Часть 3

— Ма, слушай... Она стоит спиной к столу и нарезает зелень для салата, периодически поднимая глаза на экран телевизора, по которому крутят какой-то сериал. Один из тех, которые она смотрит исключительно, чтобы не заскучать за готовкой.  — Да?  — Я хотел спросить тебя... помнишь, я говорил тебе про одного знакомого?  —Конечно, помню, что такое?  — Он мне говорил, где живет, но я забыл... мне нужно ему занести... флешку, да... Может, ты знаешь, в какой квартире живет парень по имени Минхо? Не помню фамилию... Нож вылетает у нее из руки и с оглушающим грохотом падает на пол. Хан вздрагивает. Она тихо шипит, прикладывая ко рту палец, из которого тут же начинает сочиться кровь. Она подходит к раковине и включает воду. Стекая вниз, она окрашивается в красный. Хан подскакивает из-за стола, пытаясь сделать что-то чтобы помочь, но мама отмахивается от него. Выключает воду и поворачивается в нему, зажимая палец салфеткой. Лицо ее напряжено. Как ты сказал его зовут? — Минхо. Она молчит, будто подбирая слова.  — Не знаю, — наконец говорит она.  — Может, он сын какой-нибудь твоей знакомой или внук... он моего возраста. И живет в нашем подъезде.  В этом он точно уверен. Потому по трубе из окна другого подъезда сюда не забраться. Разве что он действительно умеет летать. Да и с прогулки в подъезд они входили вместе, вот только, на каком этаже Минхо вышел, Хан совсем не помнит.  Она кашляет. Качает головой. Губы у нее подрагивают.  — Не знаешь? Ладно, не важно. Она ставит миску с салатом на стол, садится на соседний стул и начинает печатать что-то в телефоне. Какое-то время они сидят в тишине. Вдруг телефон в ее руке звонит, она встает и выходит из кухни.  Есть не хочется. Хан лениво гоняет из стороны в сторону еду по тарелке, выцепляя вилкой помидоры из миски.  Мама возвращается. Еще бледнее, чем до этого.  — Не забудь лекарство, — ставит стакан с водой и кладет таблетку перед ним.  Движение ее губ такое вымученное, будто она заставляет себя говорить.  Хан нервничает, и голова снова начинает болеть. Он ждет, когда мама уйдет из кухни, но она, как будто бы не собирается этого делать.  Хан берет таблетку и стакан, направляясь в свою комнату.  — Подожди. Здесь пей... и оставь стакан. Я буду мыть посуду, — добавляет она, когда Хан вопросительно смотрит на нее.  Джисон нервно сглатывает. Что это на нее нашло?  Он кладет таблетку в рот и запивает водой, проталкивая ее под язык, чтобы не проглотить.  Мама все это время неотрывно смотрит на него. Что-то не так. Отчего-то Хану кажется, что ее настроение резко изменилось после его вопроса. Именно тогда, когда он спросил ее про Минхо. Отчего-то Хан и сам поддается. А что, если... Минхо странный.  Ему никогда не холодно. И он не боится высоты.  И тихий, как призрак... *** “Ну и бред,” — думает Хан.  А пальцы тянутся к клавиатуре.  Свет от ноутбука режет глаза, и голова болит еще сильнее. Хан убавляет яркость на минимум.  Открывает браузер.  Вбивает название их города в поисковик.  “Смерти из-за несчастных случаев...”  Хану снова кажется, что он занимается ерундой. Сколько Минхо лет? Так, навскидку? Он, вроде бы, примерно его ровесник.  К его удивлению, за год, который он ввел, ни одной смерти. Он пробует вбить в поиск новости на год вперед и на год назад. Пробует другие года.  Все так же пусто. Информации о подростке по имени Минхо нет.  Он отрывается от своего занятия, замечая, что в комнате стало подозрительно темно и тихо. Даже ноутбук как будто перестал шуметь. Хану становится жутко. Включатель, как назло, у самой двери, и чтобы до него добраться, нужно пересечь всю комнату.  Сгорбившись, он легонько отталкивает стул и собирается духом, чтобы включить свет.  