Часть 22

— Тебе бы тоже не помешало извиниться, — я делаю бортики из теста в круглой форме для выпечки, заканчивая оформление пирога. Бибер сидит за столом и напряженно наблюдает за моими руками. Неужели, боится, что если отвернется, я сыпну туда крысиного яда? — Это вряд ли, — в надменном голосе парня слышу нотки веселья и закатываю глаза. — Совесть, Бибер. Знаешь, что это? — опираюсь руками на стол, и замечаю, что они абсолютно все испачканы в муке, как, в общем то и одежда, над верхней губой так вообще дорожка из муки. Выглядит, так, будто я уже не вывожу и пытаюсь снюхаться. — Ммм… блюдо из японской кухни? — парень, усмехаясь, приподнимается с места и проводит пальцем под моим носом, заставляя меня сморщить его, а после заправляет мне мешающую прядь за ухо, и его тон настолько сладкий, что у меня внутри начинается диатез. Цокаю языком и принимаюсь резать персики, предварительно промыв несколько штук под водой. Мне нравилось сидеть с ним вот так, перебрасываясь шуточками. Сидеть и разговаривать, когда он был Джастином, а не предводителем преступной группировки. Очень сложно оправдывать убийства. Для меня сам факт того, что кто-то отнял жизнь раньше положенного времени, ужасен. При этом, выбора то у меня, особо, нет. Я не могу остановить ни Джастина, ни еще десятки тысяч людей по всему миру. Такие группировки — это яма с золотыми помоями, и многие люди радостно в нее прыгают. Джастин и предводитель «Кровавых» — были для меня двумя разными людьми. Когда в его руках оружие — он хладнокровный преступник, а когда он обнимает меня, обязательно целуя в висок — он мой Джастин. К сожалению, физически рассоединить их невозможно. — У тебя дерьмовый характер. Он нарочно вытащил из меня извинения, притащив счет на оплату за ремонт внедорожника, а сам, как всегда, был не в силах признать ни единой ошибки. Стоит признать, страховка не покрыла и половины стоимости ремонта. Сумма оказалась немаленькой, а парень хотел лишь вогнать меня в краску, от денег же отказался. А на вопрос, для чего он мне это показывает, ответил — призываю твою совесть. Как и говорил Бибер, спустя неделю жить стало легче. Горло, иногда, конечно еще прихватывает. Например, после криков или громкого смеха, но пастилки с медом отлично снимают боль. Несмотря на болезнь, те дни оказались лучшими для меня. Мы практически не ссорились, Джастин носился со мной, как с хрустальной вазой, окружая заботой. Мы узнавали друг друга все лучше и лучше, в то время, как темное прошлое нас обоих осталось где-то позади. Парень ничего не успевает ответить, телефон в его кармане вибрирует, тот кидает взгляд на экран и, удивленно вскинув брови, ненадолго отходит. Он не врал, говоря, что с убийствами я больше не столкнусь. Более того, жесткие подробности его работы он так же не раскрывал при мне, просто уходя в другую комнату. Я была благодарна ему за это. Он больше не называл меня лгуньей, не старался вбить в голову надуманные обо мне мысли, и я ощущала, что именно сейчас он настоящий. Такой, каков должен быть. Добавляю во фруктовую массу сахар и начинаю хорошенько перемешивать все венчиком. На календаре уже маячит приближение Дня всех Влюбленных, и я судорожно размышляю над тем, чтобы такого сделать Биберу. Фееричное. Такое, чтобы он на всю жизнь запомнил и вспоминал с содроганиями. Если, конечно, он не будет занят в этот день своей фиктивной невестой. Совершенно не прельщает мысль о том, что он пойдет на какой-то чертов прием с Дакотой. Дрянь