Глава 5. Раскопки и сказки

      Георгий Алексеевич       Дневной переход вопреки ожиданиям Георгия длинным не был. Они ехали долиной, около полудня поднялись на невысокий перевал, и с перевала он заметил далеко внизу у подножия горы лагерь. В нём можно было разглядеть палатки, в том числе две большие брезентовые, и стол под навесом. Немного в стороне от лагеря был раскоп, и там копошились люди.       – Яська таки, – хмыкнул Сёма, – привела нас на раскопки.       – Конечно, – добродушно кивнул вместо неё Валерий Серикжанович уже принявший с утра сто грамм. – Там же всё самое интересное.       – И что копают? – полюбопытствовал Георгий. Вживую археологов он раньше не видел, и ему было интересно.       – Пазырыкский город, – охотно просветила Яся, обрадовавшись вопросу. – Раньше считалось, что пазырыкцы – это кочевники-скотоводы, которые жили племенами в стойбищах. А десять лет назад обнаружили, что они строили города, и часть населения там жила. И вот копают.       Археологи нежданным гостям обрадовались. Велели дежурным влить в казан, в котором варился суп, ещё полведра воды и докинуть овощей и мяса, и охотно повели показывать раскопки.       Раскоп представлял собой квадрат со сторонами сто на сто метров и глубиной был два метра. Дно его было выровнено, и из него проступали остатки стен, сложенных и довольно крупных и ровно обтёсанных каменных блоков.       – Город кончил плохо, – рассказал один из археологов, которого все называли Владимир – смуглый алтаец с небольшой бородкой; Георгию его внешность показалась знакомой. – Вот, смотрите, – он показал сначала на некоторые стены, а потом на тонкую чёрную полоску, хорошо заметную на стенке раскопа.       – Был пожар, – поняла Яся.       – Именно так, – кивнул он. – И в этом чёрном слое мы находим вещи, характерные для хунну. Так что гипотеза такова, что город захватили, разграбили и сожгли хунну, и после этого люди сюда не вернулись… Вот, смотрите сюда.       Георгий, историк и школьники заглянули за невысокую стенку, где как раз копошились четверо студентов. Они расчищали землю с человеческого скелета. Он лежал ничком, вытянув руки вперёд, сверху он был чёрным, снизу светлее, а между его рёбрами торчали два наконечника от стрел.       – И таких находок много, – рассказывал Владимир. – Из целых скелетов это двенадцатый, а разрозненных костей и черепов уже куча по пояс набралась.       Город горит, по улицам скачут… Нет, не скачут, а бегут – улочки слишком узкие и извилистые, чтобы по ним можно было скакать на лошади… Бегут захватчики и убивают всех, кого встретят… Или, может, женщин и детей захватывают в плен…       – А стены у города были? – полюбопытствовал он.       Захват этого города связать с ощущением вчерашнего… предчувствия тревоги…       – Были, – подтвердил Владимир. – Две тонкие каменные стенки на расстоянии метра друг от друга, а просвет забутован землёй, глиной и камнями. Сколько было в высоту, сказать пока невозможно. Кстати, – усмехнулся он, – в этой забутовке мы нашли три скелета, причём один женский.       – Строитель стены, – хохотнули парни, – избавился от гуляющей жены.       Георгий осмотрелся по сторонам. Город располагался почти у подножия горы, впереди простиралась неширокая долина, поросшая травой и редкими деревьями.       Он обернулся и посмотрел на гору сзади. Если городу грозила опасность, на горе должны были сидеть дозорные…       И на склоне горы, почти на самой вершине, среди деревьев словно бы что-то просматривается, похожее на башню…       – А там сторожевая башня? – спросил он.       Все посмотрели в ту сторону.       – Скорее всего, останец, – щурясь, предположил Валерий Серикжанович.       – Останец правее, – возразила Яся, – а левее и чуть выше, вон, через проплешину – там кладка!       – Сбегай-ка, Ясенька, в мою палатку, – попросил Владимир, всматриваясь в склон, – и принеси бинокль.       