Глава 18. Денисова пещера

      Георгий Алексеевич       Снега по дороге до Чёрного Ануя было немного, он лежал тонким слоем, и из-под него торчали сухая трава и камни. На подъезде к селу слева выросли высокие горы, на которых из-под снега торчали скальные останцы, местами с настолько гладкими гранями, что закрадывалось сомнение, что они природные. Автобус ехал медленно – дорога здесь была мало того, что не асфальтированной, так ещё и присыпанной снегом и неровной – и Георгий успевал рассмотреть торчащие из земли скальные останцы с ровными передними гранями, куски камней, тоже местами ровные. А воображение уже рисовало город, покрывающий весь склон горы, вместо улочек – узкие лестницы с крутыми истоптанными ступеньками, дома… одно- и двухэтажные со стенами, чуть наклонёнными внутрь… Или и вовсе крыши нижних домов – это улицы… или балконы для верхних…       – Здесь выскочить можно? – спросил он у Яси, которая тоже рассматривала эти горы каким-то цепким взглядом, словно пыталась что-то увидеть.       – Можно! – уверенно кивнула она, тут же вскочила с сиденья, подскочила к водителю и попросила высадить их вот-прям-тут. Водитель пофигистично подрулил к обочине, выгрузил Георгия, Ясю и их рюкзаки и поехал дальше.       Георгий вскинул на плечи рюкзак и посмотрел на гору, которая довольно круто поднималась прямо за дорогой. Склон был почти безлесным, только кое-где росли отдельные деревья или группы деревьев. И по всему склону торчали каменные останцы с ровными передними гранями.       Каменный город на склоне горы… Под склоном прямо по берегу реки проходит узкая караванная тропа… Чуть дальше пасутся кони, через реку перекинут деревянный мостик…       Они бодро полезли на склон, временами помогая себе руками. Яся ускакала куда-то, а Георгий методично осматривал останец за останцем, постепенно забираясь на вершину. Внизу тонкой ниткой тянулась дорога, по которой время от времени проезжали редкие машины, протекала речка, а вокруг возвышались горы – где-то покрытые лесом, где-то голые. И над ними висело высокое серое небо. Видно было, как на некоторых склонах лежат светло-серые тучи.       Был ли здесь тогда город? Нет, наверно, нет. Он стоит на вершине уже среди развалин… древних развалин… во всяком случае, это не хунну его разрушили… Но он помнит этот город целым и многолюдным. По узким крутым улочкам бегают дети, горит огонь в очагах, доносятся запахи жареного мяса и хлеба. Женщина несёт в кувшине воду, кто-то с корзиной белья спускается к реке стирать. Где-то мужчины стучат топорами, чинят крышу. Откуда-то доносится смех… Лето, солнце…       А сейчас он стоит один под серым небом среди пустых развалин, продуваемых промозглым зимним ветром…       Георгий прошёлся по вершине, посмотрел на противоположный склон. Там довольно густо рос лес и тоже торчали останцы, но меньше.       Яси видно не было.       Он неторопливо обследовал другой склон, затем снова поднялся на вершину. Там торчала бурая, побитая морозом трава, присыпанная снегом, камни и небольшие скальные останцы. Задувал довольно сильный ветер, поднимая небольшую позёмку. И впереди лежали горы, горы и горы, теряющиеся вдали в серой дымке.       Если бы сейчас с ним была не Яся, а Марина, он бы здесь не стоял. Он был бы в городе, скорее всего, в каком-нибудь торговом центре. И не расстилался бы вокруг него этот простор, от которого захватывает дух…       Здесь и нагнала его Яся – он даже не заметил, откуда она появилась. Рукав её куртки был уже немного вымазан, на подбородке красовалась небольшая свежая ссадина, а физиономия была довольной и воодушевлённой. Они уселись на ближайшем останце, съели по бутерброду, запивая подостывшим чаем из термосов, потом сползли вниз и двинулись вдоль дороги в сторону Денисовой пещеры.       