высокомерная. К гадалке не ходи, он ей симпатичен, несмотря на то, что будущий брак будет заключен по расчету. Она будет тянуть к нему свои наманикюренные пальчики. Меня, конечно, прельщала мысль о том, что Биберу она не интересна, но перед девушкой с такими формами вряд ли кто-то устоит. — Все хорошо? — А? — встряхиваю головой, выходя из злобного наваждения. — Да… Да, а что? — Ты просто венчик погнула, у тебя пол руки в джеме. Мысленно ударяю себя по лбу. Ставлю миску на стол и разворачиваюсь к раковине, дабы вымыть липкие, от персикового сока, руки. — Ждем Дилана. Кажется, у него хорошие новости. Беру кухонное полотенце нежно-голубого цвета и поворачиваюсь к Биберу, вытирая руки. Свожу брови на переносице, в немом вопросе. Страшно представить, какие новости для них считаются «хорошими». — Опять кто-то умрет? Или уже умер? Или умирает? Бибер кивает, медленно подходит ко мне, улыбаясь. Повторяет пальцем изгиб моего подбородка и вытирает начисто муку над верхней губой. — Ты что, правда считаешь, что я зарабатываю только убийствами? Пожимаю плечами, отряхивая руки. — О другом ты мне не рассказывал. — Солнышко, ты принижаешь мои способности. Я почти обиделся. — обиженно бубнит Бибер. — Я владею шестьюдесятью процентами акций одного из крупных банков Америки. Я люблю, когда деньги работают на меня. — глаза сами расширяются от удивления. — Так же, мне в наследство перешла крупная транспортная компания, в которой я, так же, главный акционер. Это если не считать мелких контор. Когда, наконец, улетим в Нью-Йорк, я познакомлю тебя со своей работой поближе, пущу туда, куда не входила ни одна женщина. Ты, главное, не сожги там все, нахрен, а то будет обидно. Я знаю, ты можешь. От шока я оседаю на стул. Я поражена настолько, что просто молча смотрю на Джастина. — Я беру свои слова назад. Ты не мелкий жулик. — шокировано заявляю, наблюдая за тем, как Бибер запрокидывает голову, громко смеясь. Ну все, хватит тешить его эго. Ну умеет он одновременно заставлять людей страдать и строить бизнес империи, что тут такого? Взяв себя в руки, продолжаю. — Ты крупный жулик. Хихикая себе под нос, быстро хватаюсь за противень и выстраиваю духовой шкаф на 180 градусов. А если серьезно, полагаю, тяжело всем этим управлять дистанционно, хотя и не отпускает мысль, что Бибер немного приукрасил свои заслуги. Со стороны успешной акулы бизнеса я его не рассматривала, скорее, для меня он так и останется наглым убийцей с преступной харизмой. Бибер подходит сзади, приподнимает длинную мужскую футболку и нежно гладит кожу на ягодицах. Прикусывая губу, растягиваясь в улыбке, пока по моим венам течет приторно-сладкий мед. Совсем невесомый поцелуй в шею вызывает стаю мурашек и, усмехнувшись, я оборачиваюсь на месте. Меня сразу же встречают настойчивые губы парня, а длинные пальцы, ухватившись за край футболки, резво стягивают ее через голову. Бибер отстраняется, откидывая футболку в сторону и, потерев своей щекой мою, спрашивает: — Ты моя? — Я твоя. — Будь мне двадцать, я бы уже кончил. — смеясь, пихаю парня в плечо и забираюсь пальчиками под футболку. Так странно, я совсем не стесняюсь стоять перед ним в одних трусиках. Он постепенно приучал меня к тому, что ему нравилось. — Ты так извращен… — Это ты виновата! Мне мало того, что ты мне даешь! Вытянув лицо от удивления, спрашиваю: — В каком смысле? Что мне еще нужно тебе дать? — Все. Я хочу все, каждую молекулу, каждый взгляд, каждое прикосновение. Потрись о