15. Семена дружбы и мертвая кукла.

Стояла первая декабрьская ночь, месяц только вступил в свои права и, как в последний раз, заметал замок белёсым покрывалом. Светлый диск луны разрезал чернильное небо и светлым пятном зиял в высоте. Сегодня ночью звёзды словно опадали на продрогшую планету мерцающими снежинками и тонким хрустом нарушали звенящую тишину. Среди холодных коридоров двое студентов, хихикая, брели закоулками, обходя шумные портреты или заплутавших старост. Девушка влюблёнными глазами смотрела на своего спутника: высокий, спортивного телосложения, богат, воспитан, чего ещё желать? Она с самой первой встречи понимала, что это тот, кто ей нужен, по желанию или без. Она хотела быть с ним, пускай даже он будет ей изменять, она стерпит. Пэнси Малфой, слизеринка часто примеряла его фамилию, мечтала о том, как будет жить в величественном поместье и ухаживать за садом. За своими мечтами аристократка не замечала, что Драко мало интересуется её личностью или тем, что садоводство совершенно не её конёк. С возрастом хрупкие мечты перерастали в маниакальное преследование, но, не смотря на свою привязанность, девушка любила внимание других особей мужского пола. Хитрость шла рука об руку с расчётливостью и целеустремлённостью, запасной вариант должен быть даже у победителей. Поэтому Паркинсон плела свои сети не только вокруг Малфоя, точнее он был в центре, а вокруг мельтешили остальные воздыхатели. — Драко, а чем ты займёшься после школы? — старосты уже заканчивали дежурство, полночь простучала на башне несколько десятков минут назад. — Я вот хотела открыть свой салон и может даже кондитерскую… — ребята в ходе своего ночного рейда набрели на компанию нарушителей и отпустили их восвояси, при этом изъяв несколько бутылок хорошего вина. Которое тут же прикарманили и успели распробовать. — Я бы хотел быть аврором. Политика конечно не моё, но вот в дуэлях я хорош. — допивая со дна сладкие капли виноградной крови, высказался Малфой. Сознание уже расслабилось и не зацикливалось на происходящем, ноги шли на автомате, а мысли не задерживались в голове, сразу опадая на язык. — Ты во многом хорош. — Паркинсон взяла старосту за руку и переплела их пальцы. — Я бы даже сказала во всём. — Драко скептически опустил на неё взгляд. В общем, Пэнси сейчас казалась симпатичной. Ровные ухоженные волосы, лёгкий макияж, весёлые глаза, пухлые губы, стройная точёная фигура, не высокая, как Морана… Последнее сравнение эхом упало в пятки и Малфой тряхнул головой. — Мы уже были здесь, думаю нам уже можно возвращаться. — Паркинсон осмотрела коридор северного крыла и уже хотела уходить, как в дальнем углу заметила движение. — Кто здесь? — она зажгла на конце палочки лёгкое свечение и направила в сторону теней. В углу стоял Нотт и прикрывал одной ладошкой рот, а второй держал дрожащие от смеха плечи Маркс. Девушка уткнулась в плечо кудрявого мальчишки и подавляла смех, весьма бесполезно. — Чего смешного, Стоун? — Пэнси приняла конечно же всё на свой счёт и её это весьма задело. — Дорогая Пэнс, мы просто гуляли, а тут ваши милые разговоры, мы не смогли пройти мимо. — елейным голосом ответил Тео, чувствуя как Морана уже задыхается от смеха. «Ты во многом хорош, мой Драко, женить бы тебя прямо сейчас и родить тебе спиногрызов», — передразнивала старосту слизерина Маркс в голове Нотта, продолжая вызывать в нём хохот. — Нотт, ты то чего в коридорах ночами шастаешь? — к компании подошёл Малфой и скептически окинул взглядом сначала Теодора, потом угарающую в его руках Морану. — Маркс, а ты чего здесь? — затем сознание блондина коснулись мысли подруги и он невольно улыбнулся, покосившись на уже дымящуюся негодованием Паркинсон. — Маркс? — Пэнси непонимающе обернулась на Малфоя, в этот же момент её руки аккуратно коснулись чужие ледяные пальцы. «Я – Морана Маркс, приятно познакомиться, Пэнс, я о тебе много слышала.» — брюнетка резко отдёрнула руку, испугавшись достаточно приятного, почти детского голоса в своей голове. — Не пугайся, Паркинсон, она так общается. — Нотт вальяжно стоял, опёршись об стену, и крутил в руках палочку. Морана стояла напротив Пэнси и с озорством смотрела на свою однокурсницу. — Так ты мне и не ответил, Нотт, почему