Глава 12. Сеанс связи с космосом

      Яся       Следующий день прошёл спокойно, во всяком случае никакие «духовно ищущие» им больше не попались. Они посмотрели очередные развалины, а потом заблудились, вышли непонятно куда, пришлось лезть на вершину и оттуда пытаться сориентироваться. Там они полюбовались на горы, укрытые голубоватой дымкой, определились с местоположением, а заодно увидели на севере и западе большую чёрную тучу; судя по косым серым полосам, исходящим из неё, она сыпала дождём или снегом.       – Нам конкретно повезло с погодой! – радостно объявила Яся.       – А где та шаманская площадка? – спросил Георгий Алексеевич, натягивая на голову шапку – ветер здесь на вершине был холодным и пронизывающим.       – Где-то там, – она ткнула рукой на север. – И та стена, о которой говорил папа, тоже где-то там. Поехали? – она воодушевлённо посмотрела на него.       На севере висела туча и шёл дождь. Ноябрьский.       – Поехали, – кивнул он. – Нашаманим хорошую погоду.       Однако до подножия они не дошли. Они спустились метров на пятьдесят, когда Яся споткнулась и растянулась рядом с небольшим валуном. И тут у неё внезапно пиликнул телефон.       – Здесь есть связь? – удивилась Яся и полезла проверять свой телефон.       – Есть, – удивлённо подтвердил русич, глядя на экран своего.       Проверка показала, что связь есть только в радиусе двух-трёх шагов от того валуна, рядом с которым споткнулась Яся. Четвёртый шаг – и сеть пропадала.       – Мы нашли место связи с космосом! – торжественно провозгласила Яся, уселась на этот валун и полезла в интернет.       – Причём в самом прямом смысле, – хмыкнул русич и тоже уселся на этот же валун спиной к ней. Они немного поёрзали, устраиваясь так, чтобы и не сильно пихаться, и не сваливаться, и уткнулись каждый в свой телефон.       Яся проверила вайбер, похихикала над перепалкой Артёма и Дениса, которые собирались писать курсач по литературе, схватили одну и ту же тему и теперь её делили. Посмотрела самиздат, но продолжения повести о Ли Юне и Юльгиз не появилось. А потом зашла на сайт знакомств и увидела, что Юрий Рерих онлайн.       Авеста: Привет, ты есть?       У русича, сидевшего спиной к ней, коротко пиликнул телефон. Он чуть дёрнулся и, похоже, убрал звук. Вскоре пиликнул и Ясин телефон, сообщая, что Юрий Рерих ей ответил. Яся тоже поспешно поставила на беззвучный режим.       Юрий Рерих: Привет :) К своему удивлению есть.       Авеста: А продолжение когда будет?       Юрий Рерих: Будет, планирую в воскресенье выложить. Сейчас я пока занят.       Авеста: А у тебя что, не каникулы?       За спиной послышался тихий смешок русича – видимо, он прочитал что-то весёлое. И Яся порадовалась, что он наконец-то отжил, потому что в первые дни похода ходил как в воду опущенный.       Юрий Рерих: В каком-то смысле я в творческой командировке, и мне пока не до того, чтобы писать. Зато я почти придумал сюжет своего следующего бессмертного творения :D. А здесь придумал, как Ли Юню выбраться из тюрьмы.       Яся почесала нос и вспомнила легенду о подземных тоннелях от Алтая до Тибета.       Авеста: Подземный проход?       Русич за спиной довольно хмыкнул.       Юрий Рерих: А вот и нет. Это слишком банально. Зато он маг и может с парой сообщников устроить… небольшую чертовщину. А Юльгиз со своей стороны поможет.       Яся живо вспомнила события сегодняшней ночи и шёпотом воскликнула: «Ух ты!»       Авеста: Шаги и голоса там, где никого нет, потусторонние завывания…       В хмыканье русича за спиной прозвучало одобрение.       Юрий Рерих: Примерно так. Детали ещё продумаю, но в целом охранникам тюрьмы будет «весело».       