Часть 42

Открыв глаза, я сладко потянулась, прислушиваясь к своим ощущениям. Мне казалось, что когда я полностью приму свои желания, во мне должно что-то измениться. Но нет. Рога не выросли, волосы не выпали, на лбу не появилась тату «дура», на моих ногах и руках не появились кандалы. Все тоже самое, к тому же, пропали сожаление и страх. Это осознание, как насмешка над моей прошлой жизнью и мыслями. Набросив халат прямо на обнаженное тело, я выхожу из комнаты и втягиваю воздух носом, сразу же улавливая запах одеколона Бибера. Не покидает ощущение того, что мне так хорошо, что даже сердце замирает от обилия этого самого «хорошо». Я иду в кабинет к Джастину. Просто так. Открываю дверь, и парень сразу же поднимает голову, откладывая документы, которые изучал всего секунду назад. — Доброе утро, — я подхожу к нему и устраиваюсь на коленях. — Полдень. — замечает он. — Плевать, хоть Рождество. — С тобой что-то не то, — снова замечает Бибер, хмуря брови, но я вижу, что он подавляет довольную улыбку. — Я так счастлива, что у меня сердце болит. — признаюсь, совершенно не стесняясь своих слов. — Ты всегда счастлива, когда тебя хорошенько оттрахают. — Придурок, — широко улыбаюсь и толкаю ладонью в грудь. — Но, это тебе подсказка от меня, как решать конфликты и дарить мне счастье. Я хочу кофе, — целую его в щеку и спрыгиваю с колен. — Ты уже завтракал? Направляюсь к двери, и уже собираюсь выйти, как на меня чуть не налетают спорящие между собой Дилан и Дакота. — Доброе утро, голубки, вы так мило смотритесь вместе, — проговариваю, проходя мимо них. — Сколько можно тянуть с сексом? Вы упускаете время для счастливой жизни. — подмигиваю им обоим. — Какого черта с ней сегодня? — злобно шипит Дилан. — Она счастлива, и к слову, я с ней согласен. Ругайтесь громко, но подальше отсюда, не хочу слышать. Смеюсь от разговора за спиной и направляюсь в столовую. — Джасти, прекрати нести чушь. У нас проблема, и с ней надо разобраться, а этот мудак… — Дакота, не порть мне аппетит. Этот мудак скоро снова окажется между твоих ног, вы оба течете друг от друга. Течете и воняете, а я собираюсь завтракать, — Бибер входит в столовую, и я поднимаю на него взгляд. — Надо бы избавиться от остальных стульев. Я не понимаю, о чем он, но парень так лучезарно улыбается, что я невольно им любуюсь. Уже и не помню, когда Бибер так часто улыбался, он словно светится изнутри от того, что между нами, наконец, наступило согласие. — Я кое-что придумал, тебе понравится, солнышко. У меня есть две интересные мысли и, по сути, я уже все решил, осталось лишь рассказать тебе, но, для начала, — он отодвигает стул и несколько раз бьет по коленке ладонью. Весело хмыкнув, встаю и, продолжая жевать бекон, усаживаюсь к парню на колени. — Говори. — Как тебе идея слетать, например, в Испанию? Бросаю на Бибера изумленный взгляд, рука с вилкой так и замирает в воздухе. — Отпуск? — Не совсем. Я хочу заявить на тебя свои права, после покушения это необходимо. Ну и… да, пару дней можем отдохнуть. Была в Испании? — Были другие дела, знаешь ли. — Лизать задницу своим родственникам — не дела, солнышко. — Ты научил меня не лизать ее никому, от этого и страдаешь, — я усмехаюсь и делаю глоток кофе из стакана. — Почему они так себя ведут? — доносится до меня шепот Дакоты. Надо же, я даже не заметила, что они здесь. — Думаю, они наконец-то потрахались, — отвечает так же Дилан. — Фу, — она морщит нос. — Получается, я от нее никогда не избавлюсь? — Только рискни, и я тебя урою. — Меня? Попробуй, и я твои яйца… — Они уже перешли к обсуждению гениталий. — усмехаюсь, жуя кусочек апельсина. — Такими темпами, через пару лет они начнут нюхать друг друга, — мы с Бибером смотрим на друг друга и смеемся. — Как вы вообще раньше встречались и не поубивали друг друга? — Так, слушайте, хватит приплетать нас в ваши игры. Что здесь происходит? Я, конечно, пищу от восторга, видеть вас нормальными, и все дела, но вы ведете себя противно… — Да, блевать тянет, — кивает Дакота. — Я не сказал? Что ж, я везу Кэти в Испанию для того, чтобы заявить на нее свои права, сделать все так, как обязывают традиции, — сообщает Бибер и, пока Дилан довольно улыбается, Дакота бледнеет. — Но