Часть 40

Домой мы поехали на разных машинах, а меня раздражает, что во всей этой ситуации он снова решил, что поругаться лучше, чем поговорить открыто. Я вижу, я ему неравнодушна, но он до сих пор путается в своих гребанных оковах. Плевать, теперь я еще больше убедилась, что поодиночке нам лучше. Когда я возвращаюсь домой, в нем слишком тихо, нет ни Бибера, ни Дакоты, даже Дилан не скачет из угла в угол. Я долго брожу в потемках, надеясь поймать их обоих, когда они приедут, но слабость берет свое, и я поднимаюсь к себе. Утром Дилан мне снова сообщает о том, что я должна спуститься к завтраку. Мне не хочется видеть Джастина, не хочется заглядывать ему в глаза, снова ища эти искорки, я не хочу верить в его чувства. — Доброе, — сухо киваю ему, сидящему за столом в одиночестве. — А где Дакота? На самом деле, я не верила в то, что Бибер выпустит меня добровольно, и хотела поговорить с ней о том, чтобы она насела на него и позволила Дилану и Лео меня выкупить, как бы прискорбно это не звучало. Я бы отдавала деньги по частям, даже если это пришлось делать до самой старости. — Она уже позавтракала, у нее дела. Соскучилась по ней? — он ехидно меня поддевает. — Это мое дело, зачем она мне. Пусть встретится со мной, когда сможет. — Ты забыла, кто я? Ты не имеешь права... — Тогда, с твоего позволения, Джастин, пусть встретится со мной, когда сможет. Ублажил свое эго? — огрызаюсь. Бибер громко вздыхает, а затем кидает мне папку, до этого лежащую рядом с ним. — Прежде, чем вернуться в Англию, я хочу, чтобы ты кое-что сделала. — озадаченно поднимаю голову на него. — Не беспокойся, тебе не придется ничего сосать, кроме своего пальца. Мне пора обустраивать поместье, на аукционе я так ничего и не купил, Дакота слишком занята, а тебе особо нечего делать. Я хочу, чтобы ты выбрала мебель для каждой из комнат, в папке планировка дома, ознакомься с ней, завтра едем на фабрику. — быстро и четко говорит Джастин. — Но я же… не дизайнер, да и Дакота вряд ли это оценит. — Мне плевать на мнение Дакоты, я хочу получить твое. Ты раскритиковала ее вкус, ты же не будешь брать свои слова назад, верно? — прищуриваясь, довольно спрашивает парень. — Не буду, у нее вкус, как у моей бабушки. — шиплю в ответ. — Вот и прекрасно, у тебя появилась хорошая возможность трахнуть ее во все дыры, не упусти ее, солнышко, — я слышу ироничный смех и хватаю папку со стола. — Я готова поскорее начать и закончить твое задание, чтобы улететь и никогда тебя больше не увидеть. Никогда, ты портишь мне аппетит, — встаю со стула. — Можешь бежать от меня, Кэти, а я буду на месте, если решишь принять тот факт, что ты снова начала что-то ко мне чувствовать. И мне похер, если это ненависть, я смогу развернуть ее так, чтобы ты снова увидела интригу между нами. — Да пошел ты, мудак! — выкрикиваю и вылетаю из столовой, слыша его наглый смех, летящий в спину. Конечно, Дакота ко мне не так и не пришла, и я думаю, что это очередная пакость Бибера, не думаю, что она отказала бы мне в такой простой просьбе. Я не верю ему, не верю. Он может убеждать меня в чем угодно, но точно никогда не отдаст без боя. Честно, я до сих пор не понимаю, почему он держит меня рядом с собой, ему не нужны сеансы, он не намекает на секс, не делает никаких попыток сблизиться, вновь забраться в мой разум, чтобы снова получить удовольствие от страданий. Ему не нравится принимать тот факт, что я порядке, а он нет, ведь если мучиться, то обоим, а одному ему скучно, вот поэтому он и держит меня с собой. Я не могу сказать того, что хочу именно в Лондон, к своей семье, ведь я давно стала им чужая. У меня иная судьба, и даже, признаюсь, что не испытываю к ним светлых чувств. Это плохо, наверное, но я давно поняла, что думать в первую очередь нужно о себе. К утру я полностью подготовила новый дизайн для поместья, выбрала холодные тона черного, серого и приглушенные тона темно-зеленого. Большего из интернета я выудить не смогла, тем более, нужно было помнить, что это дом Бибера, а не мой. Я спускаюсь