Глава 11. Происки «духов»

      Георгий Алексеевич       Первые полчаса незваные соседи ставили палатки, и всё было нормально. Потом они без спроса оккупировали их очаг. Георгий и Яся стерпели это – не делать же в самом деле второе кострище, если есть готовое с огнём. Промолчали, когда начали без спроса брать запасённые ими дрова, хотя в голову уже полезли мысли о мести. А потом появился алкоголь, туристы выстроились вокруг очага в подобие хоровода и принялись под бубен выделывать какие-то па.       Яся и Георгий сидели около своих палаток, смотрели на это и подумывали, не свалить ли по-тихому. Но уже было темно, и идти куда-то в темноте даже по условно знакомой местности…       Наверно, всё же стоило это сделать, потому что, закончив «шаманить», туристы разбились по парочкам и тройкам, разбрелись по палаткам, и последовавшие шевеления и стоны весьма однозначно указали на то, чем там они занимаются. Может быть, в какой-то другой обстановке это вызвало бы у Георгия возбуждение и желание присоединиться, но сейчас лишь раздражало. Лицо Яси выражало только одну мысль: «Идиоты».       Они подошли к двум проводникам, которые во время «шаманства» рассёдлывали коней, а теперь куховарили, и спросили, что это за придурки.       – Духовно ищущие, – неприязненно отозвался тот, что помоложе. – Якобы в окрестностях Чибита есть несколько мест, связанных с космосом, в них надо совершить ритуалы, и тогда духовно просветлишься. У нас тут периодически ходят всякие просветлённые, но таких я первый раз вижу.       – И это, – Георгий кивнул на ритмично шуршащие палатки, – тоже ритуал?       – Угу, – он раздражённо сыпанул в котелок гречку. – Сейчас хоть попрятались. А в первый вечер прямо по всей стоянке разложились. Да видно, в ноябре холодно оказалось.       Потом «духовно ищущие» повылезали из палаток, чтобы вполне себе недуховно пожрать, а заодно продолжить возлияния. Георгий и Яся уже собрались пойти спать, как двое парней, изрядно принявшие на грудь, начали подкатывать к Ясе с недвусмысленными предложениями. Георгий предложил им идти своей дорогой. Те не обиделись и начали рассказывать про место силы, и что если тут совершишь ритуальный акт соития, то станешь половым гигантом, духовно просветлишься и материально обогатишься. Яся молча смотрела на них, как придурок на идиотов, Георгий, сдерживаясь из последних сил, пообещал подумать над столь ценной мыслью, но парни не отставали и уговаривали его поделиться девчушкой, предлагая ему в обмен любую из своих.       Понимать, что это слышит Яся, было… очень неловко. Хотя её лицо выражало отнюдь не смущение – на нём была написана откровенная решимость утворить какую-нибудь гадость. Георгий на мгновение встретился с ней взглядом и мысленно ухмыльнулся.       Сами напросились.       – Всё не так просто, – чуть понизив голос и наподдав в него тревожности, признался он. – Мы тоже ехали сюда, чтобы получить благословение космоса, – он сам себе восхитился, как красиво загнул. – Однако накануне поездки один… человек, которому я всецело доверяю, рассказал мне, что однажды в этом месте было совершено страшное преступление… Был зверски убит шаман, который духом был связан с этим местом…       – Э-э-эй, – остановил его один из парней. – Врёшь, наверно.       Впрочем, его голос прозвучал неуверенно.       – Тот человек – потомственный кам, – тихо произнесла Яся, глядя в землю – Георгий подозревал, что для того, чтобы «духовно ищущие» не видели её ехидной физиономии. – Он наследник великого кама Кара Каната и видит духов Алтая.       – Кто такой кам и… как его… Кара Канат? – озадаченно спросил один из парней.       Георгий тоже понятия не имел, кто это такие, но сделал физиономию, мол, что же вы за ищущие такие, что не знаете самого Кара Каната?!       – Если хотите, – изобразив колебание, предложил он, ещё понизив голос, – я всем вашим могу рассказать, что мне поведал… кам и что узнали мы с… подругой, – он кивнул на Ясю. – И вы уже сами решите, что вам делать.       Видимо, некоторыми актёрскими талантами судьба Георгия не обделила, а к тому же алкогольное опьянение «духовно ищущих», незнакомое место и ночь сделали своё дело, и они начали подтягиваться к костру. Георгию эта пауза нужна была для того, чтобы придумать, что врать. Потому что одно дело рассказывать ужастики школьникам, когда всем ясно, что это выдумки, и другое – людям постарше, которые должны всё принять за чистую монету.       Георгий наклонился к уху Яси, почувствовав на губах её жестковатые волосы.       – Кто такие кам и Кара Канат? – тихо спросил он.       Она потянулась к его уху.       – Кам – это шаман, – прошептала она. – А Кара Канат – это давно был такой очень могущественный кам… Вы будете их пугать?       – Именно, – чуть усмехнулся он.       – Вы тогда, – поспешным шёпотом попросила она, – когда будете рассказывать, говорите… ну, то, что можно устроить, ну там кони беспокоятся… шаги слышны…       – Обязательно, – кивнул он. – А ты тогда иногда вставляй… имена какие-нибудь или местности, которые на Алтае есть. Для пущей правдоподобности.       Она кивнула.       Рассказ затянулся надолго. Георгий сидел у костра, скрестив ноги на расстеленном каремате, и глядя то на огонь, то на рассевшихся вокруг него «духовно ищущих», тревожным голосом рассказывал, что тысячелетия назад из Алтая вёл подземный ход в Шамбалу, известный только посвящённым – Яся на этом вставила, что про это писал сам Николай Рерих. Но когда-то давно пришли злые люди и хотели найти проход. Они пытали и убивали всех, кто мог знать тайну прохода, но посвящённые умирали в жутких мучениях, но не выдавали тайны. А один кам не выдержал пыток и выдал тайну прохода. Того самого, который начинался где-то здесь – на этих словах Георгий широким жестом показал на не видимую в темноте гору с террасами; все заворожено проследили за его движением. Враги ранили его и бросили умирать, зная, что ему никто не поможет. Его скелет не так давно был найден археологами на развалинах на склоне горы недалеко отсюда…       – Это те, что мы проезжали утром! – воскликнула одна из девушек.       – Там действительно был раньше скелет, – подтвердил один из проводников; им Яся велела сидеть недалеко, слушать и запоминать. – Лет семь, наверно, назад, его нашли.       – Его археологи забрали, – добавила Яся. – Сейчас он где-то в музее в Барнауле.       – И вот этим, – предельно серьёзно кивнул Георгий, – археологи нарушили баланс сил на этом месте. Дело в том, что когда тот кам выдал тайну прохода, остальные камы Алтая узнали это, собрались на совместное камлание, вызвали духов и смогли завалить тот проход, когда враги уже вошли туда. Духи врагов остались привязаны к этому месту. А дух кама-предателя привязали как дух, запечатывающий проход. Но когда археологи потревожили останки, и хуже того, переместили их…       А дальше пошло, что называется, «совместное творчество». «Духовно ищущие» сами додумали, что раньше духи врагов не могли воплощаться, а теперь могут, и стоит ожидать рождения великих владык зла, что сейчас здесь канал связи с космосом запечатан, более того, перевёрнут на канал связи с подземным миром. А это значит, что камлание в этом месте приведёт к противоположным результатам, вместо богатства получишь нищету, а после ритуального акта соития и вовсе можно остаться импотентом и бесплодным… Георгию оставалось только с самым серьёзным видом поддакивать в нужных местах.       – Мы здесь ночуем вторую ночь, – соврала Яся, для достоверности прижимаясь к Георгию; смотрела она в землю, чтобы никто не видел её счастливой физиономии. – И прошлой ночью мы слышали словно бубен и… вот пение, как шаман поёт…       – Мы думали, – подтвердил Георгий, – мерещится уже, но потом начали беспокоиться кони, а они у нас спокойные… Мы днём поднялись наверх, хотели… провести ритуал очищения. Меня кам научил, как проводить простые ритуалы очищения, но, – он тревожно развёл свободной рукой; второй он прижимал к себе Ясю, – мы ничего не смогли. Здесь всё очень тяжело.       В общем, когда «духовно ищущие» в полной темноте – огонь почти погас, потому что дрова закончились – начали расходиться по палаткам, среди них царили траур и подавленность, близкая к панике. Георгий, прижимая к себе Ясю и изображая, что утешает её, довёл до своей палатки, они оба нырнули туда и только там позволили себе, уткнувшись лицами в спальник, дать волю беззвучному смеху.       Когда они отсмеялись, Георгий, поколебавшись, тихо предложил:       – Давай сегодня ночью в одной палатке будем… Нет, я не имел в виду… – смутился он. – Просто неизвестно, что эти «ищущие» могут надумать.       Лица Яси в кромешной тьме он видеть не мог, но всем своим существом ощутил исходящий от неё восторг.       – Тогда лучше в моей, – так же тихо предложила она. – Там два выхода, можно незаметно уйти.       Пока Георгий перетаскивал вещи из своей палатки в Ясину, к ним подошёл один из проводников. Перекинулся с Ясей парой тихих слов – Георгий успел рассмотреть его гадостную ухмылку – и снова исчез в темноте.       Постепенно «ищущие» разбрелись по палаткам. Около получаса ещё были слышны разговоры, но постепенно все угомонились. Послышался храп.       А затем около их палатки раздались тихие шаги, и кто-то поскрёбся по тенту. Яся живо поскреблась в ответ, вылезла из спальника и принялась обуваться.       – Претворять рассказ в действие? – понял Георгий.       – Ага, – хихикнула она.       – Помощь нужна?       Она снова хихикнула:       – Вы свою часть дела сделали. Теперь наша очередь.       И она тихо выскользнула из палатки.       