она же обычная англичанка! Она… — Моя? Ты это хотела сказать? Это факт, и с ним тебе придется смириться. Мы сделаем все, как положено. — А мое мнение не учитывается? Я твой партнер, черт возьми! — возмущаясь, брюнетка даже размахивает руками. — У тебя нет своего мнения, у тебя только мое мнение. Не порть мне настроение. — обрывает ее Бибер, пока берет кружку с кофе из моих рук. — Здесь воняет… сигаретами, — неожиданно замечает Дилан. — Что?! — взвизгивает Дакота. — Подружка, расслабься, мне нравится, когда от Джастина пахнет сигаретами и сексом. Поэтому, он будет курить, пока ему это хочется, — спокойно отвечаю, пожимая плечами. — Прикажи ей так ко мне не обращаться! — требует девушка, укладывая ладони на стол. — Бибер, я могу называть ее сукой, мразью, змеей, как тебе больше нравится? — спрашивая, мило улыбаюсь и смотрю на парня. — Ты права, солнышко, подружка звучит куда безобиднее. — Отлично! Подружка, ты от меня не избавишься, так что смирись. Я сдерживаю улыбку, смотря на то, как она кипит от злости. — Я жду тебя в кабинете, Джастин! Вообще-то, у нас дела! А вы оба… оба меня бесите! И ты тоже, мудак, — она вылетает из столовой, специально задевая плечом Дилана. — У нее есть на тебя виды, — подвожу итог, задумчиво смотря в тарелку. — Мне плевать на ее виды, не бери в голову. Так что на счет Испании? — Я не против, даже не смотря на то, что ты везешь меня туда, чтобы повесить табличку «МОЯ» на лоб. Я сама все распланирую. Мы когда улетаем? — А когда хочешь? — Завтра? — Нет, через месяц. — Ну и смысл было спрашивать, если ты уже все решил? — раздражённо спрашиваю, закатывая глаза. — Мне нравится смотреть на тебя, когда ты считаешь, что управляешь мной, — весело заявляет Бибер. — Придурок. Фыркая, встаю с его колен, но рука на талии утягивает меня назад. — Не хочешь спросить про вторую новость? — Говори, — облизываю губы. — Послезавтра прилетают твои родители. — Зачем? — ошарашенно поднимаю брови вверх. — Я хочу разобраться с твоим прошлым прежде, чем переехать отсюда. — Ты мог бы спросить у меня, хочу я этого или нет! — Я хочу. — Ну вот сам с ними и встречайся, мудак. Отбрасывая руку, встаю и все-таки иду вон из столовой, слыша смех парня. — Обожаю ее злость, она становится такой милой. — я слышу смех Дилана. — Меня самого от таких мыслей блевать тянет, не узнаю себя. — Я поздравляю, вы, наконец, пришли к согласию. — Перекрестись, Дилан, согласия не будет даже после смерти, — я представила, как Бибер закатывает глаза. — Мы будем ругаться на том свете, выясняя, кто первым пойдет в объятия ада. Качаю головой, услышав такой ненормальный разговор и поднимаюсь к себе. Если честно, я немного волнуюсь от формулировки «заявить свои права», не покидает мысль, что он меня замуж зовет, только вот кольца не будет, платья тоже… Спорить бесполезно, его мир уже пустил во мне свои щупальца, изменил меня, подмял под себя. Именно поэтому я не хочу встречаться с родителями сейчас, они точно заметят перемены и им точно не понравится. От этого уже никуда не деться, если Джастин решил, его не переубедить. К тому же, я понятия не имею, когда еще смогу их увидеть. Пусть я больше не переживаю о них так, как раньше, не потакаю их желаниям, они, все же, мои родители. От этого никуда не деться. И Джастин прав, хватит бегать от проблем, нужен разговор, и если отца я не воспринимаю и до сих пор обижена, этот разговор нужен нам с мамой. Иду в душ и переодеваюсь. Не зная, чем себя занять, начинаю читать информацию об Испании, записывая в заметки места, которые точно бы хотела посетить. Дверь открывается, и я бросаю на нее взгляд. Лео. — Привет, — парень проходит и усаживается на кровать рядом. — Дилан сказал, тебе нечем заняться, я подумал… может сходим на каток? Я подскакиваю на кровати, обрадованная перспективой не сидеть весь день дома. — А можно? — Собирайся, сейчас решим. Киваю, радостно улыбаясь, и бегу в гардеробную. Быстро натягиваю на себя лиловый спортивный костюм на флисе и подкрашиваю ресницы тушью. Странно думать о том, что Бибер меня может туда не пустить. Уже и не помню, когда в последний раз отпрашивалась куда-либо, но сидеть дома, на самом деле, надоело. Мне нужен был