меня, я хочу пахнуть тобой, — Джастин притягивает меня к себе, оставляя короткие поцелуи на шее. Свожу брови на переносице, удивляясь такому поведению, но не успеваю даже обдумать это. — Джас? Это я, — я слышу голос Дилана и сначала пытаюсь прикрыть оголенную грудь рукой, а после Бибер заводит меня за себя, озираясь по сторонам в поиске футболки. — Не смей входить на кухню, блять! Она голая! — я хмурю брови, пока он рычит, не зная, что делать, или так и скрывать меня собой или бегать по комнате в поисках вещи. — Джас, я, конечно, все понимаю, но… — недовольно бурчит Дилан за дверью. — Заткнись и стой, хватит ныть! Ты только и делаешь в последнее время, что ноешь. Я тебя утилизирую. — Бибер, наконец, отходя от меня, делает несколько шагов по кухне, осматривая все. — Кэти, умоляю, всегда держи его член у себя во рту. Он стал не таким бешенным, как был раньше. Сохрани мне работу. Я уже хохочу в голос, видя, как Джастин опускается на четвереньки и достает футболку из-под стола. — Он слишком много болтает, не считаешь? Раньше он так много не говорил, — цокает парень, натягивая на меня футболку. Оценивает мой внешний вид и, озираясь, хмурит брови. Футболка еле прикрывает бедра. И тогда он снова стягивает ее с меня, кладет на стол и снимает свою. Она длиннее. — Разве суть общения ни в диалоге? — Мне нравится мой монолог. Люблю разговаривать с умными людьми. — Джастин, — я снова смеюсь, наблюдая за его резвыми движениями. Он натягивает на меня свою футболку, висящую на мне, словно туника, а после проводит ладонью по щеке. Я растворяюсь в этом моменте на пару секунд, пока громкий крик парня не выводит меня из ступора. — Ты там еще не сдох? Мы готовы. Запрокидываю голову, уже хрюкая от смеха. — Не дождешься. — закатив глаза, произносит Дилан и заходит на кухню с огромной тяжелой сумкой, которую бережно держит на руках. — Уверен? — неожиданно в руке Бибера появляется пистолет, и он наставляет его на друга. Тот, закатив глаза, без всякого опасения проходит и с тяжелым вздохом опускает сумку на стул. — Ты издеваешься, Бибер? С нее уже хватит смертей, пожалей ее психику. — отвечая, парень бросает на меня взгляд. Духовка должна была подать сигнал о готовности пирога через несколько минут, поэтому, развернувшись на месте, я принялась заваривать чай с мелиссой. Этим двоим, явно, нужно успокоиться. Взяв со стола печенье, так как желудок уже урчал от голода, я сунула его в рот, активно пережевывая. — Умеешь ты все загадить, Дилан. Ладно, говори скорее, что за новости и иди отсюда. Ты бессовестно ворвался в неудобный момент. — Тогда, я испорчу ей аппетит, — пожимает плечами Дилан. — Не испортишь. Она съест гребанное печенье, а после несколько кусков пирога, иначе я ей засуну его в рот вместе с тарелкой и этим столом. Будет знать. — я цокнула, никак не обижаясь на шутливую манеру парня. И, наклонившись, достала противень с пирогом. — Ты ешь, поняла? — Ага, уже зубы ломаю, — усмехнувшись, принимаюсь резать пирог на равные куски. — Так бы и трахнул тебя сейчас… — Только не сейчас, я очень прошу. Вы оба, пожалейте мою психику, — с жалобным воем издает Дилан, заставляя меня сжать губы в тонкую линию, сдерживая смех. — Мне похер на твою психику, но, если вдруг она пошатнется, можешь оплатить пару приемов у моего личного психиатра. Я раскладываю кусочки по тарелкам, а тарелки на стол, пока они продолжают мило беседовать. А после усаживаюсь сама, сложив руки в замок. — Ты закончил брачные игры? Мне