вы с Маркс вдвоём не в постелях? — Малфой пытался придать голосу серьёзности, но язык предательски заплетался. — Воу, пьяные старосты на дежурстве, но вообще это мне не интересно. А вот дурман-трава в кабинете Треллони очень даже забавная штука. — Тео был в приподнятом настроении и поэтому давняя вражда, соперничество и обиды на Малфоя ушли куда-то далеко. Слизеринец просто перестал зацикливаться и жизнь начала налаживаться, да и в каком-то разговоре Морана вроде упоминала, что они друзья детства, значит она не рассматривает его как парня и можно быть спокойным. — Что за чушь ты несёшь? — парировала Паркинсон. — Тем более, Сивилла не вылазит со своей башни и живет там же, как ты собрался туда залезть? — У меня есть ключ, а многоуважаемый профессор сейчас в министерстве по каким-то секретным делам связанным с прорицанием. У-у-у… — Теодор заговорщически помахал руками, якобы пугая внезапных соучастников. — Вы с нами? — как-то вылетело из его рта. — Гадать будем, на суженого. — тут же засмеявшись, Теодор свёл на нет всю напускную серьёзность. — С чего бы у тебя ключу взяться? — ноткой трезвости заскользил Драко. — Да я тип помогал профессору, бегал там в запретный лес за травами, то к Помфри ходил, то в теплицы. Так со скуки, вот и втёрся в доверие. — пожал плечами Нотт младший. — А тут на днях она предупредила, что уедет надолго и просила за её кустами чихотника присмотреть. А где есть он, есть и дурман-трава, немного переборщить и… — парень очень демонстративно повёл бровями, чем вызвал смех у Мары и она легонько постучала его ладошками по плечам. — Звучит правдоподобно, но у нас были другие планы. — Паркинсон деловито скользнула под руку Малфоя и положила голову ему на плечо. — Ой, не будь занудой, Пэнс, потрахаться вы и там сможете. — Нотт взял Мару за руку и двинулся в сторону лестниц, ведущих на самый верх башни. — Пойдём, это наш долг как старост. — Драко по смешному поднял руку с пустой бутылкой на манер сабли и двинул вслед за уходящими однокурсниками. Паркинсон лишь недовольно свела брови и побежала за остальными. Ночь обещала быть весёлой.

***

Первые морозы мягким серебром касались величественного поместья. Сквозь годы и поколения оно напитывалось родовой магией чистокровных волшебников. Принимая высших представителей власти, элиту общества и знаковых персон, эти стены ни разу не встречались с магглорождёнными или сквибами. Но в этом году заброшенные подземелья и тюремные камеры наполнились посетителями разных мастей. Хозяева родового гнезда были согнуты в тугой рог обязательств и клятв. Тёмный волшебник, вернувшийся к жизни, напитывался силами, эмоциями и накопленной магией этого места, высасывая всё из стен и владельцев. Люциус Малфой, понурив похудевшее лицо, сидел около небольшого камина в своём личном кабинете, как ему казалось, единственном нетронутом месте. В пламени тихо потрескивали дрова и шумно выдыхали дым в каменное жерло. Дверь слегка приоткрылась и в комнату грациозной ланью скользнула Нарцисса. — Дорогой, — едва слышно разлилось по кабинету. — тебе бы уже лечь поспать. — леди Малфой нежно подошла к мужу и присела у его ног. Она трепетно относилась к мужу и безумно его любила. — Цисси, я уже не могу спокойно спать. — Люциус тяжело вздохнул и пригубил каплю огневиски из гранёного бокала. — Всё что творится в доме – полный хаос. — Но мы сами сотворили это с нами, с домом, с Драко… — на последних словах женщина почти заплакала. Её единственный сын становился разменной монетой в зарождающейся войне и она ничего не могла с этим сделать. — Тёмный Лорд подарит величие нашей семье. — Если мы справимся, дорогой… — Один раз уже смогли. Мы всё переживём, любовь моя. — мужчина нежно взял женщину за руку и поднёс к своим сухим потрескавшимся губам. — Главное мы вместе. — Он до сих пор здесь? — полушёпотом спросила Нарцисса. — Нет, он уехал на какое-то время и пока мы можем выдохнуть. — Люциус устало облокотился на спинку кресла и прикрыл глаза. Нарцисса держала мужа за руку и медленно поглаживала его холодную кожу, вскоре мужчина провалился в нервный полный кошмаров сон, в то время как волшебница приняла решение срочно встретится с сыном. Она очень давно его не видела без лишних глаз.

