Глава 16. Пьянка в пещере

      Георгий Алексеевич       Георгий и студенты были уже пьяные, у них несколько плыло перед глазами и порядком шатало, но в целом на ногах все держались и головами думать могли, по крайней мере, не очень сложные вещи. Но стоило им опрокинуть по стаканчику бальзама (налив один и для алмыса-хозяина пещеры), как Георгий почувствовал, что его сильно повело, перед глазами поплыло и стало окончательно хорошо.       – Ух, ядрёная штука, – заплетающимся языком констатировал Саша.       После бутылки бальзама на шестерых хорошо стало всем, Георгий кое-как сфокусировал взгляд на часах и увидел, что время уже приближается к шести.       – Надо отчаливать, – Саша поднялся на ноги, придерживая сильно качающуюся стенку. – Я хочу послушать кайчи.       А вот выхода они найти не смогли. Не было его, и всё! Они несколько раз обошли по периметру всю пещеру – по крайней мере, им так казалось – но натыкались только на тупиковые ниши. Даже Ани кое-как, поддерживая друг друга, парней и стенки, обошли всю пещеру – вроде бы всю – но тоже не нашли выхода.       – Замуровали, демоны! – констатировал Саша.       – Так, может, – предложил другой Саша, – алмысу налить? Он подобреет и выпустит нас.       – Уже нечего, – разочаровал его Георгий, переворачивая пустую бутылку из-под бальзама горлышком вниз; оттуда ничего не вылилось.       – Так мы ему уже наливали, – напомнила Аня, шатаясь и крепко держась за такого же шатающегося Сашу.       Все глянули на стаканчик, в который наливали алмысу. Тот был пуст.       – Кто выпил алмысово бухло? – вскричал Георгий.       – Алмыс и выпил, – шатаясь, просветил его Саша.       – И теперь он бухой и буянит! И не выпускает нас!       – Надеется, что мы ему ещё нальём?       – Так у нас больше нету!       – Значит, – сделал вывод Саша, с облегчением сползая на пол, – надо ждать, пока он протрезвеет и перестанет буянить.       – А я хотела кайчи послушать, – расстроилась Аня, тоже уверенно шлёпаясь на пол. Из-под россыпи камней на неё укоризненно глянул кусок погрызенной кем-то черепушки.       – Попроси Сашка, – махнул рукой Саша, – он тебе споёт.       – А в самом деле, – воодушевился другой Саша. – Ну-ка, давай, Сашок, спой нам. Ты умеешь.       – У тебя и бубен есть, – напомнила Аня.       – А у меня варган есть, – вспомнила другая Аня.       Все, кто ещё стоял, живо шлёпнулись на пол, втайне счастливые, что не нужно никуда переться. Саша не без труда вытащил из рюкзака небольшой шаманский бубен и сунул его Георгию:       – На, Юрик, стучи. Доверяю.       Он охотно взял и для пробы стукнул пару раз. Глуховатый звук отразился от стен и отозвался где-то в голове.       – Стучать нужно, – важно объяснил Саша, – вкладывая в каждый удар душу и сердце.       Георгий с абсолютным пониманием кивнул.       Саша запел на непонятном языке – хрипло, гортанно, так что Георгия пробрало до мурашек. Аня сунула в рот варган и принялась дёргать за язычок. Георгий принялся стучать в бубен, старательно вкладывая в каждый удар душу и сердце. Попадал он в ритм пения или не попадал, он понять не мог, с Аней они точно друг в друга не попадали, но это никого не беспокоило. Важно было то, что это пение – какое-то хриплое, глубокое – бередило душу и вызывало совершенно дикие ощущения. Словно бы он не сидит в пещере где-то в глубине горы, а летит над Алтаем, а под ним горы, долины, снег…       А потом они с Аней как-то нечаянно попали в ритм пения, и Георгия унесло. И вроде бы он понимал, что сидит в пещере и что рука продолжает ритмично бить в бубен, но это пение, вибрация варгана и удары отражались от стен, возвращались в уши и выворачивали наизнанку. И он видел себя, словно он не сидит в пещере, а скачет на коне по долине. Под ногами коня стелется трава, мимо проносятся горы, вдалеке видна река. Потом он увидел себя, уже спешившимся. Он шёл лесной тропинкой, ведя за чомбур коня. Вот он отодвигает от лица ветку – и перед ним открывается гладь озера, а за озером возвышается гора с двумя террасами, только если в реальности там всё было разрушено, то здесь ещё стояли колонны и парапеты, а к горе вели сначала мощёная дорога, а потом вырезанная в скале лестница.       