на завтрак с огромной папкой, в которой зарисовала все размеры требуемой мебели. Бибер уже давно ждет меня, а я просто хочу поскорее покончить с этим всем. Он издевается. Опять. Знает, что я ничерта в этом не смыслю, но решил поймать на словах. — Не выспалась, солнышко? — нагло интересуется, на что я корчу лицо, передразнивая его. Я пыталась спать, но мыслей было слишком много, в итоге вернулась к ноутбуку и решила добить саму себя долгим изучением основ дизайна. — Я прекрасно спала, а ты? Не тревожили признаки прошлого? — ехидно отвечаю, одной рукой вытаскиваю стул из-под стола и усаживаюсь на него. — Меня вообще ничего не тревожит. Выглядишь паршиво, в следующий раз воспользуйся косметикой или спроси совета у Дакоты, она подскажет. Сильно стискиваю зубы от его слов. — К слову, о ней, она перестала с нами завтракать? Жаль, я бы последовала твоему совету. — цепляюсь за эту возможность поговорить с брюнеткой. — Она слишком устала за ночь, отсыпается. Ты не слышала никакого шума этой ночью? — Нет, Джастин, абсолютно никакого шума. Если это то, о чем я думаю, то ты, видимо, разучился трахаться. — надуваю губы, опустив взгляд вниз. — Но ты за нее не переживай, Дилан поможет ей в этом нелегком деле. — Думаешь, это смешно? — фыркает Бибер. — Никто не виноват в том, что у тебя паршивое чувство юмора. — Переходишь все границы, — сквозь зубы цедит он. — А у меня теперь их нет, забыл? Не переживай, проблемы с память это не смертельно, тем более, у тебя есть Дакота, она всегда тебе напомнит. — Разве при абсолютном безразличии женщина ревнует? — Бибер с интересом смотрит на меня, разрезая кусочек бекона. — Дакота ревнует тебя ко мне? Какая глупость, — я даже усмехаюсь для правдоподобности. — Зачастую женщина ревнует, когда не уверена в своем партнере, а ты… как бы помягче сказать, после того, что я видела в клубе… Натягиваешь на член все, что движется. Так что, да, у нее есть причины для ревности, но точно не ко мне. Но ты, на всякий случай, пересмотри тех, кого натягиваешь, и хорошенько подумай, достойна ли Дакота такого букета венерических заболеваний. — И это помягче? — Очень мягко, я выразилась бы по другому, но ты же у нас убийца с тонкой душевной организацией, вдруг корона с твоей головы упадет и придавит член. Мы улыбаемся друг другу, как самые паршивые актеры во всем мире, пока я не замечаю, как взгляд Бибера становится настолько темным от злости, что рука резко поднимается вверх, и нож летит в мою сторону. Взгвизнув, я наклоняюсь под стол, а потом вылезаю, все внутри трепещет от высокого скачка адреналина. — Нервные тики, Бибер? Это потому что ты долгое время жил в антиквариате и сам превратился в рухлядь, но ты не переживай, скоро я тебя реанимирую. С нетерпением жду момента начать, я полностью готова к обустройству твоего жилища, — поднимаюсь, делая на ходу глоток чая. — Молись, чтобы мне понравилось, иначе никакая Англия тебе не светит, — рычит парень, бросая салфетку прямо в тарелку. — Свои капризы засунь в задницу Дакоты, ты с улыбкой примешь все, что я для тебя приготовила, иначе я сделаю все, чтобы кто-то умер. Мой смысл жизни сейчас — Англия, без нее мне, вероятно, терять нечего. — прищурившись на секунду, угрожаю ему. Мне уже плевать на то, что он может со мной сделать. Поднимаюсь в спальню, быстро переодеваюсь в джинсы, свитер и накидываю пальто. Укладываю папку в сумку и, полностью довольная собой, снова спускаюсь вниз. Один из ребят провожает меня до автомобиля, рядом с которым уже стоит Бибер. — Я устал ночью, поведешь ты. — хмыкнув, он садится на переднее сидение. — Потрясающе, спасибо. Куда едем? — бросаю сумку на заднее сидение и поворачиваю ключ в зажигании. Пристегиваюсь, пока Джастин вбивает координаты в телефон. Ехать прилично, четыре часа. — Поближе не нашел мебельного салона? — недовольно бурчу, выезжая из ворот. Он притворно зевает и закрывает глаза, немного опуская сидение. — Охрана не поедет? — Я сам могу за себя постоять. — Но нам далеко ехать, а ты, вроде как, Босс всех убийц