Глава 38. Автор «Алтайской легенды»

      Яся       Улаган встретил Ясю неожиданно пасмурной, хотя и сухой погодой, и резким холодным ветром. Голова после всех экзаменов была ещё немного дурная, знания выветривались из неё со страшной скоростью, осознание, что весь ужас с поступлением закончился, приходило постепенно и ещё не пришло полностью. Яся вышла из автобуса на окраине села и прошлась до музея «Пазырык» пешком, чтобы размять ноги. А заодно заново пережить, как русич её обнимает и целует…       На лицо наползала идиотская и счастливая улыбка, сердце замирало, а внизу живота разливалась какое-то сладкое напряжение. Воображение рисовало, как он целует её в губы, потом спускается на шею…       Яся, в мечтах счастливо витая в объятьях русича, невольно ускорила шаг и мысленно показала язык всем фифочкам из одиннадцатого «А», Тимуровым одноклассницам и Милане с Сашей и Алисой. А заодно и той фифочке, которая пялилась на русича на остановке в Чибите. Обломитесь! Моё!       В Улагане её никто не ждал, и Яся, параллельно мечтам о русиче, прикидывала, что ей делать: идти до места раскопок пешком, просить коня или ночевать в селе у маминых знакомых. Но после многих часов сидения в автобусе хотелось размять ноги и то место, на котором она сидела, а к тому же переполнявшие её эмоции требовали хоть какого выхода, и пройтись пешком километров двадцать по бездорожью до раскопок было вполне себе подходящим способом сбросить бившую в ней энергию.       Она добралась до раскопок глубокой ночью; ноги порядком устали, но энергии и желания что-нибудь натворить меньше не стало. Утром мама, оценив её сияющий вид, выдала ей лопату и отправила раскапывать то, что завалил оползень прошлой осенью. Частично археологи его уже убрали, но всё не успели, а потому работы и возможности потратить избыток энергии Ясе хватало. К вечеру следы оползня были убраны меньше чем наполовину, руки, ноги и спина болели, сердце пело и плясало и с нетерпением ждало русича, и Яся поскакала на гору, где была связь, чтобы позвонить ему. Они проговорили почти час, она рассказала про раскопки, про находку редкого кинжала, инкрустированного бирюзой в китайском стиле, и пару свежих археологических баек. Он в свою очередь весело пожаловался, что у него в квартире сейчас толпа приятелей, которые делят пол и пытаются утрамбоваться на нём так, чтобы всем хватило места. А сам он, разговаривая с ней, стоит на улице у подъезда, потому что в квартире её бы просто не услышал.       Четверг и пятница прошли точно так же, как и среда – Яся активно копала прошлогодний оползень, а вечерами разговаривала с русичем. К вечеру пятницы она убрала всё, ей поаплодировали, выдали подарочную банку сгущёнки, а она почувствовала, что порядком замучилась, и мечты о русиче начинают сменяться мечтами лечь и уснуть. Точнее не так – мечта погонять с ним на конях и о его страстных поцелуях сменилась мечтой посидеть с ним около костра и чтобы он её обнимал. Когда ещё не совсем стемнело, она влезла на гору и позвонила ему. Они снова проговорили около часа, и он обрадовал, что завтра утром уже поедет в Улаган. Точнее, автобус до Акташа, а там он как-нибудь разберётся. Яся счастливо закивала, хотя он не мог видеть этого, и представила, что завтра вечером он уже может быть здесь… Ну или послезавтра утром…       Суббота прошла в сладком и нетерпеливом ожидании. Хуже всего было то, что день был выходной, археологи не работали, и занять себя было нечем. Яся бесцельно шаталась по лагерю и окрестностям, постоянно смотрела на часы, а время как назло тянулось слишком медленно. Дежурные охотно спихнули на неё готовку обеда, Яся охотно его приготовила, а после обеда мама и Валентин Наумович, видя, что она по-прежнему мается дурью, посовещались, выдали ей лопату и тачку, показали четыре квадрата и велели снимать верхний слой грунта и камней. Яся обрадовалась и энергично взялась за работу. Через пять часов на краю раскопа вырос приличный отвал, а Яся докопалась до каменной кладки. Мама и Валентин Наумович осмотрели её и решили пока не трогать.       