Ритмично бил бубен и глубокой хриплостью пел кам…       Потом он обнаружил, что стоит на шаманской площадке недалеко от Улагана – там, где Яся нашаманила дождь. Склон густо порос лесом, но площадка идеально чистая и целая, в чаше была налита чистая вода, а пиктограммы на столбе были чёткими и без сколов…       Он шагнул к стене, и ему открылся проход внутрь горы. Сделал несколько шагов вперёд, и перед ним возник человек в поношенном халате и меховой шапке. Георгий уже знал его – это его скелет нашли археологи в развалинах недалеко от Чибита. Он укоризненно покачал головой и забрал у Георгия из рук бубен.       – Ну всё, хватит, – проворчал он. – Поигрался – и довольно…       Георгий открыл глаза. Было холодно, темно и жёстко. Тело затекло от неудобной позы и болела голова. Он пошарил руками вокруг, нащупал камни, бубен, телефон и чью-то ногу. Слышались храп и сопение.       Он сел, подождал, пока перестанет водить и мутить, нащупал телефон и попытался включить его. Тот оказался полностью разряжен. Часы на руке показывали три часа. Скорее всего ночи.       Выходит, он отрубился во время того шаманского пения, остальные, видимо, тоже. А фонарики-то на мобильниках остались включены…       – Саш, – он потряс ногу, которую нащупал, – просыпайся.       – А что, – хрипло спросил в темноте Саша, начиная шевелиться, – уже утро?       – Ага, – буркнул Георгий, – доброе.       Они нащупали остальных и разбудили. Ани застонали и попросили убить их. Проверка мобильников оказалась неутешительной – пять были разряжены в ноль, шестой найти не смогли. Также не смогли найти два рюкзака, причём чьих – неизвестно. Не нащупали и Анин варган.       – Будем молиться алмысу или Ульгеню? – простонал Саша, держась за больную голову.       – Алмысу лучше не надо, – хрипло отозвался другой Саша. – У него сейчас тоже бодун. Он вчера по пьяни проход убрал, с бодуна он может ещё чего-нибудь учудить.       – Сидите здесь, – велел Георгий студентам. Сам с трудом поднялся, едва не завалившись на Сашу, переждал приступ головокружения и, выставив вперёд руки и перед каждым шагом прощупывая ногой пол, пошёл в кромешной темноте вперёд.       Руки уткнулись в стену. Держась за неё правой рукой, он пошёл вдоль, и буквально через три шага рука ушла в пустоту. Георгий пощупал стены. Судя по ширине и высоте отверстия и гладкости стен, это точно был выход, а не прорубленная ниша.       Они вчера не заметили выход в десяти шагах от себя!       Впрочем, учитывая количество выпитого… И без всякой закуски…       – Идите сюда, – позвал он остальных.       – А что, – сипло простонала Аня, – алмыс вернул выход?       – Нет, проделал новый.       Студенты, в темноте спотыкаясь на камнях и тихо матерясь, доковыляли до него. Георгий попытался вспомнить, как они вчера ходили. Оба тупиковых ответвления были слева, значит, сейчас они будут справа, а значит, держаться им надо левой стены.       Дырку в потолке, через которую они сюда провалились, сначала почувствовали потоком холодного воздуха, и только потом самый высокий из них Саша нашарил пролом. Подсадили наверх сначала одного Сашу, потом второго, обоих стукнув головами о край пролома. Потом подняли Ань, потом Георгий подсадил Сашу, один раз уронив его, а потом за руки вытащили и его.       Наверху было заметно свежее и холоднее.       