в Нью-Йорке, значимая персона и... — Вроде как? — обиженно перебивает он. — Это исключительно мое мнение, для других ты можешь быть хоть светилом небесным. Честно говоря, Дакота тебе, разве что, пальцы на ногах не обсасывает… — Мои слова никак не продиктованы ревностью, пусть хоть затрахает ее до смерти, плевать. — Постоянно упоминая ее, ты пытаешься уязвить меня, но у тебя не выйдет. Дакота — шикарная женщина, которой не жаль давать поблажки. — Мудак. — Перешла на оскорбления? Конечно, исключительно из-за того, что ненавидишь меня и хочешь показать все отвращение, а не потому что Дакота до сих пор не имеет ни одного синяка, и я не хочу причинять ей боль, как тебе раньше. А вот это уже подло. — Но я же еще здесь, верно? Это значит, что ты не изменил своим привычкам, исходя из этого, можно сделать вывод, что она для тебя лишь временная шлюха, — ядовито растягиваю слова, прекрасно парируя в ответ. — Мужчина меняется, солнышко, всегда нужна определённая женщина, которая будет вытаскивать его, и видеть восторг в глазах такой женщины — бесценный подарок. И такая женщина пришла ко мне в нужный момент, она всю жизнь была под самым носом, пока я отвлекался на шлюх. — Туше. Мне противно слышать, как он ее восхваляет. Это я прошла с ним через ад, я переживала и многое сносила, а какая-то сука пришла и просто взяла то, на что я потратила уйму сил! Неожиданно понимаю, что огонь в моих венах неправильный. Если я ничего не чувствую к Биберу, то меня это никак не должно волновать. Долгое время мы едем молча, и я украдкой поглядываю на него, обдумывая все, что крутилось в голове. Да, у меня пропала искра, но факт остается фактом, я ревную и это плохо. Может быть, мне просто обидно? Ведь я много сил, слез и даже крови отдала за него? Для чего я постоянно пытаюсь их извести? Разве они виноваты, что Джастин ко мне остыл? Нет. Я сама так решила. Он сам решил. Все в порядке. Дорога заняла больше времени, чем предполагалось, из-за пробок на платных дорогах. И, наконец, мы подъезжаем к огромной фабрике, окруженной высоким каменным забором. Притормаживаю перед воротами и Джастин открывает глаза. Он спал… Я думала, что он притворяется, а он спал. Черт. Ворота открываются, и мы проезжаем дальше, пока Джастин не инструктирует меня, где именно нужно припарковаться. Парень выходит первым, а я за ним, не забыв прихватить сумку. — Что это за место? — шепчу, когда к нам выбегают сотрудники и приветствуют Бибера. — Моя фабрика по изготовлению мебели, — он пожимает плечами и проходит вперед, оставляя меня в полном недоумении. Да кто он вообще такой? Сует нос в каждую отрасль! — Мисс Хартфорд, босс сказал, что вас нужно сопроводить, а так же помочь с выбором мебели. Для начала, проведем экскурсию по фабрике, вы не против? — мелодичным голосом говорит мне женщина лет пятидесяти. Она удобно одета, в джинсы, футболку и длинный кардиган. — С радостью, это удивительная возможность посмотреть все. — широко улыбаясь, принимаю предложение, и мне отвечают такой же широкой улыбкой. Экскурсия начинается в выставочных залов, в которые мы попали, как только вошли в помещение. Сюда приезжают особые клиенты, поэтому, сотрудники этого зала одеты более официально. Женщина рассказывает, что здесь можно изучить составы тканей, сделать особые заказы, а так же подумать над эксклюзивным дизайном. Для всех видов мебели используются исключительно итальянские ткани, вне зависимости от цены этой самой мебели. В состав так же входит экологически чистое дерево, обрабатывающееся не химикатами, а более щадящими препаратами. Мне выдают маску и халат, а после заводят в сам цех, где мебель изготавливается и высыхает после покрытия, или же просто отстаивается. Мы ходим очень долго, мне показывают все, начиная от выбора дерева, металла, камня, ткани, драпировки, и, заканчивая драгоценными камнями, которые можно использовать в дизайне. Я начинаю чувствовать себя полной дурой со своим никчемным дизайном в папке, но у меня есть задание, и я его выполню на отлично. Я хочу