17. Сказание о багровой душе и твой голос.

Этот персидский ковёр был сплетён несколькими поколениями женщин. В далеке от Британии, холодов и роскоши. Там, в трущобах, его в ручную создавали пленённые рабыни, мастера своего дела. Стирая пальцы в кровь, они неустанно несколько лет возделывали полотно, которое могло бы спасти их из нищеты. Но по воле судьбы, никто из них не дожил до момента освобождения. Ковёр пыльным тюком валялся в подвалах дворцов, разграбленных гробниц и даже в хранилищах музеев. Он переплыл океан, пережил войну, разруху, упадок и расцвет. Чтобы быть привезённым в шикарное поместье, где по сей день он украшал обеденный зал. Напитываясь вкусными ароматами изысканной еды, теплотой камина и высокопарными разговорами. Этот вкус был ему до селе не знаком, хотя запах иногда и витал над его ворсом. Тяжёлые красные капли опадали со старого дубового стола, который втаптывал в него свои ноги уже не первый год. Густое месиво пропитывала узор, расплываясь по ткани безобразной лужей. За каплями следовали тонкие струйки, казавшиеся водопадом, сочащимся прямо из гиены огненной. Самые тонкие нити, самые глубокие слои пропитались чьей-то кровью. Никому и никогда не удастся вымыть из его истории такую трапезу. Морана Маркс восседала на холодеющей Нагайне словно победитель битвы. Девушка не знала об уничтожении души хозяина, не догадывалась, что под ней только что испустила дух прекрасная девушка. Слизеринка жадно всматривалась в Тёмного мага перед собой, вспоминая все ужасы и истории, которые любила повторять её названная тётка. Картинка никак не вязалась с воспоминаниями, хотя может она была слишком впечатлительной в детстве? Окровавленная девушка медленно поднялась на ноги, конечности тут же охватила судорога. Мышцы, не привыкшие к такому напряжению, заходили ходуном, мешая сделать хотя бы шаг. Мара пошатнулась и, неуклюже словив равновесие, растянув руки в стороны, слегка наклонилась над змеёй. — Как же неловко. — Маркс замерла, через секунду заливаясь смехом. — Ноги дрожат. — она заметила торчащую из головы палочку и ухватившись за неё потянула на себя древко. Палочка плотно застряла в глазнице и отказывалась поддаваться. Тогда слизеринка наступила ногой на мёртвый череп и с усилием всё же вытащила чужое оружие из пресмыкающегося. — Спасибо тебе. — Морана едва коснулась кровавыми губами ядовитого древка и ловко перекинула её хозяину. Малфой в прострации от происходящего на автомате подхватил летящую в него палочку. Древко липко опустилось в бледную ладонь. Запах чужой крови, переплетённый со смрадом яда и смерти усилился. Драко слегка скривился, картина пугала и отталкивала — Морана была почти полностью в крови. Она стояла перед ним на столе, в ногах валялся труп неприкосновенного питомца, но девушка улыбалась и светилась счастьем. Проклятье пало, возвращая девушке возможность говорить, воссоединяя её с прошлым и с её даром. Только вот в душе Малфоя скребли кошки, так ли это хорошо? — Не молчите. Что вы все такие кислые? — Маркс подмигнула другу и, развернувшись в главу стола, начала шагать к главной персоне в этой комнате. — Неужели никто не хочет высказаться о таком ужасном повороте вещей? — она остановилась напротив Реддла. — Не это ли вы искали, господин? Волан-де-Морт не мог ни пошевелиться, ни вздохнуть или отвести взгляд от творящейся вакханалии перед ним. Он словно в замедленной съёмке видел как его душа распадается на частицы и исчезает в девушке. Чувствовал как пропадает из этого мира, растворяется в песках времени. Но вместе со всем этим к нему подкрадывалось чувство правильности происходящего, что-то вроде платы за то, что он получит, отдав часть своей жизни. И когда гостья заговорила, Том Реддл окончательно убедился — всё, что произошло было не зря. Каждая нота голоса пробиралась под кожу и забиралась в кости, пожирала существо и опадала в натуре. Голос был тем самым, тем, что был в пророчестве, тем, что был осадком в его памяти. — Значит Морана, как символично. — Том снизу вверх наблюдал за приближением убийцы к себе. — Хотелось бы поздравить тебя с избавлением от проклятия. — маг лениво похлопал в ладоши. — Мне не нужны твои поздравления. — Маркс перешла на угрожающий шёпот, впившись взглядом в тонкие щёлки глаз Лорда, она остановилась совсем близко к краю. — Как грубо, нужно быть более благодарной. — Тёмный волшебник с угрозой смотрел исподлобья. Морана несколько секунд пристально играла в гляделки с самым страшным кошмаром своего детства, а после резко села на край стола, напротив Волан-де-Морта. — Ты чуть не скормил меня