***

На вершине лестницы было пусто, словно в бочке с выпитым пивом, грустно и холодно. Когда студенты приблизились к люку, навстречу юным умам с самого потолка выскользнула тонкая серебряная лестница, уводящая посетителей в чердачный рай профессора Трелони. — Главное попасть по ступенькам. — пьяно заметил Драко. — А я думал, девочек нужно пропустить вперёд. — заинтересованно рассматривая стройные ноги, прикрытые форменными юбками, почти шёпотом заметил Нотт. — А я уверена, человеку с ключом нужно идти первому, вдруг наш прорицатель получила видение, что мы вломимся в её владение и она вернулась раньше. — Пэнс раздражённо реагировала на всё происходящее, девушка не хотела тратить время с Малфоем на кого-то другого. Недовольно цокнув, Теодор зацепился за лестницу и ловко забрался на чердак, трое слизеринцев ожидающе смотрели в потолок. Сначала послышалось лёгкое шуршание, за ним поспешные шаги, а за ними из круглого чердачного прохода свесилась шаль и непонятные кудри. — Чего это вы тут шастаете посреди ночи? — искусственно писклявым голосом раздалось с высоты. — Я вас быстро сейчас по кроватям рассчитаю. — ученики ошарашенно метнулись разбегаться в первые секунды, а потом громко рассмеялись, вторя смеху Нотта. — Ну вы и дураки, раз от такого дёргаетесь. — Тео стянул с головы непонятный шиньон. — Поднимайтесь, нет тут никого. Малфой поставил у подножия верёвочной лестницы допитую бутылку вина и, схватившись за канаты, весело качаясь и напевая песенки, забрался наверх. Девушки переглянулись и, гордо вздёрнув нос, Паркинсон последовала за парнями. Морана уже поставила ногу на первую ступеньку, когда уронила взгляд на синюю бутылку. Слизеринка спустилась обратно и присела рядом. Немного покрутив в голове варианты, Мара превратила бутылку в стеклянную птицу, которая щёлкая стеклянными ножками по камням, оглянулась и, негромко зазвенев, улетела куда-то в темноту замка. Девушка улыбнулась самой себе и устремилась наверх. Когда Маркс забралась в душную комнату, ребята уже уселись за центральный стол, тот самый за который когда-то давно профессор посадила Аннику и Теодора. Они что-то обсуждали и выглядели словно закадычные друзья. Драко развалился на пододвинутом от учительского стола огромном мягком кресле, в некоторых местах на обивке виднелись дырки и заплатки, но среди остальной мебели это кресло казалось королевским. Пенси сидела рядом на подлокотнике, боязно оглядываясь, девушка была явно недовольна сложившейся ситуации. Вокруг всё так же теснились пыльные столики, накрытые разнообразными скатертями и пледами. В дальнем углу взгромоздились полки с бесчисленным количеством чашек, шаров и чайников, всё было покрыто недельными слоями пыли, учеников давно не было в этом кабинете. «Тут очень грязно.» — пронеслось в сознании мальчиков. Проводя пальцем по ближайшему столу, Морана собрала целый комок пыли и брезгливо сдула его на пол. — Ой, да ладно тебе, не это же главное. — Тео был в приподнятом настроении. — Вы тут располагайтесь поудобнее, а я скоро вернусь. — Теодор с неприятным скрежетом отодвинул мягкий пуф от стола и скрылся в вязких стенах кабинета. — Пенс, дорогая моя, может найдешь пару свечек, не видно ни зги… — Малфой откуда-то достал ещё две бутылки вина и поставил их на стол. — Мара, а ты, пожалуйста, организуй нам филигранные бокалы. — блондин чувствовал себя хозяином поместья, который раздаёт важные указания. Паркинсон скривилась, но когда до ушей долетело слово "дорогая" мозг выключился, а гормоны, взбунтовавшись, отвоевали себе тело, разум и всё до чего могли