Глава 33. Прогулки и интриги

      Яся       Идея поискать воспоминания других ссыльных с золоторудной шахты успехом не увенчалась. Нет, Леонид Степанович предоставил ей целых три мемуарных рассказа ссыльных с той шахты, однако они по горам не бегали и никаких плит не упоминали. Жамбын Эрдэнэ тоже помочь не смог – он проверил Ясин перевод дороги Болота от Белухи до Монголии, внёс порядочно исправлений или уточнений, однако это никак не помогло определить место пещеры.       По всему выходило, что нужно обшаривать весь тот горный массив, и Яся вполне отдавала себе отчёт, что она этому рада. Чем больше будет мест, которые нужно будет проверить, тем больше они с русичем походят в походы. Потому что воспоминания о последнем их походе наполняли сердце и душу таким теплом и счастьем, каких Яся раньше не знала. Воспоминания о том, как они вместе разводили костёр, как готовили завтраки или ужины, как обустраивали лагерь, как разговаривали обо всём на свете… Да как он брал её иногда за руку – вот просто так! И как замирало от этого сердце, и как потом, когда он отпускал, она продолжала ощущать его руку на своей руке…       И как в последний день они, уже уставшие, просто сидели на берегу очередного озера, просто смотрели на его бирюзовую воду, и Яся, разомлев на горячем солнышке, уснула. А когда проснулась, обнаружила, что её голова лежит у русича на коленях, а он пальцами перебирает её волосы…       Она счастливо вздохнула.       Но когда это ещё будет…       Она снова вздохнула, на этот раз уже не так счастливо, и присела на скамейку на остановке. Ехать ей никуда было не надо, тем более с этой остановки, но здесь пару раз она встречалась с русичем, и Яся сидела именно с расчётом, что он здесь появится. У неё была мысль подкараулить его в школе, но когда начался восьмой урок и когда одиннадцатые классы, вообще-то, должны были свалить по домам, оказалось, что их шастает по всей школе как-то многовато. Поэтому пришлось чесать на остановку и надеяться, что русич ещё не успел свалить домой.       Стояла середина мая, было тепло, светило солнце, дул тёплый ветерок, деревья шуршали свежей зелёной листвой, и домой идти не хотелось ну совершенно. Учиться не хотелось тем более. Учёба сидела уже в печёнках, все школьники учились на последнем издыхании. Историю она начинала потихоньку ненавидеть, особенно новую и новейшую, а самое страшное было то, что она начинала путаться что когда было и кто где и кем был. И хоть в рюкзаке и лежал учебник истории, Яся не могла найти в себе сил достать его и почитать. Поэтому она сидела на скамейке, вытянув ноги на солнце, грызла купленное по дороге мороженое, с волнующим нетерпением поджидала русича и тихо надеялась, что, может, он опять позовёт её погулять.       Русич показался из-за дома минут через пятнадцать и явно тоже наслаждался хорошей погодой и никуда не спешил. Увидев Ясю, он на какое-то мгновение замер, а потом улыбнулся…       И какой-то такой была его улыбка, что Ясе внезапно захотелось разреветься непонятно от чего, а сердце шалело то ли от бушующей весны, то ли от отблесков солнца в его русых волосах, то ли от внезапного понимания, что…       Что она ведь тоже ему нравится…       – В Майму? – внезапно как-то просто спросил он.       Яся подскочила от восторга, сердце счастливо заколотилось, а на лицо сама собой наползла радостная улыбка:       – Так может, – хихикнула она, – сразу в Улаган?       – К вечеру вернёмся? – хмыкнул русич.       – А зачем? – отмахнулась она. – Меня эта школа уже достала, – в сердцах призналась она. – Контроша на контроше. И все пугают поступлением. И от истории голова уже… Вот, я вчера Культурную революцию с Большим скачком перепутала уже!       – А Мао Цзэдуна с Пу-и не перепутала?       Яся посмотрела на него возмущённо:       – Я ещё не настолько… совсем того, чтобы Мао Цзэдуна перепутать с Пу-и!       – Значит, ещё не всё совсем плохо, – с облегчением констатировал русич. – Пошли тогда гулять, проветривать твою голову от лишних знаний.       Яся охотно и с большой готовностью согласилась.       И вот в Майме-то они на этот раз и попались.       Нет, то, что они попались, они не знали. Сияло солнце, дул тёплый ветер, зеленела буйная молодая листва, в голове вовсю буянила весна, а они бродили по тёплым и залитым солнцем майминским улицам, иногда взявшись за руки… ненадолго. Стояли на мосту через Катунь, прижавшись плечами друг к другу… а здесь уже вполне себе долго, бегали в догонялки по берёзовой роще, сидели на берегу и жевали мороженое и только к поздней ночи заставили себя пешком вернуться в город.       