своей игрушке. — она чеканила слова, продолжая всматриваться в зеленоватое лицо повелителя. — Может, ты будешь мне благодарен, что я убила её и спасла себя, ты ведь так усердно искал меня. Только вот, зачем? — девушка, не сводя пристального взгляда, склонила голову к плечу, меняя угол взора, становясь будто придирчивее. — Это уже лирика, дорогая, ты узнаешь всё в своё время. — Том, окончательно убедившись в правильности происходящего, уже разложил в своей голове всё по полкам и расслабился. — Сейчас тебе нужен отдых. — Тёмный маг порывался встать. — Ну нет, я тебе не змеюшка, в ногах валяться не буду. Говори сейчас же! — Маркс требовательно схватилась за ручки кресла, в котором сидел маг, нависая над ним. Волан-де-Морт вынужденно опустился обратно в кресло, недовольно всматриваясь в непослушную девицу. — Я сказал не сейчас! — не имеющим и шанса на отказ протянул Том. Его начинало напрягать поведение девчонки. — А, кажется я поняла. Тут слишком много лишних ушей? — Мара села прямо на столе и оглянулась. По левую руку вжималась в кресло Алекто, чуть дальше от неё сидели испуганные пожиратели в масках. Справа ощетинился Амикус, кажется его ничего не пугало или ему просто не хватало мозгов и чувства самосохранения. Чуть вдали сидели Малфои, словив знакомые лица, сердце девушки пропустило несколько ударов. Нарцисса была напугана и удивлена, казалось в её причёске появится ещё больше седых волос. Рядом с ней стоял Драко, всё ещё сжимая в опущенных руках свою испачканную волшебную палочку. Люциус, кажется напротив, был доволен поворотом событий. Ведь косвенно, он всё же выполнил приказ лорда и сейчас можно будет прекратить поиски и выдохнуть. Его лицо покрывала невесомая улыбка, тяжёлый груз наказания был смыт с него происходящими событиями. — Но я могу проредить их. — Маркс ехидно улыбнулась и уловила непонимание в лице напротив. — Оглохни! — Морана указала левой рукой на спрятанных масками пожирателей, тут же из их ушей полилась кровь и комнату наполнили крики. Девушка не сводила алых глаз с Лорда, внимательно впитывая его реакцию на её выходки. — Ах ты, сучка! — по левую руку разразилась ужасным криком Алекто. Её задел приказ Маркс и правое ухо раздробило магией. — Я тебя на куски порву! — женщина вскочила со своего стула так резво, что тяжёлый дубовый предмет повалился на спинку, грохотом выцепляя всех из транса. Кэрроу опасно навела свою палочку на Морану, сидящую на столе. Слизеринка медленно обернулась на неё, пожирая алым взглядом, до самых глубоких нервных окончаний. Руки Алекто задрожали от напряжения, на плечи уже опадала алая вуаль крови, ноздри раздувались, как паруса, а зубы скрежетали друг об друга, готовые произнести смертельное заклятие. — Алекто! — Том суровым тоном привлёк внимание волшебницы. — Убирайся отсюда. Амикус, забери сестру и выметайтесь вон! Все вон! — Реддл был зол и заметно нервничал. Керроу старший взял недовольную сестру за предплечье и вывел из зала. До самых дверей женщина громко проклинала Маркс и обещала уничтожить её. Чета Малфоев с присущей им аристократичностью вышла следом, Нарцисса и Драко кидали в сторону Мораны обеспокоенные взгляды, но молчали. Сейчас был не самый лучший момент, они обязательно обсудят всё потом, позже. Без свидетелей. — И так, что же такого ты можешь мне рассказать? — Маркс медленно перевела взор с закрывшихся дверей на восседавшего перед ней Тёмного мага. — Я расскажу тебе сказку, милое дитя. — Ты точно не шутишь? Мне что, пять и я требую рассказа на ночь? — девушка удивлённо вскинула брови. — Я только что замочила твою игрушку, а ты будешь байки травить? Волан-де-Морт резко схватил неугомонную слизеринку за щёки. Его тонкие синеватые пальцы с силой сжимали нежную розовую плоть. Адреналин от убийства, свобода от смерти, бессознательность поступков ещё теплились в Моране. Её глаза заволакивало безумие, нетерпение и чуждый ей страх. Она слабо обхватила держащее её запястье, но не смога и на секунду сжать пальцы на коже Реддла. Не смогла отстранить его или избавить своё лицо от холодных склизких рук. — Ты будешь слушать и узнаешь правду или останешься без ответов? Тёмный Лорд приблизился к девушке настолько близко, что запах меди прожёг его рецепторы. Дым, медь и крыжовник выворачивали лёгкие, ему стало тошно и маг брезгливо откинул голову девушки подальше от себя. Волан-де-Морт по привычке скрестил руки за собой и на несколько шагов отошёл от стола. Его речь медленно лилась из уст, заполняя звуками каждый уголок обеденного зала. А кровь Нагайны продолжала капать на дорогой невинный ковер.