Яся поскакала на гору позвонить русичу и спросить, где он – стоит ли надеяться, что они увидятся сегодня. Однако абонент был недоступен. Яся в нетерпении пробежалась по вершине, пару раз споткнулась, один раз навернулась с валуна и позвонила второй раз. С тем же успехом. Потом третий раз – ничего не изменилось.       Она посопела, уселась на какой-то обломок скалы и принялась смотреть на горы вокруг и на быстро сгущающиеся сумерки. А потом внезапно вспомнила про «Алтайскую легенду», в которой Юрик-Рюрик, пока она сдавала вступительные экзамены, выложил целые три главы, а она до сих пор не прочитала, потому что была не в состоянии. А вот теперь состояние было подходящее.       Она пристроилась на обломке поудобнее, открыла самиздат и, горя удовольствием и предвкушением, принялась читать.       И вот здесь её поджидало внезапное открытие. Главы было четыре. И если первые три были интересными, но ничем не примечательными, то последняя…              Койчи прислушался. Сквозь шум ветра и шорох ветвей ему послышался словно бы стон. Затем чуткое ухо уловило и фырканье коня. Вынув из ножен меч, он, крадучись, направился в ту сторону.       Сначала среди деревьев он увидел осёдланного и взнузданного коня, а потом заметил лежащего на земле человека.       Это был хуннский воин, и одного взгляда на его раны становилось понятно, что он не жилец. Бросили ли его свои, или он, раненный, смог ускакать с поля боя, но по дороге упал и не смог подняться, неизвестно. Но жить ему оставалось недолго.       Койчи уже поднял было свой меч, чтобы добить врага, однако раненый в это время открыл глаза:       – Воды, – просипел он.       Койчи опустил меч, поколебался, но всё же снял с пояса кожаную флягу, приподнял одной рукой голову умирающего и поднёс флягу к его губам. Хунну враги, но этот воин уже не сможет принести зла его народу. Перед лицом смерти все равны, и отказать умирающему в глотке воды он не смог.       – Слушай меня, – напившись, просипел хунну. – Наш шаньюй отправил на Алтай лучших… воинов и лазутчиков… Он хочет… У вас есть знания, как вызывать бури и землетрясения… Как управлять природой… Он велел нам разыскать эти свитки… захватить ваших камов и доставить ему. Чтобы он мог с помощью ваших знаний… уничтожить и поработить все народы…       Койчи в ужасе отшатнулся. То, что он сейчас услышал, было самое страшное, что могло случиться. Если знания алтайских камов достанутся хунну, то и его народ, и другие народы исчезнут с лица земли!       – Спасибо… – уже еле слышно прохрипел хунну, его взгляд застыл, а тело обмякло.       Хунну умер.       Первым порывом Койчи было бежать к своей лошади и скакать к Ястан и её отцу, чтобы рассказать им, что он узнал, но в последний момент он остановился и посмотрел на мёртвого врага. Враг передал ему важные сведения, и ответить ему чёрной неблагодарностью и оставить без погребения было… нечестно.       Однако времени устраивать подобающую могилу не было. Койчи выкопал в земле неглубокую яму, уложил туда тело хунну, а потом подвёл к яме его лошадь, повалил её и резким движением перерезал ей горло. Пусть хунну и на том свете сможет ездить верхом на верном скакуне.       Напоследок он вынул из своего арчемака нефритовую чашу, доставшуюся ему от отца, поставил около головы покойного и налил из бурдюка кумыс.       – Выпей на своём погребальном пиру. И пусть твои боги будут к тебе благосклонны…       Яся с колотящимся сердцем не помня себя вскочила на ноги.       Май. Улаган. Русич, заблудившийся ночью в горах. Погребение хуннского воина с лошадью, сделанное наспех. И нефритовая чаша.       Не может быть!..       Кто видел то погребение? Мама, Олег, Валентин Наумович, русич, Андрей, Таукен, Алина и сама Яся. Восемь человек.       