Родителей дома не было. Зато были Тимур и Дёня. Они посмотрели на Ясю так, что она поняла – Штирлиц провалился.       – Мы вас видели! – ехидно сообщил ей Тимур. – В Майме. Мы с Дёней к его бабке поехали дрова таскать – и там вас видели.       Ну вот! Она же говорила русичу, что нужно было в Улаган ехать!       – Никому не говорите! – предупредила Яся, вспомнив, что русичу за прогулки с ней может больно прилететь. – И ты молчи, – велела она Дёне.       – С чего это? – хохотнули парни, однако Тимур, поняв по взгляду сестры, что они сейчас будут биты, объяснил: – Понимаешь, меня Ангелина сегодня хоббитом обозвала…       Яся насупилась. Тимур был невысоким, а в его классе как назло все – и парни, и девушки – были рослыми. Хотя хоббитом он тоже не был – он на два сантиметра даже папу перерос, а Кунай и вовсе ниже его, и никто его не дразнит.       – Ты этой Ангелине, – посоветовала она брату, – скажи, что она в тебя влюбилась и переживает, что ты с ней не гуляешь. И скажи, что тебя каланчи не интересуют.       – Я её назвал дылдой на ходулях, – признался Тимур. – Так все её подружки на меня орать начали.       – Ты им, – кивнула Яся, – тоже следующий раз скажи, что тебе нравятся девушки нормального роста, а не такие, которые от Маймы Белуху могут увидеть.       – Когда мы тебя с русичем увидели, – объяснил Дёня, – решили, что надо сказать им, что русич, от которого они по партам растекаются, с тобой гуляет. Они ж ядом все изойдутся!       Яся заколебалась. Ей-то было пофигу, как там будут исходить ядом Тимуровы одноклассницы. И даже то, что это рано или поздно узнают и одиннадцатые классы, тоже не беспокоило. Но русич говорил, что ему будет больно, если об их прогулках кому-то станет известно, а делать русичу больно совсем не хотелось. Но как объяснить это братцу и его дружку?..       – Если вы это скажете Ангелине и её подружкам, – Яся наконец придумала, как их пронять, – то это узнают и одиннадцатые классы. Вы представляете, что мне сделают и фифочки из одиннадцатого «А», и Милана с Алисой и Сашей?       Тимур и Дёня переглянулись и почесали затылки. Яська-то, конечно, вредная, но отдавать её на растерзание фифочкам, текущим по русичу, было в самом деле жестоко.       – Сфоткать нас успели? – с замиранием сердца уточнила Яся.       – Пытались, – признался Дёня, показывая ей две фотки на телефоне. – Но было прямо против солнца, и не видно ничего.       Яся рассмотрела фортки и с облегчением перевела дух. Лица и фигуры и в самом деле были в глубокой тени, и догадаться, что это она с русичем, можно было только по одежде.       – Вы скажите лучше, – предложила она, поняв, что ничего непоправимого пока не произошло, – что видели его с какой-то незнакомой девушкой, и что они целовались.       Тимуру и Дёне идея пришлась по душе, и вскоре сказка про девушку русича обросла подробностями вплоть до того, что она блондинка с длинными волосами. И невысокая – ему по плечо. Даже можно чуть пониже. Тимур и Дёня воодушевились и бросились к компьютеру, чтобы сварганить в фотожопе пару фоток. Часа через полтора, когда Яся покончила с уроками – хоть мысли и витали о-очень далеко от уроков – парни показали ей своё творчество.       Фоток было целых пять, Дёня и Тимур проявили фантазию и мастерство, на фотках русич был с невысокой миниатюрной девушкой. Она была одета в тонкое весеннее пальто, а на плечи спадали волнистые светлые волосы. На трёх фотках они просто шли за руку, а на двух он её обнимал.       На фоне узнавалась Майма.       Правда, фотки были немного смазаны, типа сделаны тайком и поспешно. Но русич узнавался.       – Мы покопались в готовых фотках, – признался Дёня, – и нашли готовые такие. Только рожи и фон поменяли. А смазали немного специально.       – Супер! – радостно уверила их Яся.       – Завтра всем покажем и нарассказываем тако-о-го, – он от предвкушения закатил глаза. – Только не забыть бы, – хохотнул он, – что рассылать нельзя.       – Почему? – не поняла Яся.       – Потому, – снисходительно объяснил наивной сестричке Тимур, – что самые ушлые допетрят, что это фотожопа.       На следующий день в школе было весело. После первого урока Тимур выловил Ясю и, злорадно ухмыляясь, рассказал, что Ксюха и Ангелина в трауре и даже к его росту не цепляются. После второго урока новость стала известна всем девятым классам, а после третьего – не без Ясиного участия – и одиннадцатым. К Тимуру и Дёне выстроилась очередь из желающих посмотреть на девушку русича, все орали, чтобы они переслал фотки, Тимур и Дёня орали, что обойдутся, и чем дальше, тем больше ор переходил в нецензурный. Милана и Алиса ходили в глубоком трауре, Саша тоже была расстроена, но меньше это показывала, а в одиннадцатом «А» фифочки дружно принялись записываться в парикмахерские, чтобы перекраситься в блондинок.       – Да они и так блондинки, – хихикнула Манюня. – Куда же им ещё!       – Так может, – предложила Айгерим, – предложить сделать им… Как это назвать… Рост уменьшить. Может, русичу маленькие нравятся, а цвет волос значения не имеет?       Одиннадцатый «В» – дело происходило на перемене между физикой и географией – радостно заржал.       – Бинтование ног сделать, – предложила Яся. – Как в древнем Китае.       – Отрезать лишнее, – возразил Дима.       – А что у них лишнее? – задумалась Варя.       – Головы, – подсказал Кунай. – Они ими не пользуются.       Лера покрутила у виска:       – А макияж они как без головы делать будут?       – И в блондинок перекрасить будет нечего, – добавила Полина.       – Кроме как на голове, – просветил её Максим, – волосы, которые можно перекрасить, есть ещё и… на других частях тела.       В него одновременно прилетело двумя учебниками географии и пеналом, а Саша дала ему по затылку.       – И показывать эти другие части тела русичу, – согласился Миха.       Алисин кулак прилетел точно ему по носу.       – Ясенька, – внезапно заметила Милана. – А ты же тоже в нашего Георгия Алексеевича влюблена по самые уши. Как-то не видно, чтобы ты страдала. Может, вы там с Тимуром сами эти фоточки склепали? Потому-то и рассылать не хотите.       Все заинтересованно примолкли, а Яся восхитилась и почувствовала гордость за собственный класс. Милана всё же умница. Зрит в корень.       – А хочешь, – воодушевлённо предложила она, – я сегодня… нет, сегодня литературы нет… В четверг я встану на уроке и скажу русичу, что я его люблю? И что страдаю без него!       Кто-то в классе прошептал: «Ух ты!» Милана опешила и посмотрела на неё как на придурка, а потом задумалась. Что у Яськи лишних тормозов в голове нет, это знали все. И что общественное мнение ей по барабану, тоже секретом не было. Она запросто может признаться в любви. А вот как отреагирует на это русич…       А вдруг он только этого и ждёт?..       – Не надо! – решила наконец Милана.       А вдруг русич слепой и не видит, каким радостным придурком постоянно смотрит на него Яська? А вдруг ему нравятся вот такие придурки, и пофигу, что Яська не блондинка, а ровно наоборот? Признается она ему в любви – а вдруг ему это понравится?       – А давайте, – хохотнул Кирилл, – подкинем эту идею фифочкам из одиннадцатого «А»?       Класс радостно заржал.       – А не зажирно ему одному столько… фифочек? – Данияр то ли засомневался в гениальности идеи, то ли пожалел русича.       – Давай тогда ты признаешься ему в любви! – подколол его Дима.       Следующие две минуты Данияр гонялся за Димой по всему классу. Догнал и надавал по морде. Дима дал сдачи, их растащили, но в итоге решили, что не нужно подкидывать фифочкам из одиннадцатого «А» такие гениальные идеи. Пусть иногда своими красивыми головками думают.       Яся тайком вздохнула с облегчением.       Русич (к её тайному счастью) выловил её после уроков и с беспокойством спросил об этих фотках – до него слухи тоже дошли. Рассказу Яси, что их видели Тимур и Дёня, он совсем не обрадовался, на признание о сфотожопленных фотках посмотрел на неё как на придурка, а рассмотрев фотки, задумался. Долго рассматривал их, особенно девушку, а потом на его лице расцвела ехидная ухмылка.       – У меня есть похожая знакомая, – признался он, возвращая ей её телефон. – Думаю, я смогу с ней договориться.       Договориться он явно смог, потому что уже в пятницу русича за ручку с миниатюрной блондинкой видела вся школа. В пятницу у русича было шесть уроков, а у всех школьников семь. И когда ученики шли по домам, то русич как раз и прогуливался с ней за руку в тех местах, где старшеклассников было больше всего. Ксюха, Ангелина и Ясины влюблённые одноклассницы едва не рыдали. Ясе увидеть «сладкую парочку» не получилось, но фотки гуляли по всему вайберу, и на них Яся полюбовалась на улыбающегося русича с такой же улыбающейся миниатюрной блондинкой и тайком вздохнула с облегчением.       Пронесло. Даже если сейчас Дёня или Тимур проболтаются, что по Майме русич гулял с Ясей, то полшколы свидетелей, что у него другая девушка.       А в понедельник почти все фифочки из одиннадцатого «А» и Ксюха с Ангелиной пришли в школу перекрашенными в блондинок разной степени блондинистости. А Яся лишний раз испытала гордость за своих одноклассниц – ни Милана, ни Алиса, ни Саша не изменили своим чёрным шевелюрам.       Всё-таки умный у неё класс!