать о Бибере, тем навязчивее были мои мысли. Из головы никак не мог выйти оголенный торс этого парня. Клянусь, если бы Джастин не подался в преступники, он был бы самым популярным стриптизером в мире. Клянусь еще раз, такого идеального сочетания роста, мышц, волос и медово-карих глаз я никогда до этого не видела. Природа, создавая его, явно, праздновала какое-то выдающееся событие, если расщедрилась так сильно, делая опасного преступника таким привлекательным внешне. Как бы я не убеждала себя в том, что Бибер плохой, плохой, плохой, я отказывалась верить в это до конца, лишь потому, что он, по какой-то причине заступился за меня. Я ощущаю себя глупой дурой. Я оправдывала его в своей голове, сама не понимая почему. Как бы он ни раздражал, ни орал, чем бы не угрожал, как бы не унижал, я понимала одну простую вещь - это все меня не касается. Он делает это, чтобы в ответ получить те ненависть и презрение, к которому привык. Я могу, даже больше, я собираюсь это изменить. Стоит ли говорить, что, отворяя дверь в свой кабинет, я будто валилась с ног. Усталость была не физической, я была морально выжата, как лимон. — Лимон, добавленный в коктейль психопату, — пробормотала я про себя, усмехнувшись. Затворив за собой дверь, я, роясь в своей сумке, прошла к рабочему столу. Нужно было быстро переодеться. Я немного задержалась, ожидая, пока приедет такси, а через пару минут уже должен был начаться первый прием. Краем глаза заметив новый предмет в кабинете, я оторвалась от своего увлекательного занятия и подняла голову. От осознания происходящего мои глаза расширились, а рот приоткрылся сам собой. Я зажмурилась и открыла глаза снова, прекрасно осознавая, что это не галлюцинация. Но как, черт побери?! Как это вообще возможно? Нужно прекращать упоминать черта всуе, я итак вижу его каждый день. На прежнем месте, где сидели пациенты, больше не было стула, вместо него стояло большое, обтянутое красной кожей, кресло. Развернувшись на месте, я заметила, что вместо моего старого компьютерного стула, стояло такое же, цвет в цвет. На них было страшно дышать, даже издалека они выглядели жутко дорогими, именно поэтому я сразу поняла, что не колония выделила средства на их приобретение. Их выделил Бибер, просто упомянув этот факт мельком в диалоге. Я и понятия не имела, чего ему это стоило и как это вообще ему удалось. Я медленно подошла к одному из кресел и провела ладонью по кожаному чехлу, испытывая и восторг и злость одновременно. Я не знаю, была ли эта мебель подарком или же, может, он сделал это все исключительно для своего удобства, но, явно, он затеял еще какую-то игру. Единственное, что я поняла, так это то, что он серьезно относится к каждому сказанному им слову, даже если это была шутка. Мне вдруг стало жутко неудобно за этот жест. — Нужно еще во-о-он там повесить плазму, — я обернулась на голос Бибера, который сейчас указывал пальцем на шкаф с медикаментами, висящий на стене, — И я буду приходить к тебе с еще большим удовольствием, доктор. Я находилась в своих мыслях и даже не слышала как открывалась дверь, пропускающая его в мой кабинет. Быстро открыв шкаф, я накинула медицинский халат и уложила сумочку на место. От шока я даже забыла что именно в ней искала, видимо, это все-таки не было важно. — Объяснишь, что это такое? — я наблюдала за тем как он усаживается на удобную мебель и расставляет ноги так широко, насколько ему позволяют это сделать наручники на лодыжках. Он пожал плечами, поглаживая, наверняка, натуральную кожу большим пальцем. — Мы же договорились, помнишь? Я не из тех людей, которые разбрасывается словами просто так. — Мы ни о чем не договаривались, Джастин. — я вздохнула и, взяв ключ, быстро стянула наручники с его рук. Он сразу начал разминать затекшие запястья. Я обратила внимание на промелькнувшую благодарность в его взгляде. — В любом случае, спасибо за благотворительность. — Я не помогал учреждению, Кэти, ты сняла с меня наручники, а я купил удобную мебель, — он подпер подбородок кулаком. — Это ответный жест. Ты же переживаешь за мой комфорт? Я побеспокоился о твоем, все просто. Внутри моей головы защелкал метроном. Я физически ощущала, как стрелка движется справа налево, затем слева направо и по кругу. «Лжет — не лжет, лжет — не лжет.» Я шумно выдохнула через рот, стараясь прогнать раздражающее тиканье из головы и приступила к сеансу. Уселась на место и открыла блокнот, пролистнув несколько страниц. — Я хотела бы задать тебе