Глава 34. Примирение с Рерихом и экзамен по литературе

      (Яся)       А потом наступила последняя неделя учёбы. Но если раньше последняя неделя мая означала, что скоро начнутся походы, раскопки, приключения и вообще приятное ничегонеделание, то сейчас она означала экзамены и опять экзамены: сначала выпускные, потом вступительные. От истории уже тошнило; даже при виде учебника древней истории, такой любимой, начинало слегка мутить и хотелось просто от этой истории отдохнуть. От всей, и древней тоже, потому что Яся в какой-то момент поймала себя на том, что читает про империю Хань, такую, казалось бы, знакомую, и ничего не воспринимает. Спроси у неё в тот момент экзаменатор, во времена какого императора жил знаменитый Сыма Цянь, она бы У-ди и не вспомнила.       Правда, было и хорошее – она всё же помирилась с Юрием Рерихом. Ну как, помирилась – они как бы и не ссорились – но снова начали общаться. Яся честно ему призналась, что не хочет ему ничего о себе говорить. Даже отчество и город.       Юрий Рерих: А всё же почему?       Яся очень сильно задумалась, пытаясь разобраться в собственных чувствах, и поймала себя на том, что почему-то уверена, что он её знает в реальности. На чём основывалась эта уверенность, она понять не могла. Она перечитала всю их переписку с самого сентября, и вроде бы ничего не указывало на то, что он её знает. Но это смутное чувство почему-то не давало покоя.       Авеста: Просто не хочу. А вдруг мы знакомы?       Она отправила это сообщение и запоздало пожалела, что не стоило этого писать. Вдруг он сейчас вцепится в эти слова…       Юрий Рерих: То есть ты боишься, что знаешь меня?       Яся прочитала это сообщение и с некоторым недоумением призадумалась. Боится ли она, что они знакомы? Ну…       Авеста: Наверно, да. А вдруг ты кто-нибудь, кто мне не нравится? Какой-нибудь Даник из 11 «Б»?       Два года назад этот самый Даник, тогда ещё учившийся вместе с Ясей в девятом «Г», сильно доставал её. То за косу дёрнет, то толкнёт, то тетрадь порвёт, то гадость скажет… Яся сначала шипела, потом огрызалась, потом попыталась его стукнуть, но силы оказались неравны, и в итоге били они его вдвоём с Тимуром. С той поры Даник больше её не доставал, но неприятные воспоминания остались.       Юрий Рерих: Меня зовут не Даник, и я в 11 «Б» не учусь.       Авеста: Знаю, тебя зовут Юра. Но у меня нет знакомых Юр.       И вроде бы на этом можно было успокоиться. Ну нет у неё знакомых с именем Юра, вообще нет! Она вспоминала всех, перетрясла даже тех, с кем хоть когда-то пересекалась, и школьников, и взрослых – ни одного. И казалось бы, что она навоображала невесть чего, но интуиция шептала, что не всё так просто, что где-то она что-то упустила – и Яся не могла успокоиться. Снова и снова начинала перебирать всех своих знакомых и пытаться вспомнить, может, хоть где-то, хоть мимоходом проскочил Юра.       Но Юры не проскакивали ну вот вообще. Логика орала, что можно успокоиться и не париться, а интуиция выла, что она что-то упускает.       Юрий Рерих: А среди моих знакомых с индоиранским именем есть только Дарья. Но как я понимаю, тебя зовут не Дарья.       Авеста: Да, я не Дарья.       Подумала, поколебалась, но всё же добавила:       Авеста: Моё имя в Авесте.       Юрий Рерих: Да, я это знаю. Только мне от этого не легче.       В разговоре наступила пауза. Яся смотрела на экран папиного планшета и не знала, что писать дальше. И почему-то казалось, что Юрий Рерих тоже сейчас колеблется, продолжать эту тему или нет.       Юрий Рерих: Послушай, я правильно понял – ты боишься, что мы знакомы в жизни, и я кто-то, кто тебе неприятен?       Яся поморщилась, но честно задумалась над вопросом.       Если представить, что Юрий Рерих окажется… Ну хоть Кунаем, например. Понятно, что Куная зовут не Юра, но положим… Что она будет чувствовать?       