Яся представила стражников тюрьмы на месте вчерашних «духовно ищущих» и захихикала. А потом представила, что она через пару дней приедет домой, а там будет продолжение её любимой повести…       Счастье!..       Воздух стал темнее, туча на горизонте ближе, косые струи дождя или снега – заметнее. А сзади спиной к её спине сидел русич, и Яся чувствовала, словно вокруг неё колыхается море счастья…       Авеста: Слушай, а можешь сказать мне, что мне делать? Я влюбилась! Он такой классный!       Русич за её спиной подавился и закашлялся. Пару секунд прислушавшись, она поняла, что подавился он смехом, и порадовалась, что ему весело.       Юрий Рерих: Ну, я даже не знаю… Почитай ему стихи Блока…       Яся возмущённо засопела:       Авеста: Я их счас тебе почитаю! Я тут к тебе со всей душой, а ты!..       Русич за её спиной давился смехом.       Юрий Рерих: Я к тебе тоже со всей душой. Но, честное слово, я никогда не стоял перед вопросом, как соблазнить парня.       Яся задумалась, потом почесала шишку на макушке. Как-то в самом деле…       Авеста: Ну а ты бы соблазнился, если бы тебе начали читать стихи Блока?       Русич за её спиной издал протяжное и задумчивое хмыканье.       Юрий Рерих: Когда мы проходили символизм, мне столько стихов Блока прочитали, что ими меня уже не соблазнишь точно… Вы футуризм уже проходили?       Авеста: Я достаю из широких штанин два банана и пачку печенья!       Русич издал звук, очень похожий на хрюканье.       Юрий Рерих: Ладно, будем считать, что бананы были просто бананами… Что вам по литературе на следующую неделю задали?       Яся поднапрягла память. Она подумала было спросить русича, что он им задавал, даже скосила глаза в его сторону, чтобы увидеть рукав его куртки, но отвернулась. Он был занят и мешать ему не хотелось. Поэтому пришлось вспоминать самой.       Авеста: «Железный поток» читать.       Юрий Рерих: Н-да, им вряд ли кого соблазнишь, даже по голове не огреешь…       На Ясин телефон упало несколько капель дождя. Она задрала голову к небу. Судя по тому, что голову задрал и русич, с его стороны тоже начался дождь.       Уже было довольно темно, а туча – совсем близко. Ещё немного – и она ляжет на склон, на котором они сидели. И искать потом в густом тумане коней…       – Георгий Алексеевич! – воскликнула Яся. – Надо вниз! Иначе мы коней не найдём!       Русич кивнул:       – Минуту, – и уткнулся в свой телефон. Яся поспешно застрочила, что ей пора, как Рерих её опередил:       Юрий Рерих: Ладно, мне пора уходить. В воскресенье, думаю, увидимся.       Авеста: Отлично, мне тоже. Тогда до воскресенья.       Они убрали телефоны в куртки и под редким пока дождём поспешили по склону к коням, которые ушли далеко вниз. Было видно, что в долине уже идёт дождь.       – А может, – предложил Георгий Алексеевич, – станем на ночёвку по ту сторону горы?       Яся остановилась, оценила и тучу, и гору, с которой они спускались, и помотала головой:       – Туча перевалит её. А пока мы будем ходить туда-сюда, вымокнем.       Ночёвка выдалась запоминающейся. Сначала пришлось искать подходящее место, чтобы и в лесу, и ровная площадка, и на берегу реки. Потом под дождём ставить палатки и разводить костёр – из мокрых дров. А когда суп из концентрата наконец-то закипел, дождь сменился снегом, и начали мёрзнуть подмокшие руки и ноги.       – Мы ночью замёрзнем, – без оптимизма оценил русич и подмокшую одежду, и мокрый снег.       – У меня есть второй спальник, – бодро успокоила его Яся.       – А у меня нету.       – Так я вам дам! – радостно заявила она.       – А сама? – он посмотрел на неё с каким-то непонятным удивлением.       Она легко махнула рукой:       – А я не замёрзну. Я привыкла.       