Глава 10. Начало похода

      Георгий Алексеевич       В Горно-Алтайск он вернулся выжатым, как тряпка. Он выдержал, он, напившись, не полез к Марине умолять её вернуться. Он смеялся, когда смеялись все и не смотрел в её сторону… по крайней мере, старался. Но не смотреть – и всем своим существом ощущать её, что она недалеко, что она рядом…       Что она предала его ради другого. Более того, ради того, которого он всегда считал если и не другом, то хорошим приятелем. И это было в разы больнее…       И вопреки всему отчаянно хотеть, чтобы Марина подошла, как и раньше, обняла и сказала, что он был лучшим, а Паша – её самая большая ошибка… Ну… Разлука, соскучилась по мужской ласке, нашло помутнение…       И понимать, что это не простое помутнение, и быть не в состоянии сладить со своими чувствами…       Он выдержал, только каких сил это стоило… Ну, почти выдержал. Подловил Пашку в туалете и отметелил, выплёскивая на него всю свою злость и боль. И даром что Пашка был выше его на полголовы и заметно крепче, и даром что Георгий был уже пьян – Пашка был избит до крови, но до Георгия даже не дотянулся. Марина, когда это узнала, налетела на него коршуном, мол, как он посмел, да она сейчас полицию вызовет… Своей выдержкой Георгий мог бы гордиться. Он на все претензии только сухо бросил: «Не лезь в мужские разборки», отвернулся и ушёл.       Только какая буря бушевала в душе…       Автобус из Новосибирска ехал уже в темноте, и на душе тоже было темно-темно. Горно-Алтайск встретил его моросящим холодным дождём и слякотью, а ночью он долго не мог заснуть – лежал, заложив руки за голову, и смотрел в потолок. Иногда по нему пробегал свет фар редких машин, заезжающих во двор или выезжающих из него. Когда он начинал дремать, в тяжёлые сны снова приходила Марина; она холодно смотрела на него и была чужой-чужой…       Поняв, что не уснёт, он встал, включил свет и сделал себе кофе. Думал поработать за компьютером, но писать что-нибудь – голова сейчас не варила ясно, да и мысли были далеко-далеко от восстания Ань Лушаня. А всю корректуру он сдал ещё в четверг. Потом он вспомнил про алтайский эпос – тот самый «Маадай-Кара», который он взял в школьной библиотеке ещё в пятницу – и решил почитать его, раз всё равно не спится. Он устроился на разобранном диване, приставив к нему табуретку и поставив на неё чашку с кофе, и взялся читать.       Сказание неожиданно увлекло, он и не заметил, как буквально проглотил первую часть. А ещё оно навевало некоторые мысли…       Он отложил книгу, чтобы встать, взять блокнот и ручку и записать, но не выдержал и проверил телефон, лежавший рядом.       Естественно, никто… читай: Марина… ему не писал. Сердце снова сжала чёрная тоска. Он как-то механически проверил комменты на самиздате и так же механически заглянул на сайт знакомств.       К его удивлению статус Авесты был онлайн.       Он поколебался, но желание пообщаться с ней, а точнее, отвлечься от мыслей о Марине, пересилило совесть.       Юрий Рерих: Ты что, не спишь?       Она ответила почти сразу:       Авеста: Я полдня спала. Проснулась в девять вечера – сна ни в одном глазу :) Сейчас читаю… Пытаюсь точнее.       Он не удержался от подколки:       Юрий Рерих: Неужели Блока?       Авеста: Нет-нет, Блока я уже запрятала подальше, чтобы не видеть его. Там у него написано одно, а понимать надо другое. Я предпочитаю, чтобы если написано «конь», то и понимать надо «конь», а не что-то другое!       Он усмехнулся и невольно вспомнил Ясю. Ещё один любитель коней.       И при воспоминании о Ясе как-то вдруг стало словно светлее…       Авеста: У меня курсач по Тибету. Взялась читать «Тибетский буддизм». И чувствую себя последней тупицей :(       Юрий Рерих: Что за книга?       Авеста: Я тебе сейчас фотку страницы скину. Скажешь, что думаешь.       Фотография пришла через две минуты. На ней была немного криво снята страница, виден кусок пальца, придерживающего разворот, и уголок полосатого покрывала. Георгий прочитал страницу раз, другой. Одно предложение перечитал третий раз…       Юрий Рерих: Я, по ходу дела, тоже туповат для такой книги. Чтобы понять предложение во втором абзаце, мне понадобилось перечитать его три раза.       