Да ничего такого особенного. Прикольно будет.       А если он окажется Георгием Алексеевичем?       Яся мечтательно вздохнула. Было бы классно! Но его, увы, зовут не Юра…       А вот если он окажется кем-нибудь из «духовно ищущих», или… или каким-нибудь Петрухой из одиннадцатого «Б» – хоть он тоже не Юра – то это будет досадно.       Авеста: Наверно, да…       Хотя на душе зудело, что это не совсем правда, но всю правду она ещё не могла сформулировать даже самой себе.       Юрий Рерих: А давай ты назовёшь мне своих знакомых, которых ты не любишь, а я скажу, я это или не я.       Яся вздохнула:       Авеста: Тех, кого я знаю, зовут не Юрами. А кого не знаю, то как я их назову?       Хотя можно спросить, с кем он был в походе за Чибитом. Но если он ответит, что с компанией приятелей, то как она узнает, среди «духовно ищущих» он был или нет?       Авеста: Знаешь, мне почему-то кажется, что ты знаешь, кто я. А я не знаю, кто ты. И это… не знаю… несправедливо.       Он ответил не сразу.       Юрий Рерих: Было время, когда я тоже думал, что знаю, кто ты. Вернее, подозревал, что ты одна моя знакомая. Но есть факты, которые у тебя и у неё не совпадают. Поэтому – нет, я не знаю, кто ты.       Авеста: Ты поступать куда-нибудь собираешься?       Она решила всё же оставить напрягавший её разговор.       Юрий Рерих: Нет :D Хватит с меня учёбы :D       Чего он ржёт?       Авеста: А меня от истории уже тошнит! Наверно, ещё чуть-чуть, и я её возненавижу! И пойду куда-нибудь… не знаю, коней разводить и туристам сдавать!       Юрий Рерих: Это говорит о том, что нужно делать перерыв и забыть об учёбе хотя бы на пару дней. Бери своего нелюбителя Блока и Есенина и едь куда-нибудь подальше. Главное, не бери с собой никакой истории ;)       Яся задумалась. А что если в самом деле плюнуть на всё? Ну подумаешь, экзамены – да сдаст она их как-нибудь! Литературу и историю она знает, математику как-нибудь напишет. Тем более ей золотая медаль не грозит, баллом больше баллом меньше – хрен один.       Мысль была дельная, и чем дальше, тем нравилась Ясе всё больше. А что – съездить ещё раз в Курайскую степь, у них время свободное будет…       Авеста: Ты гений! И я даже знаю, куда съездить!       Она добавила целующий смайлик. Надо будет предложить это русичу.       Юрий Рерих: Будешь смеяться – но я тоже подумал, что нужно съездить, и тоже знаю куда…       Дальше разговор как-то сам собой перетёк на коней, горы, китайские иероглифы и Лао-Цзы, и к вечеру, когда папа пришёл забирать планшет, они уже были вполне довольны, и вопрос личной информации Рерих больше не поднимал.       Всё, жизнь наладилась! А если завтра ещё Георгия Алексеевича вытащить в поход – и вообще будет зашибись!..       (Георгий Алексеевич)       С Ясей он столкнулся утром в коридоре третьего этажа, причём почти в прямом смысле – она неслась по коридору на всех парах и, заворачивая за угол, влетела в него. Точнее, почти влетела, потому что он успел среагировать и отскочить в сторону… Хотя если бы успел вовремя рассмотреть, что это Яся, не стал бы отскакивать, и пошли все свидетели их столкновения побоку!       Яся, рассмотрев его, притормозила и посмотрела на него счастливо и с энтузиазмом:       – Георгий Алексеевич, – поспешно заговорила она, – а у нас… вот, школа закончится, у нас будет время перед экзаменами…       – И ты подумала снова съездить в Улаган, – улыбнувшись, понял он.       Как раз вчера он разговаривал с Авестой о том, чтобы сходить куда-нибудь в поход. И как раз вчера ему пришла в голову мысль вытащить её опять поискать плиты – школа закончится через два дня, до экзаменов ещё время есть. Может, Яся не совсем помешана на хороших оценках…       – Вы не улыбайтесь так! – хихикнув, предостерегла его Яся.       