Глава 41. Пещера и объяснения

      Георгий Алексеевич              Склон был опасным даже после обвала – сверху больше ничего не сыпалось, но всё равно скала нависала над головами и нервировала своим присутствием. Георгий сначала сбегал вниз переодеться в сухое, а потом они с Ясей залезли на самый гребень, осмотрели эту скалу; вроде бы она держалась крепко и обрушиваться вниз не собиралась, но всё же…       Около этой скалы ловила связь. Яся набрала сначала родителей, которые ожидаемо оказались недоступны, а потом Олега, который всё ещё находился в Курае. Ему она чётко описала, где они находятся, как добраться и отослала снимок участка карты. Сбегала вниз, сфотографировала вход в пещеру и отправила снимок Олегу.       – На всякий случай, – пояснила она Георгию. – Мне вот та скала, – она кивнула наверх, – не нравится!       Вход в пещеру был узким и низким – только-только пройти, не наклоняя головы. Метра два шёл такой же узкий проход, а затем он расширился. Георгий и Яся остановились и осветили фонариком пол, стены и своды.       Свитков здесь не было – впрочем, наверно и глупо было бы ожидать, что они будут лежать прямо у входа. Пещера была неровной, явно природного происхождения; неровный пол устилали мелкие и крупные камни с острыми гранями, по стенам и сводам шли многочисленные сколы и трещины.       Пещера была извилистой и довольно узкой – в ширину метра три, но вперёд уходила далеко. Георгий и Яся осторожно пошли вперёд, внимательно осматриваясь в свете фонариков. В стенах время от времени возникали ответвления, но они были или слишком узкими, чтобы по ним можно было протиснуться, или заканчивались тупиками. А потом, метров, наверно, через пятьдесят, и сама пещера закончилась тупиком.       Свитков не было. Каких-либо их следов тоже.       Георгий испытал… удовольствие и азарт. И поймал себя на том, что если бы они вот так сразу нашли свитки, это было бы… неинтересно.       Они с Ясей потыкались в тупик – а вдруг дальше проход замаскирован? – однако это однозначно был тупик, и они медленно пошли назад. Георгий внимательно присматривался к стенам, Яся – к полу, однако к тому времени, как они вернулись ко входу, снова ничего не нашли. Прошлись ещё раз, на этот раз внимательно осматривая стены, потолок и пол. Проверили подозрительные места, однако никаких проходов видно не было. Может, лаз был в полу, но для того чтобы его найти, нужно было всё расчищать, то есть выносить каменных обломков тонн этак несколько…       Выбрались они из пещеры ближе к вечеру, во-первых, потому что начали садиться батарейки у фонариков, а запасные были в арчемаках, а во-вторых, Георгий вспомнил, что сегодня только завтракал, а Яся, как оказалось, даже не завтракала. Ну и в-третьих, потому что в прохладной пещере оба начали подмерзать. Солнце золотило вершины гор…       Георгий спускался впереди, Яся за ним. Обойдя озеро и прежде чем начать спуск к коням, они обернулись на склон, чтобы ещё раз посмотреть на пещеру.       – Георгий Алексеевич, – внезапно произнесла Яся странным голосом.       Смотрела она на его свитер на спине, и смотрела так, словно там вдруг появилась инструкция, как найти вход в тайник.       – Что ты там увидела? – удивился он, пытаясь заглянуть себе за спину.       Чуть подтянул ткань с правого плеча и увидел сзади на светло-бежевом свитере грязное тёмно-серое пятно ладони в две. Яся с какими-то расширившимися глазами подошла к нему, рассмотрела пятно поближе, потрогала и даже понюхала.       – Когда вы заходили в пещеру, – напомнила она, – свитер был чистым!       – Где-то вымазался, – пожал он плечами, не понимая её реакции.       Она подняла на него глаза:       – Это след сажи. Где-то в пещере вы вымазались в саже!       Он уже было открыл рот, чтобы спросить: «И что такого?», как до него дошло.       Сажа. Это сейчас они шастают там с фонариками. А лет, наверно, ещё пятьдесят назад… Ну, сто так точно туда ходили с факелами или по крайней мере со свечками. А они оставляют копоть!       