Он скептически посмотрел и на сыпавшийся мокрый снег, и на Ясю, и покачал головой:       – Замёрзнешь.       – Тогда давайте опять в одной палатке, – с надеждой посмотрела она на него. – Каждый в своём спальнике, а запасным накроемся.       Лицо русича выразило неуверенность, что это хорошее решение, однако когда они покончили с ужином и в ледяной воде ручья вымыли посуду, стало ясно, что это единственный вариант, при котором они не замёрзнут, или хотя бы замёрзнут не сразу. Поэтому они опять забурились в Ясину палатку, поснимали мокрые куртки и верхние штаны, влезли каждый в свой спальник, а запасным накрылись.       Снежинки чуть шуршали по тенту палатки, невдалеке журчал ручей и шуршали под ветром ветви деревьев. Яся лежала тихо, слушала рядом ровное дыхание русича, иногда переходившее в лёгкое похрапывание, и млела от счастья. Лежать рядом с ним, слушать его дыхание, чувствовать, как его спина касается её спины… Да, касание это было через два спальника, но… но… Но такое счастье захлёстывало от этого ощущения тепла на своей спине, что Яся боялась даже пошевелиться, чтобы не нарушить это упоение. И хотелось выбежать из палатки, закричать от счастья, вскочить на спину лошади и нестись галопом сквозь ночь и снег…       Русич спросонок пошевелился и перевернулся на спину, невольно плотнее прижавшись к Ясе и оказавшись почти на середине палатки. Она совсем перестала шевелиться, чтобы он не перевернулся назад, но потом заметила, что он раскрылся – верхний спальник соскользнул с него и почти целиком сполз на Ясю. Она осторожно села, накрыла русича, потом опять легла, уже поудобнее, и на этот раз уснула.       Проснулась от того, что начала подмерзать. Лежала она уже на спине, видимо, тоже перевернувшись спросонок. И почувствовала, как русич зашевелился и осторожно накрыл её спальником…       В шесть утра они проснулись от холода оба; двух спальников, чтобы согреться, уже не хватало. Одна стенка палатки провисла под тяжестью насыпавшегося на неё мокрого снега, а когда они, стуча зубами, выбралась наружу, то увидели ночь, сыплющийся снег и землю, уже довольно густо покрытую этим снегом.       – С погодой нам повезло! – радостно провозгласила Яся.       А в памяти вставало, как русич ночью накрывает её спальником. И сердце замирало от этого воспоминания, и хотелось вспоминать это снова и снова…       – Я вижу, – согласился Георгий Алексеевич, засовывая руки в карманы куртки и притопывая, чтобы согреться.       – Нас только в последний день снегом накрыло, – объяснила она, не без труда выныривая из приятных воспоминаний. – А могло и все дни лить и сыпать. Зато сегодня ночью можно будет попроситься к кому-нибудь в Чибите на ночлег.       – А уехать в Горно-Алтайск сегодня не успеем? – с надеждой спросил он.       – Но мы тогда не успеем найти стену с надписями!       – Давай в следующий раз приедем и посмотрим на неё, – проникновенно предложил русич.       – Давайте, – обрадовалась она тому, что будет повод опять съездить с русичем в поход. – Но чтобы успеть до автобуса, нужно ехать рысью. Вы на рыси ездить умеете?       – Ради такого научусь, – пообещал он. – Даже на галопе.       – На галопе проще, – просветила она его, – там главное держаться.       