начинать? Осматриваю огромной ширины плечи, что скрывает темно-красный свитер и вижу рукоять пистолета, заправленного в пояс брюк. Внутренне съеживаюсь. Страшно подумать, сколько раз из него стреляли в людей. — Что скажешь, солнышко? Ему начинать? Вынужденно киваю. Плечи брюнета опускаются. Он отводит лицо в сторону, недовольно усмехаясь. Я вижу, как ему неприятен тот факт, что я осталась послушать о рабочих делах, но я лучше вынесу его тяжелый взгляд, но буду в курсе той хорошей новости, о которой говорил Бибер. — Рейли любит трахать пятнадцатилетних девочек, ты был прав. Свожу брови на переносице, абсолютно ничего не понимая. Джастин же, напротив, бьет кулаком воздух с таким энтузиазмом, будто только что выиграл спор на миллиона два, не меньше. — Блять, я так и знал. Какой я умный, с ума сойти. — я поперхнулась чаем, обращая на себя внимание обоих. Я совершенно не понимала того, что творится сегодня с поведением Бибера. — А новенькое что-нибудь есть? — Какой смысл в моей работе, если ты постоянно засираешь то, что я нахожу? — обиженно произносит Дилан. — Не ной и говори, что именно ты нашел? Видео? — Видео, фото. Полное досье на малолетнюю любовницу. Бонус — выход на бордель с малолетками под покровительством мистера Рейли. — Дилан проходит ладонью по кратко стриженному затылку. Его, явно, напрягает мое присутствие, но я готова себя гвоздями к этому месту прибить, лишь бы узнать про бедных девочек. — Очень хорошо. Они продают порно? Что происходит? — Что хорошего? — не выдерживаю, наблюдая за тем, как Бибер довольно облизывает липкий палец, испачкавшись в джеме. Они оба оборачиваются на меня. — В твоем рассказе нет ничего хорошего, так в чем прикол? — Тупая, — до меня доносится смешок Дилана. Резко и неожиданно для нас обоих, Бибер хватает тарелку и швыряет ее в друга. Содержимое попадает ему на штаны, и я, раскрыв рот, наблюдаю за тем, как медленно джем стекает по штанине, а затем на пол. — Я, блять, тебя предупреждал, на счет этого? — орет Джастин. Я в полном непонимании смотрю на него, не понимая ни черта. Шутки закончились чем-то непонятным. Зрачки парня расширились, а может, я раньше не замечала такой темноты в его глазах? — Прости, Кэти, — мямлит Дилан. И по его выражению лица я вижу, что он понимает поведение Бибера. Они оба понимают то, что творится, а я нет. Сглатываю, облизывая губы. — Я тебя, мудак, выебу сейчас этим столом, понял? Еще хотя бы раз… — Иисусе, Джастин, прекрати, — я обрываю поток грязи, льющейся из его рта. — Можно ведь спокойно сказать. — Я тебя защищал, — парирует он. — Спасибо, но, в следующий раз кидайся в него чем-нибудь с холодильника, а не тем, ради чего я стояла у плиты несколько часов. — Ты неугомонная психопатка, — фыркает парень, пока Дилан так и стоит, разочарованно глядя на свои испачканные штаны. — Это ты психопат. Взял и тарелку разбил, теперь еще и джем оттирать от пола. Хватит. Портить. Мою. Еду. Это мое последнее слово. — выставляю палец вперед, четко проговаривая каждое слово. Бибер переводит взгляд на мой палец, а после на лицо и растягивает губы в бешенной улыбке. Я съёживаюсь, но не подаю вида. — Обожаю, когда ты такая психопатка. Это меня чертовски возбуждает. Цокаю языком, качая головой. Что с ним произошло? Не зная его, я бы решила, что он под чем-то. Иисусе, хоть бы я ошибалась. — А теперь, скажите нормально, кто трахает маленьких девочек и какой от этого тебе прок? — Моя фотография перестанет святить на каждом углу, я буду свободен