Яся с готовностью метнулась в лагерь и вскоре примчалась назад, неся довольно массивный бинокль. Владимир поднёс его к глазам, подкрутил окуляр – и все увидели, как его брови удивлённо взмыли вверх.       – Кладка там точно есть, – с волнением подтвердил он, передавая бинокль Валерию Серикжановичу. – Надо подняться и посмотреть. Потому что вряд ли это современное сооружение – алтайцы на горах не строятся.       На гору полезли вшестером: Владимир с одним из студентов, Георгий, Яся, Тимур и Кунай, остальные заявили, что им древние дозорные башни нахрен не сдались и они лучше посидят в лагере. Коней оставили внизу, тропы не было, поэтому приходилось продираться через заросли деревьев, поросших бородатым мхом, и кустов. Останец-ориентир они промахнули и поняли, что не туда идут, когда обнаружили себя почти на вершине. Посмотрели вниз на долину – вид оттуда открывался просто фантастический, горы вдалеке тонули в голубой дымке – сориентировались и взяли левее. Останец снова промахнули, но вышли на проплешину, поросшую высокой, сухой и переплетённой травой.       – Теперь, вроде, туда, – Яся махнула рукой выше по склону и бодро попёрла неутомимым танком. Георгий перевёл дух. Гора была невысокой и не особо крутой, но сил отнимала порядочно.       Всё, решил он, отпивая воды из фляги, с понедельника начинаю делать зарядку…       Компания поднялась выше, и здесь среди корней деревьев все заметили словно бы ступени. Сначала отдельные, и не было понятно, лестница это или случайные выступы, сделанные природой. Но чуть выше, когда деревья стали расти реже, все поняли, что это точно лестница, сложенная из крупных каменных блоков, а местами вытесанная в скале. Ступени и привели их к остаткам башни.       Она была квадратной, метра четыре на четыре, сложенной из таких же каменных блоков, что и ступени, ведущие к ней, и вся заросла кустарниками и деревьями. Корни частично повредили её стены, но держалась она вроде крепко. От неё сохранились полтора этажа, остатки стен можно было рассмотреть на земле, уже скрытые травой и кустами.       Видно отсюда было не слишком хорошо – частично заслоняли деревья.       Но раньше деревья, наверно, были вырублены, чтобы не закрывать обзор. И башня была выше – как минимум была крыша у второго этажа. И видно было лучше.       – Это не современная постройка, – сделал вывод Владимир. – Кладка такая же, что и внизу.       Первой наверх полезла Яся. Раньше внутри башни, скорее всего, была деревянная лестница, во всяком случае, проём для неё был, но за прошедшие… сколько?.. пятнадцать или более веков она сгнила. Яся, с ловкостью обезьяны цепляясь за уступы, карабкалась наверх. Ухватилась за край стены, повисла на ней, ногами нашаривая место, куда можно упереться, и в это время камень, за который она держалась, отломался, и она полетела вниз – на камни с пятиметровой высоты. Все вскрикнули, инстинктивно кинулись её ловить, но не успели – она рухнула на камни и покатилась по ним вниз по склону. Прокатившись метров семь, врезалась в ствол дерева и остановилась. Подняла голову и посмотрела на стену.       – Камень плохо держался, – с энтузиазмом сообщила она очевидное, поднимаясь на ноги и снова начиная карабкаться по обломкам к башне. Судя по всему, она не то что ничего себе не сломала – даже не стукнула.       – В самом деле? – хмыкнул студент.       Она снова полезла на стену.       – А ты уверена, – уточнил Тимур, – что остальные камни держатся хорошо?       – Сейчас проверим, – радостно отозвалась она.       – Может, – предложил Георгий, с сомнением глядя, как из-под пальцев Яси осыпаются мелкие камешки, – проще свалить сосну, так чтобы она вершиной упёрлась в башню?       Идея пришлась всем по душе. Кунай потрогал топор, заткнутый за пояс.       – Если Яська опять свалится, – кивнул он, – срубим.       