Глава 20. Блуждания в горах

      Яся       Сначала путь пролегал по долине, затем дорогу преградила гора. Яся решила, что «умный в гору не пойдёт» – это не для неё, и уверенно принялась её штурмовать. Склон был лесистым, снега там было не так чтобы много, но под ним везде валялись поваленные деревья, ветки и торчали кусты, а потому лыжи пришлось снять и лезть на своих двоих. Спуск был повеселее, Яся аккуратно наискось скатилась вниз на лыжах, навернувшись всего пару раз. Прокатилась по неширокой долине, присмотрела гору пониже и снова принялась её штурмовать. Перевалила её, скатилась вниз, пересекла какую-то просёлочную дорогу, влезла на очередную гору, там передохнула на какой-то поваленной ёлке, сгрызла кусочек шоколадки и попёрла дальше. Солнце потихоньку клонилось к закату, Яся, уже понимая, что прокатиться с трассы она успеет от силы пару раз, а потом придётся переться назад а Зайсанскую Елань, взобралась на очередную гору… чтобы увидеть, что впереди никакой горнолыжной трассы не наблюдается, хотя по её расчётам она как раз должна была к ней выйти.       Более того, нигде в округе никакого человеческого жилья не просматривалось. Куда ни кинь взгляд – только заснеженные горы. И садящееся солнце.       Яся начала подозревать, что она сбилась с направления. Она полезла за телефоном в надежде, что навигатор определит, куда она забрела, однако связь и интернет отсутствовали как класс.       Ладно, бодро решила она, надо залезть на следующую гору. Оттуда точно что-нибудь будет видно.       Что-нибудь со следующей в самом деле было видно. Только это «что-нибудь» было снегом, горами и полным отсутствием следов человека. И почти севшим солнцем.       Ладно, так же бодро решила она, придётся ночевать так.       … Родители с самого детства вбивали ей в голову, что если она идёт куда-то из города, то у неё обязательно должны быть с собой нож, спички, таблетки сухого топлива, еда и кружка. Поэтому Яся кидала эти вещи в рюкзак, иной раз не задумываясь. И вот сейчас всё это у неё было как нельзя кстати. Даже доширак.       Она скатилась с горы, навернувшись с десяток раз и набив шишку, вкатилась в лес и принялась присматривать место для ночлега. Нашла поваленную ёлку, которая упёрлась в другую ёлку, образовав таким образом подобие шалаша, кое-как ножом – топора-то не было – откромсала несколько веток, устроив в заветрии закуток, в который она могла влезть и ещё осталось бы место для костра. Насобирала и наломала еловых лапок, отыскала под снегом сучьев потолще и даже один не совсем трухлявый ствол и оттащила всё к берлоге. Там она с помощью матов, молитвы Ульгеню и таблетки сухого топлива развела костерок, пообламывала у ближайших ёлок ещё лапок, чтобы устроить лежбище, а затем попыталась построить подобие иглу. Мороз был сильным, снег не лепился, и после нескольких попыток, порции мата и молитвы местному алмысу она придумала подгребать снег к костру, ждать, когда он подтает, а потом быстро залеплять им дырки между ветками ёлки. К тому времени, как часы показали девять вечера, она соорудила вполне приличную полукруглую стенку с наветренной стороны и даже кусок крыши. Потом с чувством выполненного долга вползла внутрь, повалилась на лежанку и принялась сушить над огнём промокшие насквозь рукавицы. И только сейчас почувствовала, что хочет есть.       Она растопила в кружке снег, закипятила воду и всыпала в неё доширак. Подождала, пока он размокнет, и, не торопясь и смакуя каждый кусочек, ножом и пальцами съела его и выпила бульон. Жизнь на сытый желудок показалась гораздо приятнее и радостнее.       К этому времени уже давно стемнело, поднялся ветер, благо, в лесу он почти не чувствовался, потрескивал костерок, а вокруг стояла тишина. Огонь выхватывал стволы ближайших ёлок, снег, а дальше всё тонуло в темноте. Яся сидела почти вплотную к огоньку, подкидывала в него веточки, думала о русиче, и положение её устраивало. Ничего, явится завтра на комплекс, там покатается, согреется – и домой. А там и каникулы скоро закончатся, и русича она увидит...       