***

Когда-то очень давно, когда земля ещё была молода, появились на свет люди. Они жили, развивались и размножались. Их тела вмещали в себе энергию, веру, волшебство и саму жизнь. Это всё позже назвали душой, вместилищем мыслей, эмоций и чувств. Люди умирали и рождались, люди убивали и любили. Из всего этого стали появляться волшебные существа. Феи, лепреконы, домовые, волшебники, русалки, демоны. Всех их переполняла магия, меняла сущность и искажала естество. Спустя столетия все позабыли откуда они появились, волшебники отгородились от обычных людей, создания спрятались в лесах, тенях, подвалах или же в глубинах океана. Под толщами тёмных вод жил народ, существовавший в мире и гармонии с обитателями морскими. У них были свои города, деревни, столицы, короли. Вокруг царило спокойствие и покой, толщи тяжёлой воды процветали и, казалось, светились счастьем. Народ пучин не знал войн и болезней, не было в русалах привычного и знакомого нам зла. Наша история берёт своё начало именно с тех дней, когда царством правил мудрый, справедливый и добрый царь. У него была прекрасная жена, и красива и умна была она, но вот только одарить царя наследником она не могла. Долго искал царь с царицей ответы на свои вопросы, обращались они и к знахарям морским, и хранителям тайн во всех морях. Были их гонцы во всех водах и общались со всеми магами и заклинателями морских глубин, но ответов в толщах воды им найти не удалось. Любовь царицы была велика, жизнь длинна, а душа храбра. От этого, не взирая на запреты и законы, одной лунной ночью вышла она на берег. Не в первый раз хвост её превратился в две стройные ноги, ума её касались человеческие письмена, уста её общались со знатоками людскими, но ответ так и не находился. Однажды у самого морского берега сидела царица, удручённая своим горем, когда к ней подошёл странный человек. Укутан он был тёмной шалью, следовал за ним могильный холод, а уста покрывала зловещая улыбка. — Знаю я, царевна, кто ты и откуда, и чего ты ищешь. — голос его шелестел, как морские раковины, когда их разбиваешь. Больно врезаясь в уши, он неприятным осадком крался в её сознании. — Лишь одна сила на всём белом свете может дать тебе ответы. То не человек, волшебник или житель морской. — он замолчал. — А кто же? — заинтересованно спросила царица. Путник криво улыбнулся, губы его сложились в сухую дорожку, а из под тёмной ткани выглянули пустые глазницы. Королева испугалась, в ужасе она отпрянула от незнакомца. Такое поведение ни чуть не оскорбило странника, он знал о своём безобразном виде. — Не пугайся, ибо открою я тебе путь к желаемому. — странный человек схватил женщину за предплечье и потянул на себя. Царица оказалась непозволительно близко к незнакомцу, чувствуя его смрадный запах и разлагающуюся плоть. — В день летнего солнцестояния должна ты оказаться на острове в океане. На той земле не должно быть ни единого живого существа. Возьми с собой закованную чёрную сталь и белые свечи, будь чиста и нетронута мужем. Когда стрелка солнечных часов коснётся часа, призови третьего принца преисподней, дабы дал он ответы на твои вопросы. В ответ на его мудрость тринадцать лет он сможет приходить в твоё царство и брать оплату, угодную ему. — мёртвый голос коснулся уха напуганной королевы, но отчаянность и интерес лишь приблизили её к странному человеку. И она так же тихо спрашивала его. — Кто этот демон? — Вассаго. — имя принца растворилось в воздухе вместе со странником. О разговоре напоминал лишь отвратительный запах, оставшийся от странного мужчины. Пучина морская обняла царицу, бежавшую с новостью к царю. Преисполнена была она надеждой приближающегося счастья. Муж её был, в первую очередь, правителем, а лишь после мужем, поэтому идея поставить свой народ под удар ему не нравилась. О демонах знали даже здесь, в глубине. Их боялись и обходили стороной, зная о кровавых платах, которые требовали за свои услуги адские создания. Но царица была непреклонна, тринадцать лет для русалок лишь миг, а возможность подарить королевству наследника была слишком желанна. И вот, ко дню солнцестояния смогла уговорить его царица. В самом холодном северном океане был остров нетронутый жизнью. Берега его нещадно