в Англию. Открываю папку и переигрываю все, что задумала, оставляя те же цвета, лишь немного дополняю их холодной платиной. После двух часов усиленной работы, у меня голова идет кругом, я готова взвыть, но мне помогают, предлагают множество вариантов, советуют и даже рисуют эскиз того, как по итогу будет выглядеть каждая комната. Под шум и разговоры откидываю голову назад и замираю, когда вижу Бибера, стоящего на мостике над отделом дизайна. Рядом с ним двое солидных мужчин, и они что-то говорят ему, постоянно подсовывая папки с документами, но он смотрит на меня. Наверное, ждет, что сдамся, но я не собираюсь этого делать. Когда я заканчиваю выбор и отдаю все для реализации, на улице уже темнеет. Я прощаюсь с сотрудниками и даже обнимаю ту женщину, которая со мной возилась, благодаря за такой интересный день. — Мне понравится то, что ты задумала, солнышко? — интересуется Бибер, когда мы выходим на улицу. — Мне понравилось, а я у тебя нет выбора. — я вижу, что его лицо снова становится суровым, и закатываю глаза. — Прекрати! Я сделала все, что в моих силах и очень устала. Если бы ты заранее дал мне каталог, то все было бы проще, но ты же постоянно все только усложняешь. Я старалась выбрать все, что подходит к твоей личности, хотя… — делаю паузу и тяжело вздыхаю. — Я больше не знаю тебя, да и не уверена, что когда-то знала. Я полагалась лишь на те воспоминания, что ты мне оставил, поэтому, сдаюсь прямо сейчас. Вы с Дакотой высмеете меня, и я никогда не буду свободной. Таков твой план? Разочарованно пожав плечами, направляюсь к машине. — Думаешь, не знала меня? — Думаю, я просто обманывала себя и видела в тебе то, что хотела. Наверное, я просто тебя идеализировала. Мы едем? Я, правда, очень устала и хочу есть, — бросаю на парня вымученный взгляд. — Едем, только я поведу, не хватало еще разбиться или вьехать куда-нибудь. Высовываю язык, стоя за его спиной, а затем обхожу автомобиль и усаживаюсь на сидение. Пристегиваюсь, подавляю зевок и бросаю сумку назад. — Мне нравилось, когда ты меня идеализировала. Ты давала мне стимул быть лучше, чем я есть на самом деле. Поверить в себя и в то, что я не мудак, а мне просто не повезло по жизни. От его признания у меня в венах кровь останавливается. Озадаченно поворачиваю к нему голову, пока он заводит мотор. Бибер не ждет от меня ответа, а у меня его и нет. Он никогда не говорил этого раньше, так зачем начал сейчас? Это ведь уже не важно. Мы выезжаем с территории фабрики и, не спеша, едем по дороге, Джастин постепенно увеличивает скорость, а я не перестаю думать о его словах. — Ты играл мной, Джастин. И никогда не говорил мне этого. — Не мог же я сказать, чтобы ты делала это постоянно, — хмыкает парень. — А сейчас что изменилось? Почему ты говоришь об этом именно сейчас? — Ты больше не моя. Ты чужая и уже давно, как бы я не пытался доказать себе обратное. — Ты издеваешься, Бибер? То есть, вместо того, чтобы поговорить, ты трахнул меня в подворотне? Посадил меня на цепь, как гребанную дворнягу для видимости, что я еще твоя? Да я была твоей, когда ты меня бросил! Я в клубе была все еще твоей, отталкивала тебя потому, что ты мудак, только пользовался мной! — зло шиплю. — Не хрен было уходить от меня! — голос парня повышается. — А чего ты ждал? Ты бросил меня и не появлялся полгода! — Я тебя спасал от себя! — Но я не знала! Я! Не! Знала! Ты не сказал мне этого, ты просто ушел, бросив, что я тебе не нужна! У тебя была сотня шансов мне все рассказать, сотня, мы бы нашли выход, но ты предпочел развлекаться с Дакотой и ездить в гребанные путешествия! — обвинительно ору. Джастин еще больше набирает скорость, стискивая руль руками. — Признай, что ты не в порядке! Так не орут, когда в поряке! Признай это, Кэти! Признай, что тоже живешь прошлым, как и я! Признай, — требовательно шипит парень. — Я в порядке, скоро буду в порядке. Все это — это всего лишь прошлое… — Твою мать, — рычит он. — Только не говори, что я снова вру тебе, не говор… — Вызови мне Лео, — вдруг прерывает