Или, может, ещё на денёк гульнуть?..       Ночь прошла неплохо. Яся дремала, придвинувшись поближе к огоньку, а когда он начинал потухать, просыпалась от холода. Подбрасывала пару веточек подтягивала брёвнышко, сунутое в огонь одним концом, и ложилась спать опять. До утра запаса хвороста не хватило, пришлось собирать его снова, благо, ломачья под снегом хватало. К рассвету ей это порядком надоело, а потому она, немного замёрзшая, вскипятила в кружке снег, съела кусочек шоколадки, запивая его этим кипятком, стала на лыжи и покатила дальше.       Вперёд! Потому что тащиться назад по своим следам было неинтересно.       Погода немного испортилась. Ветра по-прежнему не было, но небо затянуло тучами. Яся перевалила две горы и с третьей увидела впереди какое-то село. Она приободрилась, доползла до него и спросила первых встречных, куда её занесло. Её обрадовали, что в Шыргайту.       – Это где? – ошалела Яся.       – Здесь, – ехидно уверили местные.       Она нашла магазинчик, затарилась дошираком, сгущёнкой и пакетиковым чаем с пряниками, а потом набралась смелости, постучалась в один из домов и попросила немолодую хозяйку-казашку накормить её чем-нибудь горячим. Не забесплатно, конечно. И объяснила, что пошла кататься на лыжах и заблудилась. Хозяйка гостеприимно пригласила её в дом и щедро налила полную тарелку густого мясного супа, а заодно рассказала, где этот самый Шыргайту находится. По крайней мере, Яся сообразила, на какой дороге.       Когда сытая и довольная жизнью Яся расплатились с радушной хозяйкой, поблагодарили её за гостеприимство и вышла на улицу, она некоторое время изучала горы, пытаясь прикинуть, как бы поточнее прицелиться, так чтобы выйти к перевалу. Потом пересекла по деревянному мосту речку и двинулась по неширокой долине… которая, как вскоре выяснилось, была вовсе не долиной, а уверенно вела в гору. Пришлось взбираться. Ну да ладно, не впервой.       И то ли она совсем не угадала с направлением, то ли шла с меньшей скоростью, чем предполагала, но к тому времени как начало смеркаться, она никуда не пришла. Взобралась по довольно крутому склону на ближайшую гору и осмотрелась.       Вид был безрадостным. Горы, снег, тучи – и только далеко впереди просматривалась вроде как дорога. Это выглядело обнадёживающе, но уже темнело, и идти на ночь глядя неизвестно куда по незнакомой местности… А к тому же Яся честно отдавала себе отчёт, что не уверена, что это дорога, а не река – за всё то время, что она смотрела, по ней не проехала ни одна машина.       Всё вело к тому, что и вторую ночь придётся ночевать под ёлкой.       Ладно, подбодрила она себя, она же хотела приключений, вот и получила их. Вот если бы только ещё русич был рядом… Хотя нет, вздохнула она, лучше не надо. Пусть посидит дома в тепле. А покатаются на лыжах они как-нибудь потом.       Вторая ночёвка прошла примерно так же, как и первая с той лишь разницей, что Яся, уже наученная опытом, запасла больше дров, точнее, еловых лапок, так что их хватило до утра и не пришлось бегать и собирать их. На ужин был всё тот же доширак с пряником, чаем и мечтами о русиче, на завтрак – чай со сгущёнкой и пряниками и тоже мыслями о русиче, так что когда рассвело, Яся согрелась, вкусно поела, а потому настроение заметно скакнуло вверх. Она стала на лыжи и покатила к не то дороге, не то реке, что она увидела вчера.       Это оказалась дорога, и Яся взбодрилась. Другое дело, что это явно был не Чуйский тракт, а какая-то второстепенная дорога. И ни в какую сторону не было видно ни поселений, ни каких-нибудь указателей.       Выходит, она сделала круг и вернулась к той дороге, на которой стоял Шыргайту…       Она полезла за телефоном в надежде, что тут есть интернет, однако её ждало разочарование. Нет, интернет здесь, может, и был. А вот телефон, который Яся опрометчиво кинула в рюкзак, а не положила во внутренний карман куртки, за два дня на морозе разрядился в ноль.       И куда теперь, налево или направо?       – Алмыс, – негромко позвала Яся. – Хочешь, дам пряник со сгущёнкой?       