Они посмотрели друг на друга, мгновенно забыв про еду. Хотели было уже ринуться назад в пещеру и искать то место, где Георгий нашёл сажу, как вспомнили, что батарейки в фонариках-то сильно севшие, и в их свете уже мало что видно. Так что волей-неволей пришлось спускаться вниз к коням.       Есть всё же хотелось, местность для того, чтобы стать лагерем была неподходящая, леса здесь не было, а потому пришлось спускаться километра на два ниже по течению ручья, где уже были деревья. Там они развели костёр, сварили рис со специями, пообедали, поменяли батарейки в фонариках, взяв заодно и запасные, и вернулись к пещере.       Снова прошли от начала её до конца, осмотрели, выискивая пятна сажи, но визуально никаких следов копоти видно не было. Потом сообразили, что если пятно на уровне лопаток, то и щупать стену нужно на этом уровне. Прошли всю пещеру, ведя пальцами по стенам на этом уровне, однако к тому времени, как начало темнеть, они ничего не нашли. Пальцы, конечно, стали грязными, но это была не сажа.       Темнело, поэтому пришлось возвращаться в лагерь. Там они поужинали всё той же кашей, оставшейся от позднего обеда, потом Яся сбегала на гору отчитаться Олегу и родителям, что их не завалило, а Георгий снял наконец-то свитер и в свете костра рассмотрел пятно.       Это точно была сажа. Но где и как он мог вымазаться именно так?       Пятно было на правой лопатке. Георгий попытался представить, как могло получиться, что он коснулся стены именно этим местом. Скорее всего он прислонился к стене, чтобы передохнуть – он так пару раз делал. Но они с Ясей сообразили, что стену с сажей нужно искать на уровне его спины, вроде всю пещеру прошли – не нашли.       Вернулась Яся, на её носу красовалась свежая ссадина.       – Я маме дозвонилась, – довольно сообщила она. – Им Олег сказал, что мы нашли пещеру и собираемся зайти, вот они тоже захотели посмотреть. Кстати, мне мама сказала… Покажите свитер.       Она внимательно осмотрела пятно, потом подняла на Георгия довольный взгляд.       – Смотрите, – показала она, – мама сказала посмотреть, как идут… ну, в каком направлении вы проехались по стене спиной. Это может подсказать, где искать. И смотрите, – она провела пальцем по пятну.       Он в свете фонарика и огня присмотрелся. В самом деле, вполне явственно можно было определить, что он не просто прикоснулся к пятну сажи, а проехался по нему спиной. Причём проехался… вертикально, или снизу вверх, или сверху вниз, и похоже, что сверху вниз.       – Мне тоже кажется, – подтвердила Яся, – что сверху вниз.       Георгий задумчиво нахмурился. Это он не прислонился к стене, и не сел передохнуть – в этом случае он не елозил бы спиной по стене именно так. Значит…       – Я куда-то пытался заползти! – с невольным волнением сообразил он. – Заползал – и зацепил спиной…       Они посмотрели друг на друга.       – Получается, – возбуждённо кивнула Яся, – потолок... Ну, то есть не потолок, а какую-то горизонтальную поверхность.       А заползать они пытались во все щели.       Но так даже логично. Человек с факелом вряд ли будет чадить им около стены – в пещере ширина достаточная, чтобы не цеплять факелом стены. А вот если он с этим факелом пытался ползком или на четвереньках пролезть в какую-то щель, то факел невольно оставил бы копоть на потолке этой щели…       Утром они вскочили, едва рассвело. На скорую руку разожгли костёр, вывернули в котелок с водой два брикета супового концентрата, позавтракали, запаслись батарейками и поспешили к пещере. Прежде чем подойти к ней, Яся некоторое время смотрела на скалы над ней, затем забавно нахмурилась и поспешно начала карабкаться наверх.       В пещере ничего не изменилось. Георгий и Яся снова поверхностно осмотрели её в надежде, что они свежим взглядом заметят что-то новое, но ничего нового не было, и они принялись осматривать все щели, куда они лазили или могли лазить вчера.       