обычный, человеческий отдых, и я уже очень давно не каталась на коньках, хотя раньше любила это делать. Спускаюсь по лестнице и в удивлении выгибаю бровь. Я не слышу криков и разбивающейся посуды. Может, все не так и плохо? — Солнышко, твой кавалер уже ждет тебя в машине. — Прекрати, Джастин. У тебя дела, а я хочу немного развеяться, — захожу в гостиную и вижу Дакоту, как всегда ошивающуюся где-то поблизости. Подхожу к парню и целую его в щеку. — Я же согласилась быть твоей, тебе не о чем переживать. — Я не переживаю. Я просто убью, если узнаю, что ты поощряешь его. — предостерегает Бибер. Закатываю глаза и отхожу, сравнявшись с Дакотой, хватаю телефон из ее рук и кидаю в Джастина. Тот уклоняется и айфон разбивается о стекло позади парня. — Ревнивый баран, — шиплю, раздражаясь от его наглой ухмылки еще больше. — Это был мой телефон... это… — Бибер купит новый за хороший минет, ты уж постарайся, — фыркаю, непринужденно поправляя локоны на плечах. — Ревнивая истеричка! — Конченный мудак! Закатываю глаза от нового сообщения Бибера. Он издевается надо мной, мешает кататься, продолжая сыпаться самыми неадекватными оскорблениями. @katy_hrmfrt: Ты можешь уже успокоиться? Займись делами, неужели, больше некого убивать? @J_B: Мне лень. Прочищаю горло для того, чтобы не расхохотаться. Придурок. @J_B: Не задерживайся. Я буду ждать тебя к девяти, что бы поужинать, а потом посмотрим... на твое поведение. @katy_hrmfrt: Иди займись делами, Бибер!!! @J_B: Ты даже в сообщениях на меня орешь. Хватит орать, истеричка, на меня нельзя орать. @katy_hrmfrt: Как ты меня сейчас бесишь. Ты и минуты без меня прожить не можешь? Ты смахиваешь на влюбленного подростка. Усмехаюсь от своего ответа. Так ему. @J_B: Больше и сообщения от меня не получишь! @katy_hrmfrt: Ага, конечно, придурок. Отправляя последнее сообщение, не замечаю бортик прямо перед собой и с грохотом врезаюсь в него, тут же падая на спину. — Он и на расстоянии колечит, — гряхтя от силы удара, кладу руку на живот и так и продолжаю лежать, смотря на красивый стеклянный купол над катком. — Вам больно? — ко мне подъезжает белокурый мальчик лет девяти, и я вижу пухлые щеки и огромные зеленые глаза. — Все хорошо, просто отдыхаю. — Кэти, ты в порядке? Мальчик подает мне руку, я делаю вид, что опираюсь на нее и встаю на ноги. — Хорош, кавалер, — прыская в кулак, смотрю на Лео. — Я бы разбилась, ты бы не заметил. Но уже поздно, я нашла настоящего мужчину. Лео усмехается и показывает мне язык, отъезжая к бортику, начинает за нами наблюдать. Мальчик расправляет плечи, и это так смешно, он хочет быть мужчиной на самом деле. — Я могу научить вас кататься. — Я не против. Рассказывай, что я должна делать, чтобы не отбить задницу снова? От умиления, и его медленного объяснения, как для полной дуры, мое сердце наполняется теплом. Я подыгрываю ему, и через какое-то время мы оба неторопливо катаемся по кругу, вместе с другими детьми. Хочется оторваться от ребенка и покататься в удовольствие, но я не могу скрыть свой обман, это его разочарует. — Как тебя зовут? — Пабло, — кивает мальчик, громко вздыхая. Запыхался. — А тот… он твой мужчина? — Ох, нет, это мой друг. — кидаю взгляд на Лео, наблюдавшего за нами. — Он твой тайный мужчина, как у мамы? Она постоянно водит меня в кафе с Карлом, а я молчу за мороженное. Ой… Пабло останавливается, поняв, что выдал чужую тайну. Я не могу сдержать смех и хохочу в голос, смотря на его лицо. — Не переживай, я никому не скажу, — тяну его за руку, продолжая движение. — У меня нет тайного мужчины, у меня он один. — То есть, если я захочу на тебе жениться, ты все равно будешь его любить? — Ох, я точно выберу тебя, — смеюсь, продолжая передвигать ногами. — Обещаешь, Кэти? — прищуриваясь, спрашивает мальчик. Боже мой, как взрослый, это снова умиляет. — Обещаю, Пабло. Вот только я уже буду очень старой. — Ты разговариваешь со мной не так, как другие. Я мужчина, и ты признала его во мне. Я точно женюсь на тебе, только ты сильно не старей, хорошо? — уверенно заявляет он. — Что ж, раз так, то сначала догони, — отпускаю его руку и немного отъезжаю. — Я поймаю! Со смехом Пабло разгоняется, а я убегаю от него. Ловлю улыбку Лео и улыбаюсь