Яська свалилась – на этот раз просто не удержалась на стене. Прокатилась по камням, сбив с ног Владимира, пытавшегося её перехватить, и влетела в кусты. Вылезла из них – её физиономию пересекала длинная тонкая царапина – и посмотрела на башню, явно прикидывая, как на неё залезать.       Упёртости ей не занимать…       Кунай молча вынул топор, присмотрел подходящую сосенку, не очень высокую и росшую недалеко, и в несколько взмахов подрубил её. Надавил, чтобы она упала в нужном направлении, а затем отсёк лишние ветки.       – Ух ты! – обрадовалась Яся и принялась карабкаться по наклонному стволу сосны, цепляясь за ветки. Все наблюдали снизу и гадали – свалится она или не свалится.       Не свалилась. Перелезла на край стены и помахала остальным.       – Она всегда такая? – спросил Георгий у ребят.       Те дружно фыркнули.       – Это ж Яся, – махнул рукой Владимир. – Для неё куда-нибудь залезть и откуда-нибудь свалиться – это святое.       – В прошлом году, – рассказал Тимур, – она в озеро свалилась. Полезла на скалу над ним, а скала обрушилась. Так она в воде вместо того, чтобы выплывать, за форелью начала гоняться.       – И как? Поймала?       – Неа. Мы потом на удочку наловили.       Георгий покивал и тоже принялся карабкаться по сосне.       Башня внутри была засыпана лесным мусором, и никаких кладов и сокровищ в ней не наблюдалось. Со стены вокруг было видно гораздо лучше, деревья не так заслоняли обзор. Долина просматривалась далеко, на десятки километров.       … Уже известно, что где-то пришли жестокие захватчики. Отсюда и неявное чувство тревоги. Где они – не известно, и потому стражники в башне зорко вглядываются в долину…       – Но почему тогда, – с сомнением спросил он, стоя на стене и держась за ветку сосны, – захватили город, если нападающих было видно издалека? Ведь, наверно, была не только эта одна башня. Люди могли успеть уйти.       – А их бы догнали, – отозвался Тимур, тоже забираясь следом. – Хунну на конях были.       – В лес поглубже заберись, – хмыкнул Кунай, садясь на ствол, – и никакой хунну на коне к тебе не пролезет. А если спешатся, то пока они, степняки, будут пробираться через лес пешком, их всех десять раз успеют перестрелять.       – А может, – внезапно ответил Владимир, тоже взобравшись наверх, – люди и ушли. Скелетов в городе, если считать по черепам, с полсотни, и все они мужские. Точнее, – признался он, – по самому скелету нельзя совсем точно определить, мужской он или женский, но женщины обычно носили украшения. А ни у одного скелета украшений не нашли. И детских скелетов тоже нет.       Это был его город. Он его защищал. Должен был защищать. Стражники на дозорной башне успели вовремя заметить врага. И женщины и дети успели убежать на гору и скрыться в лесу. С ними ушли и несколько мужчин, которые должны были их защищать. А он остался в городе и сражался против хунну на его улочках и… был убит? Нет, ранен, потерял сознание, а когда пришёл в себя, всё уже было кончено, город был разграблен и пылал. Он смог уйти, где-то отлежался, нашёл коня и…       И куда потом?..       – Зачем защищать город, – помолчав, спросил Георгий, глядя в голубую даль гор, – если там никого уже не было?       Все задумались.       – Могли прикрывать отход, – предположила Яся. – Женщины и дети ушли, а чтобы хунну думали, что они в городе, защищали его, чтобы они успели уйти подальше. Может, и барахло всё увезли, а хунну думали, что всё в городе и хотели пограбить.       – А вещей в городе, – согласился Владимир, – в самом деле нашли не очень много. Может, их действительно увезли. Ну или хунну разграбили то, что не сгорело.       Ночь, город догорает, живых защитников в нём уже нет, хунну устроились лагерем невдалеке, делят награбленное...       Вспомнилось сегодняшнее утро и «следы когтей», не очень аккуратно вырезанные ножом. И томатная «кровь» на них.       … А невдалеке, невидимый в темноте, ходит голодный и злой алмыс… И утром разорванные тела караульных, кровь и следы огромных когтей на деревьях и земле…       Вечером, сидя у костра, Георгий записывал в блокнот мысли, которые ему сегодня пришли в голову. Точнее, мыслей как таковых не было, но были разрозненные – пока что разрозненные – образы, эпизоды, зарисовки. Лера попыталась выпросить у него новую сказку, но все остальные дружно вздрогнули и возмутились, что им от той, что он рассказывал прошлой ночью, до сих пор всякое мерещится.       – Так вы про голых девушек обещали, – напомнил Сёма.       Лица девушек выразили возмущение, лица парней – заинтересованность.       – Я могу, – с усмешкой согласился русич, вспоминая индеанок с зубами в… самом стратегическом месте.       На него посмотрели подозрительно.       – Что-то мне его рожа не нравится, – заметил Амир. – Боюсь, после его сказки мы от всех девушек начнём шарахаться, как вчера от каждой тени.       – Можно по-другому, – смилостивился русич, зачеркнув последнюю фразу в блокноте. – Можно друг за другом, каждый по предложению придумывает.       Ребята заинтересованно посмотрели на него       – Кто главным героем будет? – спросил он, поняв, что мысль упала на благодатную почву.       – Голая девушка! – выкрикнул Миха.       – Ясенька, – попросила Полина, демонстративно вставая, – будь другом, помоги мне выкинуть его в речку.       Яся с готовностью вскочила. Миха не стал дожидаться расправы и бросился бежать – по небольшой поляне, заставленной палатками с растяжками. Он бы убежал и в лес, но уже стояла ночь, и бегать ночью по лесу… лучше среди палаток – видно хоть, куда ноги ставить.       Яся (с улыбкой радостного идиота) и Полина (с самым свирепым видом) помчалась за ним. Несколько следующих минут все наблюдали за погоней. Миха, Яся и Полина носились между палатками, цепляя ногами растяжки и выдёргивая штырьки. Яся споткнулась о чей-то арчемак, в падении сгруппировалась, перекувыркнулась, врезалась головой Георгию в бок, сбив его с бревна, и успела ухватить Миху за ногу. На него сверху налетела Полина – Георгий едва успел отбежать в сторону, чтобы не помяли и его. Борьба сопровождалась подбадривающими возгласами зрителей и сопением бойцов. Девушки вдвоём силой не уступали Михе, однако тот не сдавался. Когда борьба стала затягиваться, на помощь Ясе с Полиной пришла Айгерим. Втроём они скрутили Миху, запихнули его в его же спальник, плотно затянули завязки и, для надёжности попинав ногами, понесли топить на речку.       – Прощай, Миха, – пустил скупую мужскую слезу Сёма, – ты был настоящим другом. Нам будет тебя не хватать.       – Особенно на химии, – печально вздохнул Кунай.       Русич проводил их взглядом. Речка, куда девушки понесли топить одноклассника, была шириной шагов пять и глубиной чуть больше чем по щиколотку – даже мыть посуду там было несколько проблематично. Он подозревал, что Миха выплывет очень быстро.       – Всё, – покивала Лера, – можно начинать. Давайте про алмыса, который несчастный, одинокий и голодный жил около речки…       – Он ловил в реке форель и хариусов, – согласился Тимур, – и случайно заплывавших рыбаков…       – Но они были невкусные, – хмыкнул Кунай, – их одежду невозможно было прожевать, а их снасти и крючки плохо переваривались…       – И вот однажды услышал он какой-то шум из леса…       – И очень испугался, что это пришёл одиннадцатый «В» и сейчас сожрёт всю рыбу…       – Он затаился на берегу и притворился деревом, и только красные глаза сверкали на его стволе…       – Георгий Алексеевич, мы сейчас и вас утопим!..       – И увидел алмыс, как внезапно стало светло, словно днём, и спустилась на землю с неба огромная неопознанная летающая тарелка…       – С макаронами по-флотски!..       – А рядом опустился неопознанная летающая кружка с неопознанным летающим чаем…       – И обрадовался алмыс, и вознёс молитву Ульгеню…       – Кому?       – Бог это такой местный, вы ему помолитесь – и он на вашу голову громы и молнии обрушит…       – Ульгень услышал его молитву и обрушил на него невиданной силы молнию…       – Только алмыс оказался ловким, успел отскочить в сторону…       – Молния ударила в землю и прожгла там глубокую дыру…       – А в той дыре оказался древний пазырыкский город…       – Кто б сомневался, что Яська будет сразу про археологию!..       – И из того города полезли древние хунну, бросились к летающей тарелке с летающими макаронами и в один миг сожрали их вместе с тарелкой…       – И стали сами летающими и полетели в небо…       – Долго они летели вместе с перелётными гусями и прилетели в Исландию. Нашли там глубокий проход к самому центру Земли, и бродили там динозавры…       – Чё?       – Жюля Верна надо читать, называется «Путешествие к центру Земли»…       – Хунну съели и всех динозавров…       – Только одна динозавриха была беременная, и когда хунну её съели, у него внутри вылупился динозаврёнок, он был очень голодным и съел всех хунну изнутри…       – Ну ты, блин, извращенка…       – И обнаружил динозаврик, что в центре Земли очень жарко…       – И жрать нечего…       – И вылез наружу – из той дырки, которую Ульгень пробил молнией…       – А около дырки сидел голодный и несчастный алмыс и допивал неопознанный летающий чай…       – Динозаврик проглотил этого алмыса, но алмысу там стало скучно, и он начал играть на варгане…       – А динозаврик начал бить в бубен…       – И вылезла из той дыры принцесса Укока и потребовала прекратить дискотеку, потому что у неё в могиле все мумии вместо того, чтобы смирно лежать, пляшут…       – И из-за этого в Исландии начал извергаться вулкан Эйяфьятлайокудль…       – Блин, Сёма, мы и так знаем, что ты умеешь его выговаривать!       На поляне появился наполовину мокрый Миха с наполовину мокрым спальником. Один глаз у него был заметно подбит.       – И взяла принцесса Укока, – он кинул наполовину мокрый спальник на землю, – большой котелок, наполнила его водой из Тихого океана и поставила его кипятиться на этот вулкан…       В общем, сказка затянулась надолго. Ребята вошли во вкус, придумывали героям всё новые приключения, на смену алмысам, хунну и принцессе Укока пришла мумия Тутанхамона, которая на танке «Армата» полетела на Луну. Там император Цинь Шихуанди проиграл в шахматы Мао Цзэдуну пачку сгущёнки и на него пошли войной грибы. Что было дальше, Георгий уже не знал, потому что пошёл спать. Он не без труда сдвинул в сторону спящую тушку историка, забурился в спальник и с невольной улыбкой достал телефон.       Сообщений от Марины не было, хотя последний раз они переписывались накануне похода. Он рассказал ей, что идёт в поход и что связи в горах, скорее всего, не будет. Она ответила, что будет с нетерпением ждать его возвращения. Но вчера на стоянке связь была. Да, местами, но Георгий нашёл тогда место, где ловило, и написал ей. Только до самого утра сообщение висело не прочитанное. Сейчас оно уже отмечалось как прочитанное, но ответа не было.       «Привет, солнышко. Ты как?»       Он нетерпеливо смотрел на экран, ожидая, когда сообщение отправится и придёт ответ. Однако через несколько секунд телефон выдал ошибку сети.       Он с досадой и разочарованием убрал телефон. Хотелось прямо сейчас оказаться не здесь, а в Новосибирске, схватить Марину в объятья, закружить её, и целовать, целовать, и чувствовать в своих руках её податливое тело…       Чёртово распределение, из-за которого он вынужден был уехать в Горно-Алтайск!..       Георгий перевернулся на другой бок.       Хотя он признавал, что Горный Алтай ему нравится. Что в горы он уже успел влюбиться. Что сидеть в седле на спине коня было чем-то… естественным. Он словно почувствовал себя настоящим. Что ему, к его собственному удивлению, нравится и работа, и коллектив…       Не хватало только Марины, которая отказалась ехать в глухомань – она так и назвала Горный Алтай – но клялась, что дождётся его.       Ничего, он закрыл глаза. Он уломает её переехать сюда!..