от копов и всей этой херни с судами. С меня снимут судимость и, скорее всего, ответственность за побег, если Дилан, — он перевел взгляд на парня, повышая голос. — Сделает все правильно. Я опешила и надула губы, раздумывая. Получается… получается, что они нашли компромат на кого-то, кто может повлиять на то, что Бибер в розыске? Это хорошо. Это, и правда, было хорошей новостью. Я позволила себе улыбнуться, не отрывая взгляда от Джастина. Он, конечно, и раньше был взрывным, но сейчас, явно, было что-то не то. Парень улыбнулся мне в ответ, и я услышала голос Дилана: — Джас, что с твоим лицом? — с парня будто спадает наваждение, он переводит взгляд и вопросительно смотрит на друга. — У тебя лицевой нерв защемило? Ты похож на Гринча. Я прикрываю рот и крепко смыкаю губы в тонкую линию, сдерживая хохот. Когда-то, впервые взглянув на его фото в кабинете, я провела такую же параллель. — Пошел нахер. — Куда я пойду в таком виде? — расставляя руки в стороны, спрашивает Дилан. — Сейчас принесу тебе что-нибудь из своего. А ты, — он указывает пальцем на меня. — Ешь. Джастин, поднявшись со стула, отправился к лестнице. Я услышала, как хлопнула дверь и надула губы. Молчание за столом затянулось. Остаться наедине с человеком, который, как минимум, меня недолюбливает — некомфортно. Устраиваю ладони на коленях, словно школьница, стуча пальцами по ноге. — Как Лео? — не выдерживаю тишины и спрашиваю. — Хреново. Твоими молитвами. Кусаю нижнюю губу, недовольная его ответом. Кажется, времени прошло не так мало и тому, явно, должно было стать лучше. Больше, чем уверена, что на крепком парне к этому дню и перелом бы начал срастаться, ни то, что ушибы. — Я не хотела, — чистейшая правда. Он хороший парень. Признаю, тогда я думала только о себе, совсем не ожидала того, что за меня Бибер заставит ответить кого-то другого. — Он должен был уже пойти на поправку. Парень уселся за стол и, хлюпая, опрокинул пол стакана чая в желудок. Он даже не повернулся ко мне, разговаривая будто с пустым местом. Раздражает. Будь здесь Бибер, он бы не позволил себе так себя вести. — Простреленная рука заживает не так быстро, как ты думаешь, — ядовито процедил парень. Что? Но… Бибер, придурок! Бедный Лео. Как вообще так можно? — Я не знала. Мне жаль. Молчу, больше не зная, что сказать. Был бы тут Лео, я бы просила о прощении, но перед этим точно не буду лебезить, да и мое общество, явно, ему противно. Поднимаюсь со стула, с той мыслью, что разговор окончен, появилось свободное время и, я, наконец, смогу посидеть с кружкой чая и планшетом. Наверное, тот мужчина уже ответил мне и, мы сможем начать сеансы. Выйдя из-за стола, я направилась в гостиную, но так и осталась в проходе, услышав: — Не стоит. Я за это твоему отцу руку прострелил. Нужно думать о том, что делаешь. Думать вовремя, тупая. Мне словно холодной водой окатили. Я сжала кулаки, осматриваясь по сторонам. Дилан нагло улыбался, будто затылком наблюдая за моей реакцией. — Что?! Ты сделал что?! — я так и осталась стоять на месте, лишь немного повысила тон голоса, хотя хотелось взять его за затылок и ударить хорошенько об стол. — За все в этой жизни нужно отвечать, блять, ты не знала? Я не позволю того, чтобы моему другу доставалось из-за какой-то шлюхи! Можешь продолжать строить глаза Биберу, со мной это не пройдет. Делаю большой шаг к нему и резким движением руки вытягиваю из-за пояса его штанов пистолет. Парень сразу же оборачивается, почувствовав, это заставляет