еще несколько вопросов. Предлагаю продолжить игру, ты не против? Он скучающе пожал плечами, и я поджала губы. — После задержания тебя отправили на несколько медицинских освидетельствований. Одно из них показало, что психологически ты здоров, второй психотерапевт же присвоил тебе более пяти заболеваний. Как так вышло? Бибер хохотнул, довольный тем, что я подготовилась к сеансу. Еще бы, я снова не спала этой ночью и не только по причине того, что рыла информацию. Эффект белого медведя, черт бы его побрал. — Откровенно я разговаривал только с тобой, и уверен, ты уже поняла, как это случилось. Я абсолютно здоров, насколько здоров может быть человек, вращающийся в таком бизнесе. Я кивнула, мне нужно было только подтверждение. Приложив кончик ручки к губам, я, смерив его взглядом, поставила галочку в нужном месте. Я замолчала в ожидании его первого вопроса. Его выражение лица подсказывало мне, что вопрос будет не из приятных. Так и вышло. — Как часто ты себя ласкаешь? Я плотно сжала зубы, заставив себя сглотнуть накопившуюся слюну, что тяжелым комом поцарапала сухое горло. Я была готова признать его умение шокировать собеседника за врожденное шестое чувство. — Я не считаю, — кратко ответила я, надеясь, что он оставит эту тему. — Ты хочешь, чтобы я тоже начал врать? — я закинула ногу на ногу, стараясь унять раздражение. Я раздраженно облизала губы. У меня было заготовлено куча вопросов, на которые я хотела получить ответ и для этого мне приходилось идти на сделку с этим порождением дьявола. Он спрашивал про очень личные вещи, при мысли о которых у меня щеки заливало румянцем. Он изводил меня этим, прекрасно понимая, что английское воспитание не дает ответить на такие вопросы без смущения. Я выплюнула ответ как можно резче, не поднимая на него глаза. — В последнее время, практически каждую ночь, — он весь растянулся в одну довольную улыбку, услышав это. Мне захотелось треснуть по его наглой физиономии. — Ты хоть раз думала обо мне, когда делала это? Бибер держал фокус на себе, и я, буквально, сжала пальцы на ногах от внутреннего напряжения. Я судорожно соображала, пытаясь придумать пути отступления. Необходимо было вернуть разговор в нужное мне русло, но я знала, что он не даст поменять тему. Выдохнув, я ответила как можно тверже, вздернув подбородок. — Ты прекрасно понимаешь, что нет. Он пождал губы, усмехаясь. — Еще одна ложь, доктор. А я думал, что мы договорились отвечать друг другу честно. Откуда он все про меня знал? Я выплюнула ответ слишком резко и громко, чем стоило. Я физически ощущала, как меня приставили к стене и уперлись дулом пистолета прямо в макушку. Меня начало мелко трясти от злости. — Думала! Эффект Белого медведя в действии, черт бы его трижды побрал! — Это очень неправильно, доктор. Но я не в праве судить тебя за твою реакцию, — он пожал плечами, улыбка спала с его лица. — Ты делаешь это просто потому, что хочешь. Так же живу и я. Мы с тобой чем-то похожи, правда? Я вскинула брови, отрицательно махнув головой. Чувство, что я на допросе не покидало меня, а Бибер продолжал. — Ты невнимательна, Кэти. Это был второй вопрос, а ты даже не заметила. Я опешила, тяжело сглотнув. Почему рядом с ним вся уверенность испаряется по щелчку пальцев? Было бы глупо отрицать, что его ум делает его сексуальным. Он про это знал и умело пользовался так же, как и всеми своими приемчиками до. Но, он сдержал слово и отвечал честно на каждый вопрос. — Поэтому, отвечая на твой вопрос, я добавлю. Мне не нужна психотерапия. Я здесь, потому что мне нравится с тобой разговаривать. — В записях психотерапевта, который тебя осматривал, утверждалось, что ты… — Чертовски сексуален и умен? — он перебил, не дав мне проговорить. — Искусный манипулятор. — Я так и сказал. — пожав плечами, он взял со стола свои наручники и начал вертеть их в руках. Мне стало душно. Я оттянула ворот своего свитера вниз, и вздохнула поглубже. Я чувствовала летающие в накаленном воздухе искры, а раздражающий лязг наручников, что перебирал Бибер в тонких пальцах, заставил меня резко встать. Подойдя к нему, я взялась за одно кольцо, потянув предмет на себя. — Прекрати паясничать, — дернув еще раз, — отдай наручники. — Доктор, кажется, вам нужно успокоиться. Вспомните какое-нибудь счастливое воспоминание, это должно помочь. — его важный, надсмехающийся надо мной тон, разозлил меня еще больше. Я резко потянула металлический браслет на себя, вырвав его из рук парня. Он, молниеносно