Авеста: Ты меня утешил, я думала, это я такая…       Юрий Рерих: Ты у меня умница. Это некоторые авторы воображают себя сильно умными. А я вот сказки читаю.       Авеста: Посадил дед репку? :D       Тут же вспомнился поход с одиннадцатым «В» в горы и сказка про алмыса-йети.       Юрий Рерих: Жили-были в горах дед и баба, пришёл злой великан, угнал их скот, увёл их народ в плен, а деда заставил пастухом быть.       Авеста: Неужели «Маадай-Кара»?       Он чуть не поперхнулся воздухом:       Юрий Рерих: Теперь я себя чувствую отставшим от жизни. Все вокруг знают этого Маадай-Кара, один я нет.       Авеста: Ну, раз ты читаешь, значит, тоже знаешь.       Он невольно засмеялся:       Юрий Рерих: В самом деле…       Они проболтали ещё полчаса, пока Георгий, несмотря на выпитый кофе, начал чувствовать, что его клонит в сон. Авеста тоже призналась, что к пяти утра наконец-то захотела спать, и они попрощались. Георгий отложил телефон и книгу, выключил свет и на этот раз быстро заснул.       Марина больше не снилась. Ему снились горы, а он летел на коне по поверхности широкой реки…       Автобус до Чибита шёл долго, виды из окна были красивыми, но Георгий, не выспавшийся ночью, почти всю дорогу проспал. Яся сидела рядом и тоже дрыхла, разувшись, залезши с ногами на сиденье и каким-то невообразимым образом уплотнившись, так что не вылетала из него при остановках или поворотах. Георгий попытался скопировать её позу, но то ли ему не хватало её гибкости, то ли она в принципе могла спать везде и в любой позе, но ему было категорически неудобно. Поэтому он натянул на голову капюшон куртки, прислонился виском к окну и уснул.       Проснулся он в Купчегене и оставшиеся три часа до Чибита бездумно смотрел в окно на горы. Яся продрала глаза только на подъезде к Чибиту, некоторое время пялилась в окно и удовлетворённо определила, что свою остановку они не пропустили. В Чибит приехали в пятом часу вечера, погода была холодная, задувал довольно сильный ветер, но небо было чистым, а земля сухая. Яся сразу потащила его куда-то мимо обычных сельских домов, и свернула в одну калитку.       Там была довольно обширная лужайка и паслось пять коней. Около забора средних лет мужчина складывал сёдла.       – А, приехали, неугомонные, – усмехнувшись, приветствовал он их. – Кроме вас тут ещё группа на Шавлинские озёра собралась, коней собирают.       – Мы тоже пока в ту сторону, – Яся скинула рюкзак на траву; Георгий последовал её примеру. Мужчина подвёл к ним двух гнедых низкорослых лошадок и принёс два комплекта сбруи. Пока Яся седлала свою лошадку, он помог заседлаться Георгию, потом они перепаковали вещи из рюкзаков в арчемаки и расплатились с хозяином.       Выехали из села, уже когда воздух начал сереть и похолодало ещё сильнее. Холодный ветер задувал под куртку, и вокруг было тоскливо и безнадёжно. И мыслей не было никаких, только бесприютный холод и одиночество. Яся ехала впереди, вертела головой по сторонам, но с разговорами не лезла.       Вообще, он уже заметил, что несмотря на своего «радостного придурка» болтливой она не была. Что в походе у Онгудая, что в Улагане она больше молчала. Не отмалчивалась в сторонке, но и не говорила без дела.       В отличие от Марины…       Стало ещё горше. Сидел бы он сейчас дома, в тепле, а не ехал неведомо куда в холод и ночь… А потом вспомнилась сегодняшняя бессонная ночь, когда только разговор в чате с Авестой смог выдернуть его из чёрной тоски, и он понял, что дома было бы теплей, но не лучше. Здесь есть хоть Яся, а дома он будет один на один со своей тоской. Ведь вряд ли Авеста и сегодняшнюю ночь решит не спать…       Яся придержала коня и повернула к нему голову. Он подъехал к ней.       – Сейчас будет речка, около неё станем на привал, – радостно объявила она. – Вон там гора, – она указала пальцем. – Там есть развалины. Сегодня мы туда уже не успеем, уже темнеет. А завтра съездим.       – Город? – уточнил Георгий больше для того, чтобы поговорить. Сегодня ни пазырыкские города, ни раскопки – ничего не вызывало интереса.       – Нет, – помотала она головой, – там не город, там непонятно что. И не у подножия горы, а на самом склоне. Я покажу, вы сами посмотрите.       