Полчаса ничего не происходило, а потом забеспокоились кони, пасшиеся на берегу: начали всхрапывать и кидаться то в одну сторону, то в другую. Один забежал в лагерь, вырвав несколько колышков и зацепив чей-то тент. В палатках послышались испуганные возгласы. Один из проводников, тихо ругаясь, пошёл ловить коня. Поймал, отвёл назад на берег и кое-как успокоил коней. На какое-то время наступила тишина, а затем где-то в лесу раздался словно бы удар бубна и послышалось протяжное не то пение, не то рычание. Даже Георгию сделалось несколько не по себе, остальным, судя по звукам, совсем поплохело. Потом в другой стороне ухнул филин и снова забеспокоились кони; пение-рычание стихло, но бубен продолжал бить, причём неритмично: то чаще, то реже, то совсем замолкая. Послышались раздражённые голоса проводников, пошедших успокаивать коней, а в палатку, поднырнув под тентом, через запасной проход шустро вползла Яся, в темноте спешно стянула ботинки и швырнула их к проходу.       – Да это эти в бубен колотят! – громко высказал один из проводников. – Вот проверь всех, наверняка кого-то нет!       – Да ну, – неуверенно возразил второй проводник. – Ты же сам знаешь, тут все иногда слышат бубен и пение.       – А я тебе говорю! – повысил голос первый. – У них бубен есть, вот кто-то из них и пошёл колотить!       Они пошли по палаткам проверять людей. Все начали выползать, вздрагивая от каждого удара бубна, в морозную непроглядную ночь – костёр-то давно погас, дров не было, а фонарики, как оказалось, были не у всех. Когда все вылезли – и Георгий с Ясей тоже – проводники пересчитали людей.       Все были на месте. И бубен тоже.       А из леса доносились неритмичные стуки бубна…       Потом все разошлись по палаткам, Яся снова выскользнула через запасной проход, и вскоре снова послышалось пение-рычание, а бубен забил ритмично. Затем вдруг на поляне упало что-то тяжёлое – в палатках «ищущих» вскрикнули – и дружно всхрапнули и заржали кони. Проводники снова бросились их ловить по всему лесу и лагерю.       А потом издалека донёсся чей-то отчаянный захлёбывающийся крик, раздался громкий бульк в озеро, крик мгновенно прервался – и наступила мёртвая тишина. Бубен в лесу тоже перестал бить.       Георгию стало не по себе. Крик вроде бы был Ясин, во всяком случае оба проводника в лагере и кричать больше некому. Судя по тому, что мгновенно успокоились и бубен, и кони – всё это было заранее оговорено. Но…       Мало ли Яся кричала по-настоящему. Мало ли полезла на скалы и сорвалась вниз… До этого она всегда падала молча и тратила силы не на крик, а на то, чтобы за что-нибудь ухватиться, но…       В темноте в горах очень просто сорваться и погибнуть. А вода в озере ледяная…       Он сжимал руки в кулаки, лежал неподвижно и прислушивался к звукам вокруг. Как назло в соседних палатках все разговаривали, плакали и молились, и чего-либо слышно не было. Он вылез наружу и пошёл спрашивать проводников. Те успокоили его, сказав, что так и было задумано, булькнул в воду камень, а Яся скоро явится. Он вернулся в палатку, но расслабиться не мог. Посмотрел на часы и решил, что если Яся не придёт через… Сколько нужно времени, чтобы слезть с горы и дойти до лагеря? Двадцать минут, наверно. Если через двадцать минут её не будет, он пойдёт её искать…       Она вернулась через девятнадцать минут. Георгий уже начал расстёгивать спальник, как услышал быстрые шаги около палатки, и Яся, разувшись, скользнула внутрь.       – Было страшно? – шёпотом спросила она; в её шёпоте слышалось удовольствие.       – Очень, – совершенно искренне признался Георгий, незаметно разжимая сведённые пальцы и переводя дыхание. – Струхнул даже я.       Она хихикнула, сняла куртку и забурилась в свой спальник. Георгий бездумно протянул руку, нащупал в темноте её голову и провёл рукой по её волосам.       – Как бубен организовали? – полюбопытствовал он, спохватываясь и убирая руку.       – Две деревяшки, верёвка и конь, – призналась она.       – А полупение-полурычание?       – Эжер пел, он умеет.       – Пел? – не понял Георгий.       – Это шаманское горловое пение, – объяснила она. – Вы что, не знаете?       В её шёпоте прозвучала нескрываемая надежда.       – Не знаю, – не стал скрывать он, понимая, что сейчас Яся опять придумает, куда его затащить. Впрочем, он был уже на это готов.       – Я покажу как-нибудь! – обрадовалась она.       – Обязательно, – согласился он, укладываясь, натягивая на голову спальник и закрывая глаза. Только сейчас он почувствовал, как хочет спать.       Спал он на этот раз крепко, и никакие Марины ему не снились. Зато приснился тот человек, про скелет которого рассказывала Яся, и которого он сделал виновником всех бед. Он хитро посмотрел на Георгия, одобрительно усмехнулся и исчез.