дотянуться. — Конечно, милый. — брюнетка демонстративно громко чмокнула блондина в щёку и, осветив палочкой дальние полки, ушла за свечками. Маркс лениво подхватила с ближайшего стола четыре чашки и лениво поставила их на центральный стол. Девушка неодобрительно опрокинула взгляд на друга и лёгким движением руки превратила несуразные посудины в хрупкие голубоватые бокалы. — Ты всё так же любишь голубое стекло. — с ноткой печали заметил Драко. «А ты, я смотрю, завёл себе подружку.» — зазвучал приятный голос в сознании. — «Хотя и ведёшь себя с ней скорее как с собачкой.» — Морана, ты же знаешь, я всегда мечтал о мопсе. — аристократ серьёзно исподлобья взглянул на подругу, но в следующий момент гулко рассмеялся. — Хватит нести чепуху, не порть мне сегодня вечер. «Ты слишком много выпил.» — девушка наклонилась через весь стол и взялась за вино, слизеринец в ту же секунду резко сел и схватил бутылку поверх руки подруги. — Не сегодня, Маркс. — слишком серьёзно, почти с угрозой. Враждебную атмосферу разрушил приятный тёплый свет, озаривший стол и ближайшие парты. Пенси расставила на ближайших столах свечи и зажгла их. Из темноты вышел Нотт, треся в воздухе двумя увесистыми мешочками, в другой руке у него было несколько соцветий акации и полыни. — А зачем нам эти кусты? — непонимающе фыркнула Паркинсон, устраиваясь на грядушке царского кресла Малфоя, который уже успел открыть бутылку и налить пару бокалов, протягивая один брюнетке. — Ну, чтобы усилить эффект и скрыть запах травки. — Теодор положил все найденные вещи на стол и поставил по его краям несколько чашечек для сжигания ладана и сандала. — Ты прям Трелони с членом между ног. — посмеялся Малфой, протягивая Маркс бокал вина. — Предсказываю тебе скорую… — Нотт схмурил брови, изображая профессора прорицаний. — сме-е-ерть. — изображая загробный голос и припадок, Тео свалился под стол, под дружный смех однокурсников. Морана, сдавленно хихикая, пригубила пару глотков вина, раньше она не пила красное вино, от того напиток показался ей неимоверно кислым, с неприятной сухостью и вязкостью во рту. «Как вы пьёте эту гадость, да ещё и восхищаетесь?» — прозвучало в сознании парней. — Поверь, по этому пойлу не стоит судить о всех винах, вот будем у меня, я угощу тебя бокалом шикарного Шато Шеваль Блан. — Малфой приподнял свой бокал и осушил его до дна. — Как вы её слышите? — переводя взгляд с возлюбленного на ненавистную девчонку, шипела Пенси. — Ну ты или прикоснись к ней, или поцелуй. — Нотт двояко повёл бровями, раскладывая в пиалы небольшие угольки и поджигая их. От посуды разливался приятный сладковатый дымок, увиваясь к обтянутым гобеленами потолкам. Комната наполнялась едва заметным сизым дымком, переплетаясь с ароматами камфоры и мастики. Которые во время разговора Морана, по просьбе Нотта, расставила и подожгла рядом со свечами. — Поцелуй? — взвизгнула слизеринка. — Это что, вы оба с ней целовались? — она шокировано уставилась на Драко, который в этот момент оценивающе скользил взглядом по подруге детства, вино набирало обороты, грозясь слишком откровенными желаниями. — А это и мне интересно, Морана? — Теодор закончил со всеми приготовлениями и уселся на мягкий пуфф, приглашая Маркс сесть рядом. — Не целовалась я с ним. — слишком резко пискнула девушка, румянец окрасил бледные щёки, но в освещении свечей никто этого не заметил. — Ладно, мы ещё пообщаемся, а пока, вот, держите. — Тео раздал всем по три семечка дурмана и три небольших мускатных ореха. — Жуём тщательно и запиваем, не вкусно – знаю, но оно того стоит. — и, как бы подавая пример, кудрявый парень