Впереди послышалось журчание речки, они миновали редкий лесок и выехали на небольшую туристическую стоянку почти на самом берегу. Земля здесь была относительно утоптана и был сложен из камней очаг. За горой и за лесом возвышались горы.       К тому времени, как полностью стемнело, они успели поставить палатки и развести костёр. На ужин сварили рис с курятиной – как оказалось, Яся захватила с собой отваренное филе – а потом долго сидели у костра, смотрели на его красные пляшущие язычки, неторопливо пили чай, временами разговаривая. Сначала о местности около Чибита. Потом Яся рассказала, как обнаружили первые города – случайно, где-то произошёл оползень, обрушилась часть склона и обнажились развалины. А потом выяснилось, что о некоторых развалинах знали и раньше, но они или были в очень плохом состоянии и их принимали за курумы, или считали постройками недавнего прошлого, или, если они вытесаны в скалах, приписывали вывертам природы.       Ночью Георгий спал плохо, постоянно просыпался, а когда засыпал, снова снилась Марина – холодная, чужая и высокомерная. Утро было хоть и холодным, но солнечным, и немного разогнало тоску. А после того, как они позавтракали и снялись с привала, Яся, как и обещала, повела его на гору.       С двух сторон она поросла лесом, а один склон был голым и пологим. Они оставили лошадей у подножия и принялись карабкаться наверх. Яся скакала по камням горной козочкой, пёрла напрямую прямо на скалы и преодолевала их с упорством танка. Георгий без особого успеха старался не отставать, обходил сложные места и не без ехидства ждал, когда она свалится.       К его удивлению, не свалилась. Когда он обошёл очередную скалу, его глазам открылся относительно ровный склон, на котором виднелось нечто, что Георгий принял сначала за скальные останцы. Однако когда подошёл поближе, увидел идеально ровные блоки, пусть и со сколами, явные следы фундамента или нижних частей стен, высотой достававших выше колена, куски камней со следами каменной резьбы. Когда он забрался чуть выше по склону, то рассмотрел… То ли это было одно большое здание с несколькими выходами, то ли несколько маленьких, объединённых в один комплекс.       – Здесь, – Яся подошла к нему и стала рядом, – археологи… ну, не копали, тут не покопаешь, но осыпь снимали, и находок здесь не было. Нашли только скелет пожилого мужчины, но на нём вещей не было, и поэтому определить, умер он две тысячи лет назад или сто лет назад – невозможно.       Это место уже тогда было заброшенным и частично разрушенным. Он поднимается по склону, оставив внизу коня, видит… видит стены высотой, может, в человеческий рост или чуть выше. Может, остатки крыш…       – Скелет лежал? – уточнил он.       Яся уверенно помотала головой и полезла за телефоном.       – Он… Сейчас покажу… Вот, – она нашла схему и сунула телефон ему. – Кости нашли… – она сориентировалась и ткнула пальцем, – в этом углу. Вот, смотрите.       Георгий просмотрел несколько фотографий. Кости, довольно плохо сохранившиеся, были свалены в углу кучей, но, всмотревшись, Георгий разобрался, что находились они в определённом порядке. Человек сидел в углу, подтянув к себе ноги и сложив на них руки, и в такой позе и умер.       Он поднимается с чувством надежды, но по мере приближения начинает понимать, что опоздал. Его никто не выходит встречать. Нет никакого движения… Видны следы разрушений… Он входит – и обнаруживает уже остывший труп…       Того, кто мог помочь…       У подножия одной из гор Яся показала ещё один частично раскопанный город. Площадь раскопа составила всего десять на двадцать метров и ничего нового там не было. По словам Яси его начали копать, но археологов на все города не хватает, а потому пока оставили и сосредоточились на других объектах. Из находок были пазырыкские и хуннские вещи и три скелета. Два из них принадлежали хунну, один – пазырыкцу.       – И головами лежали в одну сторону? – хмыкнул Георгий.       Общая картина… произошедшего постепенно начинала складываться.       Яся засмеялась и помотала головой:       – В разные. Тот город у Улагана и взялись раскапывать в первую очередь, потому что стало интересно, почему все скелеты в одну сторону головами лежат.       