Юрик-Рюрик, получается, кто-то из них! Никто другой не мог так точно описать погребение! Даже описание местности совпадает с той, которая около Улагана!       Мама, Алина и сама Яся отпадают, потому что Юрик-Рюрик мужчина. Остаётся пять человек. Юрик-Рюрик учится в одиннадцатом классе… учился…       Но из одиннадцатого класса там были только она и Алина. Андрей и Таукен студенты.       Яся медленно опустилась обратно на землю.       Но… Георгий Алексеевич. Валентин Наумович. Олег. Андрей. Таукен.       Юр среди них нет. И одиннадцатиклассников среди них тоже нет.       Она открыла сайт знакомств – руки мелко дрожали – и проверила статус Рериха. Он был оффлайн.       Кто из этих пяти?       Она вызвала на экран клавиатуру, но передумала и убрала её. Спросить, почему он врал, что учится в одиннадцатом классе? И почему врал, что его зовут Юра? А если он историк, то почему врал, что не историк?       А он скажет, что это личная информация, и он выдаст её только в обмен на её личную информацию?..       Она облизнула внезапно пересохшие губы и как-то бездумно и машинально набрала русича. Тот по-прежнему был недоступен. А мысли бегали и вспоминали «Алтайскую легенду», причём не столько сюжет, сколько… эпизоды, моменты, описания, которые… которые ей казались странными…       Нет, не странными, а знакомыми.       В начале «Алтайской легенды» горит пазырыкский город, а на горе над этим городом – дозорная башня. Всё очень похоже, как на раскопках около Онгудая. Потом Койчи приезжает в разрушенный скит на склоне горы и находит скелет человека, сидевший в углу. И скальный комплекс с озером недалеко от этого скита – всё как недалеко от Чибита. Потом Койчи и Ястан наблюдали обвал, засыпавший пазырыкский город и несколько десятков хунну. Такой же обвал когда-то погрёб под собой город, который они сейчас раскапывали. И похожий обвал случился здесь прошлой осенью после ливня. И вот теперь погребение хунну с лошадью, сделанное на скорую руку.       И это если не вспоминать более мелкие моменты, вроде тех, когда герой едет в кромешной темноте и проезжает Красные Ворота. Или шаманских площадок, на которых старый кам, отец Ястан, время от времени шаманит…       Георгий Алексеевич. Валентин Наумович. Олег. Андрей. Таукен. Кто из этих пяти?       Из них в лагере сейчас есть Валентин Наумович и Таукен. Яся, подрагивающими руками выключила мобильник, сунула его в карман штанов и помчалась вниз.       Сколько раз она навернулась по дороге, она сама сбилась со счёта. В лагерь археологов она влетела с растрёпанными косичками, синяком на подбородке, шишкой на лбу и разбитыми локтями. Валентин Наумовив, уже вполне себе «тёпленький», валялся около костра и меланхолично смотрел на огонь.       – Валентин Наумович, – Яся плюхнулась рядом с ним и сразу взяла быка за рога, – это вы пишете «Алтайскую легенду»?       И сразу по его озадаченному и непонимающему взгляду поняла – нет, не он.       – Вот, – она ткнула ему под нос экран телефона, на котором осталась загруженной страница с «Алтайской легендой»       Валентин Наумович взял телефон, вчитался и явно заинтересовался. Яся подождала немного и отобрала свой телефон назад.       – Не знаю, что такое «Алтайская легенда», – сообщил Валентин Наумович уже очевидное. – То, что ты дала мне почитать, выглядит интересно, я бы почитал целиком. Но к написанию этого я отношения не имею. Честное археологическое.       Яся помчала разыскивать Таукена. Нашла, припёрла к дереву и задала ему тот же вопрос. Таукен, как и Валентин Наумович, посмотрел на неё непонимающе, прочитал отрывок и призвал всех духов Алтая в свидетели, что он тут не виновен, не привлекался, не участвовал…       Мамы в лагере не было, студенты сказали, она пошла прогуляться по окрестностям. Яся метнулась опять на вершину горы, разбив по дороге в темноте колено. На вершине она снова набрала русича, опять безрезультатно, и подумала, может, он из Улагана пошёл на раскоп пешком, и тогда он или скоро явится, или заблудился. Или стал где-нибудь недалеко от Улагана палаткой, где не ловит сеть. Снова пробежалась по вершине, повертела в пальцах телефон и, сама не зная зачем, набрала папу, хотя знала, что он сейчас тоже на раскопках около Онгудая и будет недоступен. Однако внезапно услышала сначала, что звонок проходит, а потом папа снял трубку.       – А я в Акташе, – усмехнувшись, объяснил он, когда она несколько бессвязно выразила своё удивление. – По твоей маме соскучился и решил приехать. Поймал автобус с туристами, водила знакомый оказался, подбросил до Акташа. А здесь я уже нашёл, кто едет завтра в Улаган, и за умеренную плату договорился, что меня подбросят.       – А, ну… А русича там нету? Он должен был приехать… ну, то есть он выехал из Горно-Алтайска сегодня утром, а теперь недоступен.       – Я его здесь не видел, – отозвался папа. – Но я ж не буду бегать по всему Акташу и разыскивать его. К тому же он мог уже успеть уехать в Улаган.       – А… Слушай, папа, а если у тебя сейчас есть интернет, то ты можешь… вот… Есть одна книга… ну, то есть на самиздате. Ты можешь её почитать, а потом… Может, ты можешь сказать что-нибудь, кто её писал…       – Случайно не «Алтайская легенда»? – Яся услышала, как папа усмехнулся.       – Откуда ты знаешь? – с подозрением удивилась она.       – А ты её читала с моего планшета, и пару раз возвращала планшет, не закрыв её, вот мы с мамой как-то заинтересовались и прочитали. Хорошая вещь, – с одобрением признал он. – Любопытная.       – А ты, может, можешь сказать, кто её пишет? Я думала, что он учится в одиннадцатом классе…       – Доченька, – сразу отозвался папа, – я тебе точно могу сказать, что это пишет не школьник – слишком хорошо написано для школьника. Более того, я бы поставил и на то, что это и не студент.       Яся облизнула губы. Валентин Наумович и Таукен уже отпали. Теперь отпадает Андрей. Остаются русич и Олег.       И тут она внезапно вспомнила, что когда Юрик-Рюрик писал ещё «Ветры Поднебесной», он ошибся и написал, что в восьмом веке были хунну. Яся ещё ему тогда писала, что хунну в восьмом веке уже не было.       Если «Алтайскую легенду» пишет Олег, мог ли он так ошибиться?       – Скажи, – внезапно пересохшими губами спросила она, – Олег мог перепутать, что хунну были в восьмом веке?       Папа в телефоне хмыкнул:       – Олег по хунну защищал кандидатскую. Ну а сейчас сама ответь на вопрос, мог ли он настолько ошибиться в их датировке?       Яся сглотнула. Не мог.       Остаётся русич…       Она как-то немного отстранённо договорилась с папой, что она подъедет завтра с конями в Улаган, и на раскопки поедут вместе, попрощалась и немного ватными пальцами отбила звонок.       Вокруг было уже темно, над головой висело звёздное небо, дул сильный холодный ветер. Далеко внизу можно было рассмотреть костёр. В крови бурлили шок и восторг.       То есть она весь этот год на сайте знакомств общалась с Георгием Алексеевичем?!       Ну ни хрена себе! Тогда понятно, почему он всегда присылал ржущие смайлики, когда она спрашивала его, что ему задавали. Но почему он говорил, что его зовут Юра, если он не Юра? И почему он говорил, что он учится в одиннадцатом классе, если он не учится?       Она снова набрала его, не зная даже, что ему говорить, если он снимет трубку. Но он был недоступен. Вайбер писал, что он последний раз был в сети сегодня утром, когда написал ей, что садится в автобус. И на сайте знакомств Юрий Рерих был оффлайн.       Юрий Рерих – это Георгий Алексеевич. Вот так да!       Ладно – Яся ухмыльнулась, включила фонарик и принялась решительно пускаться с горы, ориентируясь на свет костра внизу – вот завтра он приедет… А может, она его встретит в Улагане, когда поедет за папой – и всё ему выскажет! Только сначала надо подумать, как это сделать… поэффектнее. Чтобы потом долго вспоминать его ошарашенную рожу и ржать!