закинул всё содержимое ладошки в рот и тщательно пережевал. Драко последовал его примеру, стараясь жевать максимально быстро, блондин закашлялся и поспешил запить всё вином, дабы смыть неприятный горький вкус с языка. Паркинсон всё медлила, переваливая с пальца на палец незнакомые ей семена. — А это точно безопасно? — только сейчас насторожилась девушка, внимательно наблюдая как Маркс даже не скривившись разжевала травы и обильно запила всё вином. — Точно, я не раз так делал. — Теодор заметно расслабился. Речь стала медленнее, взгляд расфокусировался, мистические эффекты дурмана приблизились к его сознанию. Малфой поддаваясь волнам эйфории развалился в своём шикарном кресле и закинул одну руку на голую коленку Паркинсон. Ощущение тёплой мужской ладони на своей ноге отодвинули сомнения и страхи, подстёгивая девушку скорее присоединиться к случайным соучастникам. Комната погрузила в вихрь смоляных запахов и едва заметного тумана. Ладан придавал атмосфере таинственность и какой-то чарующий покой. Слизеринцы пребывали в тёплом состоянии дурмана, Пенси соскользнула с грядушки и наслаждалась ощущениями властных рук на своем теле. Малфой без лишней скромности скользил по упругим бёдрам, стройным икрам и плоскому животу любовницы. Девушка была уже на грани эйфории от чего тяжело дышала и страстно кусала губы. Можно сказать на царском троне Малфоя происходила слишком откровенная сцена, находящаяся на лезвии дозволенности. С другой стороны стола была Морана и Тео, ребята словно не замечали своих однокурсников и мило болтали ни о чём, изредка посмеиваясь и глупо хихикая. Маркс навалилась на стол, разбрасывая свои длинные волосы и делая вид, что шагает пальцами по воздуху. «Мои пальцы словно ходят по ступеням.» — мечтательно тихо звучало в головах. — «Они чувствуют воздух.» Нотт влюблённо улыбался, одна его сторона хотела, чтобы Мара так же кокетливо сидела на его коленях и пошло облизывала его шею. Но он был на месте Драко и был уверен, слизеринка никогда так не сделает. Поэтому его фантазии сегодня отступили, позволяя чистому и искреннему чувству восхищения захватить его. Он впервые упивался лишь возможностью слушать и быть рядом, дурман обострил чувства и заставлял сердце трепетать, а мыслям лететь прямо в жерло реальности. — Ты просто сводишь меня с ума. — Теодор не отрывал синих глаз от каштановых кудрей, бледной кожи и полных губ. — Настоящая ведьма. — Мара лежала одной щекой на столе и когда слова коснулись её слуха заинтересованно уставилась на их обладателя. «Теодор Нотт», — приказным тоном зазвенело у кудрявого в сознании. — «Ты просто непоправим…» — она хищно улыбнулась и лёгкой бабочкой подняла корпус, опираясь обеими ладонями об столешницу. — «А гадать-то будем? Как ты там говорил Тео, на суженого?» — Морана уставилась на разомлевшего от трав и ласк Малфоя. Глаза были едва открыты, волосы взлохмачены чужими руками, а шея покрыта пятнами засосов. — Пенс, а гадать на суженого будем? — блондин перевёл взгляд на брюнетку, девушка уже просто лежала на нём, закинув ноги на грядушку кресла. Паркинсон подняла взгляд на заинтригованную Морану, та, опираясь на стол, весело болтала ногами в воздухе. Крошечная словно ребенок, с водопадом кудрей и горящими интересом глазами. — Конечно мой суженый уже рядом, но давайте, несите сюда шар! — пьяненько проскандировала аристократка и, взметнув полупустую бутылку, сделала несколько жадных глотков. — Мара, я могу доверить столь хрупкую вещь только тебе. — Нотт ленился спасаться из мягкого плена пуфика, поэтому скинул обязанности на повеселевшую Маркс. С