Завтракать им обоим не хотелось, поэтому они сразу сняли лагерь и погрузились на лошадей. Первые полчаса шли, ведя коней за чомбур, чтобы согреться, потом взобрались в сёдла, Яся показала, как привставать на рыси, и до полудня они то рысили, то шли шагом, то пешком. Снег не переставал, вершины гор тонули в тумане, было сумрачно, сыро и холодно. В полдень они перекусили тушёнкой с замёрзшим хлебом и порысили дальше. Пару раз даже, когда местность позволяла, пронеслись несколько километров галопом. Яся подспудно опасалась, что Георгий Алексеевич свалится, однако он держался крепко и на удивление уверенно, а когда они перешли на шаг, то его лицо было… Словно бы задумчивым. Как будто бы он за этим галопом и бьющим в лицо снегом видел… что-то большее, чем просто снег и галоп…       В Чибит въехали в пятом часу дня, продрогшие и голодные. Снег повалил гуще, ветер задувал сильнее. Дядя Миша, приняв у них лошадей и сбрую, пожалел их и позвал в дом погреться и поесть горячего, потому что до автобуса было ещё больше часа. Как оказалось, за этим гостеприимством крылось не только милосердие, но и корыстный умысел.       – Мне Витя и Эжер, – начал он, когда хозяйка наложила им по большой миске лагмана, – рассказали, что было на стоянке. Те «просветлённые» на нас на всех смотрели, как на существа низшего сорта, сами ни коней заседлать-расседлать, ни обед приготовить, они даже хотели, чтобы палатки за них проводники ставили, мол, у них времени нет, просветляться нужно. Я, конечно, повидал на своём веку «просветлённых», но те были люди как люди, а эти… Витя и Эжер сегодня днём привели тех «просветлённых», их было не узнать – тихие-тихие, и «спасибо», и «пожалуйста»… Они рассказали, что вы им рассказали и что устроили… Так это я к чему, – он повернулся к русичу, уминавшему лагман, так что за ушами трещало, – до автобуса ещё час. Ты, парень, может, запишешь нам ту историю, хотя бы вкратце? Чтобы, если опять что, была управа на таких «просветлённых»?       Русич усмехнулся и согласился, и довольный хозяин притащил ему ручку и полуобщую тетрадь в клетку, в которой с одной стороны были какие-то задачи и иксы. И следующие минут сорок русич в свете настольной лампы писал в ней. Яся валялась на полу на своём спальнике, дремала, разомлев от тепла, и сквозь дрёму наблюдала за русичем: как он пишет, время от времени перечитывая написанное, как неяркий свет лампы падает на его руки и лицо, оттеняя правильные тонкие черты и немного узковатые глаза. Совсем немного – Яся только сейчас обратила внимание, что они у него немного узковатые. И ровно очерченные брови. И квадратный, но не тяжёлый подбородок…       А сердце заливало счастливое-счастливое… счастье, и что-то такое… такое…       В сенях послышались шаги и мужские голоса, потом в комнату заглянул Витя – один из проводников, что водил «просветлённых». Обменялся с русичем рукопожатием, потом глянул на его записи, усмехнулся и сказал Ясе:       – Ты смотри, Ясочка, сочинять небылицы он умеет – сказителям на зависть. Пойдёт налево, а тебе такой лапши на уши навешает, ты и уши развесишь.       Яся села, зевнула и счастливо махнула рукой:       – Это не проблема, – уверила она и растерявшегося русича, и ухмыляющегося Витю. – Мой папа, когда на маме ещё не женился, тоже налево бегал. А потом она всадила ему в грудь топор. И он перестал бегать.       – Реально? – с некоторой опаской уточнил русич.       – Конечно, – радостно подтвердила Яся. – А я дяде Мише как-то котелком заехала. Вылезла ночью из палатки, мне есть захотелось, сижу, ем, а тут рядом что-то шуршит…       – Я спал там, – хохотнул дядя Миша. – Просыпаюсь – и тут мне по роже прилетает котелком.       – А я не видела, что это дядя Миша, темно было, испугалась, что шуршит, и на всякий случай дала.       – Вот так, парень, – усмехнулся Витя, приняв у русича тетрадь. – С Яськой осторожно надо. Она и котелком, и лопатой может – просто на всякий случай.       – Я запомнил, – кивнул русич.       