Ночь на берегу неширокой бурной речки прошла спокойно, Георгий, сидя у костра, пил чай и записывал мысли, пришедшие в голову за день, Яся тоже пила чай и что-то читала. Он не удержался и подколол, не Блока ли, Яся посмотрела на него возмущённо и показала обложку. Это оказались «Материалы по археологии Сибири».       Ночью в тяжёлые сны опять приходила Марина. Только она была далеко…       Утром Яся долго вела его лесом вверх на гору, потом они перевалили через перевал, и она взяла правее по склону. Тропа – точнее, подобие её – вела то вверх, то вниз, а затем взяла вверх довольно круто, так что пришлось спешиться и вести коней за чомбур, и вскоре лес расступился и им открылся склон горы, у подножия которого раскинулось небольшое озеро.       Георгий невольно остановился. Затем опомнился, прошёл немного вперёд, взобрался на валун, с которого было лучше видно, и долго смотрел на озеро и на гору за ним.       Склон невысокой скалистой горы, возвышающейся за озером, был в двух местах подрезан, словно сыр ножом: горизонтально – получалась неширокая длинная площадка – и вертикально – получилась ровная стена, в которой через равные промежутки располагались полукруглые отверстия. Метрах в пяти над ними протянулась такая же площадка; на ней входов не было, но можно было рассмотреть вытесанные из камня подобия колонн.       Георгий как заворожённый пошёл туда. Продрался через высокую, но уже высохшую и побитую заморозками траву, взобрался по каменистой осыпи; она тоже поросла травой, но то там, то здесь можно было увидеть правильные ровные грани блоков. Он, цепляясь за них руками, влез на осыпь и взобрался на площадку.       Она была шириной метра два, и эта ширина сохранялась по всей её длине. На ней валялись мелкие и средние камни, видимо, насыпавшиеся с горы за прошедшие столетия или тысячелетия, виднелись небольшие трещины, но сомневаться в том, что она была вытесана искусственно, не приходилось. Георгий сунулся в один из полукруглых входов. Первый метр пола был усыпан битым камнем, а дальше…       А дальше он понял, что нужно возвращаться за фонариком.       Сзади послышался хруст камня и шаги. Яся молча подала ему фонарик.       Конус света выхватывал из темноты покрытые трещинами стены и полукруглый потолок. В двух местах внутрь уходили довольно широкие проходы, но метров через пять оба заканчивались тупиками.       – Что это было? – спросил Георгий Ясю.       Та пожала плечами:       – Я смотрела источники и упоминания этого места, и в папином универе спрашивала. Но никаких сведений не сохранилось. Только у Рериха есть… который Николай… Вот он писал, что есть легенда, что где-то в Алтае начинается подземный тоннель, который ведёт в Тибет.       Тибет…       Тибет ему, пожалуй, не надо… Но подземные тоннели… По ним можно незаметно перейти… Куда?       – А другие подобные места есть? – уточнил он.       – Совсем таких – не знаю, вроде нет. Есть похожие. Знаю за Кош-Агачем есть. И по ту сторону Чуйского тракта.       Он задумчиво посветил фонариком в тупиковый коридор.       По подземным тоннелям можно перейти… в другие места. Но кто попало не пройдёт, точнее, не найдёт входа, а если найдёт, то не найдёт выхода. Тот человек, умерший… убитый на склоне горы, знал этот проход. Хунну искали проход, добрались до того человека, пытали его и убили, но тайны не узнали.       И ему тоже нужен был этот проход. И тот человек… мог ему показать. Должен был ему показать. Показал бы. Но он пришёл слишком поздно…       Хунну искали проход в какое-то тайное место? Или что-то, что спрятано в их проходах?       Города у подножия гор. В опасных местах, где постоянно висит угроза схода оползня, обвала, лавины… Не было ли в этих городах входов в такие подземные тоннели, где при необходимости могло укрыться население? Не в лес на гору бежать, а в туннели?       Они облазили и верхнюю площадку, там был один короткий туннель, но тоже тупиковый, заканчивавшийся сплошной скалой. На самой площадке было больше каменного мусора, она была больше повреждена, но на ней сохранились круглые каменные тумбы диаметром до полутора метров. А ещё выше, почти под самой вершиной Георгий и Яся обнаружили круглую площадку, очень похожую на ту, что была под Улаганом: в диаметре она составляла метров восемь и посередине её была выдолблена в скале округлая чаша, обложенная невысоким каменным бортиком и заполненная мелким щебнем. Когда Георгий и Яся выгребли его, то обнаружили на внутренних стенках чаши непонятные завитки, не похожие на те, что были на шаманской площадке около Улагана. А вот столба, похоже, никогда и не было, во всяком случае дно чаши было ровным.       – У тебя руки не в крови? – запоздало спохватился Георгий.       Она хихикнула и продемонстрировала ему грязные, но без крови ладони.       – Я ночью сюда заберусь, – торжественно пообещала она. – Поцарапаюсь и вызову…       Она задумалась, что вызывать, и они вместе посмотрели на завитки на бортиках чаши. Они ни с чем не ассоциировались и что означали, было непонятно.       – Что-нибудь вызову, – счастливо успокоила она его.       – Я тогда вызову дух Александра Блока, – съехидничал Георгий. – И попрошу его читать тебе стихи.       Яся восторженно испугалась и попыталась придумать, что бы на это ответить.       – Я тогда, – воскликнула она, – начну вам анализировать его стихи!       – Я тогда начну объяснять тебе, как их надо анализировать, – пообещал он.       Она опять всё с тем же счастливым видом задумалась.       – Значит, – решила она, – я заведу вас куда-нибудь подальше и вызову дождь!       – И кинешь? – уточнил он.       – Зачем? – удивилась она. – Мне же коней дяде Мише вернуть надо.       – Вот так, – сокрушённо развёл он руками, – о конях побеспокоилась, а обо мне нет.       Они посмеялись, спустились вниз к коням и перекусили хлебом с колбасой, запивая водой из озера. Вода в нём была прозрачной, глубина составляла метра три, и Георгий рассмотрел под водой прямоугольные каменные уступы, похожие на гигантскую лестницу. Они спускались на самое дно и там заканчивались.       – Давай станем на ночёвку здесь, – предложил Георгий, хотя был ещё день. Уходить отсюда категорически не хотелось.       Яся охотно кивнула и помчалась подыскивать место для стоянки. Они поставили палатки на выбранном ровном пятачке между деревьев в нескольких шагах от берега, соорудили очаг, собрали дров, и Георгий снова полез на гору. Он обошёл площадки, снова проверил тупиковые туннели и даже простучал их, подспудно надеясь обнаружить тайный проход. Естественно, ничего не обнаружил, снова поднялся на шаманскую площадку, затем на вершину горы. Полюбовался оттуда голубоватыми далями и полосой туч далеко на горизонте и спустился с противоположного склона. Тот сверху был каменистым, но чем ниже, тем больше становилось травы, а потом появились и деревья. Георгий прогулялся там, а когда короткий ноябрьский день подошёл к концу, снова взобрался на гору, обошёл её, вышел сразу на верхнюю площадку и уже в начавшихся сумерках вернулся на стоянку.       Там уже горел костёр, над ним висел котелок, в котором булькал суп из сухого концентрата, а Яся, обложившись с одной стороны картой, с другой – книгой, и что-то записывала в тетради. Георгий краем глаза увидел там схематическую зарисовку стены с замерами расстояний.       – Это место, – несколько озадаченно призналась она, – в разных источниках написано в разных местах. В книге, – она кивнула, – называют одну гору, папа и Олег говорили про другую. Я думала, мы вообще на третьей находимся.       – И все эти места, – хмыкнул Георгий, – в разных точках Алтая?       Притвориться, что сломался, что выдал захватчикам секрет проходов… А на самом деле указать им другое место. Где их поджидает засада…       – Нет, – хихикнула она, – они рядом друг с другом.       А вот спокойного вечера не получилось. Яся уже сняла с огня котелок, когда до них донеслись голоса людей. Вскоре они услышали и стук копыт, и к озеру выехала группа конных людей. Навскидку их было около десяти-двенадцати.       – Туристы, – определила Яся, присмотревшись.       – Ты вызвала туристов, – укорил её Георгий.       – Это не я, – запротестовала она, – это они сами.       Её лицо радости от встречи не выражало, Георгий тоже не горел энтузиазмом, однако когда туристы наехали на их маленькую стоянку, восхитились местом и решили стать здесь лагерем, гнать не стали.       Как оказалось, зря.       Хотя это с какой стороны посмотреть…