На берёзе рядом с ней хрустнула ветка, отломилась и упала вниз. Яся посчитала это знаком согласия.       – Пусть тогда мимо проедет кто-нибудь, кто мне скажет, где я.       И почти сразу же до её ушей донёсся отдалённый звук приближающейся машины. Яся поспешно отстегнула крепления лыж и выскочила на обочину. Вдалеке показалась серая легковуха, и когда она приблизилась, Яся отчаянно замахала рукой. Машина свернула на обочину и остановилась.       – Скажите, пожалуйста, – попросила Яся, – где я нахожусь?       Водитель – молодой мужчина лет тридцати в вязаной шапке – внимательно посмотрел на неё.       – Что-то случилось? – уточнил он, доставая из бардачка карту и выходя из машины.       – Нет, – замотала головой Яся. – Я просто пошла кататься на лыжах и вышла куда-то не туда.       – Километров через двенадцать, – он махнул рукой в ту сторону, в которую ехал, – будет Яконур.       – Ка-а-ак? – ошалело посмотрела на него Яся, думая, что ослышалась. – Яконур?!       Это что получается? Она неправильно поняла, где находится Шыргайту? Или умудрилась пойти от него в сторону, противоположную той, в которую надо было?       – Яконур, – подтвердил мужчина. – Вот смотрите.       Он развернул на капоте машины карту и придержал её, чтобы не трепал ветер.       – Вот Яконур, вот мы где-то здесь. Я километров пять назад проехал Верх-Ануй, вот он.       Яся нашла на карте Шыргайту, потом Шебалино. Нет, где находится Шыргайту, она со слов радушной хозяйки-казашки поняла правильно. Выходит, она от села пошла не в ту сторону.       Как она так умудрилась?       – А вам куда надо? Я могу подбросить до Яконура.       – Мне в Шыргайту, – покачала она головой и прикинула расстояние.       Блин, до Шебалино она за сегодня не дойдёт. А проситься в Шыргайту к кому-то ночевать было стрёмно.       Третья ночь под ёлкой?       Ну, она же хотела приключений…       Яся поблагодарила водителя, а когда он уехал, положила под берёзой обещанный алмысу пряник. Правда, со сгущёнкой ничего не получилось – она замёрзла и не хотела выдавливаться.       – Извини, – виновато попросила Яся. – Я когда-нибудь потом. Я обещаю.       Она тщательно сориентировалась, чтобы и на этот раз не перепутать направления, нацепила лыжи и двинулась в горы. За спиной раздался шорох. Яся обернулась и увидела серую белку, которая слезла с берёзы и исследовала её пряник.       То ли алмысу понравился пряник, то ли она шла с большей скоростью, чем думала, то ли расстояния на карте ей показались больше, чем были на самом деле, но к шыргайтинской дороге она вышла ещё засветло. Мимо самого Шыргайту она промахнула, но на дороге стоял указатель на него, и потому Яся поняла, что идёт в правильном направлении. И даже начала надеяться, что сможет упереться сегодня в Чуйский тракт.       А вот вскоре после того, как она пересекла ширгайтинскую дорогу, погода испортилась: поднялся ветер, хоть и не сильный, и пошёл снег, хоть и не густой. Начинало темнеть, и Яся, присмотрев гору повыше, принялась на неё взбираться.       Гора оказалась не такой безобидной, как казалась снизу. В долине снега было не особо много, а на склоне он был выше колена, а кроме того под ним были камни и поваленные деревья. Яся навернулась несколько раз, а уже на самой вершине рассекла руку до крови. Она приложила к ранке носовой платок, прикрепила его резинками и осмотрелась.       Вид открывался не настолько радужный, как того отчаянно хотелось Ясе, но и не настолько печальный, как она боялась. Далеко впереди была видна дорога, вроде как похожая на Чуйский тракт, по крайней мере, машины по ней проезжали. И за горой вроде как виднелся отсвет, так что можно было надеяться, что там село. Но…       Но уже темнело. Ветер всё усиливался, а снег валил всё гуще.       Или рискнуть? Потому что ночевать под ёлкой третью ночь Ясе как-то не улыбалось. Нет, она сама устроила себе приключения, она была рада, что немного заблудилась, но две холодные ночёвки как-то поумерили её пыл к приключениям, и ей уже хотелось тепла, нежности и ласки… и русича... Ладно, хотя бы просто тепла.       