отреагировав, схватил меня за запястье и, удерживая на месте, заставил меня наклонится к нему ближе, не разрывая зрительного контакта. Сердце начало бешено стучать, он поднялся на ноги, все еще смотря мне в глаза, и выровнялся со мной, теперь наблюдая сверху вниз. Сглотнув, я подумала про тревожную кнопку. Меня пугало это, но, не могу не признать и того, что сердце билось от любопытства, что он будет делать дальше. Я вся сжимаюсь от предвкушения. Мужская ладонь накрывает мою щеку, он проводит по ней, а затем легким движением убирает светлую прядь волос с моего лица. — Ты упрямая, Кэти, и, встретив бы тебя в других обстоятельствах, я бы принял это за достоинство. — его горячее дыхание щекотало шею, когда он произнес эти слова шепотом, прямо мне на ухо. — Отпусти меня! — я перешла на громкий шепот, пытаясь придать своему лицу суровости. Его губы тронула легкая искренняя улыбка. Я чуть не задохнулась от восхищения, наблюдая за ним. — Я тебя не держу. Сглотнув, я поняла, что действительно больше не ощущаю его хватки. Я размяла запястье второй рукой, но не отошла и продолжала так же буравить его взглядом. Голова опустела. Появись бы там хоть одна мысль, это бы выглядело как всем известный мем: перекати-поле, подгоняемый ветром, медленно пролетел в одинокой пустыне. Мне нестерпимо захотелось почувствовать ладонью тепло его кожи. Я медленно подняла руку, но остановилась на полпути, понимая, что это непозволительно. Все, что происходит сейчас — непозволительно. Ни мои ощущения, ни мое учащенное дыхание. Мужские пальцы все еще поглаживали кожу на моей щеке, кажется, Бибер находится в каком-то задумчивом состоянии, а затем, сильно сжав глаза, резко хватает меня за шею, сжимая пальцы. Это скорее неожиданно, чем больно. Сердце в груди стучит так сильно, что я слышу его, стоя в полной тишине. Я смотрю в спокойные глаза Джастина, абсолютно ничего не понимая. Второй ладонью он накрывает мой затылок, перестает сжимать горло и резко притягивает к себе, я успеваю лишь шумно вдохнуть воздух. Я чувствую мягкие губы на своих и, вскрикнув, упираюсь в плечи Бибера, сопротивляясь, на что он только сильнее прижимает меня к себе, буквально стиснув рукой. Вторая мужская рука гуляет вдоль позвоночника, талии, изредка сжимает бедра. У меня перехватывает дыхание, от нехватки воздуха начинает темнеть в глазах. По моему телу растекается отчаяние, ведь, наперекор всему, мне так хорошо в его руках. Он не орет, не пугает, не психует, не бесится. И мне так спокойно. В этот момент я сдаюсь целиком и полностью. Я сдаюсь и сама тянусь к нему, крепко обхватывая руками шею, немного царапнув кожу ногтями, отчего он недовольно шикнул и прервал поцелуй. Я пытаюсь отдышаться, сделав большой шаг назад, отходя от него на безопасное, как мне казалось, расстояние. Я помню, что он убийца. Помню, насколько он жесток, но его голос, невидимая аура, грубая нежность просто сводят меня с ума. Сейчас я не ощущаю себя собой. Мне страшно от того, насколько крепко он засел в моей голове, страшно от его влияния на меня. Теперь я буду думать об этом и постоянно бояться соблазнов. — Доктор, как же неприлично, — цокнул он языком, усмехнувшись. — Маленькая английская девочка на поверку оказалась не очень сдержанной. Сердце отстукивает чечетку, а он лишь улыбается и, сделав шаг ко мне, снова проводит подушечками пальцев по моей щеке. Я вспыхнула от смущения, стыда, но я не могу не признать, что мне это понравилось. И, будь Бибер менее сдержанным, я бы позволила ему зайти дальше. Хорошо, что хоть один из нас постоянно держал голову трезвой. Как же больно это признавать. Я могла совершить еще большую ошибку. Боже мой, насколько это непозволительно? Это может стоить мне карьеры, работы, ради которой я пахала много лет. Бибер был не первым, кто меня целовал, но почему-то сейчас я поймала себя на ощущении первого настоящего поцелуя. Простой физический контакт, просто прикосновения, он вскружил голову настолько, что она до сих пор оставалась пустой. Я считала себя достаточно сдержанным человеком, но сегодня утратила контроль. И даже больше, я собственными руками предоставила контроль над собой совершенно незнакомому человеку. — Впредь буду предусмотрительнее, — ответила я ему. Мне показалось, что прошла целая вечность молчания. — Не сомневаюсь, Кэти, — снисходительно протянул он. — Не сомневаюсь в том, что тебе это нравится. Ты уже приняла меня, примешь и мою исповедь. Она не за горами, поверь мне.