меня усмехнуться. Что ж, теперь я не пустое место и ты будешь меня слушать, блять, смотря на меня. Я заставлю тебя это сделать. — Ты можешь называть меня, как хочешь, но за то, что ты сделал, я сейчас вынесу тебе мозги! Я выстрелю! — вытягиваю руку и делаю шаг назад, направляя ствол оружия на парня. Тяжелый. Для того, чтобы держать ровно, приходиться напрягать запястье. Холодный. Холоднее, чем обычный металл. Парень сглатывает и поднимает руки, когда я большим пальцем щелкаю предохранитель. Ему не до шуток. Теперь не до шуток. — Стой! Я пошутил, Бибер бы мне голову отгрыз за это, я никого не трогал! Краска приливает к щекам. Хочу рассмеяться. Боже, он больше меня в два раза, но насколько ситуацию перевешивает в твою пользу лишь одна маленькая деталь. Я хочу себе гребанный личный пистолет. Попрошу у Бибера, он будет рад. — Бибер! — кричит парень. — Ты угрожаешь мне моей семьей? Мне плевать на тебя, я тебя сейчас прикончу! Никто не посмеет их тронуть! — кричу и меня, буквально, что-то дергает изнутри. Палец уверенно нажимает на курок. Громкий хлопок. Отдача откидывает руку влево, я делаю шаг назад. Рука трясется, но я не выпускаю оружие, крепко вцепившись в него пальцами. Я не попала, не попала. Дилан делает шаг в мою сторону, пытаясь дотянуться, но я снова выставляю руку вперед. Немного болит плечо. Ладонь трясется. На звук выстрела прибегают двое мужчин. Скорее всего те, что постоянно стоят возле двери. Я и моргнуть не успеваю, на меня уже направлены два оружия с длинными глушителями. Тяжело дыша, в ужасе смотрю на них, крутя головой. — Не стрелять! — Какого хрена тут происходит? — Бибер быстро спускается с лестницы и расталкивает двух амбалов, застрявших в дверном проеме. Его взгляд замирает на мне. — Дилан, блять! Отпустите оружие, придурки! — он почти рычит на последнем слове. — Солнышко, ты чего? Я отхожу в угол кухни и перевожу пистолет на Бибера. — Ты говорил, что моя семья будет в безопасности, пока я тут, верно? Бибер кивает, на что я усмехаюсь. Он раздумывает всего лишь несколько секунд, пазл в голове складывается, я вижу это по глазам. Вдруг ставшим нормальными, глазам, пусть и выражающими ярость. Злость застилает глаза, я не обращаю на это внимания. — Сука, Дилан! — Я не сделал ничего! — рявкает Дилан. Ставлю сто баксов на то, что он вывел меня специально для того, чтобы Бибер меня наказал. А может, и убил. — Я хотел, чтобы она думала в следующий раз дольше и усерднее перед тем, как что-то снова вытворить! — Учитель, блять! Живо извиняйся! Парень потупил взгляд, не веря в то, что только что услышал. Извиняться второй раз за день, да еще и передо мной? Я решила избавить его от подобной унизительной участи. — Джас… — Я сказал, извиняйся, — Джастин кивком указывает на меня. Я же не могу унять дрожащие руки. — Пока я сам твою голову еще одной тарелкой не разнес! — Мне не нужны его извинения! — выпаливаю и медленно, по мраморной столешнице, толкаю оружие прямо в руки к Биберу. Тот ловит его и громко выдыхает, отдавая одному из охраны. — Я хочу увидеть их. Я хочу поговорить с ними по скайп, и если ты, — направляю палец на брюнета и цежу сквозь зубы. — соврал, я лично, блять, тебе могилу вырою. Опыт у меня уже есть! Мы сидим перед ноутбуком Бибера, пока тот ищет в программе номер моих родителей. Я даже не хочу думать о том, как он его достал. Для такого человека нет ничего невозможного. У меня потеют ладони. Кажется, я не видела родителей целую вечность. И я напугалась. Сама