Решётку, преграждающую проход, заметили только тогда, когда стукнулись об неё. Нащупали лаз, кое-как пролезли, оцарапавшись о камни и прутья, споткнулись о настил, кучей повалившись на неровный пол, со второй попытки поднялись и поковыляли к выходу из пещеры, видимому более светлым пятном.       На улице было морозно и ветрено, небо было почти чистым и светила половинка луны. Невдалеке раскинулся Усть-Кан, в котором горели редкие огоньки, а вокруг на фоне звёздного неба стояли заснеженные горы.       Георгий вдохнул полной грудью свежий морозный воздух. Муторность и головная боль слегка отступили.       – Красиво, – восхищённо вздохнула Аня.       – И холодно, – стуча зубами, подтвердил Саша.       – И башка раскалывается, – согласился другой.       Они принялись спускаться по скользкой деревянной лестнице, крепко держась за поручни. И на одном из поворотов Георгию показалось, что он видит вдалеке трёх всадников, идущих в галопе.       Ночь, горы, зима, неясный свет луны. И три всадника бок о бок идут стремительным галопом по заснеженной долине.       Одна из них – девушка…       Это свои. Встречающие. Он пришёл сюда подземными ходами из другого места. И его встречают…       Всадники доскакали до них, когда они перешли по мосту реку и выбрались на пустую дорогу. Окружили их, остановили разгорячённых коней и спешились.       – Владимир Серикжанович! – воскликнул один из Саш. – А мы такое археологическое открытие сделали – вы нам теперь автомат по археологии должны!       Георгий с удивлением признал в одном всаднике Ясиного отца, а в другом – саму Ясю; она вытаращила на него глаза, а лицо тут же приняло выражение радостного идиота. Третьим был высокий худощавый мужчина; вроде бы его звали Олег.       – Я тебе, Дьяков, – довольно резко ответил Владимир, – этим автоматом по темечку тюкну. Потому что когда мне в двенадцать ночи начинают звонить с требованием найти студентов, которые в Усть-Кан как уехали, так и пропали – это не то время, когда мне хочется кого-то где-то искать.       – Кто звонил? – вяло полюбопытствовала Аня. Ей явно было… очень плохо.       – Все. И из деканата, и ваши родители. В пять ваши телефоны уже были недоступны. И когда не стали доступны к двенадцати ночи, и тем более когда я имел неосторожность сказать, что на курултае, на который вы поехали, вас не было, то в городе решили, что раз мы с Олегом здесь, то нам и следует заняться поисками. Потому что ночью в Усть-Кане ну совершенно нечего делать, и чтобы мы не скучали до утра, подкинули нам квест найти пятерых долбо…       – Студентов, – подсказал Олег. – Мы даже нашли водителя автобуса, на котором вы ехали сюда, и спросили, помнит ли он пятерых студентов. Он рассказал, что высадил вас в Усть-Кане, правда, утверждал, что вас было шесть, но кто был шестой, мы выяснить не смогли.       Владимир и Олег глянули на Георгия.       – Они думали даже, – хихикнула Яся, счастливо глядя на него, – что вы какой-нибудь маньяк, который завёл их куда-нибудь…       – Да-да-да, – закивал Саша; судя по его тут же перекосившейся физиономии, двигать головой ему не стоило. – Завёл, замуровал…       – Напоил… – добавил другой Саша.       – И алмысу в жертву принёс, – Георгий вовремя отказался от кивка.       Болела голова, было муторно, от каждого лишнего движения начинало водить, мучил дикий сушняк – пока они спускались, все успели пожевать снега, но это сильно не помогло. Мысль о том, что сейчас придётся идти несколько километров до села, вызывала отчаяние и желание упасть на месте и умереть.       – На зачёте я вас принесу в жертву, – пообещал Владимир.       – Но мы такое археологическое открытие сделали! – вякнул Саша. – Там под пещерой есть ещё одна пещера!       – Там под пещерой как минимум две пещеры, – просветил его Олег. – И хорошо, что вторую вы не обнаружили, потому что выбраться оттуда сложно. Два года назад мы с Ясной полдня там проторчали, пока не нашли выход.       – Идём, – Владимир развернулся к своему коню, вставил ногу в стремя и сел в седло.       – У вас фонарик есть? – хрипловато спросил Георгий.       Он помнил, что в пещере остались их вещи, которые они не смогли найти в темноте. Мысль о том, что туда нужно возвращаться, вызывала дикое отчаяние. Но он понимал, что утром тащиться сюда у него желания будет ещё меньше.       Яся с готовностью сунула ему фонарик.       – Точно, – сообразил и Саша. – Мой рюкзак там остался… Ясенька, сходи, а? С меня коробка печенек.       Яся вытащила у отца из кармана фонарик и бодро поскакала к горе.       – Подожди, – обречённо позвал её Георгий. – Я с тобой.       Она обернулась; на её физиономии было написано абсолютное счастье.       – Ты герой! – похлопал его по плечу Саша.       Георгию не хотелось возвращаться в пещеру. Ему не хотелось снова карабкаться наверх. У него болела голова, мутило, и хотелось только упасть и умереть. Если бы за вещами нужно было только подняться, он бы не пошёл за Ясей. Но он понимал, что из нижней пещеры наверх она одна не выберется.       – Мы тогда вас ждать не будем, – кивнул Владимир. – Догоните.       Подъём дался тяжело. Яся скакала по ступенькам горной козочкой, Георгий держался за перила и старался не пыхтеть. В какой-то момент, когда до пещеры оставалось немного, Яся поскользнулась на скользких деревянных ступеньках, не удержалась на ногах, шмякнулась и кубарем покатилась вниз. Георгий, вцепившись одной рукой в перила, второй перехватил её за куртку и помог подняться.       – У тебя вода есть? – с надеждой спросил он, заметив у неё на поясе флягу и только сейчас сообразив, что мог напиться из реки.       Она сунула ему флягу. Георгий выдул за раз больше половины, вытер губы, завинтил крышку и вернул Ясе. Стало легче, бодун слегка отступил, и дальнейший путь прошёл веселее. В пещере Яся зажгла фонарик и уверенно направилась к лазу под решёткой, а потом так же уверенно – к пролому в полу.       – Ты знала, что там есть пещера? – спросил Георгий.       Она кивнула:       – Её десять лет назад нашли. Туда Олег провалился, – хихикнула она.       – Странно, что не ты, – хмыкнул он.       – Я потом, – кивнула она, садясь на край пролома и уверенно спрыгивая вниз, – в другом месте провалилась.       Георгий спрыгнул за ней, пусть и не так ловко, поморщился от резкой вспышки головной боли, подождал, пока она пройдёт, включил фонарик и повёл Ясю в пещеру, в которой они бухали вместе с алмысом и устраивали концерт горлового пения.       Два рюкзака нашлись в разных местах, Анин варган торчал в зубах куска черепушки, от которого только челюсти и остались. Георгий подобрал пустые пластиковые стаканчики и бутылку из-под бальзама, а вот чтобы найти шестой мобильник, пришлось обойти всю пещеру. Телефон нашёлся на одном из уступов стены в противоположной стороне от того места, где они сидели ночью.       Он взял телефон и понял, что это его. Только когда и зачем он его туда запихнул – загадка.       – А где проход в другую пещеру? – полюбопытствовал он.       Яся обрадовалась и потянула его в один из закутков пещеры. Там около одной из грубо прорубленных ниш она расчистила пол и ножом подковырнула то, что Георгий сначала принял за камень. На деле же это оказалась толстая доска, замазанная сверху слоем бетона и вырезанная идеально по форме лаза, ведущего вниз.       Они были дураками… И он тоже был дурак. Враги долбили стены, чтобы найти проход дальше. Но они не подумали, что пещера находится на высоте пятидесяти метров от подошвы горы. И поэтому проход нужно было искать не в сторону, а вниз…       Яся повесила фонарик себе на шею, села на край лаза – он был неровным, довольно узким, но по нему мог пролезть даже крупный человек и не застрять – и, упираясь ногами и руками в неровные с выступами стены, шустро поползла вниз. Георгий, мгновение поколебавшись, сунул фонарик за пазуху и полез за ней.       