До неё оказалось недалеко. Они протопали вдоль дороги пару километров, миновали высокие скалы, возвышающиеся у самой дороги, и Георгий увидел тропинку, уходящую налево от дороги, и деревянную лестницу, ведущую к пещере. Сама пещера, в отличие от Усть-Канской, находилась почти на уровне земли. Высота её сводов была несколько метров, и на входе всё пестрело надписями «Здесь был…» и разные фамилии, имена и даты. И мало того, что большинство надписей были аккуратно выполнены краской, так некоторые ещё и на высоте нескольких метров.       Стремянки они, что ли, с собой таскали?       Георгий и Яся скинули рюкзаки недалеко от входа и отправились обследовать пещеру. Один из проходов вёл вниз и выводил на улицу под лестницей. А вот второй – узкий и неровный – уводил вглубь пещеры. Правда, заканчивался тупиком – путь преградила неровная стена высотой метра в три.       Яся посмотрела наверх и внезапно выключила свой фонарик.       – Посветите, – попросила она. Сунула фонарик в карман куртки и, цепляясь за уступы, принялась карабкаться наверх. Георгий подсвечивал ей стену, совершенно не понимая, зачем она лезет – снизу стена казалась цельной.       Она вскарабкалась под самый потолок, уселась там на что-то и снова включила фонарик.       – Залезайте, – позвала она, подсвечивая ему.       Он, подгоняемый любопытством, полез к ней и, только забравшись под самый потолок, заметил в стене щель, за которой фонарик высветил пустоту. Яся протиснулась внутрь, Георгий последовал за ней.       Проход был узким, так что пробираться по нему можно было только боком, и с неровными стенами, правда, высокий, метра под два. Шагов через десять – он шёл с небольшим уклоном вниз – проход расширился, так что стало возможно даже идти рядом, однако стал ниже, настолько, что последние метров десять пришлось ползти. А когда проход закончился, они увидели довольно обширную пещеру метров в двадцать в поперечнике и высотой метров пять.       Конец прохода, из которого они выглядывали, находился под самым потолком на высоте пяти метров от пола. Правда, стена вниз уходила под наклоном и изобиловала неровностями, по которым вроде как можно было вскарабкаться наверх.       Георгий выполз из прохода первый и, цепляясь за выступы, слез вниз. Яся, верная своей традиции, скатилась кубарем, обрушив за собой небольшой камнепад.       Пещера на рукотворную не походила, но и к однозначно природной её тоже отнести было нельзя. Свод её был неровный, пола под толстым слоем камней было не рассмотреть, а вот стены производили впечатление подработанных человеком. Более того, в одном месте Георгий увидел на стене четыре глубокие борозды, словно бы следы огромных когтей.       – И здесь алмыс побывал, – хмыкнул он, указав Ясе на борозды. А сам подумал, что нужно будет местному алмысу налить чаю. На всякий случай.       – Когда археологи эту пещеру обнаружили, – рассказала Яся, – здесь нашли скелеты человека и собаки. Они были почти целиком засыпаны камнями, и череп человека был проломлен в нескольких местах, и кости собаки тоже были переломаны.       Георгий посмотрел на свод, только сейчас заметив в нём трещины.       – И это был хунну? – наобум ляпнул он, невольно вспоминая раскопки под Улаганом и скелеты хунну, лежащие головой в одну сторону.       Враг заметил, как он сюда зашёл. Последовал за ним, но не нашёл прохода, и поэтому взял собаку. И собака взяла след, привела его сюда. Только…       Он ещё раз посмотрел на трещины в своде…       Была это случайность, или он услышал за собой слежку и подстроил врагу обвал? Или местный алмыс следил, чтобы враги не узнали о тайном проходе? Но так или иначе – враг погиб, и тайна прохода не была раскрыта…       – А, вы знаете? – удивилась Яся.       – Что знаю? – не понял Георгий.       – Ну, что это был хунну?       – Нет, – озадаченно признался он. – Я вспомнил пазырыкский город за Улаганом и просто так сказал.       – Да, судя по вещам, – охотно подтвердила она, – это был хунну. Причём на нём были и золотые вещи, и нефритовые, и из слоновой кости, и меч у него был хороший, то есть это был кто-то не из простых.       Она вытащила свой телефон и показала ему фотографии. Завал камней, под которыми едва можно рассмотреть потемневшие кости. Скелет, уже расчищенный от камней, и можно видеть остатки одежды, кожаных сапог, ремней, нефритовые и золотые подвески, статуэтки, браслеты. Потом эти же вещи, сложенные в ряд.       Был это кто-то знатный? Или кого-то ограбивший?..       Яся подошла к стене недалеко от того места, где незадачливый хунну попал под обвал, и начала отгребать от стены камни. Георгий принялся ей помогать. Он ожидал, что здесь, как и в Усть-Канской пещере, будет проход в полу, однако он обнаружился в стене – узкая горизонтальная щель, через которую они смогли протиснуться, только поснимав куртки.       Ползти, местами едва протискиваясь в узком лазе, пришлось метров пять, а затем он расширился, так что они смогли сначала стать на четвереньки и одеться, а потом даже подняться на ноги. Ход вёл заметно вниз, и здесь было сыро – и пол, и стены были в потёках воды, и чем дальше, тем их становилось больше. Шагов через пятьдесят начали попадаться сначала отдельные лужи, потом они слились в одну. Ещё шагов десять по ней можно было пройти, но она становилась всё глубже, и когда стало понятно, что ещё чуть-чуть – и они черпнут воды ботинками, пришлось остановиться.       – Дальше ещё глубже, – рассказала Яся, светя фонариком вперёд. Было видно, что там проход расширяется и поворачивает, так что его конца было не видно. – Туда заходили в рыбацких резиновых сапогах… Ну, – объяснила она, – таких, которые почти по пояс. Там пещера и озеро, и его глубина несколько метров. Так под водой видны какие-то углубления. Может быть, это просто небольшие ниши, а может, – вздохнула она, – и проходы.       – А нырять не пробовали? – Георгий с сожалением посмотрел на воду под ногами и подумал, что к следующему походу сюда обзаведётся резиновыми сапогами по пояс и дыхательной маской.       – Немного холодно, – ехидно просветила его Яся. – Здесь даже летом вода такая же, как и сейчас.       Георгий наклонился и потрогал воду пальцами. Она была ледяная.       Но впереди ещё не очень глубоко…       Он вернулся туда, где было сухо, разулся, снял носки и закатал штаны – и верхние тёплые, и нижние тонкие – до колен. Ступни, когда он ступил на ледяной каменный пол, обожгло холодом.       – Верхние штаны снимайте, – посоветовала Яся, тоже принимаясь разуваться, – и куртку.       – Зачем? – немного напрягся он.       – Чтобы если свалитесь, – она сбросила ботинки, носки, куртку и принялась стаскивать штаны; под ними оказались плотные легинсы, – чтобы хотя бы они остались сухие.       – А там есть откуда свалиться? – заинтересовался он, расстёгивая куртку.       – Есть, – обрадовала она его, снимая заодно и свитер и оставаясь в тонкой водолазке. – Я несколько раз туда лазила – каждый раз ныряла.       Понятно, Ясю держать покрепче.       Ноги в воде сразу потеряли чувствительность, тело пробила дрожь. Они торопливо добрели до поворота – там воды было уже почти по колени – и Яся высветила фонариком узкий уступ около стены. Они влезли на него и, прижимаясь спинами к мокрой, поросшей мхом стене, принялись пробираться вглубь.       За поворотом им открылась довольно обширная пещера, хотя относительно узкая – при длине метров тридцать в ширину она была от силы семь. Всё её дно занимало озеро с зеленоватой прозрачной водой; фонарики высвечивали в толще воды ровные узкие ступени, тянущиеся вдоль стен. По верхней из таких ступеней – гладкой и немного наклонённой – они с Ясей сейчас и пробирались.       – Вон одно углубление, – показала Яся, подсвечивая фонариком воду и противоположную стенку. – А второе примерно под нами.       Георгий присмотрелся. Углубление находилось на глубине метров трёх, и рассмотреть, что оно из себя представляет, было невозможно. Он немного наклонился, чтобы попытаться рассмотреть нишу под ними…       Это решение оказалось не самым гениальным. Мало того что ступенька, на которой они с Ясей стояли, была скользкой, узкой и наклонной, так ещё и ноги в ледяной воде уже потеряли чувствительность. Георгий почувствовал, что заваливается вперёд…       Яся попыталась перехватить его за руку. Он за мгновение успел сообразить, что она его не удержит, и более того, он утянет её за собой, а потому оттолкнул её руку и плюхнулся в обжигающе ледяную воду.       Когда он вынырнул, перед глазами плясали чёрные мушки, а тело почти не чувствовалось. Яся, как ни странно, стояла на ступеньке.       – Выбирайтесь туда, – она махнула рукой в сторону выхода. – Я здесь не вытащу вас.       – Сейчас, – стараясь не стучать зубами, выдавил он, посмотрел на видневшийся в противоположной стене углубление, отпустил ступеньку, за которую держался, и нырнул.       Раз уж он всё равно в воде…       Перед глазами темнело, дыхания от холода не хватало. Когда он доплыл до углубления, тело уже потеряло чувствительность. Свет фонарика – как ни странно, он ещё работал в воде – высветил уходящий в темноту проход высотой в полметра с гладкими стенами. И на правой стене отчётливо можно было рассмотреть четыре параллельные полосы.       И здесь побывал алмыс…       Георгий не без усилия перевернулся, оттолкнулся ногами от пола, вынырнул на поверхность и судорожно вдохнул. Сориентировался и поспешно поплыл к выходу.       Почувствуй себя пассажиром «Титаника». Ну или Лаптем из известного детского мультика…       К тому времени, как Яся дошла по ступеньке до поворота, он уже успел выбраться на сушу, поспешно сбросить нижние штаны и трусы и натянуть верхние тёплые штаны – прямо на голое, мокрое и потерявшее всякую чувствительность тело. Джемпер и футболку он снимал, когда Яся уже дошлёпала до него.       – Свитер мой одевайте! – она сунула ему свой свитер, а сама надела куртку прямо на водолазку. Георгий возражать не стал – не та ситуация – и надел его прямо на голое тело. Он кололся, был маловат, но зато в нём было тепло и сухо. А когда он застегнул куртку и набросил на мокрую голову капюшон, стало совсем тепло-тепло.       – У вас сухая сменка есть? – серьёзно спросила Яся.       – Всё есть, – кивнул он.       И невольно подумал, что Марина такой вопрос не задала бы…       – А что там под водой? – полюбопытствовала она.       – На несколько метров проход есть, – он принялся собирать свою мокрую одежду. – А дальше не видно. И когти алмыса на стене… Что они всё-таки означают? – спросил он, вспоминая, что точно такие же были и в Усть-Канской пещере.       Яся с сожалением пожала плечами:       – Этого никто не знает.       Он посмотрел назад, где поблёскивали в луче фонарика лужи.       Мог ли это быть указатель прохода? Знак, что идти нужно сюда…       Когда они добрались до своих рюкзаков, Яся оставила его в пещере одного, и Георгий переоделся, наконец-то почувствовав себя человеком. Когда он вышел, то обнаружил, что Яся ждёт его на лестнице, поставив рюкзак на ступеньки и повернувшись к пещере спиной. Уже почти стемнело, начал сыпать небольшой снежок. И вокруг чернотой на фоне тёмно-серого неба возвышались горы…       Вернуться когда-нибудь к Усть-Канской пещере, забраться в самую нижнюю, куда они лазили с Ясей, и поискать следы когтей алмыса там…       На ночёвку Яся завела его в лагерь археологов. Летом археологи жили в палатках, сейчас палаток, понятное дело, не было, остался только длинный навес со столом, сколоченным из досок, да маленький четырёхстенок размером три на три метра с печкой-каменкой. В углу хижины стояли две табуретки, вымазанные в саже, вдоль двух стен тянулись две не то скамьи, не то широкие полки, тоже со следами сажи, и на этом убранство заканчивалось.       – Класс! – обрадовался Георгий.       Печка – это наше всё!       Они, уже в темноте и свете фонариков, насобирали хвороста и нарубили дров, Георгий растопил печку, Яся сходила на речку за водой, поставила котелок греться и раскрошила в воду три пачки супового концентрата, а когда он закипел, всыпала туда же лапшу. Вкусно получилось так, что Георгий проглотил свою порцию и навалил добавки – благо, сварено было с запасом. Потом Яся заварила чай, а Георгий почувствовал, что его начинает клонить в сон. Лазание на морозе по горам и пещерам, купание в ледяной воде, а теперь сытный горячий ужин и тепло – и его разморило. Он полулежал на скамейке, вытянув ноги к печке, сунув под спину рюкзак, и понимал, что нужно достать блокнот и записать пришедшие в голову мысли, но было лень даже шевелиться.       Чтобы попасть в тайный проход, нужно нырнуть в ледяное озеро… Он знал… или узнал об этом, но хунну висели у него на хвосте. Он смог пробраться незамеченным в проход – почти незамеченным, один его проследил. Но погиб в пещере под обвалом, и поэтому тайна прохода была сохранена.       И после этого он выходит в Усть-Канской пещере…       Яся встала со своей скамейки, проверила чай, разлила его по кружкам, кинула несколько кубиков сахара и молча подала ему его кружку. Он взял и благодарно кивнул.       Марина бы так не сделала. Она бы так на него смотрела, что он бы сам встал, чтобы поухаживать за ней…       Нет, не нужно… даже не вспоминать Марину, хотя после Усть-Канской пещеры воспоминания о ней больше не вызывали каких-то особых эмоций… Но не нужно сравнивать с ней Ясю. Вообще не нужно её ни с кем сравнивать.       Только невозможно не почувствовать, что Яся очень ненавязчиво о нём заботится. Тот же свитер, который она отдала ему, хотя ей самой было холодно, тот же вопрос о сменке. Та же кружка чая сейчас. И в предыдущих походах, что они ходили, эта ненавязчивая и почти незаметная забота была. Только тогда он её не замечал.       От Марины он никогда такой заботы не ощущал…       Нет, не надо сравнивать…       – Сколько отсюда до Усть-Кана? – негромко спросил Георгий, отпивая глоток горячего чая.       – Если пойдём прямо сейчас, – подумав, уверила его Яся, – то к полудню дойдём.       – А если в километрах? – хмыкнул Георгий.       Она хихикнула:       – Около пятидесяти. Но точно не знаю.       Пятьдесят километров под землёй. Даже если проход ровный и прямой, и можно идти как по дороге, то времени это займёт часов десять. Для физически выносливого мужчины это расстояние несерьёзное. Но если там узкие лазы и постоянно нужно где-то протискиваться и ползти, то времени уйдёт гораздо больше. И тогда сколько понадобится факелов на такую дорогу?..       Спать они улеглись каждый на своей скамейке, ногами к печке. Было жестковато, но тепло, пахло дровами и суповым концентратом. В печке гудел огонь, на улице шёл снег и временами начинал завывать ветер.       Развалины города на склоне горы, где гуляет только холодный ветер… Он был родом из того города и провёл там детство. А теперь вернулся, чтобы увидеть только руины. И воспоминание… или сказки стариков, что нужно трижды… четырежды постучать в стену, и она откроется… И это «четырежды» наталкивает его на догадку, что искать нужно там, где есть следы от четырёх когтей алмыса…       Потрескивал огонь в печке. На улице завывал ветер…