в ответ. Наверное, чужие люди могут больше, чем родители, и порой именно их слушают дети. Я счастлива вспомнить, что такое семья, насколько приятно ее иметь. Джастин был прав, у меня есть семья, и отказывать от нее не нужно совсем, даже если живем мы теперь в разных мирах. Парни дурачатся, пока я развязываю шнурки на своих коньках. Лео ждет меня для того, чтобы зайти перекусить и отправиться домой, а Пабло для того, чтобы попрощаться. — Да я тебя одной левой! — хорохорится парень, не забыв проверить, смотрю ли я на них. Лео усаживается рядом со мной, закатываясь хохотом и кладет руку, приобнимая меня за плечи. — И не обнимай мою невесту, Кэти согласилась выйти за меня замуж! — Ах, то есть так? Я здесь распинаюсь, из кожи вон лезу, а тебе мальчиков подавай, извращенка! — я закатываюсь хохотом и, даю ему подзатыльник. — Не выражайся при ребенке, Лео. — Я знаю слова и покрепче, — вставляет Пабло. — Вот мама всегда говорит «дерьмо» и «суки», а папа… Я хохочу в голос, закрываю ладонью рот парня, пока Лео сгибается от смеха. — Какой ты взрослый! — не переставая хохотать, подводит черту Лео. — Ребенок знает правду. Пабло, я же охрененный? — Ты мудак, потому что Кэти влюбилась в меня с первого взгляда. Она сразу поняла, кто здесь охрененный. — Пабло! — осуждающе смотрю на хохочущего Лео, хотя сама готова согнуться пополам. — Лео, я запрещаю тебе учить детей дерьму! Черт… да твою ж мать! — Мне понравилось, — отпивая из бокала скотч, говорит Лео. — Я давно не выходил в нормальное место. — Мне тоже, — улыбаюсь. — Я вышла с катка почти женатой женщиной. Отпиваю вино, оглядывая уютное семейное кафе в торговом центре. — Ты пришла сюда почти женатой женщиной, так что малый в пролете, — наклоняясь на стол, говорит парень. — Этот обряд настолько серьезен? — Вообще, это простая формальность, но для Бибера, если обряд будет проводиться над тобой, достаточно серьезный шаг. Как ты вообще на это решилась? — Лео наклоняет голову на бок, приподнимая уголок губ. Пожимаю плечами. — Я счастлива с ним, как бы странно это не звучало. Другой мужчина никогда не сможет заменить Джастина, я никогда не смогу полюбить кого-то так же, как его. Мы нуждаемся в друг друге, понимаешь? Иногда я смотрю на него и вижу лишь одиночество и боль, а я стараюсь показать ему, что не нужно жить в прошлом. Я не отрицаю, он иногда жесток ко всем, и к себе в том числе, он бежит от себя. А потом возвращается. Я просто рада, что мы нашли еще один шанс друг для друга, понимаешь? — я говорю это шепотом, но слова идут от сердца. — Вы как два куска разбитого зеркала, в котором каждый видит свое безобразное отражение, — вдруг говорит Дилан. — Оу, — шокированно выдыхаю, на что парень смеется и толкает меня в плечо. — Вы можете достичь большего, если будете вместе, но ты готова к опасности? Охота на тебя теперь станет смыслом для каждого, кто хочет насолить Биберу. — Такая перспектива меня пугает, в ту ночь с покушением, я поняла, что я трусиха, — хмыкаю я. — Такова цена любви, Кэти. В этом мире все чего-то стоит. Нажимаю пальцем на экран смартфона и, увидев время, снова блокирую его. Уже поздно. Даже странно, что Джастин ничего не пишет. Я опаздываю, а он терпит. Это совершенно на него не похоже. — Мне нужно ехать домой, Лео. Спасибо за прекрасный вечер, я давно так не смеялась. — Нужно будет повторить? — Определенно. Мы спускаемся на экскаваторе и направляемся на выход. Я сжимаю в руке стаканчик с кофе, пока Лео натягивает на мою голову шапку. Продолжаем делиться впечатлениями о вечере друг с другом, как я снова слышу знакомый голос: — Я все равно нравлюсь ей больше, — оборачиваюсь и щурю глаза, пряча улыбку. Пабло. — Тут без вариантов, — подхожу к нему и хочу пожать руку, поблагодарив за уроки катания на коньках. — Спасибо, что научил кататься, Пабло. Забудь те плохие слова, которые мы тебе говорили, хорошо? — Хорошо, Кэти, — он кивает и пожимает мою протянутую руку. — За тобой кто-то приедет? — Мама. — Найди меня, когда тебе исполнится восемнадцать, хорошо? Неожиданно парень хватает меня за пряди волос, лежащие на плечах, и тянет мою голову ниже. Его губы касаются моих, а потом я слышу странный щелчок и мальчик дергается влево. Я