Глава 17. «Мы» и лыжи

      Яся       Замятин и его «Мы» вызвали у Яси полное отторжение. Она героически собиралась прочитать роман целиком, чтобы поразить русича своими знаниями и своим геройством, но если сначала, когда она ещё только вникала в сюжет, было так и ничего, то потом… Яся выла, билась головой о матрас, но мужественно пыталась читать дальше. Читала страницу-две – и снова принималась биться головой о матрас. В конце концов на эпизоде, где герой… как его там… Д-503 пришёл к… как её там… I-330, и начал сходить с ума, Яся сдалась. Она взвыла, швырнула книгу в угол, а вслед ей запустила подушку. Чуть перевела дыхание, вернула подушку на кровать, подняла книгу и заглянула в конец.       Лучше бы она этого не делала. Потому что герой-дегенерат – ещё куда ни шло, но герой, из которого сделали бездушного робота, – на такое Яся не подписывалась.       – Мама! – она влетела на кухню, где мама готовила на ужин лагман. – А в ближайшую неделю нигде ничего не копают?       Она была влюблена в русича, она хотела видеть русича, и желательно не только на уроках, но разбирать с ним это деб… дурацкое «Мы» – это было выше её сил. «В людях» Горького по сравнению с «Мы» Замятина уже казалось приятным и лёгким чтивом – там люди хоть и сплошь социально опасны, но всё же люди. Да даже Блок, который ломал коням крестцы и путал скифов с монголами – Яся с охотой сейчас разбирала бы его мутные стихи и искала в них дурацкие символы, но не читала это… это…       Мама демонстративно посмотрела в окно, где термометр показывал минус двадцать и мела метель.       – Только если детишки снег во дворах, – не утешила она дочь.       – А можно я заболею на завтра? – взмолилась Яся. – Я это не могу читать. И говорить про это на уроке я не смогу! – она шлёпнула книгу на стол, едва не попав в тесто, из которого мама нарезала лапшу.       Наталья посмотрела на название. Оно ей ничего не говорило.       – На, готовь, – она вручила дочери нож и вымыла руки. – А я почитаю.       К тому времени, как Яся нарезала лапшу, отварила её и обжарила овощи с мясом, мама тоже пришла к неутешительному выводу, что читать это невозможно. Сдалась она ещё раньше, чем дочь. Заглянула в конец, хотя Яся предупредила, что этого лучше не делать, скривилась и закрыла книгу.       – Не читай, доченька, – посоветовала она, глядя, как та раскладывает лапшу по мискам. – Люди могут быть без мозгов, но когда они без души – в самом прямом смысле, а не переносном – это уже не люди, и читать о них смысла нет.       – А этот… как его… Д-503 был без души? – уточнила Яся, вываливая обжаренное мясо с овощами на лапшу.       – В самом конце, когда его подвергли Великой Операции, из него по сути вынули душу. Осталась только оболочка. Так что за свои последующие действия он уже ответственности не несёт. А это… бессмысленно.       Папа и Тимур подтянулись на запах лагмана, и Яся с чувством поделилась с ними своей проблемой, что ни читать этот бред, ни говорить о нём на уроке она не сможет. Брат, услышав вкратце сюжет, с набитым ртом заявил, что такую чепуху он читать не будет. Папа оказался настроен более лояльно и попытался почитать. Сначала его лицо ничего особого не выражало, но чем дальше, тем чаще он начал поглядывать на коньяк, стоявший в буфете. Мама, заметив эти взгляды, унесла коньяк и припрятала его где-то вне кухни. Папа с тоской посмотрел за окно, оценил и метель, и минус двадцать, и решил, что идти в магазин за другим коньяком – Замятин такого геройства не стоит.       – Я столько не выпью, – признал наконец он, аккуратно закрывая книгу; он оказался более стойким, чем жена, и даже более стойким, чем дочь, дочитал до звонка I-330, но там тоже спёкся. – И тебе, доченька, не рекомендую.       