Сердце колотится, как бешенное, а в памяти всплывают те самые страшные видео из интернета, которые имеют тенденцию попадаться ночью.  Он пятится назад и едва не кричит, врезавшись в кого-то спиной.  Хан разворачивается.  Минхо стоит позади него, а темнота вокруг него сгустилась настолько, что его возможно разглядеть лишь благодаря тусклому свету из окна. Черты его лица острые, а глаза, на которые не падает освещение, похожи на две пустые черные впадины.  — Чем занимаешься? — он улыбается своей привычной улыбкой, похожей на кроличью, и Хану больше не страшно. Он что, реально подумал, что Минхо приведение? Но вот же он, реальный, из плоти и крови.  Ну и идиот же ты, Сони.  — Да так, ничем. Минхо делает шаг вперед, заглядывая Хану через плечо, но тот быстро поворачивается к столу, захлопывая ноутбук.  Улыбка Минхо становится еще шире. — Да ладно тебе, не прячь, что я, не понимаю, что ли...  — Извращенец. Я вообще-то не это делал, в смысле, искал кое-что, к докладу... Да-да-да, — Минхо усмехается, и Хану хочется ему чем-то треснуть, - может, скажешь уже правду? — А может лучше ты мне скажешь. Например, зачем ты врешь?  Минхо хмурится, вопрос явно застал его врасплох.  — Когда я врал? — Все время врал. Врал, что живешь здесь. А на самом деле не живешь, — Хан ждет, когда же тот расколется. — Может, тебя и зовут не Минхо?  — Минхо. И кто тебе сказал, что я не живу здесь? — Ага. Сейчас ты еще скажешь, что здесь — понятие относительное и подобную ерунду.  — Так с чего ты взял-то? — Спросил сегодня у родителей. Мама такое лицо сделала, будто впервые о тебе слышит. А она здесь всех соседей знает, к твоему сведению, — он привирает, конечно же. На самом деле мама вела себя так, будто Хан сошел с ума, когда заговорил про Минхо, но тому знать об этом не стоит.  Лицо Минхо грустнеет. — Как это, впервые слышит?  — Вот так. Они и так меня уже допекли, что я ни с кем не общаюсь. Вот я думал, что ты мне друг. А ты меня идиотом выставляешь. Или ты здесь в гостях? — Думается Хану, но он не понимает, то ли задал это в слух, то ли про себя. Но Минхо начинает активно кивать головой, будто ухватываясь за эту идею.  — Да, вот именно. Твоя мама не может всех-всех знать, времени-то сколько прошло? Тем более вы раньше здесь не жили. — Откуда ты знаешь? Я не помню, чтобы тебе это говорил, — Хана будто обдает холодом, и он устремляет взгляд на Минхо.  Тот осекается. — Говорил. Давно.  Хан смотрит на него с недоверием. Но потом на секунду задумывается. Может быть, Минхо и не врет. Может быть, все это — лишь игры его больного разума.  Сейчас он не в ремиссии и игнорирует прием таблеток на свой страх и риск. С последствиями в виде навязчивых мыслей, бессонницы, провалов в памяти... список можно продолжать до бесконечности. Но даже несмотря на все это, быть живым ему нравится больше. Только так он может писать музыку, осознавая боль, выплескивая ее в тетрадь, истекать кровью на листы.   Только так он может быть с Минхо.  — Хорошо. Слушай, помоги, а? Мне нужно доказать родителям, что у меня есть друзья. А то они меня совсем за ненормального считают. Приходи к нам на ужин завтра?   Минхо чуть вздергивает нос, но молчит. — Придешь? — повторяет Хан, но надежда в его голосе угасает.  Наконец, парень пожимает плечами. — Ну хорошо, приду. Во сколько?  Несмотря на то, что слова Минхо звучат неубедительно, Хан радостно улыбается.   — Мы обычно ужинаем в семь. Я предупрежу родителей.  — Хорошо, договорились.  — Только зайди через дверь, пожалуйста. Минхо усмехается, подходит к окну и облокачивается на подоконник, устремляя глаза в небо.  — Тебе никогда не хотелось дотянуться до звезд?