начала веселья прошло около часа, семена дурмана начинали рассеиваться и отступать, словно утренняя дремота, освобождая место мускату, как раз растворившемуся в телах студентов. Орех подхватывал расслабленный, отдохнувший организм и, как американские горки, резко подбрасывал дофамин в мозг. Веселье, раскрепощённость, чувство дружбы, лёгкости, любви. Всё резкой волной накрыло грабителей. Поэтому, когда хрустальный шар оказался в хрупких ладонях Мораны, девушка почувствовала искреннее счастье. Она обернулась к столу, Теодор общался с Драко, словно не было никогда борьбы и споров. Паркинсон поддакивала и активно жестикулировала руками, на её губах светилась улыбка, Маркс никогда не видела, чтобы так улыбались. — Маркс, эй. — Паркинсон встала с коленей Драко, попутно скидывая его руки со своих бёдер и подбежала к Моране. — Что там надо, чтобы я могла слышать тебя? — истинная слизеринка подбежала к Маре и обняла её ладоши поверх хрустального шара. Кудрявая была немного ниже и смотрела слегка снизу на внезапно раскрытую Пенс широко раскрытыми глазами. «Ну, я думаю всё может как-то само собой получиться, раз ты сама хочешь.» — неуверенно заскользило в сознании брюнетки. — Мальчики, у неё же совсем детский голосок. — оборачиваясь к столу, хохотнула Паркинсон. — Да она и сама больше на младшекурсницу смахивает. — лился приятный тембр из глубин большого кресла. — Ох, фантазии, фантазии… — мечтательно тянул Нотт. Маркс, по-актёрски скорчивши рожицу, подошла к столу и поставила в самую середину хрустальный шар для гаданий, в нём почти сразу закружилась серая дымка. Паркинсон подошла к новой подружке со спины и повисла на Моране, выглядывая поверх плечей, чтобы видеть шар. «Предлагаю не гадать, вы же знали, что шар можно использовать как омут памяти?» — все с интересом уставились на мелкую. — «Мы можем, фокусируя свои мысли, показывать другим отрывки из жизни. Вот например, Теодор, расскажи о самом позорном случае в твоей жизни, который никто не знает?» — Маркс выжидающе уставилась на кучерявого. Не успел Теодор и слова сказать, как дым завертелся и в глубине сложилась картинка. Теодор в школьной мантии отбивался от достаточно пухлой девочки, которая тянулась к нему за поцелуем. Особа была достаточно большой, поэтому ей не составило труда сжать в своих объятиях мальчишку и смачно добиться желаемого. — Это что, Фелиция с пуффендуя? — удивлённо вскрикнула Паркинсон. — О да, было такое. — скривившись, Нотт вспомнил ощущение жирных губ на своих и его передёрнуло. — Брат, как так вышло-то? Она же весит минимум сотку, за что тебе такие страдания? — посмеивался Малфой, изображая сочувствие. — Помнишь, на Пуффендуе училась такая красивая француженка, она была на фею похожа и в тот год все парни за ней бегали. — Драко схмурил брови, пытаясь вспомнить о ком говорит Нотт. — Ну, она по обмену с Шармбатона была. — на этих словах почти все закивали, вспоминая миловидную хрупкую блондинку, которая всё время считала себя выше и лучше других. — Оказалось, что она жила в комнате с Фелицией, а я об этом не знал. И конфеты, которые я ей подкинул, съело вот это животное. — С любовным зельем что ли? Ну ты и придурок. — Паркинсон махнула рукой и, обойдя стол, уселась обратно на грядушку кресла Драко. — Три дня от неё бегал, тени уже своей боялся. — Нотт опустил плечи, вспоминая липкий страх и потный запах преследовавший его в те дни. «Бедный мой.» — Морана скользнула в порыве чувств на коленки к Нотту и, взяв его ладонями за обе щеки, невесомо чмокнула в губы. — «Компенсация за прошлое.» Синие глаза заполнила грозовая