Очень быстро лаз из вертикального стал наклонным, а потом Георгий сначала услышал внизу звук прыжка, а вскоре понял, что его ноги не находят упора.       – Прыгайте, – услышал он внизу голос Яси, – тут невысоко.       Георгий жестковато приземлился на неровный пол, едва удержавшись на ногах и снова перетерпев вспышку головной боли. Подождал, пока боль уймётся, затем вытащил из-за пазухи фонарик и посветил вверх. Лаз был на высоте двух метров с лишним.       – А мы выберемся? – засомневался он, светя вокруг и рассматривая, куда они попали.       Если сверху пещера явно была подработана человеком, то здесь она была однозначно природной – неровный пол, такие же стены, столбики сталактитов и россыпи неровных камней и отщепов. С одной стороны пещера была шириной несколько метров, но потом сужалась до метра и уходила в темноту.       – Здесь – нет, – радостно сообщила Яся. – Мы с Олегом два года назад здесь пытались выбраться. Мы сюда по верёвке спускались, она порвалась. Олег меня мог подсадить, но я доставала только руками и не могла упереться ногами. Мы пытались собирать камни, чтобы подложить и забраться на них, но они здесь мелкие, крупных нет, они рассыпались… Мы пошли искать крупные камни. И нашли выход.       – В Тибет? – хмыкнул Георгий. – Или в Шамбалу?       – В Тибет или Шамбалу, – хихикнула она, – проход, наверно, ещё глубже. Но мы тогда и так полдня тут просидели, и нам уже не хотелось искать никаких проходов. Но мы можем сейчас поискать, – воодушевлённо предложила она, с надеждой глядя на него.       Чего Георгию сейчас меньше всего хотелось – так это искать тайные проходы в Тибет или Шамбалу. Тяжёлый бодун как-то не располагал к таким изысканиям.       – В другой раз поищем, – предложил он.       Она согласно кивнула и двинулась к узкому концу пещеры. Ступать приходилось осторожно, пол был выщербленным и неровным. Проход сузился настолько, что несколько метров пришлось пробираться боком и пригибая голову, но потом снова расширился и довольно заметно пошёл вниз. В стенах иногда встречались ответвления.       – Мы не заблудимся? – не без опаски уточнил Георгий.       – Они все тупиковые, – махнула рукой Яся, перелезая через торчащий из пола обломок скалы. – Ну или такие, что не пролезешь.       Проход то сужался, то расширялся, временами поворачивал то влево, то вправо, но неизменно вёл вниз. Лучи фонариков выхватывал сталактиты, неровные стены, россыпи камней, трещины и выбоины. Потом Яся и Георгий снова протиснулись сквозь довольно узкую щель, спрыгнули вниз – на этот раз высота была около метра – и оказались в пещере шириной метров семь. Она была явно подработана человеком и здесь среди камней начали встречаться мелкие обломки костей.       И откуда-то явственно потянуло свежим холодным воздухом.       Они подсветили стены фонариком и увидели узкую расщелину, через которую внутрь проникал снег и ветки кустов. Протиснулись через неё и оказались у подножия горы. Впереди расстилалась заснеженная долина, высились такие же заснеженные горы и светила половинка месяца.       Яся выключила фонарик и уверенно попёрла через кусты направо. Они обогнули гору и снова оказались у подножия деревянной лестницы, ведущей в пещеру.       – Сейчас надо, – радостно сообщила ему Яся, когда он поравнялся с ней, – вернуться наверх и закрыть проход.       