Глава 40. Навстречу

      Яся       Ночью Яся долго не могла уснуть, всё думала о русиче и строила планы по его ошарашиванию, один другого коварнее. Потом мысли перескакивали на переписку с ним, на то, как он говорил, что у него есть знакомая, которая ему нравится, и Яся счастливо млела, вспоминала, как он её целовал, и сердце начинало биться быстрее от мысли, что она скоро увидит его. Потом опять начинала строить коварные планы и тихо хихикать в спальник.       Утром она, переполненная энергией, вскочила ни свет ни заря. Дежурные охотно скинули ей готовку завтрака, Яся охотно его приготовила, а за завтраком рассказала маме, что едет папа и что она поедет за ним в Улаган. Все в лагере вздохнули с облегчением, что Яся будет хоть чем-то занята, и пожелали успешной дороги.       Русич вчера так и не приехал. Яся в мыслях уже рисовала себе, как встретит его в Улагане… И ошарашит…       В Улагане она встретила папу, пробежалась по селу, однако русича не нашла. И он по-прежнему был недоступен. Яся даже призадумалась, не начать ли беспокоиться, как вайбер поймал сообщение от Олега.       «Георгий вчера проспал Акташ и вышел в Курае. Я дал ему коня, но он должен будет вернуть его в Улагане. Так что встречай его в Улагане».       Ах вот оно как!       – Если он не заблудится, – прикинул папа, которому Яся зачитала сообщение Олега, – то должен к вечеру быть здесь.       – Я тогда вечером сюда вернусь! – бодро кивнула Яся, счастливо млея от мысли, что ещё полдня – и она его встретит…       Яся хотела дождаться вечера в лагере археологов. Честно хотела, однако бурлящая энергия, нетерпение увидеть его и неодолимое желание ошарашить и посмотреть на его рожу не давали ей сидеть на месте. Она два раза сбегала на гору, однако он в сети так и не появился.       – Едь ты уже в Улаган, – посоветовала мама, видя мучения дочери.       Яся радостно закивала и помчалась седлать коня. Потом принялась паковать арчемаки, сунула туда спальник, топор, походный котелок и прикинула, брать с собой палатку или можно обойтись без неё.       – А зачем тебе спальник и котелок? – не понял папа. – И палатка?       Яся замерла.       В самом деле, зачем? Она же только до Улагана и обратно. Наверно, машинально по привычке взялась всё собирать.       Однако когда она вытащила спальник и топор из арчемака, то почувствовала какое-то внутреннее… не то сопротивление, не то неудовлетворение. Словно что-то внутри неё сидело и требовало взять всё это с собой.       Зачем?       – Если тебе кажется, что нужно взять, – пожала плечами мама; взгляд её однако стал серьёзным, – то бери. Лучше пусть окажется лишним, чем понадобится, когда его не будет.       Яся с облегчением кивнула и сунула спальник и топор обратно в арчемак. Палатку решила не брать – если что, она и так переночует.       А вот в Улагане стало ясно, что русич по-прежнему не доступен. Яся набрала Олега и спросила, кому он должен был вернуть коня. Съездила по тому адресу и убедилась, что коня не возвращали.       Она подумала, достала карту и замерила расстояние от Курая до Улагана. Ещё раз позвонила Олегу и уточнила, когда точно вчера русич выехал из Курая. Прикинула, сколько он мог проехать до темноты и сколько останется на сегодня.       Теоретически он мог ещё не доехать. Но доступен уже должен быть – Яся знала, что если ехать вдоль реки или по дороге в сторону Курая, то там связь ловит. Только если он выключил телефон, чтобы не просаживать зря батарею…       Только внутри что-то зудело, что не давало сидеть на месте и просто ждать. Яся оставила коня пастись на окраине села, побегала по улицам, несколько раз набрала русича, но по-прежнему безуспешно. Зашла в магазин, купила мороженое, съела, а затем решительно направилась к коню.       Дорога пролегала мимо музея «Пазырык», уже закрытого. Яся притормозила около него, некоторое время смотрела на знакомое белое здание и внезапно подумала, что она ради информации о пещере и плитах перелопатила сотни статей в журналах, прошерстила интернет, прочитала мемуары, передёргала всех коллег мамы и папы… А спросить местных музееведов, которые работают совсем рядом с нужной им местностью, она не догадалась…       Сотрудников музея она знала, наверно, всех, но музей уже был закрыт, а домашний адрес она помнила только одной из сотрудниц.       Яся помчалась к своему коню.       Тётя Айшат была дома и развешивала на улице выстиранное бельё. Яся привязала коня к коновязи и подошла к ней.       – Ночевать? – приветливо поздоровалась тётя Айшат, развешивая простыню.       – Нет, – Яся помотала головой. – Скажите, вы не знаете, где тут пещера со свитками?       