Они опасливо скосили глаза по сторонам. Но вокруг вроде была только мелочь из средних классов. Хотя расслабляться в самом деле не стоило.       Он сделал равнодушное лицо. Постарался по крайней мере.       – Да, – призналась Яся, – я подумала, что можно снова съездить туда.       – Не поверишь, – кивнул он, – я тоже про это думал. И тоже думал о том, что если тебе отличные оценки не критичны…       – Не критичны, – уверила его Яся. – Я на учёбу, – призналась она, – смотреть уже не могу. Даже на историю.       Авеста тоже про это вчера говорила…       Спросить прямо?       Но Авеста очень болезненно отнеслась к тому, что он пытался выведать у неё личную информацию. А как отнесётся к этому Яся?..       Казалось бы, есть неопровержимый факт, что Яся и Авеста – это два разных человека: Авеста зимой была в Новокузнецке, а Яся утверждала, что никогда там не была, но…       Но Авеста вчера упоминала, что в их школе в одиннадцатом «Б» есть Даник, который ей не нравится. И в этой школе в одиннадцатом «Б» тоже учится Даник. Да, понятно, что Даников сейчас пруд пруди, но сегодня на одной из переменок Георгий якобы невзначай поинтересовался у историка Валерия Серикжановича, не было ли у Яси и у этого самого Даника из одиннадцатого «Б» конфликтов. И Ясин дядя рассказал, что два года назад то ли Яся с Тимуром били морду Данику, то ли Даник бил морды Ясе и Тимуру – точно неизвестно, потому как битыми потом ходили все трое. Хотя больше инцидентов вроде не случалось.       Но сам факт, что конфликт был, и у Яси есть повод не любить Даника.       Но более весомым было другое «но» – чувство языка и литературного стиля у Георгия были всегда. Дай ему два произведения, и он безошибочно определит, один у них автор или нет – конечно, если они не написаны с разницей во много лет. Они в универе проходили литературный анализ текстов, их учили учитывать последовательность слов в предложениях, устойчивые сочетания, метафоры, предпочитаемые конструкции и много ещё чего. Когда они писали эссе, для аргументации Георгий это всё использовал, но ему одного чтения без всякого анализа было достаточно, чтобы понять, писал их один человек или разные. И здесь…       Авеста и Яся высказываются очень похоже. Похожие конструкции, похожее построение фраз…       – Чего вы молчите? – несколько удивлённо спросила Яся, и он спохватился, что в самом деле молчит уже долго.       – Пытаюсь прикинуть, когда я буду свободен, – поспешно соврал он.       Для чистоты сравнительного анализа тексты должны быть одного стиля. Образец Авестиного письменного языка у него есть, Ясиного тоже, но это разные стили: у Авесты чат, у Яси – школьные сочинения. Нужно или у Авесты просить какое-нибудь её сочинение по литературе, или пообщаться с Ясей в чате. Просить у Авесты сочинение повода не было, а вот пообщаться с Ясей да хоть в том же вайбере – более чем достаточно.       – Дай мне свой номер телефона, – предложил он. – Потому что уроков уже не будет, чтобы решать вопросы после них.       Её восторг он ощутил буквально физически.       – А вы мне свой! – поставила она условие.       – Конечно, – кивнул он.       Вот и будет у него возможность сравнить переписку…       Второй поход закончился тем же, что и первый – то есть полным отсутствием плит с надписями и пещер со свитками, зато кучей впечатлений от гор, солнца, коней и Яси рядом. В палатке он на всякий случай отползал от неё подальше – насколько это было возможно в двухместной палатке. Впрочем, по ночам Яся дрыхла и никаких поползновений не делала, и Георгий даже не знал, то ли радоваться этому, то ли расстраиваться. Потом решил, что пока выпускного не было, он будет всё же радоваться.       