буря, Тео широко раскрытыми глазами смотрел в лицо напротив и наслаждался лёгкой сладостью на своих губах. Морана искренне добродушно и доверительно смотрела прямо на него. Её почти невесомый стан едва ощущался на ногах, в то время как в лёгких уже кружил ураган из дымного крыжовника и меди. — А кто будет следующий? — пробасил блондин, прерывая личный момент напротив. «Драко, может ты хочешь нам что-нибудь рассказать?» — неохотно отрывая взгляд от Нотта, легко пропела Мара. Блондин поёжился и почти сразу ощутил лёгкое покалывание в своей голове. Словно неумелая размазанная лиглименция скользила по воспоминаниям, но не могла ни за что уцепиться. Он уже почти начал паниковать, когда Пенси разбила момент своим голосом. — Ой, а давайте спросим что-нибудь о наших чувствах. — Паркинсон захлопала в ладоши и, приставив палец к губам, задумалась. — Может узнаем что у каждого на уме? — Маркс замахала руками и хотела возразить, но не успела, вопрос уже опал на магический шар. — Шарик-шарик на столе, покажи кто кого любит в этой конуре? — пьяным эхом пронёсся смешливый голос слизеринки. Паркинсон считала свою идею восхитительной, она была уверена, что в шаре увидит Малфоя, а он её. Пенс с интригой и интересом осмотрела всех присутствующих и устремила взор в мутную дымку. В следующее мгновение каждый увидел начертанную ему судьбу и не все обрадовались тому, что они узнали. — И кто кого увидел? — шокировано, от того тихо прошептал Нотт. Малфой шумно сглотнул и уставился на девушку напротив, встречая такой же полный непонимания взгляд. Атмосфера в комнате накалилась, дух веселья и лёгкости растворился в тяжёлом ощущении недосказанности. Словно разрушая тишину, руны на груди Мораны начали гореть, неистово пожирая кожу. На рубашке стали выступать бордовые пятна, девушка закашлялась, ловя руками густую алую кровь из своего рта. Маркс задрожала, переваливаясь с чужих колен на стол, свечи и стеклянный шар покачнулись под её весом и словно в замедленной съёмке упали на пол. Мягкий ворсистый ковер заполнился мелкими осколками и горячим воском и в след за ними на поверхность упали первые капли крови. — Что происходит? — Пенси впервые видела такое, поэтому она интуитивно вжалась в Малфоя. — Морана. — Тео подскочил с места и, схватив однокурсницу за плечи, перевернул её лицом вверх. — У тебя есть зелье? — парень крепко держался за хрупкие плечи и всматривался в закатывающиеся глаза. Всё тело Мары тряслось в сильнейших конвульсиях, будто сквозь невинное создание стремглав проносятся тысячи молний. Девушка изо всех сил пыталась держаться в сознании, сквозь агонию она едва помахала головой в отрицании. Зелья не было, да и оно бы не помогло. Просто проклятие пожирало уже не саму душу, а раскручивало всю грудную клетку, стремглав продвигаясь к сердцу. — Импедимента! — Драко столкнул с колен ошарашенную Паркинсон и решительно обошёл стол, адреналин от ситуации заставлял его действовать, но алкоголь и травы не давали чётко следовать решениям мозга. Поэтому, выиграв несколько секунд, Малфой судорожно пытался сообразить, что делать дальше. — Ты что, шарахнул её атакующим сглазом? — Нотт удивлённо уставился на аристократа. — У нас лишь несколько секунд, иначе она просто истечёт кровью прямо на этом столе. — время стремительно рассыпалось, растекаясь кипящей лавой вокруг тонкого стана Маркс. С девушки сошла вся краска, кожа натянулась и стала белой, как лист бумаги. Волосы спутались и слиплись, форменная блузка насквозь стала красной, руны пылали ярче огня в камине. Теодор боялся, он совершенно не знал что делать, его