В Горно-Алтайск они вернулись к полуночи, замёрзшие и шмыгающие носами. В автобусе было холодно, откуда-то задувало, пальцы в ботинках дубели, в полусырой одежде было зябко, а спальники или хотя бы шоколадка были в рюкзаках, а рюкзаки – в багажном отделении. Городской транспорт уже не ходил, и домой пришлось топать ножками. Русич к тайному счастью Яси проводил её до самого подъезда – она, конечно, знала, что он живёт где-то в другой стороне, пожалела его и попыталась уверить, что прекрасно дойдёт и сама. Но он заявил, что девушке ночью по городу одной ходить не стоит.       – Все придурки, которые могут пристать, – хихикнула Яся, – в такую погоду сидят по домам и греются.       Погода в самом деле была мерзопакостной: от пронизывающего ветра стыли руки, ноги и лицо, из носа текло сильнее, а с неба сыпало не то мелким дождём, не то крупным туманом.       – А если кто-то вылез, – добавила она, – я драться умею.       Попробуй тут не научиться драться за семнадцать лет, когда дома такой младший братец, как Тимур!       – Давай я проведу тебя, – чуть усмехнулся он, – зато точно буду спокоен, что тебе не пришлось ни с кем драться.       Она, раздираемая восторгом с одной стороны и сочувствием с другой, согласилась.       Дома Яся первым делом сделала себе чашку чая и бутерброд, где колбаса была в два раза толще хлеба, и залезла со всем этим в горячую ванну греться.       Благодать. Можно лежать, блаженствовать и думать о русиче…       Хотя думать о русиче, лёжа в горячей ванне… голой… Какие-то мысли не те начинают лезть в голову…       Или наоборот, те?..       Утром Ясю разбудил аромат яичницы с колбасой. Она вылезла из-под тёплого одеяла и прямо в пижаме пошлёпала на кухню. Наталья, усмехнувшись, поставила перед дочерью тарелку со скворчащей яичницей.       – Мама, – не утерпела она, хватаясь за вилку, – я влюбилась! Что мне делать?       – А он, – уточнила мама, – после этого похода ещё не пал к твоим ногам?       Она помотала головой, не забывая жевать.       – Дай ему котелком по голове, – предложил отец, тоже входя в кухню. Он был одет и даже побрит.       – Это уже экстренный метод, – засомневалась Наталья, накладывая завтрак и ему. – Если хорошенько дать, он, конечно, падёт к её ногам, но, пожалуй, это будет не то падение…       – А, мама, папа! – вспомнила Яся, поспешно проглотив кусок. – А он говорил… я… Короче, он сказал, что не знает, что такое шаманское горловое пение. И я ему обещала показать! Вы не знаете, где можно?       Родители вопросительно посмотрели друг на друга.       – Наши студенты куда-то собираются ехать на курултай сказителей, – вспомнил отец. Принёс свой телефон и что-то написал в вайбере. Тот очень скоро пиликнул.       – В конце ноября в Усть-Кане, – сообщил он, прочитав.       Яся радостно подскочила на табуретке.       – А там же и Усть-Канская пещера! – радостно воскликнула она и тут же вспомнила: – А ещё этим… Как его… «Железным потоком» его можно… как там… соблазнить?       – Это который Серафимович? – уточнил отец. Увидев неуверенный Ясин кивок, он встал, оставив недоеденную яичницу, ушёл и вскоре вернулся со средних размеров книгой с пожелтевшими от времени страницами. Нашёл в ней «Железный поток», глянул количество страниц. Их было не мало, но и не так чтобы много. Он посмотрел на них с сомнением.       – Вряд ли, – решил он.       – Но попробовать стоит, – возразила мать. – Вдруг ему очень нравится, когда ученики читают книги, которые он задаёт.       – В самом деле, – согласился отец и положил книгу перед Ясей. – Читай, доченька. Точно не повредит.       Яся посмотрела на количество страниц, вспомнила, что книга про Гражданскую войну, которую она не любила, и тяжко вздохнула.       Ради русича она была готова даже читать про Гражданскую войну.