слышу крик Лео, он толкает меня в сторону вместе с мальчиком, безвольно падающим. Охая, отступаю назад, рядом визжит какая-то женщина, а я падаю назад, держа мальчика и прижимая к себе. Я не могу сказать, что случилось, перед глазами все кружится от удара головы об землю. Меня хватают и вытаскивают из-под тела, и я вижу кровь. Много крови на себе, на одежде, на руках, я чувствую ее запах. — Пабло… — я оборачиваюсь. — Лео… Лео, не двигаясь, лежит на земле, и вокруг него увеличивается лужа крови. Меня трясет, я отползаю на четвереньках, шарю руками по пальто, измазывая его, и достаю телефон. Размазываю кровь по экрану и нажимаю на контакт, набирая номер. — Солнышко, ну и где тебя черти носят? От голоса Бибера я впадаю в еще больший ступор, постоянно озираясь по сторонам. Вонь смерти. Я уже чувствовала этот запах, это вонь смерти… — Джастин, — я не могу ничего сказать из-за частых всхлипов. — Я… Джастин… — Кэтрин, твою мать, я уже еду! Выживи! А потом меня засасывает в черноту. Такую черную, как чертов траур, она накрывает меня, и я больше не понимаю, за что жизнь настолько жестока со мной. Не могу поверить, что все стало таким ужасным и черным за пару гребанных минут. Мы рождаемся за часы, а умираем за секунды. Где эта чертова справедливость, когда так нужна? Я не знала, что можно убить так тихо, практически незаметно. Мальчик ведь только дернулся в моих руках от силы пули. Ребенок умер на месте, прямо в моих руках, пока мы падали на землю. Надо было прижать, закрыть собой, но Лео понял все быстрее меня, он закричал и толкнул нас вперед. Вторая пуля задела его, она прошла насквозь в паре миллиметров от сердца и застряла в куртке уже мертвого Пабло. Меня пытались увести оттуда, но я отбивалась, даже потеряв телефон. Я ползла к Лео, но к нему никто не пускал до приезда скорой помощи, а потом… Дилан и Джастин приехали в госпиталь, в котором я сидела. Киллер успел сбежать, бросив оружие без отпечатков пальцев. Бибер ничего не сказал, абсолютно ничего, он лишь обнял меня, пачкая в крови невинного ребенка свое замшевое пальто. Он радовался тому, что я жива, его никак не касалось остальное, но… это ведь был ребенок. Мы узнали, что Лео выжил, и Бибер повез меня домой, а там даже Дакота молча обняла меня и повела наверх. Я не была в шоке, мне было просто безумно больно, я боялась услышать весть еще и о смерти Лео. Я уснула сразу же, как только коснулась подушки. Мне снились кошмарные сны, в которых было много крови, криков и снова этот запах. Запах смерти… В темноте спускаюсь вниз для того, чтобы выпить воды и замираю, когда слышу разговоры из кабинета. Бибер, Дакота и Дилан до сих пор не спят. Подхожу к двери, прислушиваясь, чтобы не помешать им своим появлением. — Ты должен ей сказать, Бибер. Кэти имеет право знать… — Нет. И вам обоим запрещаю открывать про это рты, это добьет ее. — резко обрывает Дилана Джастин. — Но дело куда серьезнее. Киллер начал стрелять на обум, чтобы замести следы. Он положил троих просто так… Боже мой, я думала, кроме мальчишки и Лео никто не пострадал. — Господи, Джастин, страдают невинные люди, а все лишь потому, что какой-то шлюхе захотелось развлечься… — Дакота, заткнись! — кричит Дилан. — Ты уже задолбала оскорблять ее! Обряд скоро будет проведен, она официально станет наша, и тебе придется ей задницу целовать, если он прикажет! — Разве я не права? Из-за этой дуры погибло столько человек! Что вы оба в ней нашли? Она же тупая, ей голова нужна только для того, чтобы прически носить! Мальчик погиб случайно, а вы продолжаете делать вид, что она не виновата! Резко толкаю дверь и с ужасом смотрю на всю компанию. — Что ты сказала? Почему Пабло погиб случайно? — шепотом выдавливаю из себя. В кабинете наступает отвратительная тишина. Бибер злобно смотрит на Дакоту, и если взглядом можно было бы убить, то в ее теле было бы много дыр. — Кэти, тебе послышалось. Ты что-то хотела? — Дилан первый приходит в себя и подходит ко мне, но я делаю несколько шагов назад. — Мне нужна правда, какой бы она не была. Говори. Говори мне, — шиплю, вцепившись взглядом в Бибера. Он тяжело вздыхает и качает головой. — Вышли все отсюда. Дилан, я требую, чтобы ты объяснил Дакоте