меня Джастин, а я удивленно смотрю на него. — Контакт «Лео» на быстром наборе, — раздается компьютерный голос из динамиков. Он еще и его хочет приплести сюда? — Джас. — Слушай внимательно. За нами машина, она поджимает нас. Мы находимся у водохранилища, объезжаем карьер. Ищи наши трупы здесь, — звонок обрывается. У меня мгновенно кровь стынет в жилах, я оборачиваюсь и проверяю слова Бибера, разглядывая в потемках силуэт автомобиля с выключенными фарами. — Что происходит? — шепчу, вся напрягаясь. — Это к тебе… А теперь перед тобой выбор, солнышко, — тихо говорит парень. — Жизнь или смерть? Ты найдешь смысл прямо сейчас или мы погибнем. — Ты рехнулся, Джастин? — Поверну направо, машина влетит в каменную стену, превращаясь в лепешку, а мы мертвы. Поверну налево, чтобы обойти по грязи, машина взорвется, а мы будет мертвы. Поверну на мост, налево, тоже взорвется, там все заминировано. Есть лишь один вариант жизни, поэтому, решай, у тебя есть несколько секунд. Впереди уже маячит ограждение, указывающее на развилку. У меня шумит в ушах, я приоткрываю рот и часто дышу, паника накрывает невидимым куполом. — Что? — Решай! Найди смысл или мы сдохнем оба! Ты хочешь жить или нет? Сдохешь ты, сдохну я! Решай, солнышко, решай! У меня так звенит в ушах, что я даже не вздрагиваю, когда заднее стекло автомобиля с шумом трескается и холодный ветер врывается в салон. Они стреляют. Они, мать твою, стреляют! — Решай! Смысл! У тебя есть смысл, чтобы жить? Я не буду вилять, я лучше сдохну рядом! Ты нужна мне! Я не в порядке без тебя! — его крик застревает у меня в груди. Я вижу приближающие стрелки впереди, указывающие на разветвление дороги. Бибер не смотрит на меня, но я вижу, как по его виску стекает пот от напряжения. — Решай! У тебя есть смысл? — Ты! — Отлично! Мы живем, блять! Отстегнись и крепко держись, набери побольше кислорода. Я должен выстрелить в лобовое стекло, не пугайся, хорошо? Сразу хватай мою руку, не схватишься, я останусь рядом, умрем вместе. Не мешкайся, поняла? — Джастин несется прямо на ограждение, а внизу вода. Ледяная. Глубокая. Темная в ночи. Меня парализует от страха, а сзади раздается очередь из автомата. Я визжу и автомобиль со всей скоростью вылетает вперед. Задерживаю дыхание, мы оба одновременно расстегиваем ремни безопасности, в руке Бибера появляется пистолет. Можно говорить все, что угодно, когда смерть не идет за тобой по пятам, но когда начинаешь слышать ее зловонное дыхание, мы ждем, кто схватит нас за руку в последний момент. И именно в такие моменты наружу вырывается честность. Вот в нее то и стоит верить, ведь все неважное отходит на задний план. Металлический бордюр разрывается от удара внедорожника, нас обоих подбрасывает вверх, а затем раскрываются подушки безопасности. Затем сильный удар об воду, автомобиль молниеносно скрывается из вида под кромкой воды, она сразу же заливает салон через заднее окно, придавливая нас все ниже и ниже. — Кислород! Кэтрин! — я приглушенно слышу крик Бибера за несколько секунд до того, как салон полностью наполняется ледяной водой. Она пробирает до костей и настолько темная, что я ничего не вижу. Становится дурно, все внутри тяжелеет, давление воды усиливается, и я вижу, как от этого трескается стекло. Бибер пытается выстрелить, но у него не получается, тогда он переворачивается и несколько раз ударяет ногой в стекло, а у меня так мало воздуха. Лобовое разбивается, ледяная вода бьет по ребрам и голове, словно тысячи маленьких осколков впиваются в кожу и не дают двигаться. Машина тонет, утягивая нас за собой, но я крепко беру за руку Джастина и отталкиваюсь из последних сил. Он тянет меня наверх, а кислорода уже нет. Легкие сжимаются до боли, горло дерет от холода и, кажется, даже мозги заледенели. Мы вырываемся на поверхность и я, открывая рот, кашляю. Бибер сразу же закрывает мне рот ладонью и показывает, чтобы молчала, но черт, как же это сложно. Парень прижимает меня к себе и давит на затылок, мои губы касаются его холодной шеи, и я кашляю в