Вернулись они за день до экзамена по литературе, к которому Яся, понятное дело, не готовилась. Одиннадцатые классы должны были писать сочинение, и Георгий уже в автобусе по дороге в Горно-Алтайск вкратце рассказал ей обо всех писателях и произведениях, которые будут в билетах, но Яся призналась, что у неё в голове полная каша. И добавила, что если ей подадутся те книги, которых они проходили в этом году, она напишет, а если какие-нибудь «Война и мир», которые она не осилила, или «Преступление и наказание», которые закрыла на первой же странице, то это капут.       – У тебя за год по литературе четыре, – махнул рукой Георгий. – Напишешь ты сочинение на три или на пять – ты эту четвёрку не изменишь, у тебя во всех четвертях четвёрки. А меньше чем на тройку ты не напишешь. Хотя бы воды на десять страниц налить сможешь, а тройку, если совсем всё плохо будет, я натяну.       Яся вздохнула, но было видно, что она немного успокоилась.       – Какие темы ты бы хотела вытащить? – подумав, спросил Георгий.       – «Мастер и Маргарита»! – воскликнула она. – Ну, можно ещё Есенина. Или Марину Цветаеву. Но вообще даже Замятин подойдёт, я его хотя бы помню.       – И Блок, – подколол её Георгий.       Яся покивала, не услышав ехидства:       – Я из него помню наизусть целых два стихотворения. Что-нибудь напишу. А вы тройку натянете.       – Я посмотрю, – кивнул он, – можно ли это как-нибудь подстроить.       В принципе, если её устраивает любое произведение этого года, он может просто во всех нужных билетах чуть срезать один из уголков, например. А потом, если вдруг – хотя он был уверен, что этого «если вдруг» не будет – пожать плечами и сказать, что не знает, почему так получилось. Это когда один билет меченый, возникают вопросы. А когда половина – уже не считается.       Так что утром в день экзамена, пока русица Светлана Геннадьевна вышла из кабинета пообщаться с начавшим собираться одиннадцатым «В», он успел выбрать билеты с произведениями этого года (откинув пару тех, которые, он знал, Яся не дочитала) и едва заметно срезал у них по одному уголку. Тщательно собрал крошечные обрезки, ссыпал их во внутренний кармашек своего рюкзака, а когда Светлана Геннадьевна вернулась, он уже стоял у окна с кружкой кофе в одной руке и телефоном в другой.       «В билетах, где произведения этого года, чуть срезан один уголок».       Ответ пришёл через минуту.       «Спасибо! :)»       Авеста отреагировала бы эмоциональнее, скорее всего, прислала бы целующий смайлик. И вообще Яся в вайбере была гораздо сдержанней, чем Авеста в чате – они успели пообщаться перед походом, и перечитывая переписку с ней, Георгий снова начал сомневаться в своих подозрениях. Когда он разговаривал с Ясей и переписывался с Авестой, сходство фраз буквально бросалось в глаза. А сравнить два чата – и словно два разных человека.       Неужели всё-таки чувство стиля его подвело, и это в самом деле две разные девушки?.. И множество мелких совпадений – всё же случайность?       Судя по шуму в коридоре, одиннадцатый «В» уже собрался. Кто-то из девушек в панике воскликнул: «А Алексей Толстой тоже будет?!» Кто-то ответил: «На, читай быстрее!»       Он глянул на наручные часы и вышел в коридор. Окинул взглядом заметно волнующихся школьников, заставил себя не смотреть дольше нужного на Ясю, тоже сильно волнующуюся, и спросил:       – Все уже здесь?       – Все, – нестройным хором ответили ребята.       – Заходим в кабинет по одному. Тянем билет и говорим мне номер. После этого садимся на своё место и приступаем к сочинению. С собой только ручки.       Кто-то судорожно вздохнул, кто-то перекрестился, кто-то вознёс молитву Аллаху и духам Алтая, и все робко потянулись в кабинет, выпихнув вперёд Куная, мол, ты староста, тебе первому на мины и идти.       