правила поведения в моем доме. И это будет в последний раз, больше я не предупреждаю. — Джастин бросает злой взгляд за мою спину. — Я понял, Джастин. Молча за мной, идиотка, — цедит Дилан. За ними закрывается дверь и мы остаемся одни. — Охотились не за мальчиком. — мрачно поясняет парень. Облизываю губы и хватаюсь рукой за голову. — То есть… — Когда мальчик обнял тебя… — Он уже уходил, Лео потянул его в свою сторону. Я стояла за колонной… — Которая скрывала тебя от глаз стрелка, он не мог прицелиться. — Потом Пабло схватил меня за волосы и поцеловал. И умер… В него выстрелили, а потом в Лео… — Потом еще в троих моих ребят, они охраняли вас, были в гражданском. Киллер бросил винтовку и скрылся. Мальчишка закрыл тебя собой, и пуля попала ему в голову, а должна была попасть в твою. В остальных он стрелял для того, чтобы все подчистить и сделать хуже. — Господи, это моя вина… Она была права… Если бы не я, все были бы живы… Ребенок был бы жив… — Солнышко, не неси херню. Такое случается и часто. — Херню? Ты называешь жизни тех людей херней? Где твое гребанное сердце?! Убили троих, в их числе маленький мальчик, который только начинал жить! Где твое сочувствие, в конце концов? У мужчин были семьи! И теперь их всех похоронили из-за меня! Не из-за случая, а из-за меня! Черт, да выставь ты меня уже на улицу, эти покушения уже поперек горла! Пусть этот человек уже сделать то, что хочет, хватит убивать невинных людей! — со злостью швыряюсь словами и выбегаю из кабинета. — Кэти, остановись! Дилан, останови ее! Я ловко уворачиваюсь от рук парня и выскакиваю из дома босиком. Сердце ломается на две части от вины, она убивает меня, сжирает. Так плохо, так больно… Как я буду жить дальше с такой виной? — Ты делаешь глупости, — Бибер хватает меня за талию. — Отпусти! Пусть меня убьет, меня! Это был ребенок, он учил меня кататься на коньках! Отпусти! Его убили просто потому, что он наклонился неправильно! — луплю кулаками по руке Джастина, но он тащит меня в дом. Я брыкаюсь, пытаясь вырваться, кричу. Просто вою в голос для того, чтобы боль вышла наружу. Горечь наполняет мою грудь, по щекам уже бегут соленые дорожки, Бибер подхватывает меня на руки и несет, а скулю. Господи, как же это нечестно! — Тише, солнышко, тише. Ты не виновата. Твоей вины нет. Ты не можешь забраться в голову другому и заставить его что-то делать. Это не ты нажала на курок, это была не ты. Не ты целилась. Тебе нужно смириться с тем, что справедливость в нашем мире это выдумка для идиотов, чтобы манипулировать ими, — Бибер качает меня в своих руках, а я плачу. Мое тело сотрясается от рыданий и вины, а парень снова притягивает меня к себе. И сейчас он мне так нужен. Весь. У меня есть сердце, у меня есть сожаление, сопереживание, и я не хочу больше быть в этом мире. Не хочу видеть, как из-за меня погибают люди. Не хочу… Дверь в комнату открывается, и я поднимаю злобный взгляд на Дилана. Лучше мне не стало, только хуже. Можно сказать, что я убила людей. Нечаянно. Как такое вообще возможно? Я думаю, сижу на одном месте второй день и думаю, а мне постоянно кто-то мешает. — Есть не хочу, никуда ехать не хочу, спорить не хочу, спускаться вниз не хочу, видеть никого не хочу. Я ничего не забыла? — грубо рыкаю на него. — Сегодня прилетают твои родители, Кэти. Джастин сказал тебе прийти в кабинет прямо сейчас. — Не хочу, — отрезаю. — Не заставляй меня тащить тебя туда. Глубоко вздыхаю и резко поднимаюсь с кресла. От бессонных ночей, от слез, от недоедания, у меня кружится голова, и я хватаюсь за спинку кресла. — Не комментируй, — шепчу, подавляя внутри тошноту и привкус желчи. — Думаешь, что вернешь людей таким поведением? Не вернешь, ты как дерьмо растекшееся. Пошли. Мне так обидно от его слов, никто из них не понимает, что происходит внутри меня. Как я могу принять тот факт, что виновата в смерти девятилетнего ребенка? Его убили нечаянно, черт возьми, просто потому что он дернулся и его голова оказалась под прицелом вместо моей. Меня злит это, и отчаяние убивает. Дилан открывает дверь кабинета, и я вхожу внутрь. — Джастин, я не в том состоянии чтобы… — Закрой дверь, — настойчиво советует парень. Я разворачиваюсь на месте, удовлетворяя