И часа через два нашли. В одном из ответвлений, узком и невысоком, проход перегораживал нависавший камень толщиной около метра, и чтобы пролезть под ним, нужно было сильно наклоняться. Именно на этом камне они и обнаружили следы копоти, что говорило о том, что здесь ходили с факелами, и скорее всего, не раз.       Только вот за этим камнем ничего не было. Вроде бы. Шагов десять – и проход сужался настолько, что через него невозможно становилось протиснуться, а луч фонарика высвечивал впереди тупик.       Георгий и Яся посветили наверх, но и наверху был только неровный потолок – его можно было коснуться, подняв руку. На нём сажи не было.       Сажа нашлась на небольшом выступе, нависавшем сразу после камня, вымазанного сажей. Причём этот выступ шатался, если на него надавить.       Георгий и Яся, чувствуя, как от волнения колотится сердце, переглянулись, не сговариваясь, поставили фонарики на пол, и принялись расшатывать его. Камень поддался, потом ещё один, и ещё – и за ними показалась щель. За ней фонарики высветили узкий проход, уводивший вверх.       Георгий полез первый (пыталась первой протиснуться Яся, но он её опередил). Пол, усыпанный мелким каменным крошевом, довольно заметно уводил вверх, стены были неровными, за невысокий потолок Георгий цеплялся макушкой – и на нём тоже виднелись следы сажи.       А потом, шагов через двадцать, проход внезапно расширился, справа на стене появились уже знакомые четыре параллельные полосы – след «когтей алмыса», и перед Георгием и Ясей открылась небольшая пещера.       В ней стояли довольно грубо сколоченные стеллажи, причём там, где дерево уже раскрошилось, можно было определить, что гвозди толстые и ручной ковки. Пол был усыпан древесной трухой, мелкими прогнившими кусками ткани, мелкими же глиняными осколками, кусками тонких кожаных верёвок и… всё.       – Смотрите, – тихо выдохнула Яся, посветив на одну из стен.       Стены здесь были относительно гладкие, словно бы подработанные человеком, и там, куда показала Яся, виднелась надпись кириллицей, сделанная углём.       – Мы опоздали, – констатировал Георгий, чувствуя…       Нет, не разочарование, не досаду. Он предполагал, что свитков здесь уже может не быть. Но что-то…       Что-то было не так…       – Это по-алтайски, – сказала Яся. – Здесь написано, – перевела она. – «Чужак, ты не найдёшь здесь того, за чем пришёл».       Может, не зря про эту пещеру уже лет пятьдесят никто не знает – потому что все свитки отсюда унесли. Но…       Могло ли это быть… обманкой? Свежая надпись углём, что чужак здесь ничего не найдёт. Пустая пещера, из которой всё вынесено и в которой остались только голые стеллажи и мусор. И…       Георгий и Яся посмотрели друг на друга, обуреваемые одинаковым сомнением, а потом принялись в свете фонариков осматривать пещеру. И под одним из стеллажей увидели щель в стене, присыпанную каменной крошкой. Яся разгребла эту крошку и по-пластунски поползла туда.       Щель была вся в саже.       И через два метра им открылась новая пещера. Она была ещё меньше предыдущей, всего метра четыре в поперечнике, и вот здесь вдоль стен и друг на друге стояли потемневшие от времени плетёные корзины и неровно слепленные глиняные горшки, в корзинах лежали прошитые тетради, исписанные иероглифами, и тонкие деревянные планки, связанные тонкими верёвочками и скрученные в свитки.       Георгий и Яся, невольно затаив дыхание, переглянулись.       Они всё-таки это сделали!       Георгий подошёл к ближайшей корзине и осторожно отвернул обложку одной из тетрадей. Это была не бумага, а, видимо, пергамент, он был толще бумаги и другой на ощупь. И на первой странице сверху вниз шли китайские иероглифы.       – Вы понимаете? – с надеждой и почему-то тихо-тихо спросила его Яся.       Он, вглядываясь в иероглифы, покачал головой:       – Такими же знаками были написаны две плиты из трёх, что я нашёл у озера. Может быть, это китайский язык, но старое начертание иероглифов. А может, не китайский. Потому что в средние века китайские иероглифы использовали многие соседи Китая.       – И в Китае, – добавила Яся, – с эпохи Хань писали на бумаге, а не на пергаменте. Ну или на шёлке.       Помолчала, хихикнула и спросила:       – А Койчи и Ястан в следующей главе будут прятать свитки в пещере?       – В послеследующей, – машинально поправил он, всё ещё вглядываясь в иероглифы. – И завалят её обвалом.       А потом до него дошло…       Он замер, осознавая ситуацию, а потом медленно повернул к Ясе голову. Внезапно стало весело, что она всё же, оказывается, знает, кто он такой, точнее, кто такой Юрий Рерих. Но в то же время вспомнить, как она, то есть Авеста, категорически отказывалась говорить что-нибудь о себе, и как потом не разговаривала с ним в чате месяц после того, как он попытался выпытать у неё отчество или город, и потом категорически отказывалась раскрывать своё инкогнито…       Однако, судя по её ехидной и невероятно довольной физиономии, она не собиралась обижаться на то, что он знает, кто он такая.       Стало весело и легко.       – Давно догадалась? – тихо засмеялся он.       Она помотала головой.       – Нет, вот, когда… – сбивчиво объяснила она. – Вот когда «Алтайскую легенду» читала, последнюю главу. Там… Там Койчи хоронил хуннского воина, и я вспомнила погребение хуннского воина около Улагана, что в мае нашли…       Он кивнул, вспомнив, как спаивал череп того самого хуннского воина бальзамом, и засмеялся:       – Оттуда и списано…       – Я так и поняла, – кивнула она. – И посчитала… То погребение видели восемь человек. И методом исключения оставался… вы…       – Давай уже на «ты», – усмехнулся он. – Весь год в чате друг другу тыкали.       – А почему ты говорил, что тебя зовут Юра, если ты не Юра?! – тут же высказала она возмущение.       Он удивился:       – Я Юра, – пожал он плечами. – Это моё имя. Имя Юрий происходит от имени «Георгий». И меня Жорой, – при этом имени они оба невольно скривились, – никто никогда не звал. Всегда звали Юрой.       Яся чуть отодвинулась от него и как-то изучающее вгляделась в него, подсвечивая фонариком. Сам же он вспомнил, как в школе фифочки из одиннадцатого «А» всегда звали его «Жорочка», и это «Жорочка» вызывало у него изжогу, потому как он терпеть не мог, когда его так называли. Сколько он себя помнил, он всегда был Юрой, и ему казалось, что все прекрасно знают, что сокращённое имя от Георгия – Юра.       А оказываются, не все это прекрасно знают. И Яся этого тоже не знает.       – Тогда у меня аналогичный вопрос, – он внимательно посмотрел на неё. – Почему ты говорила, что у тебя иранское имя и связано с Авестой, если оно у тебя славянское?       Лицо её приняло такое выражение, что он сразу понял, что он сморозил величайшую глупость.       Она подумала и полезла в телефон. Интернета здесь не было, но она нашла что-то у себя в телефоне и сунула ему под нос. На экране высветился краткий текст, что Авеста – это зороастрийская книга и состоит из нескольких глав: Вендидад, Ясна…       Он похлопал глазами, взял из её руки телефон и вчитался ещё раз. Всё верно: Ясна – это глава из Авесты.       Он всё время был уверен, что её имя происходит от русского слова «ясная». А оказывается, это случайное созвучие, и назвали её в честь одной из глав древней зороастрийской книги»!       – Я весь год, – признался он, возвращая ей телефон, – думал, что твоё имя не в книге «Авеста», а в слове «Авеста». И не догадался почитать саму Авесту.       Её физиономия стала довольной. Настолько довольной, что ему захотелось щёлкнуть её по носу и засмеяться вместе с ней.       – А почему, – задала она следующий вопрос, убирая телефон в карман штанов, – ты… ты говорил, что учишься в одиннадцатом классе?!       Он ехидно посмотрел на неё. Судя по её взгляду, которым она окинула пещеру, она начала прикидывать, чем в него можно запустить.       – А вот этого я тебе не говорил никогда, – усмехнулся он. – Помнишь, ещё в начале года ты мне доказывала, что раз у меня в школе Бунин, значит, я учусь в одиннадцатом классе? Я тогда так впечатлился твоими доводами, что не стал разубеждать.       