А вот после ужина, когда Яся выцыганила у папы планшет и завалилась с ним и чашкой чая на кровать, судьба решила вознаградить её за героизм, потому что пока она страдала с Замятиным, Юрик-Рюрик выложил пролог и первую главу новой повести, которую давно обещал.       Яся не сдержала вопль восторга. Тимур заглянул к ней в комнату.       – Ты вызвала призрак Замятина и с особой жестокостью казнила его?       Яся подумала, что к скелетам Блока и Есенина, которые она почти закончила вырисовывать в конспекте по русской литературе, можно добавить и скелет Замятина. Только поиздеваться над ним с особой жестокостью.       – Ещё нет, – счастливо призналась Яся. – Но я нашла, что можно почитать вместо него.       – «Материалы по археологии Сибири»? – хохотнул братец.       – И их тоже, – энергично кивнула она, полная предвкушений открывая «Алтайскую легенду».       Пролог был коротким, всего пять небольших абзацев. И в нём описывалась ночь, зима, горы, и герой – его имя здесь ещё не называлось – стоит у выхода из пещеры и смотрит, как к нему по долине бок о бок скачут три всадника.       Почему-то сразу вспомнилась последняя поездка в Усть-Кан и то, как они искали пропавших студентов. Точнее, как скакали к Усть-Канской пещере, предположив, что они, скорее всего, попёрлись туда…       Первая глава была довольно короткой. Лето, герой по имени Койчи едет на коне по долине, вечереет, он устраивается на ночлег, разводит костёр около небольшой речки, рассёдлывает коня, отпускает его пастись… И обращает внимание, что в округе водится алмыс – на деревьях есть следы когтей, а на земле – отпечатки ног. Конь фыркает на воду в реке и не пьёт её. Койчи пробует на вкус – и чувствует кровь. Предполагает, что поблизости алмыс кого-то задрал. Берёт факел, поднимается вверх по течению, осматривает берега, но там всё чисто, а река несёт кровь.       Невольно вспомнился их первых поход с русичем и его сказка-страшилка про алмыса. И то, как они с Полиной тайком вырезали на бревне и деревьях «следы когтей» алмыса, а потом смазывали их кетчупом…       Утром Койчи едет на коне, настороженно осматриваясь и не выпуская из рук лук, готовый в любой момент стрелять, и наезжает на разорённый аил. Всё залито кровью, юрты разграблены, скот угнан, а тела людей брошены в реку…       «Это не алмыс, – говорит Койчи коню. – Алмыс может убивать людей. Но он не будет сбрасывать тела в реку и грабить…»       Яся невольно поёжилась. Уже с первой главы сделалось жутковато.       Она оставила под главой комментарий, подождала, пока Юрик-Рюрик на него ответит, и перебралась на сайт знакомств.       Авеста: Слушай, а вы Замятина уже проходили?       Юрий Рерих: Проходили :D       Не, ну чего он вечно ржёт, когда она спрашивает его, что они уже проходили?!       Авеста: Нам задали «Мы» читать. А я не могу-у-у… Это читать невозможно!       Юрий Рерих: Почитай краткое содержание и на уроке время от времени вставляй пару слов. Глядишь, прокатит ;)       Яся нашла в интернете краткое содержание, поморщилась, но пересилила себя и прочитала. Просмотрела, если точнее, потому что даже вкратце читать это оказалось невозможно.       Юрий Рерих: Я когда читал «Мы», думал, что это глюки сумасшедшего. Его тушка лежит где-то в психушке, а в мозгу гуляют бредовые видения. Всё ждал, когда его выведут из психоза. И только когда дочитал, понял, что это не глюки.       Яся призадумалась. Что-то в этом в самом деле было. Но даже если говорить себе, что это глюки, легче не становится.       Авеста: А что мне на уроке сказать?       Юрий Рерих: Ну я же не знаю, что у вас будут спрашивать… Ты докуда дочитала?       