его просьбу. — Я понял кое-что и решил обсудить это с тобой. — Что? И зачем? Вчера ночью ты не особо хотел посвящать меня в курс дела, — цежу сквозь зубы. — Твой заказчик состоит в моей семье. — Что? Ты думаешь, что это кто-то из твоих? — от поражения я даже оседаю в кресле. — Да. Я даже знаю кто это, солнышко. — И он до сих пор жив?! — взвизгиваю я. — Он убил стольких людей! — Потому что у меня есть план. Пока я не вижу всей картины, но скоро увижу, вот тогда и убью, — монотонно призносит Бибер. От его тона я передергиваю плечами и вылетаю из кабинета. — Кэти, вернись, — спокойно приказывает он. Я знаю, что могу фыркнуть и уйти, но ноги прирастаю к земле. Джастин уже даже нашел преступника, и это кто-то из его людей! Достало! — Тебя предали, Бибер, не находишь, что пора уже взять власть в свои руки? — ядовито выплевываю, стоя к нему спиной. — Я прощаю тебя за эти слова, потому что ты не понимаешь всей сложности ситуации. То, что я сказал тебе, должно остаться между нами. Доверься мне, солнышко. Это все, что мне нужно, просто доверься мне, — он приближается ко мне, я слышу шаги, а затем вижу лицо парня перед собой. — Для меня главное сейчас, чтобы ты простила себя. — А если этот человек убьет кого-то еще? Дилана? Дакоту? Меня? Тебя? Или доберется и добьет Лео? Это ведь бездействие… — Не думай за других людей, Кэти, не бери ответственность за их поступки. Я уже распорядился, чтобы за этим человеком следили. Пришло время все менять, и я не позволю отказаться тебе от наших планов, отказаться от семьи. Ты моя семья, солнышко, и за доверие я подарю тебе целый мир. Я не идиот… — он потирает пальцем мою щеку. — Я знаю, но… — Я покажу тебе пальцем на этого человека, или ты сама догадаешься, но сейчас я не хочу подвергать тебя опасности… — Разве я не в опасности, пока ты держишь этого ублюдка рядом? — Ты в опасности не от него, а от самой себя, доверься мне. Все будет хорошо, просто доверься мне. Тяжело вздыхаю и киваю, сжав зубы. — Но ты его убьешь? Ты обещаешь, что убьешь его? — злобно шиплю. — Прямо у тебя на глазах. Я убью его, когда пойму, что ты в силах принять правду. — Почему ты это говоришь? Это тот, кого я знаю? Ты боишься, что я разочаруюсь? — напряженно спрашиваю. — Не человек, ты сама себя накрутишь. Иди собирайся, через пару часов приземлится самолет с твоими родителями, а мне нужно поработать, — парень отпускает меня и отходит. — Джастин? — Да? — он оборачивается, отстраняясь. — Так будет всегда? — Всегда, солнышко, всегда. Всегда будет опасность, и всегда будет шанс выжить. Все зависит от того, что выберешь ты. Сглатываю и выхожу из кабинета. Привожу себя в порядок и даже принимаю душ. Я благодарна Биберу за то, что он немного избавил меня от вины скорым предчувствием мести. Я отворачиваюсь, ища взглядом в небе лайнер, но с такого расстояния ни черта не вижу. — Что теперь? Где они? — сухо спрашиваю. Горло снова скребет неприятное предчувствие. Наверное, вчерашний вечер я никогда не забуду, как и не смогу избавиться от чувства вины. — Еще летят. Примерно через пятнадцать минут самолет приземлится, мы подождем здесь — отвечает Бибер. Устало потираю лоб и возвращаю взгляд на небо. Что бы я не говорила, я предвкушаю встречу с ними, настраиваюсь на разговоры и осознаю, что мне есть за что извиниться перед ними, а им передо мной. Этот разговор нужен нам всем. Прохожу мимо парня к решетчатым воротам и смотрю на взлетную полосу. Бросаю взгляд на часы на айфоне, прошло уже десять минут. Разве они не должны хотя бы в небе появиться? — С ними все в порядке. — я нервно сглатываю, снова поднимая взгляд в небо, а Джастин дергает меня за руку на себя. — Да прекрати ты. Я клянусь, что они в безопасности, они в моем лайнере, с ними моя охрана, — Джастин поднимает голову и улыбается. — Вот он. Над нашей головой пролетает самолет, и я облегченно выдыхаю. Смотрю вперед, чтобы увидеть, как они сядут, к нам подходит Дилан. — Я буду лучшим зятем, — неожиданно говорит Бибер и улыбается. — Ты не нравишься моему отцу, — говорю, поджав губы. — А вот мама… — Назад! — кричит Дилан, но не успевает закрыть нас. Неожиданный оглушительный взрыв разрушает всю атмосферу разговора. Я всем телом