били жестокие волны, а на земле той никогда не ступал дух живого существа. Из пучин морских вышла царица, нагая и белая как лист бумаги. Страх трепал её сердце, а в руках сжимался чёрный нож, выкованный самим королем. В ту же секунду как лучи солнца коснулись тринадцатого часа дня, царица начертила круг призыва и лепетала неустанно молитвы, взывающие к принцу ада. Через десятки минут отчаялась уже она быть услышанной, но заволокли небо тучи, а океан вокруг утих, звуки, шелесты ветра и даже её дыхание стихло. Перед ней стоял красивейший мужчина, глаза его сияли изумрудами, а прекрасное лицо украшала улыбка. — Не ожидал увидеть тут царицу, чего желаешь ты, живущая века? — Не дарует мне природа наследника, пустое чрево год от года, хочу я знать, как подарить мне этому миру дитя. — королева сидела перед этим прекрасным созданием на коленях, язык еле-еле шевелился, создавая слова и не могла она отвести взгляда от стоявшего перед ней демона. — Хорошо. — он улыбнулся ей и сел рядом. Взял её дрожащие холодные руки и всмотрелся в глубину синих глаз. Его взгляд сквозь века выискивал ответ на заданный вопрос, разрывая нити времени и самого существования. — Когда луны коснётся алый блик Среди морей возникнет пик, На высоте среди небес, убейте стадо вы овец. Под светом меркнущей звезды Беременной проснёшься ты. Сын будет лучшим королём, Среди убийц он станет палачом. В его роду родится две луны, Одна из них чистейшей красоты Пожрать сестру судьба велит, Душою алой чрево заблестит. Проклятье сумрака народ таит, Звук голоса русалки манит и пленит, Убийство кровью море окропит, За душами несчастных трапеза звучит. Проклятье голоса разрушит лишь душа, Что алой смертью была порождена. С последним словом небеса разверзлись и всё пространство заполнила стена дождя. Царица непонимающим взглядом смотрела на улыбающегося мужчину. Зелёные изумруды смеялись над ней и будущим, которое он видел. — Я не понимаю… — едва пролепетала морская повелительница. — Лишь из уважения к тебе и твоему роду. Царевна, убей стадо овец на чёрном пике под кровавой луной и возлежи там с мужем своим. Родишь ты сына, что умом и мудростью озарит океаны и моря. Но плата такова: до рожденья в вашем роде близнецов, убить должны вы стольких мужиков, чтоб десять тысяч душ скопить, их кровью море окропить. Когда родятся близнецы, ты младшей душе всё скорми, затем дай старшей в руки нож, чтоб убить родную душу он помог. Когда доест все потроха, появится в ней алая душа. И лишь тогда возникнет шанс снять проклятье, возложенное на вас. Бессмертная душа возьмёт на себя грех и снимет тяготы, мучившие всех. — мужчина встал и, растворяясь в воздухе, шёпотом добавил. - Раз в год я буду приходить, и души на двое делить. Вторую часть себе я заберу, во плату дара, коим вас я награжу. После разговора дождь шёл ещё несколько дней, заполняя океаны и моря пресной водой. Русалки Мерроу, водные девы, все жители морских глубин чувствовали изменения в себе. Покладистый и тихий нрав сменился на ненависть к людям, в каждом зарождались семена жестокости. Царь и царица сделали всё как наказывал им демон и вскоре по глубинам пронеслась радостная новость – родился наследник всей воды на земле. Но не было уже гармонии и мира под синими толщами, народ морской стал топить корабли, убивать невинных и заманивать в свои лапы души моряков. За годом год копились души, умерла царица, царь почти испустил дух. Когда у старшего сына владыки родились две замечательные дочки, одна прекрасна, а другой суждено быть съеденной, на смертном одре отец просил внука следовать пророчеству и спасти всех русалок от гнёта сбора душ. Девочки росли в любви и заботе, не зная о своём предназначении. И когда им исполнилось по шестнадцать лет, родителям пришлось открыть им тайну. Со слезами на глазах скармливали души сестре, второй отец точил старый чёрный нож, которым когда-то чертился круг для призыва демона. И когда тысячи душ исчезли в теле принцессы, старшая сестра с извинениями на устах разрезала её плоть и вкусила родную кровь. Траур и немая печаль поглотили океаны, поверхность вод накрыла вуаль неподвижности. В ту же ночь единственная принцесса забеременела, вынашивая бессмертную душу.