нее. Перед глазами плывут черные точки. — Не расслабляй тело, солнышко. Иначе пойдешь камнем ко дну, — едва слышно шепчет Бибер. — Осталось немного. Я со всех сил сжимаю пресс, но кто бы знал, как сложно это делать, когда настолько холодно. Я содрогаюсь крупной дрожью в мужских руках, мы находимся под мостом, и Бибер удерживает нас обоих в воде. Я не знаю, как ему удается не стучать зубами, моя же челюсть сейчас похожа на отбойный молоток. — Нужно нырнуть. — Нет, нет, нет… Я не могу… Но Джастин резко тянет меня на себя, я даже не успеваю глотнуть воздуха и начинаю брыкаться. Его губы прижимаются к моим, он толкается в них языком и отдает мне свой кислород. Он вдыхает его в меня, позволяя не умереть от холода, а потом мы снова всплываем и оглядываемся. — Дай мне послушать, не стучи зубами, — шипит парень и притягивает мою голову к себе. Я замираю, пытаюсь унять дрожь, но это просто невозможно. Мы так и плаваем, а мои ноги начинает сводить судорогой и это просто невыносимая боль. — Пошли. Бибер цепляет мою руку вокруг своей шеи. Вокруг ночь, у меня изо рта идет пар, я оглядываюсь и вижу, как вода кое-где даже покрыта тонким слоем льда, который Джастин ломает своим телом, двигаясь вперед. Делает это так, будто это не больно, будто ничего не значит для него. Просто ломает и плывет дальше, хотя я чувствую, как вибрирует его тело от холода. Кое-как доплываем до берега, и он вытаскивает меня на землю. Цепляюсь парализованными пальцами за камни, готовая расцеловать их. — Солнышко, нужно идти. Нужно найти где согреться и дождаться Лео. Давай, — Бибер поднимает меня и ставит на ноги, но колени подкашиваются, я перестала чувствовать ноги. — Я слабая, — тихо скулю, держась за его плечи. — Хрень это, Кэти, ты убиваешь и дерешься, как психопатка. Сконцентрируйся, мы должны двигаться, иначе оба умрем от переохлаждения, — он обхватывает мое лицо ледяными ладонями, заставляя поднять голову. С нас обоих капает вода, одежда стала тяжелой, именно поэтому Бибер снимает верхнюю одежду сначала с меня, а потом и с себя. — Поднимемся наверх, а там будем думать. Лео приедет часа через три, этого времени хватит, чтобы сдохнуть. Ты сказала, что есть смысл жизни, вставай и пошли, — он снова поднимает меня и тащит за собой по камням наверх. Мои ноги скользят, я прикладываю адские усилия для того, чтобы медленно ими двигать. Поднявшись наверх, стучу зубами и трясусь от холода, продолжаю медленно волочиться за Джастином, который, в отличии от меня, шагает энергичнее. Но как это вообще возможно? Он же тоже человек, ему тоже должно быть холодно! Но пока только я одна изнываю от озноба. Мы поднимаемся к мосту и парень бросает мое пальто прямо на землю. Мы все идем и идем, кажется, целую вечность идем. Затем Бибер бросает свое пальто, и до меня доходит, что он оставляет опознавательные знаки Лео. Джастин снимает с себя пиджак и швыряет его на землю, затем ремень. Я удивлена настолько, что и вымолвить ничего не могу. От одного взгляда на парня меня начинает трясти еще больше. Он в одной мокрой и тонкой рубашке, прилипшей к телу, а на улице собачий холод, но он идет дальше, а я готова прям на этом месте упасть на колени и выть от того, как это больно. Наконец, впереди маячит маленький и неприметный дом. — Сторожевой. Там есть… — он запинается, проговаривая хриплым голосом. — Что-нибудь, да есть. Мы подходим к постройке и Бибер жестом показывает мне ждать. Облакачиваюсь о перила и вся сжимаюсь внутри. Меня раздражает тот факт, что я такая слабачка по сравнению с ним. — Дом заброшен, там нет ни воды, ни еды, ни отопления. Я нашел старые одеяла, будем спасаться этим, вариантов больше нет, — сухо сообщает он. Меня тащат внутрь, но мне кажется, что здесь еще холоднее, чем на улице. С темноте скудного убранства дома все покрыто тонким слоем пыли, но зато, хотя бы окна целы. — Раздевайся, Кэти, снимай всю одежду, — командует Бибер, расстегивая рубашку. — Ты… рехнулся? — стуча зубами, спрашиваю. Из головы асболютно все выбили промозглые ледяные