Георгий посмотрел на пещеру наверху и мысленно застонал…       В Усть-Кан они пришли, когда часы уже показывали пять утра. Яся спросила его, где он ночует, он пожал плечами и ответил, что нигде, она обрадовалась и потащила его к себе. Небольшой старый дом стоял почти на окраине села, в нём была небольшая прихожая, по совместительству работавшая кухней, и одна большая комната. Обстановка была самая спартанская – старые стол, три табуретки и шкаф, четыре сколоченные из толстых досок кровати и печка-буржуйка, труба которой была выведена через отверстие в стене на улицу. На двух кроватях спали Владимир и Олег, студенты рядочком дрыхли на тюфяках, расстеленных на полу. В углу валялись походные рюкзаки, а на столе к непередаваемой радости Георгия стояло ведро с водой.       Он зачерпнул полную кружку воды и с наслаждением выпил.       – «Лекарство», если надо, в моём рюкзаке, – буркнул сквозь сон Владимир. Пошуршал спальником, переворачиваясь на другой бок, и уснул дальше.       – Не надо, – отказался Георгий, видя, что Яся полезла за опохмелом.       Ему уже было вполне себе неплохо. Во всяком случае больше никуда не надо было идти, было сухо, относительно тепло, а когда Яся сунула ему в руки спальник и указала на одну из двух пустующих кроватей, он испытал настоящее счастье.       Однако спать, как ни странно, не хотелось. Он подкинул в горячую ещё буржуйку поленец и вскипятил воды в маленькой закопченной кастрюльке. На столе стояли коробка с пакетиковым чаем и полулитровая банка с сахаром; рядом же лежали спички и наполовину оплывшая свечка. Он зажёг свечку, чтобы не мешать никому электрическим светом, заварил чаю и сел за стол.       В старом доме было темно, плясали по деревянным, потемневшим от времени стенам красные блики огонька, ладони обнимали горячую чашку с чаем, а перед глазами до сих пор стояли горы, заснеженная равнина, идущие в галопе всадники, тёмные своды пещеры… Отражается от них стук бубна и хриплое горловое пение, пробирающее до самой глубины души. И то, как под это пение он летит на коне над горами, а все проблемы оттуда становятся такими маленькими…       Вспомнилась Марина, о которой он не вспомнил ни разу с тех пор, как высадился из автобуса в Усть-Кане. И Георгий как-то… естественно понял, что ничего не чувствует к ней – ни боли, ни досады, ни любви. И вспышка эмоций, когда он прошёл по Настиной ссылке, сейчас казалась глупой и совершенно дурацкой. Марина… не вписывалась в эти горы, в эти пещеры… Он, Георгий, здесь. Он и останется здесь – в этих горах, а она – пусть ходит по ресторанам и барам. Скакать на коне или с горы смотреть, как под его ногами расстилается весь мир – никакой ресторан или бар не сравнится с этим.       Надо будет, когда он поедет в Новосибирск, сказать Насте спасибо. Не будь того её сообщения – не сорвался бы он по дурости из дома и не поехал бы хрен знает куда. Не встретил бы весёлых студентов, не набухался бы с ними и не застрял бы в пещере. И не услышал бы шаманского пения, которое переворачивало всё в душе и… и вытряхивало из этой души всё лишнее. И пусть он не попал на курултай и не услышал сказителей – может, в тёплом многолюдном зале впечатление было бы не такое, как в тёмной пещере в глубине горы…       Чая, уже почти остывшего, оставалось на самом дне. Георгий поболтал его и только сейчас заметил в углу стола сборник стихов Есенина, Ясину тетрадь по литературе и тонкую тетрадку с набросками сочинения. Как-то машинально пробежался по нему глазами, не удержался от того, чтобы не выделить запятыми пару причастных оборотов, в которых Яся эти запятые забыла, и исправить в одном месте «не» на «ни», а в другом месте наоборот.       Сочинение было о природе в лирике Есенина. Как и у Авесты…       Забавно, что и пишут они иногда похоже…       Он допил последний глоток чая, задул свечу – в воздухе сразу поплыл запах горячего парафина – и пошёл спать. В темноте было слышно, как за стенами шумит ветер.       А перед глазами всё ещё вставали горы, заснеженная равнина и идущие бок о бок в галопе три всадника…