***

Тишина огромным червём ползла по комнате, последние ноты голоса Волан-де-Морта утонули во времени. За окном уже в зените светило солнце, утренние лучи скользили и сверкали на белом снеге, расплавляя его мельчайшие частицы. За тяжёлыми стенами в камине трещал огонь, озаряя нависшее молчание теплом. На столе лежала девушка, раскидав свои каштановые кудри, она лениво всматривалась в потолок и отковыривала с рук засохшие чешуйки крови. — Страшная какая-то сказочка. — растягивая звуки своего голоса, пропела Морана. — Это не сказка, а документальная история твоего народа. — Том устало сел в кресло, которое магией притянул к камину. Его тонкие несформированные до конца кости нуждались в тепле, хотя он старательно пытался его избегать. — Ещё скажи, что я русалка. — Мара развернулась и звонко рассмеялась. Не задумываясь, волшебница наколдовала мощный поток воды, облизавший её ноги и пропитавший рубашку. — Хвоста нет, а у тебя кажется нет мозгов. Раз ты несёшь такую чепуху. — Слизеринка соскочила со стола, ноги по щиколотку утонули во впитавшем воду ковре. Тонкие струйки алой крови растворялись в кристальной глади и змейками разбегались в рассыпную. — В тебе нет терпения и мудрости. — Том устало потёр глаза. — Твоя мать была сиреной, а отец чистокровным магом. Ты полукровка. — Маркс озадаченно взглянула на Тёмного лорда, что-то внутри неё приятно защекотало рёбра. — Откуда ты всё это знаешь? — девушка подошла ближе и встала напротив мага. Он замучено сидел в кресле, полностью расслабившись. Голова была опущена на руку, опирающуюся на грядушку. Веки блаженно прикрыты, грудь вздымалась под мирным спокойным дыханием. Лорд, как никогда, был уверен в своей безопасности. — Я их знал. И твоего отца и твою мать. В особенности твою мать. — Где они? — Мертвы конечно же. Но у тебя есть я. — его глаза спокойно открылись, уверенный взгляд коснулся хрупкого стана ученицы перед ним. — В каком это смысле? — Маркс пыталась скрыть удивление и душащий её интерес. Сотни вопросов горячими ужами крутились на её языке, обжигая нервы и рецепторы. — Мы с твоей матерью заключили кровный контракт, по которому я обязан даровать тебе жизнь и безопасность. — А какие у меня обязанности? — тепло от камина обнимало тонкие щиколотки, покрытые ледяными каплями. — Никаких. — Том расслабленно дёрнул плечами в отрицании. — Скорее одно условие. Ты не можешь мне навредить, ни физически, ни магически. — Зачем мне тебе вредить? — Это было моё условие. Твой дар по истине великолепен. Твой голос может искривлять пространство, время, нити жизни, силу, магическую энергию. Абсолютно всё видимое и незаметное взору может подчиняться твоим приказам. — Ты боишься меня? — Морана села на корточки перед самым страшным тёмным магом своего времени. — Я верю в тебя. Ты можешь сделать этот мир прекраснее. — Лорд, не отрывая взгляда, наслаждался алыми радужками перед собой. Рядом с ним сидела его сила, его будущее, его величие. — А если я откажусь? — Всё, что тебе дорого будет уничтожено. Я заставлю тебя пить их кровь и пожирать их сердца. Если ты мне откажешь. Немая игра в гляделки длилась будто целую вечность. Тёмный маг ждал ответа, Маркс взвешивала всё в своих мыслях. Сейчас она отвечает не только за свою жизнь, сейчас ей некуда бежать, да и стоит ли? Директор занят своим избранным мальчиком, у Северуса куча проблем и без неё, Том же может дать ей ответы, которых она жаждет. — Я никогда не буду носить твоей метки. — она с вызовом бросила на него взгляд. — Она тебе не нужна. Тёмный маг победил. Девушка будет в его власти, а это значит – его плану суждено сбыться. Маркс едва уловимо кивнула и собиралась покинуть комнату. Она выдохлась, тело начинала покрывать мелкая дрожь, конечности не слушались от усталости, бессонная ночь молотком билась в черепной коробке. В последний раз она окинула спинку стула у камина взглядом и, что-то подчеркнув в своих мыслях, лёгким ветерком выскользнула из обеденного зала. Том Реддл, наложив отталкивающие, оглушающие и защитные чары, впервые за долгое время уснул с лёгкой улыбкой на лице.