Кунай вытянул билет, прочитал, незаметно выдохнул – явно ему попалось что-то не совсем страшное – назвал номер и пошёл на своё место. За ним вытянула билет Полина, за ней Алиса с Миланой – причём на лице Миланы, когда она прочитала свой, отразилась паника – а потом протиснулась Яся. Чуть раздвинула билеты, выхватила первый же со срезанным уголком, прочитала – и по выражению её лица Георгий понял, что ей достался или символизм, или Замятин. Когда она подошла к нему и назвала номер, оказалось, что он не ошибся – символизм и Блок.       – Удачи, – он не удержался, чтобы не подколоть.       – Нормально, – бодро уверила она, не услышав ехидства. – Счас всё напишу, что я думаю!       В этом он не сомневался.       Экзамен прошёл спокойно. Георгий сидел за экзаменаторским столом, иногда переговаривался со Светланой Геннадьевной, поглядывал на активно строчащих школьников и с ехидством думал, что как, оказывается, видно, когда кто-то списывает. В универе на экзаменах он, бывало, списывал и ни разу не попался, и считал, что преподы не видели этого… Правда, особо нагло он не списывал… А сейчас он смотрел на школьников и про каждого мог сказать, кто списывает и у кого где шпоры. У кого из девушек на ногах под юбкой что-то написано. У кого под рукавами пиджака. У кого во внутреннем кармане пиджака что-то лежит.       Яся не списывала. Строчила на листах бумаги, иногда шёпотом что-то спрашивала у Куная или у Манюни, но не пыталась никуда заглянуть. Милана же как раз осторожно подтягивала повыше юбку, пытаясь вычитать что-то на густо исписанных ногах…       Яся сдала сочинение одной из первых, сунула плотно исписанные листы бумаги ему в руки, бодро спросила, можно ли идти, а когда он кивнул, вылетела из кабинета, едва не споткнувшись о порог. Георгий хотел было выждать пару минут и выйти за ней, чтобы спросить, как она написала, но к нему с вопросами начали подходить то один, то второй, и в итоге от того, чтобы выйти из кабинета, пришлось отказаться. А когда он разобрался с Виталиком, который, как оказалось, стихотворение Тютчева приписал Некрасову, Светлана Геннадьевна протянула ему Ясино сочинение:       – Читайте, – она шутливо закатила глаза. – Это что-то с чем-то. Ясна в своём репертуаре. Даже не знаю, что тут поставить можно.       – Четыре, – с деланным равнодушием пожал плечами Георгий, беря её сочинение и пробегаясь по нему глазами.       Яся анализировала «Река раскинулась…» и «Скифов», причём «Скифов» она явно знала наизусть, потому что цитировала из него отдельные строфы. И возмущалась, что Блок пишет всякую ерунду, мол, какой нормальный кочевник будет ломать коням кости?! Хотя, добавляла она, это якобы символ силы, но лучше бы Блок написал, что они ломали крестцы рабам или пленным – это звучало бы правдоподобнее.       Дыхание перехватило. Мгновенно вспомнилась переписка с Авестой, когда они проходили Блока. Там она тоже возмущалась, что ломать коням кости – это бред, а он объяснял ей, что это символ силы этих скифов.       Он принял сочинение у Куная и полез на сайт знакомств. Нашёл свою с ней осеннюю переписку и место, где они говорили о Блоке.       ... Авеста: Нам тут задали анализ сделать, а я читаю, а тут бред сплошной. Представляешь, он пишет, что скифы привыкли ломать коням кости! И жили одновременно с монголами!..       Он сравнил чат и написанное в сочинении. Всё совпадало – всё! Даже утверждение, что монголы жили после того, как исчезли скифы.       Ну не может это быть случайным совпадением, не может! Авеста – это Яся, хоть ты убейся – она это! Слишком много совпадений, так не бывает!       Положим, разный стиль в чате можно объяснить тем, что Ясю сдерживает то, что он учитель. Но почему тогда Авеста слала видео из Новокузнецка, а Яся утверждает, что никогда в Новокузнецке не была?!       Кто из них врёт и зачем?