Авеста: До того, как И подписалась на Д, и он к ней пришёл.       Юрий Рерих: Самое интересное ещё впереди.       Авеста: Меня и от того, что я прочитала, воротит!       Юрий Рерих: Ну и не мучай себя. Почитай что-нибудь интересное. Тебе же литературу не сдавать.       Яся вздохнула. Оно-то да, не сдавать. И русич нормально относится к тому, если кто-то что-то не читает – если не слишком наглеть. Но Милана и Алиса точно прочитают, и он будет разговаривать с ними…       Она посмотрела на «Мы», валявшееся на столе. Потом представила, что сидит на уроке и что русич общается с Миланой или Алисой, а на неё и не смотрит. Потом опять посмотрела на книгу…       Даже то, что он и не посмотрит на неё на уроке, не пугало так, как перспектива читать этот бред сумасшедшего!       Наверно, всё-таки не очень сильно влюбилась…       Яся хотела было расстроиться, но передумала. Ходить расстроенной ей не нравилось. В конце концов никто ведь не меряет, кто как влюбился!       Авеста: Ладно, уговорил, почитаю что-нибудь поинтереснее… А выложи вторую главу, а? Она поинтереснее!       Она замерла в предвкушении. Получится или не получится?       Юрий Рерих: Хитрая! А вот не буду, мучайся :Р       Яся надулась и попыталась придумать, как можно обидеться. Обижаться как назло не хотелось.       В комнату заглянул папа и спросил, не хочет ли она вернуть ему планшет. Яся попыталась возмутиться, что у него с мамой компьютер есть, на что он ответил, что ему надо по работе пообщаться с коллегами, а со смартфона читать простыни сообщений неудобно. А на компьютере вайбера не стоит. К тому же его всё равно заняла мама и смотрит дораму. Пришлось смириться и признать, что её счастье на сегодня закончилось.       Авеста: У меня папа планшет отбирает.       Юрий Рерих: Ладно, тогда до встречи. А насчёт «Мы» можешь сказать, что у И было много мужчин – к концу романа выясняется, что очень многие нумеры-мужчины, причём многие с высоким статусом, были с ней связаны. Скорее всего, она их вербовала тем, что влюбляла в себя. Подтверждение этому то, что Д, когда пришёл в квартиру И, видел как минимум один розовый талон не на себя.       Яся скривилась. Отторжение к роману стало ещё сильнее.       Авеста: И поделом ей!       Юрий Рерих: Мне она нравилась, пока я не прочитал, что она по многим мужчинам бегала.       Папа, стоявший в двери, многозначительно кашлянул, напоминая о себе.       Авеста: Ладно, спасибо тебе. Надо отдавать планшет.       Юрий Рерих: Чмок.       Урок литературы прошёл не так страшно, как ожидала Яся. Перед уроком выяснилось, что «Мы» прочитали только семь человек – шесть тех, кому для поступления нужно будет сдавать литературу, и Артём, которому роман понравился. Остальные сошли с дистанции довольно быстро.       Георгий Алексеевич, войдя в класс, первым делом спросил, кто прочитал целиком. Семь поднятых рук его, похоже, даже удивили. Вторым его вопросом было, кто хотя бы пытался читать. Он удовлетворённо кивнул на остальные четырнадцать поднятых рук – Ясе даже показалось, что он на мгновение задержал на ней взгляд. Несколько учеников вразнобой признались, что они прочитали краткое содержание.       – Хоть что-то, – усмехнулся он и попросил Артёма рассказать всем вкратце содержание, чтобы те, кто не осилил, были в курсе событий.       А Яся слушала вполуха Артёма и любовалась на Георгия Алексеевича. На немного отросшие русые волосы, на тонкие черты лица. Даже манжеты рубашки, облегавшие запястья, казались какими-то необычайно красивыми… Нет, не манжеты, а запястья… А сердце счастливо замирало, когда он, слушая Артёма и неторопливо прохаживаясь перед классом, приближался к ней. И хотелось, чтобы он зачем-нибудь прошёл между рядами мимо неё, чтобы оказался совсем близко…       Кунай несильно толкнул её локтем.       – Ты, это, – прошептал он, – слюни не роняй.       – Я не роняю! – так же шёпотом возмутилась Яся.       – Ты смотришь на него так, словно сейчас растаешь лужицей.       Она посмотрела на него как на придурка, но пока думала, что ответить, он миролюбиво предложил:       – Пошли на лошадках покатаемся.       Яся задумалась. Покататься на конях – это классно, но по такому снегу и морозу…       – Давай лучше на лыжах, – внесла она контрпредложение и тут же развернулась к сидевшей сзади Манюне:       – Пошли на лыжах кататься.       – Я с вами, – шёпотом встрял Амир.       – У меня лыж нету, – с сожалением призналась Манюня. – В прошлом году закончились, – хихикнула она.       – У меня есть ещё одни лыжи, – обрадовалась Яся.       – Вторая и третья парты, – раздался голос Георгия Алексеевича, – вы обсуждаете роман Евгения Замятина?       Яся, Кунай, Манюня и Амир, пойманные на месте преступления, на мгновение замерли, потом посмотрели на русича и в один голос уверенно ответили:       – Да!       В классе раздались смешки.       – Надо же, – хмыкнул он. – А мне показалось, что я слышал что-то про лыжи.       – Нет, – энергично замотала головой Яся. – Мы обсуждаем, что И вербовала союзников… ну, мужчин, тем, что влюбляла их в себя. Когда этот Д… Как там его… Который главный герой… Д, короче, пришёл к ней домой, он увидел, что у неё есть розовый билет на другого кого-то, а не на него.       Она мысленно послала поцелуй Юрику-Рюрику, за то что он вчера подсказал ей, что можно говорить на уроке.       Георгий Алексеевич посмотрел на неё несколько странно.       – На Д-503 тоже было подписано два женских нумера, – напомнил он, – О-90 и И-330.       – Там любой мог подписаться на любого, – вставила Варя. – И несколько на одного, и один на нескольких.       – Да, – закивала Яся, – но в конце романа там оказалось… – она попыталась вспомнить, как вчера говорил Юрик-Рюрик, – что многие мужчины… то есть мужские нумеры… короче, были союзниками И, и она их вербовала… ну… – смутилась она.       – Через постель, – Макс смущаться не стал и назвал вещи своими именами.       Георгий Алексеевич снова посмотрел на Ясю несколько странным взглядом, но потом отвернулся.       – Хорошо, – кивнул он Артёму. – И чем же всё закончилось?.. Нет, это пусть кто-нибудь другой ответит.       Милана и Алиса наперебой принялись рассказывать ему, что произошло в конце. Заговорщики перевели дух. Полина наклонилась к ним через проход.       – Я с вами на лыжах, – прошептала она.       Георгий Алексеевич скосил на неё глаза. На слух он явно не жаловался.       – Я сказала, – поспешно проговорила Полина, – что… что…       – Что ты с ними пойдёшь на лыжах, – любезно подсказал Георгий Алексеевич.       В классе послышались смешки.       – Так пошлите с нами, – обрадовалась Яся, с надеждой глядя на него.       Милана, Саша и Алиса сделали стойку.       – Спасибо, не надо, – немного опешив от неожиданности, отказался русич. Влюблённые в него девушки разочарованно вздохнули.       – Я говорила не про лыжи, – вернулась к теме урока Полина. – Я говорила, что в книге… ну, Хранитель S-какой-то-там…       – Да, – поспешно закивала Яся, – что среди союзников И были мужские нумеры с… этим… с высоким статусом!       Русич опять посмотрел на неё несколько странно. Счастливая Яся снова послала мысленный поцелуй Юрику-Рюрику и за то, что он спас её на уроке, и за то, что русич посмотрел на неё целых три раза! Непонятно, правда, посмотрел, Яся заподозрила даже, что сморозила какую-то глупость, но вроде нет. Если никто не ржёт, значит, ничего не сморозила. Ну или остальные не в теме, как и она сама.       