Тётя Айшат вопросу не удивилась.       – Этого никто уже не знает, – покачала она головой, разворачиваясь к Ясе и оставив простыню в покое. – Была раньше. Лет… Лет пятьдесят назад ещё была, мой дед рассказывал, сам там был однажды. И говорили про неё. Но с тех пор, – она покачала головой, – ничего не слышно.       – А ваш дед, – с надеждой посмотрела на неё Яся, – не говорил, где точно она была? Ну или кто-нибудь не говорил, где она?       – Не говорил, – женщина покачала головой. – Потом мы с коллегами как-то пытались найти какую-нибудь информацию, но… или уже умерли те, кто знал, или мы спрашивали не тех. Или, – с некоторым сожалением призналась она, – нас не посчитали теми, кому это можно доверить.       – Но вы же что-то знаете, – внезапно поняла Яся. – Или догадываетесь. Или… не знаете, что знаете…       Чем дальше, тем больше ей начинало казаться, что именно в этом музее есть что-то, за что можно зацепиться. Среди выставленных экспонатов… вряд ли, она их все видела не раз и не два. И в хранилищах была, вроде, тоже ничего такого. Но… Кто-то что-то знает, может, мелочь, которая кажется несущественной, но которая может подсказать, куда ехать…       Куда сейчас ехать…       – Какие-то намёки? – с надеждой добавила Яся. – Может, ваш дед сказал маршрут, хоть кусок маршрута? Или упоминал что-нибудь приметное?       – Знаю только, – неопределённо пожала плечами тётя Айшат, – что пещера в горном массиве, что лежит между Улаганом и Кураем. И что рядом с пещерой озеро.       Не то… Она неправильно задаёт вопросы… Нужно спрашивать что-то другое…       – А про шахту золоторудную знаете? – наобум ляпнула она.       – Как не знать, – пожала плечами тётя Айшат. – Знаю. Некоторые ссыльные потом осели здесь, в Улагане.       – А они ничего… необычного не рассказывали?       – Один, – подумав, отозвалась тётя Айшат, – как-то рассказывал… я молодая ещё была… что когда он отбывал там ссылку, бежали двое заключённых. Их поймали дня через два. Одного убили при поимке, а второго вернули в лагерь. Так вот тот, которого вернули, рассказывал, что видел каменные плиты с китайскими иероглифами. До них, по его словам, было… Я не помню, – призналась она, – не то они убежали утром, а плиты видели вечером того же дня, не то наоборот – убежали вечером, а плиты видели утром.       Яся с некоторой досадой покивала – это она всё знала.       – Они хотели бежать в Китай, – продолжила тётя Айшат. – Им заключённые из местных описали, как выйти к Чуйскому тракту, но, как я тогда поняла, они сбились.       Яся задержала дыхание. Выйти к Чуйскому тракту…       К Чуйскому тракту…       В мемуарах, что они читали с русичем, не упоминалось, что беглые ссыльные собирались выйти к Чуйскому тракту. Там было только написано, что они собирались пересечь китайскую или монгольскую границу, и поэтому Яся с русичем решили, что они двигались в ту сторону по горам. Но если им нужен был сначала Чуйский тракт…       Яся метнулась к коню, выхватила из арчемака карту, разложила тут же на траве и лихорадочно ткнула пальцем в шахту, отмеченную ручкой.       К Чуйскому тракту от неё можно выйти двумя путями: или по Улаганскому тракту через Акташ, или вверх по течению одной реки, пересечь плато и пойти вниз по течению второй реки.       Если бы ссыльные пошли по Улаганскому тракту, то вряд ли бы заблудились. А вот если к реке… Им надо было выйти к реке – Яся провела пальцем – пойти вверх по течению, потом… Вот слияние двух притоков. Но они шли скорее всего по левому берегу, потому что пришли слева. А реки сливаются – та река, вдоль которой им нужно было подниматься – она справа. А они бежали ночью – это Яся помнила точно. Допустим, они могли не заметить в темноте, что справа вливается река, промахнули место слияния и пошли… вот сюда. И тогда… Или они подумали, что так и надо, и пошли вперёд – тогда плиты должны быть около одного из маленьких озёр – или могли решить перевалить хребет и выбраться к нужной реке – и тогда плиты около большого озера.       Яся поспешно сложила карту, сунула её в арчемак, скомкано поблагодарила тётю Айшат и отвязала коня.       – Может, переночуешь? – предложила женщина. – Через полчаса стемнеет.       Яся помотала головой, резко взлетела в седло и разобрала поводья.       Полчаса… Через полчаса придётся становиться на ночлег. Вроде бы ни о чём, но…       Но когда она в лагере археологов паковала арчемаки, она машинально взяла весь походный набор. Видимо, интуиция что-то чувствовала. И сейчас эта же интуиция подгоняла вперёд, и потерять даже полчаса казалось недопустимой тратой времени.       