чувствую горячую волну, она достаточной силы для того, чтобы сбить меня с ног и ощутить, как вздрогнула земля. Ноги подкаживаются, и я падаю назад, с ужасом наблюдая, как металлические куски самолета разлетаются в разные стороны. Пыль забивает легкие, я откашливаюсь и замечаю бледное лицо Дилана, садящегося на земле. Он смотрит на меня, и я тоже поворачиваю голову в сторону Бибера. Я сначала не понимаю того, что случилось, я помню, как по голубой глади неба летел самолет, а солнце красиво окрашивало все вокруг огенно-желтыми красками. — Нет… — с моих губ срывается шепот. Вокруг звуки сирен скорой помощи и пожарных, они раздаются откуда-то за спиной и становятся сильнее. Меня хватают за плечи и тащат на обочину, ворота моментально открываются, пропуская машины мимо нас. — Нет… — шепчу, наблюдая, как они едут к тому месту, где должен стоять самолет. — Нет… — мотаю головой, пока меня крепче прижимают к мужской груди. Я вижу, как мама и папа идут ко мне, быстрым шагом сбегая по трапу. Обнимают меня, а я целую маму в щеку, веря в то, что встреча пройдет хорошо. Но я стою на дороге и смотрю, как тушат взорвавшийся самолет. Никто не идет ко мне. Никто не зовет меня. Ничего нет, только тишина и усиливающаяся боль в груди. — Нет! — кричу и отталкиваю от себя Бибера, срываюсь на бег и врезаюсь в ворота. — Нет, нет, нет, — вою, ударяя руками по металлическим прутьям, соленая жидкость обжигает мое лицо. — Солнышко, — меня обхватывают за талию и пытаются оттащить, но я цепляюсь за ворота пальцами и трясу их. Я визжу от боли в сердце, оно разрывается от всего ужаса, произошедшего в моей жизни. Я, не переставая, кричу и дергаюсь в руках Джастина, в какой-то момент мои пальцы безвольно разъединяются. — Это были не они! Не они! — кричу, выгибаясь в руках парня. — Кэти. Передо мной появляется Дилан, но я толкаю его в грудь для того, чтобы увидеть, как мои родители с улыбкой на лице бегут ко мне. — Увези ее отсюда, Дилан, увези! Мне нужно на место аварии! — крик Бибера ударяет по затылку и оглушает. Разворачиваюсь в его руках и цепляюсь за пиджак парня, сквозь мутное зрение смотря на него. — Скажи мне, что это не твой самолет… Я прошу… Умоляю тебя… Скажи, что это не они… они же могли не вылететь, да? Они могли задержаться в воздухе… они еще летят. Правда ведь? Такое бывает? — я хватаюсь за его шею, за рубашку, снова за пиджак, ищу в его глазах хоть что-то, что подтвердило бы мои слова. — Солнышко, я разберусь… — Ты обещал! Ты клялся! Ты просил довериться тебе! — я ударяю его в грудь, но он только прикрывает глаза, снося каждый удар кулака по его плечам. — Ты обещал! Скажи, что это не они! Это случайность! Это не твой лайнер! Там их не было! Ты обещал… — Кэти. — Дилан пытается ухватить меня за руки, но я сильнее сжимаю пальцами пиджак Бибера. — Скажи мне… Джастин… скажи, что так не бывает… там же мама… больше никого нет… там моя семья, Джастин, — вою, медленно скатываясь вниз по его телу. Меня хватает Дилан и тащит назад. — Ты обещал! Ты обещал, что все будет хорошо! Ты обещал, мать твою! Кричу, слабо вырываясь из рук Дилана, Джастин смотрит на меня мертвым взглядом, полным жалости и сожаления. — Кэти, нам нужно уехать, мы узнаем точно немного позже. Хорошо? Джастин за всем проследит и приедет, он сообщит все, что узнает, а мы будем ждать, да? — Дилан обхватывает мое лицо руками, и я хлюпаю носом. — Да… Да, они в порядке, просто произошла задержка. Они еще летят, а нам быть здесь не безопасно, Джастин их привезет. Он обещал, что все будет хорошо, он всегда сдерживает свои слова… А я… пирог… надо испечь пирог, мама любит пироги… — бормочу, позволяя парню запихать себя в машину. Смотрю и вижу, как несколько черных машин подъезжают и останавливаются рядом с Бибером, тот отдает приказы, а мы с Диланом уезжаем назад. — Всякое бывает в воздухе, да? Это были не они, они, может быть, вообще не полетели. У моего отца сложный характер, он мог передумать. — шепчу, смотря на свои трясущиеся руки. — Кэти, мы справимся. Я всегда буду рядом, как и Джастин, слышишь? — доносится до меня, но я словно слышу все через вату. Наверное, стоит заехать в магазин и купить персики. Персиковый пирог, как любит мама.