Но то ли алмыс, то ли судьба решили за неё, потому что когда Яся принялась спускаться с горы, она подвернула ногу: под лыжу попал камень, та вильнула в сторону, нога подвернулась, и Яся шлёпнулась в снег. Лодыжку пронзила резкая боль, которая, впрочем, быстро превратилась в не очень сильную ноющую. Яся пошевелила ногой. Шевелить было можно, даже ходить было можно, а вот ехать было довольно болюче.       – Алмыс, – обиженно позвала Яся, – за что ты так? За то, что сгущёнки не дала, как обещала? Да ты же сам видел, что она замёрзла и не выдавливается!       Ей никто не ответил.       Впрочем, с горы-то надо было спускаться, и Яся осторожно, стараясь не нагружать больную ногу, принялась съезжать вниз и вот тут внезапно признала местность.       В ноябре именно здесь произошёл оползень, сюда вызывали археологов и она приезжала сюда вместе с папой и Олегом. Дело оказалось по части археологов, но не древних, а тех, кто занимался расстрелянными в тридцать седьмом. Но сейчас имело значение не это, а то, что совсем рядом расположено Шебалино. А ещё то, что где-то здесь на склоне должен быть летник.       Летник, притулившийся к группке ёлок, она нашла. Следов вокруг него не было, и дверь была закрыта на засов снаружи. Яся сняла лыжи, откинула засов, открыла скрипнувшую дверь и вошла. Внутри обнаружился топчан, накрытый ватным одеялом, и стол. На полке стояли литровая банка с рисовой крупой, двухлитровая – с макаронами, закопченная кастрюля, две кружки и две ложки. У стены стояла корзина, полная щепок.       Печки не было. Только под столом пряталась закопченная цилиндрическая щепочница.       Яся вышла на улицу, посмотрела вокруг. Уже стемнело, снег валил густо, поднялся ветер и видно было всего на пару шагов. Болела подвёрнутая нога, раненая рука, и хотелось есть. И идти куда-то в темноте и метель с больной ногой…       Яся вернулась в летник, плотно закрыла дверь и обняла себя за плечи. Ночёвка предстояла холодная, на щепочнице можно разве что руки погреть и кружку воды вскипятить.       Хотя тоже хорошо. Доширак, чай и сгущёнка у неё остались, так что горячий ужин у неё будет.       Яся повеселела, голодный желудок радостно заурчал. В конце концов, Шебалино недалеко, она знает, где находится, завтра выйдет к людям и поедет домой. Одну ночь осталось продержаться. Следующую ночь она будет спать дома в тепле.       Она развела огонь в щепочнице, растопила в кружке снег и заварила доширак. После этого пришлось открывать дверь и проветривать летник от дыма. Поужинала и нагрела воды для чая. Взрезала пакет со сгущёнкой, кинула в кружку кусок замёрзшей сгущёнки, вскипятила, опустила туда пакетик чая и снова проветрила летник. Выпила чай, пока он горячий, съела пряник, решив два последних оставить на завтрак. И завалилась на топчан спать.       Поспать за всю ночь удалось совсем немного, потому что температура в летнике была примерно равна уличной, то есть около минус двадцати. Ватного одеяла, чтобы согреться, не хватало, как Яся ни куталась – холод пробирал сразу. Усталость брала своё, Яся засыпала, ей даже что-то снилось, но потом холод заставлял проснуться. Приходилось вставать, растапливать щепочницу, топить снег, пить кипяток, чуть подслащенный сгущёнкой, и греть о кружку зябнущие руки. Потом опять проветривать летник и снова пытаться уснуть. А снаружи в темноте завывал ветер и мела метель.       В общем, к утру к больным руке и ноге добавилось больное горло и больная от недосыпа голова. Яся поняла, что приключение удалось на все сто, так что пора его заканчивать. Может, даже выйти в Шебалино, попросить у кого-нибудь телефон, позвонить папе и попросить её забрать.       Эта мысль придала сил. Яся выпила чаю с двумя последними пряниками и последней сгущёнкой, извинилась перед алмысом, объяснив, что помнит своё обещание и угостит его сгущёнкой, как только у неё будет возможность, навела за собой порядок, проветрила летник, закрыла его на засов, нацепила лыжи и двинулась в сторону, где находилось Шебалино.