иголки. — Так быстрее согреемся, — он подскакивает ко мне и дергает мою кофту вверх, с нее льется вода, заставляя меня завизжать от холода. Окоченевшими пальцами снимаю все одежду и бросаю ее прямо на пол. Джастин, тем временем, уже кладет простынь на кровать, абсолютно голый. Жестом предлагает мне лечь туда, а я едва иду от холода. Падаю на покорёженную кровать с прогнутым матрасом, и шокировано замираю, когда Бибер прижимается ко мне ледяным телом и накрывает нас несколькими одеялами прямо до шеи. От них воняет гнилью и пылью, но вариантов точно нет. Я продолжаю стучать зубами, чувствуя мужское тело у себя за спиной, а после его руки обнимают меня за талию, и я только сейчас понимаю, что ему чертовски холодно. Он постоянно сдерживает дрожь, а я не скрываю ее. От ударов зубов уже болит челюсть, сильно ломит кости. Ладони Бибера проходят по моей талии, он трет мои плечи, живот, бедра… и меня пронзает одна мысль. Я обо всем догадываюсь. Задерживаю дыхание и резко поворачиваюсь к нему, слабо ударяя в грудь. Удивляясь, парень приподнимает брови. — Кэти? — Мудак, это ты все подстроил… Ты специально… это сделал, чтобы… признаться, выудить, чтобы полапать… козел, — с ненавистью шиплю, продолжаясь трястись. — Нет, — рычит он. — Да… Стена, мины… Откуда ты… про мины… — прищуриваюсь я. Господи, я не дам ему снова обвести меня вокруг пальца. — Хорошо. Я точно не знаю, но они стреляли по моей стороне, думаю, для того, чтобы крузак повело вправо. Они пробили заднее колесо слева, чтобы ее занесло и авто врезалось в стену с твоей стороны. Не могу точно сказать, заминирована ли дорога, но я заметил рыхлый снег, он обычно светлее, чем остальной, — Джастин делает паузу и неожиданно для меня, ударяет зубами. — Было подозрение, что слева заложена бомба, которую они подорвали бы, если бы я заехал туда. Единственный вариант был — прыгать в воду, Дилан проверит и тогда будем знать точно. Я не собирался рисковать нами обоими, — он замолкает и проводит языком по сухим губам. Злость затихает внутри, и я понимаю, что снова верю ему. — Они были на мосту, стояли и ждали, когда мы выплывем, скорее всего, нас добили бы с оружия. Я уплыл точно под мост и слушал… Там был один, второй сидел за рулем… работал двигатель, и был слышен звук шин… Водитель развернул машину, второй выглянул за мост, и мы нырнули. Они убедились, что мы не выплыли и уехали… А уехали не по заминированной дороге, а назад, к фабрике, они вернутся в объезд, чтобы все подчистить… Это моя догадка, проверим ее позже. — неожиданно добавляет парень, удивляя меня еще больше. Он, действительно, все подмечает, я совсем не удивлена тому, что он мог правдоподобно мной манипулировать. У него мозги даже в таких ситуациях работают, как надо, пока мои трясутся от холода. — У меня были при… причины тебя… обвинить, — едва слышно говорю и снова отворачиваюсь от него. Мы так и лежим в тишине и холоде, с такими же ледяными сердцами, Бибер упрямо сдерживает дрожь, а я трясусь в его руках. Я концентрируюсь на воспоминаниях о том, что было в автомобиле, стараюсь, по крайне мере. Потому что температура Джастина плавно приходит в норму, а я так и дрожу, не чувствуя своего тела. И его тепло вынуждает меня постоянно задерживать дыхание и, конечно, теперь сложно не заметить, что мы оба голые. Неожиданно Бибер теснее прижимается ко мне и втягивает носом воздух возле моей шеи, от этого у меня бегут мурашки. — Ты что… нюхаешь меня? — широко раскрыв глаза от удивления, спрашиваю. — Да, как гребанный наркоман. Ты тоже так делала, помнишь? — он еще громче втягивает воздух, и я дергаюсь, чтобы оттолкнуть его. — Прекрати… мне от этого еще холоднее и… это ничего не изменит, — возмущенно шиплю, стараясь отодвинуться от него подальше, но Бибер притягивает меня к себе обратно. — Ничего это не изменит, ты снова будешь воевать со мной, а я с собой, чтобы не прикасаться к тебе. Я запомню все сейчас, включая аромат твоего тела, близость. Я не врал, что отпускаю тебя, я использовал все причины для того, чтобы