На ночлег она устроилась уже в темноте, не став даже разводить костёр, а только расседлав коня и забурившись в спальник на первом же подходящем пятачке. Утром вскочила, едва рассвело, сошла с дороги и поехала вдоль реки. Тропы не было, ехать приходилось по бездорожью, и коня только кое-где можно было поднять на рысь – про галоп можно было и не мечтать. Постепенно плоская равнина начала становиться холмистой, лес стал редеть, местность поднималась, и к полудню Яся добралась до слияния двух речек. Чтобы попасть в Курай, нужно было переходить реку вброд и поворачивать налево. А чтобы попасть к озеру…       Яся решительно повернула коня направо.       И очень скоро поняла, что угадала, потому что когда местность заметно пошла вверх, деревья исчезли, а речка сузилась до ручейка, который можно было перешагнуть, Яся увидела коня. Он был рассёдлан, спокойно жевал траву, а сбруя и арчемаки лежали неподалёку в небольшом углублении среди камней. Там же валялся и знакомый чёрный спальник с синей окантовкой.       Яся лихорадочно огляделась, нервно облизнув губы. Слева начинался подъём к большому озеру. Если вещи все здесь, значит, русич, скорее всего, именно там.       Она спрыгнула с коня, забросила поводья на луку седла и поспешно, спотыкаясь на крутом склоне и цепляясь руками за камни, принялась взбираться наверх. Тяжело дыша, вскарабкалась и помчалась к озеру, ещё не видимому за небольшим холмом. И когда она влетела на холм, то первое, что она увидела, – это как с вершины крутого каменистого склона начинают сыпаться камни. А второе – что русич сидит на куруме и втыкает в телефон, не видя ничего вокруг.       – Идиот! – заорала она, едва не надсадив голос. – Беги!       Эту долину она помнила, и она ей очень не понравилась. Потому что если один берег озера был почти плоским, то второй – крутым, засыпанным древними и новыми курумами, а вдобавок сверху над склонами нависали скалы, которые могли осыпаться вниз в любой момент. Когда они в июне обследовали это озеро, она больше не плиты высматривала, а глядела на скалы над головой.       Русич вздрогнул от её крика, поднял голову и – надо отдать ему должное – среагировал быстро. Сунув телефон в карман, он помчался вниз.       – Придурок! – взвыла Яся, видя, что склон начинает сыпаться всё сильнее. – В сторону!       Он не услышал её, скатился по куруму вниз, с разбега вбежал в озеро и рыбкой нырнул вперёд. Проскользил под водой несколько метров, вынырнул и, с силой загребая воду, поплыл к противоположному берегу.       Плавать он явно умел хорошо, не то что Яся – кое-как, и то топориком, поэтому она тут же успокоилась и помчалась вокруг озера ему навстречу.       Когда он, немного посиневший от ледяной воды, с ссадиной на скуле и хромая на одну ногу, выбрался на берег, Яся ухватила его за руку и потащила подальше от озера.       Они остановились только, когда взлетели на небольшой каменистый холм, который был вроде бы достаточно далеко, чтобы обвал до него достал. Озеро должно остановить. Однако Яся на всякий случай посмотрела назад, прикидывая пути к бегству, если обвал окажется слишком сильным, а заодно и то, не собирается ли обвалиться и противоположный склон. Но вроде бы нет. Тогда она резко развернулась к русичу.       – Придурок! – прошипела она, схватив его за мокрую майку. – Здесь же вон какие скалы над головой, их тронь – они рассыпятся! Нашёл где в телефон втыкать! Ты бы ещё палатку там поставил!       – Палатку там неудобно… – вякнул он.       Яся замахнулась, горя желанием подправить ему морду, мозги или что получиться. Он вжал голову в плечи, однако от избиения его спас шум. Они посмотрели в ту сторону – огромный кусок оторвался от скалы и с грохотом покатился вниз, увлекая за собой часть склона. Камни – большие, маленькие – с оглушающим шуршанием и грохотом катились вниз, всё быстрее и быстрее, пока с плеском и бульканьем не плюхнулись в озеро, сразу взбаламутив его. Какое-то время ещё слышалось шуршание, а в воздухе стояла пыль, а потом всё стихло, только волны, поднятые обвалом, ещё бились о берег, но и они постепенно успокаивались.       Яся и русич перевели дух.       – Я плиты с китайскими иероглифами откопал, – укоризненно сказал он, глядя на противоположный склон. – Целых три. А ты пришла и засыпала!       Яся, не спуская глаз с противоположного склона, ухмыльнулась.       – А я пещеру откопала! – радостно провозгласила она. – Целую одну! И ты её ещё не засыпал!       На склоне, с которого только что сошёл обвал, за ещё не осевшей завесой пыли можно было явственно рассмотреть невысокий и узкий вход в пещеру.