напугалась того, что угрожала человеку, оскорбляла. Это окружение, Бибер, будто пропитывает меня изнутри чернотой, даже несмотря на то, что я особо не посвящена в дела группировки. Я вспоминала то, какой я его встретила и разочаровалась в себе. Этот парень, кажется, постепенно воспитывал во мне демона, ту темную сторону, которую все постоянно подавляют. Я этого не хотела, я не хотела быть похожей, вливаться в это, погружаться с головой. Я только сейчас поняла, что совсем скоро Бибер станет свободен, если уже не стал. Мистер Рейли, явно, уже получил письмо на почту с точными указаниями последующих действий. Если свободен Бибер, значит, свободна и я. Возможно, совсем скоро я смогу съездить домой. — Милый, посмотри, здесь незнакомый номер, — я слышу голос мамы, но вижу лишь потолок родительской гостиной. Слезы сами накатываются на глаза. Я скучала, несмотря ни на что, боже, очень скучала. — Мам, — единственное, что могу сказать, прочистив горло. Бибер отсел подальше, удобно устроившись на кровати так, чтобы его не было видно. — Кэти! — визжит мама. — Девочка моя, ты жива, слава Христу. Наконец, я вижу ее лицо и, как бы не старалась, не могу сдержать слез. Вижу отца, что с перевернутым бутыльком капает в стакан с водой лекарство. — Со мной все хорошо, — вижу, что отец так же цел и невредим, это заставляет меня улыбнуться. По щекам текут слезы. Выгляжу жалко, но счастливая улыбка не сходит с лица. — Не волнуйтесь. Возможно, я скоро буду дома. Я точно буду вам звонить! — лепечу так быстро, насколько только возможно, так как ограничена во времени. — Где ты находишься? — папа подает голос, сохраняя строгий тон. — Полиция сейчас же приедет за тобой. Я вижу, что Бибер встал с кровати и направляется ко мне. — Со мной все хорошо, правда! Мы совсем скоро увидимся, я люблю вас! Успеваю договорить, парень закрывает крышку ноутбука, завершая звонок. Он зол, играет желваками, пока я с тупой улыбкой на лице вытираю слезы. Тепло на душе. Очень. И стыдно. Я должна была сохранить себя ради тех, кто вложили столько сил в мое воспитание. Я больше не знаю, кто я такая. Не узнаю себя и вряд ли смогу вернуться к заводским настройкам. — Я обещал, что твоим родителям не будет ничего угрожать. Дилан будет наказан. А ты оказалась психованной истеричкой, — Бибер вырывает меня из потока мыслей, я вытираю ладонями последние слезы. Он снова изменился, я вижу это. Мимика, лицо, глаза, все будто стало другим. Я не могу понять в чем дело, стыд застилает глаза и украшает щеки ярким румянцем. — Мне стыдно, Джастин, прости. Но он знал, что моя семья — мое слабое место. Знал и воспользовался этим! Пусть угрожает мне, но только не им, я вообще не готова к тому, что они могут страдать по моей вине. — я заламываю пальцы, шмыгая носом и быстро лепечу. — Хотя, это, наверное, было бы справедливо. Он, явно, дорожит своим другом, который ответил за то, что я натворила. — С твоего позволения, я его выпущу, — фыркает Бибер и набирает смс на айфоне. Он что, правда держал его, пока я не убедилась в невредимости родителей? У меня, действительно, нет оснований не доверять ему. Бибер кидает телефон на кровать и притягивает меня к себе, скрипя зубами. Утыкаюсь носом в теплую грудь, пока парень постепенно расслабляется в объятиях. — Джастин, скажи мне, что с тобой происходит? — О чем ты? — Ты сегодня ведешь себя странно. Не зная тебя, я бы подумала, что ты под наркотиками. Ты ничего не употребляешь? — Конечно, нет, — я чувствую