держать тебя рядом с собой. Я не дышу, пока он тихо говорит это. Не дышу, когда Джастин утыкается холодным носом мне в шею, а я чувствую его дыхание на своей коже. Не дышу… — Зачем?.. Почему ты так поступил со мной? Из-за обиды? Только из-за нее? Ты душил меня, и ты бы не остановился, если бы не Дилан. — с горечью шепчу, пока разрывается сердце. — Не смог. Я могу контролировать себя с другими, могу терпеть многое, стиснув зубы, прекрасно могу играть, но я не смог… смириться с тем, что ты от меня отказалась. Что сказала все те вещи, когда я пришел и хотел встать перед тобой на колени. — Это ты от меня отказался. — Я тебя спасал, а потом нашел, чтобы извиниться, а ты ушла. Ты развернулась и ушла, а я видел, как ты идешь… Видел, как ездила на могилу Торреса. Ты унизила и оскорбила меня… — А ты нет? — фыркаю, проглатывая ком в горле. — Я мстил за боль, которую пережил. Я слишком привык к тебе, я пошел против себя же для того, чтобы ты просто жила, мне казалось, что я нашел выход, ты была почти в моих руках, но ушла через секунду. Ты первая отпустила руку по-настоящему. Я отомстил. — Ты хотя бы получил удовольствие? Хотя бы немного удовольствия от того, что видел в подвале? — я чувствую, как собираются слезы в моих глазах. — Да, Кэти, и много. Я тонул в удовольствии, упивался своей силой и властью над тобой. Ты ушла и заставила привезти себя насильно, и мне не стыдно до сих пор. Я такой и не виню себя, мне просто чертовски больно. Мужские руки сильнее обхватывают меня, и я чувствую, как по щеке скатывается слеза. — Ты мог остановиться… — Я потерпел поражение, это смешно, но так и есть. И смириться с этим поражением не смог, я только и думал, что бы еще такого придумать для тебя, чтобы ты в той комнате на атомы разложилась, а я бы потом тебя собрал. Со мной нельзя так поступать, ты знала, кто я, знала с самого начала. Злость и ярость трахали меня во все дыры, меня трясло так, как никогда, трясло от твоих слов. Я накачался и сорвался, я приехал к тебе после череды убийств, я убивал за предательство собственными руками, я вырезал две семьи, перестав их жалеть. Я не буду извиняться, я жестокий мудак, и в ту ночь, когда я пришел к тебе, ты была прекрасна. Ты дралась со мной, и видел огонь в твоих глазах, тот же, какой видел каждый день, пока ты заново училась жить. Ты наказывала меня, а я сходил с ума от гордости за тебя, я сходил с ума каждый раз, когда видел тебя. Я нашел выход, и я больше не буду держать тебя насильно, Кэти, я тебя отпускаю, ты мне больше не принадлежишь. Да и не принадлежала никогда так, как я себе это придумал. А сейчас, хватит задерживать дыхание, так ты будешь только мерзнуть, — его губы касаются моего плеча, и Бибер глубоко вздыхает. А я только сейчас замечаю, что, действительно, затаила дыхание, внимательно слушая каждое его слово. Он не раскаивается, он принял все. Он не страдает. Ему не так больно, как мне и это поражает и бьет по моему сердцу. — Я не в порядке, — шепотом говорю. — Я ждала тебя полгода, скучала, так хотела вернуться к тебе. А в тот момент, когда ты все-таки появился, я ушла и, с одной стороны, гордилась собой, а с другой, надеялась, что ты приедешь, мы наорем друг на друга, а потом ты схватишь меня и увезешь. Ты обходился со мной жестоко, но где-то в клубине души, я надеялась на то, что ты не станешь поступать со мной, как ублюдок. Я увидела, что ничего не значу для тебя, тебе нравилось играть со мной, писать программу, нравилось любое проявление моих чувств. И ты насладжался этим, пока я медленно умирала. — Бибер замирает позади меня, а я поворачиваюсь к нему. — Я тебя любила, гребанный ты мудак! Я любила тебя! — заношу кулак и ударяю его в плечо. — Любила за все дерьмо в тебе! А ты сломал меня. — захлебываюсь слезами и бью его. Слабо, конечно, но сильнее сейчас не могу. Мне холодно. Очень холодно внутри. Меня трясет от обиды и злости на него. — Я любила… а ты все разрушил. Ты все у меня забрал! — скулю, обессиленно жмуря глаза, из которых потоком бегут слезы.