На стол Яси и Куная приземлился смятый комочек бумаги. Когда Кунай его развернул, там было написано пять слов: «Я с вами на лыжах».       Подписи не было. Яся с надеждой глянула на русича, однако вынуждена была признать, что это написал не он.       Жалко. Но зато он посмотрел на неё целых три раза! И мимо прошёл. Близко-близко…       ***       Георгий Алексеевич       Когда урок закончился, Георгий поставил пятёрки тем, кто прочитал Замятина и работал на уроке, спросил у Данияра, согласен ли он на четвёрку. Тот был согласен, вопросов по оценкам больше ни у кого не возникло, и он подозвал к себе Ясю, которая уже намеревалась вылететь в коридор:       – Ясна, подойди-ка ко мне.       Она мгновенно изменила траекторию движения, так что Георгий даже успел испугаться, что она снесёт и его, и парочку своих одноклассников. Одноклассники, впрочем, к подобному привычны были, а потому успели увернуться, а перед ним она остановилась, глядя на него с абсолютным счастьем.       – Сколько ты прочитала Замятина? – уточнил он.       Слышать на уроке из уст Яси то, что он говорил вчера Авесте, было как-то… странно, хотя он и понимал, что ни вчера он Авесте, ни сегодня Яся ему не говорили ничего сверхъестественного. Но всё равно…       – Немного, – вздохнув, призналась Яся. – Его невозможно читать! Там бред полный!       И Авеста вчера жаловалась, что его невозможно читать. Но и Ясины одноклассники сегодня жаловались на это же.       – До какого эпизода ты дочитала?       – Ну… – помялась она, – до того, как эта И позвонила этому Д… Но я потом почитала краткое содержание.       Авеста писала, что сдалась раньше…       Но в самом деле – то, что сегодня на уроке говорила Яся, есть в любом кратком пересказе «Мы»…       Ладно, чёрт с этим.       – Четыре тебя устроит? – спросил он.       – Ага, – охотно кивнула она.       Он поставил ей за сегодняшний урок четыре. К этому времени одиннадцатый «В» уже почти вымелся из кабинета, и Георгий задал вопрос, ради которого, собственно, он и задержал Ясю:       – Сейчас можно куда-нибудь съездить и что-нибудь посмотреть? Или под снегом совсем ничего не увидим?       После той короткой прогулки по Усть-Канской пещере осталась… какая-то неудовлетворённость, что ли. Да, тогда у него был бодун, а с больной головой прыгать по пещерам – так себе удовольствие. Но когда бодун прошёл, Георгий досадовал, что не полазил по пещере получше… А вдруг толпы археологов там шастали и ничего не нашли, а он найдёт… А если и не найдёт, то получит удовольствие от процесса.       Он мог бы съездить и один. Дорогу он знал, как выбираться тоже знал, но почему-то съездить хотелось именно с Ясей…       Наверно, потому что она знает больше чем он и может показать что-нибудь интересное…       На её лице мгновенно отразилась вся гамма эмоций – восторг, счастье и мучительная попытка придумать что-нибудь.       – Можно какую-нибудь пещеру, – предложила она, глядя на него с абсолютным счастьем. – Потому что всё остальное – да, под снегом… А вы на этих выходных хотите? – с надеждой спросила она.       – На этих, – кивнув, усмехнулся он и предложил: – А если ещё раз Усть-Канскую пещеру? Поискать проход в Тибет?       Она хихикнула:       – Тогда можно в Денисову пещеру, – с энтузиазмом предложила она. – Оттуда, Рерих… который Николай, писал, тоже есть проход в Тибет.       – За выходные уложимся? – уточнил он.       – Если не заблудимся в пещере, – энергично кивнула она, – то уложимся.       – А там можно заблудиться?       – Нет, – с сожалением призналась она. – Но мы можем попробовать!       – Обязательно попробуем, – охотно согласился он.