легкий поцелуй в висок и облегченно выдыхаю. — Ты скоро будешь свободен? — Джастин кивает, медленно проводя ладонью по моей спине. — Значит, я смогу вернуться домой? Его плечи снова напрягаются, и он аккуратно отстраняет меня от себя. — А ты хочешь уехать от меня? Он наклоняет голову набок и мне становится страшно от пристального взгляда. Он будто давит дорогими кроссовками всех тараканов в моей голове. Будто хочет, чтобы я безо всяких сомнений сказала, что останусь с ним несмотря ни на что. — Я не знаю. Мне страшно. Я, блять, стреляла в человека! И материлась! Я даже сейчас матерюсь. Я разбила твою машину, Джастин. И мне это понравилось. — прикрываю глаза, несколько секунд ругая саму себя. — Ты меняешь меня. Половину вещей, которые я делала с тобой вызвали бы в прошлой мне чувство горького стыда. Наконец, ты летом женишься, а у меня есть жизнь, к которой я стремилась почти двадцать пять лет. Есть родители… — Это фиктивный брак, — он выбирает выгодную для себя претензию, и отражает ее. Прекрасно это понимаю, но киваю на его оправдание головой. — Я итак становлюсь полным разочарованием своих родителей, я не буду жить с женатым мужчиной. Дакота, явно, имеет на тебя совсем не фиктивные планы, — ядовито вытягиваю из себя последнее предложение, окончательно отстранившись от парня. — Отменой свадьбы я наживу себе кучу серьезных врагов, Кэти. Ее отец мой бизнес партнер. Я уж не говорю о том, какая вакханалия начнется, я могу лишиться всего. — Я тебя не заставляю, Джастин. Но ты не можешь лишить меня нормальной жизни и, возможно, нормальной собственной семьи. Моего, только моего, — уточняю, тот лишь сильнее сжимает челюсть. — мужа. Моих детей. Жизни без крови, могил, блять, фиктивных браков! Не можешь лишить. Бибер недовольно цокает языком. Я знаю, он думал об этом. То, что между нами — ненормально. Мы будто соревнуемся, доставляем друг другу кучу проблем. Между нами есть забота, страсть, полное непонимание друг друга и совершенно разные миры. Между нами что-то больное, сумасшедшее, но большое и теплое. Что-то, что затыкает большую красную аварийную кнопку в голове и сигнал «Оттолкни! Оттолкни! Оттолкни!». Игнорирует и заставляет порывисто прижать к себе парня. Найти мягкие губы, впиться в них так, как сейчас. Что-то, что порывает остаться с ним навсегда и выбрать себя. Выбрать себя всю, и темное и светлое. То, чему учили родители и то, чему научил меня он, показывать характер, защищая то, что ценно. Я не могу отделаться от мысли, что наше время подходит к концу. Джастин отрывается от моих губ, но не отстраняется. Он говорит, едва касаясь губами моего носа. — Твоё место рядом со мной. Повтори это. Тихий шепот. Он заставляет перевернуться все внутри. Я понимаю, что дальше тянуть нельзя. Понимаю, что уже не смогу от него отказаться, и все последствия, что будут сопровождать меня, будут иметь все мое нутро вдоль по поперек. Непременно. Я смотрю в светло-карие глаза и молчу. Физически ощущаю, как шестеренки в голове крутятся, и понимаю, что должна принять важное решение. Я знаю, что больше никогда такого не испытаю. — Мое место рядом с тобой. — Громче, — распорядился Бибер, в его голосе появилась уже привычная мне твердость. — Ты поедешь со мной, станешь моей спутницей, компаньоном. Ты будешь той, с которой невозможно не считаться. Скажи громче. Я улыбнулась. До чертиков нравится то, что он сейчас сказал. Сглотнув, решилась в последний раз. — Мое место рядом с тобой. Теперь назад дороги нет.