начал одолевать озноб. Страх неприятной дорожкой пробежался от затылка до копчика и наскоком поднялся к плечам, сбегая к пальцам, заставляя руки дрожать и сжимать предплечья остановленной девушки. В эти же мгновения Малфой всеми силами пытался заставить мозг думать, он пытался вспомнить уроки крёстного, но заветные слова всё никак не ложились на язык. Паркинсон с ужасом на лице сидела в царском кресле Малфоя, из глаз текли горячие слёзы, а колени дрожали от страха. Нотт трясущимися руками растирал предплечья Маркс, словно пытаясь согреть вмиг охладевшую кожу. Слизеринец растерялся, прошлые приступы не были и на часть такими же страшными как этот. Теодор хотел вернуть прошлое, пускай, она бы его покалечила, прокляла, порезала, да что угодно, лишь бы его. Он готов был отдать всё, что у него было, только бы из его тела сейчас вытекала кровь, а кости плавились от горячего проклятия. Драко всё пытался вспомнить, действие сглаза сходило на нет, каждая секунда была дорога. В моменте взгляд аристократа зацепился за стеклянный шар в глубине комнаты, в нем сизой дымкой скользили нужные слова. — Вулнера санентур! — дрожащей палочкой, сосредоточившись и закрыв глаза, Малфой водил вдоль разодранной плоти. — Вулнера санентур! — всё повторял и повторял, даже когда тело Мораны затряслось в последней конвульсии и обмякло. — Вулнера санентур! — до самого конца, пока Нотт не обхватил его запястье и остановил. — Ей уже легче, ты спас её. — руки Тео ходили ходуном, парень обвёл кровавыми руками свои кудри и упал в стоящее рядом кресло. Драко проследил за его действием и, словно не веря Нотту, перевёл взгляд на тело, распластавшееся на столе для прорицаний. Морана Маркс неподвижным кульком лежала перед ним. Бессознательная, окровавленная, будто мёртвая. В обратном убеждало лишь неровное тихое дыхание и едва вздымающиеся рёбра. Алые письмена потеряли свой цвет, затерявшись глубоко в теле, где-то под испачканной рубашкой и затянувшейся кожей. — Драко, какого чёрта?! — за всеми событиями Паркинсон наблюдала со стороны, в испуге обнимая себя за плечи. — Что с этой девчонкой не так-то? — истерика подступала мелкими шажками, выливаясь из глаз слезами и хватая тряской тонкие коленки. — Она проклята, Пенс, это же очевидно. С такими приступами и живёт. — Нотт устало закрыл глаза рукой, чужая кровь пятнами легла на его лицо. — Только, сейчас она чуть копыта не откинула, такого раньше не было… — И с каждым разом будет только хуже. — Малфой накладывал очищающее на пропитанную кровью скатерть, ковер и форму перепачканную алым. — Я отнесу её к себе. — А не много ли ты на себя берешь, амиго? — Теодор встрепенулся и распахнул глаза, но пережитое пригвоздило его к креслу так, что он даже не мог пошевелить и пальцем. — Идиот, я отнесу её в Менор. — подхватывая на руки тонкую фигуру, бросил Драко. — Это её последний шанс. Теодор ошарашенно смотрел на аристократа, удаляющегося в сторону учительского камина. За ним бежала истерящая Паркинсон, брюнетка пыталась его остановить, но блондин был непреклонен. Нотт невидящим взглядом смотрел как Драко загребает порох, заходит в камин и исчезает в зелёном пламени. Смотрел, как Пенс без сил падает на колени и в рыданиях проклинает Морану. Слышал, как грубые выражения скользят по комнате и ударяются об его, отрицающий увиденное мозг. — Он отнесёт её к нему. Прямиком в его логово. Сам. — Теодор шёпотом ставил точку в случившемся. В это же мгновение Малфой, с Маркс на руках, вышел из центрального камина в Малфой Меноре и встретился с такими родными и любимыми глазами. — Мама, мы дома.