Яся возмущённо посопела, но вынуждена была признать, что это правда.       – Тогда у меня тоже вопрос, – вспомнил он то, что в своё время сильно сбило его с толку. – Почему ты… Авеста в смысле, мне слала видео из Новокузнецка, а ты говорила, что в то время была в Бийске? Твоя двоюродная сестра ещё в инстаграме выкладывала фото, как вы гуляете по Бийску.       – Потому что дядя Валера, – призналась она, – обещал устроить нашим сестричкам тёмную, если они куда-нибудь поедут. А нам на той свадьбе было скучно, вот мы и решили, что сделаем вид, что гуляем по Бийску, и приятелям некоторым сказали, чтобы если что, они говорили, что мы с ними… А фотки Бийска мы сделали в предыдущий день, а сестра выкладывала их, когда мы были в Новокузнецке, чтобы наши родители думали, что мы в Бийске… А вы… ты уже тогда, – она глянула на него возмущённо, – знал, кто я?       – Подозревал, – признался он. – Я на «Мастере и Маргарите» начал подозревать. Потому что… можешь представить, очень странно было слышать от тебя на уроке всё то же самое… ну, почти всё то же самое, о чём мы накануне говорили в чате. Ладно бы… До этого были уже такие совпадения. Если помнишь – «Пугало» у Бунина, Замятин… Но там могло быть случайным совпадением. А о «Мастере и Маргарите» теория была слишком необычная, чтобы списать на случайность. Но потом, – признался он, – меня сбил с толку Новокузнецк, и я поверил, что ты и Авеста – это два разных человека.       На её лице отразилось удовлетворение.       – А потом, – он усмехнулся, – ты в экзаменационном сочинении писала Блока и ругалась, что скифы ломали крестцы коням, а это чушь, и что монголы и скифы жили в разное время…       – А это, – поняла его Яся, – мы тоже когда-то говорили в чате… А потом, – секунду подумав, вспомнила она, – ты спросил, какие у меня были вопросы по экзамену по истории, а потом это спросил в чате…       – Да, – не стал отпираться он. – И тогда я окончательно убедился, что ты и Авеста – это один человек.       Она обиженно посмотрела на него:       – А почему не сказал?!       Он посерьёзнел:       – А ты помнишь, как ты в апреле спросила меня в чате, был ли я на раскопках в Улагане?       Яся кивнула, не спуская глаз с его лица.       – Я тогда предложил обменяться личной информацией, и ты восприняла это очень… негативно. Ты месяц потом со мной в чате не разговаривала.       – Ну так я ж не знала, – вскричала Яся, – что вы… что ты – это ты! Ты сказал, что тебя зовут Юра, а я всех знакомых вспомнила – ни одного Юры не было! И я думала, что ты какой-нибудь придурок да хоть из тех «духовно ищущих»!       Он чуть не задохнулся от возмущения:       – Я по-твоему похож на «духовно ищущего»?! – возмутился он.       – Нет, – успокоила его Яся. – Но откуда мне было это знать? Но ты говорил, что тебя зовут Юра, а у меня нет знакомых Юр, ну вот совсем ни одного! Я же не знала, что Георгий – это тоже Юра! И я думала, что ты меня обманываешь и ты на самом деле не Юра, а меня знаешь… Ну, то есть Юрий Рерих меня в реальности знает…       – Почему ты думала, – уточнил он, – что я тебя знаю в реальности?       – Не знаю, – честно призналась она. – Просто чувствовала, что ты меня знаешь… нет, подозреваешь. А я тебя не знаю. И не подозреваю. И когда ты предложил… что там было… назвать отчество или город, ты бы убедился, что я – это я. А я бы тебя продолжила не знать…       – Я тебя действительно подозревал, – не стал скрывать он. – Новокузнецк и иранское имя – я-то думал, что у тебя имя славянское – сбивали меня с толку. Но несмотря на это всё равно допускал мысль, что Авеста – это ты. Если точнее, – поколебавшись, признался он, – хотел, чтобы это оказалась ты.       – Я тоже хотела, – фыркнула она, – чтобы Юрий Рерих был ты. Но думала, что не ты, потому что ты не Юра. А тут ты… то есть Юрий Рерих начинает выпытывать у меня мой город и отчество, а про себя говорить не хочет!       – Ты перестала после этого со мной общаться в чате, – кивнул он. – И я понял, что ты очень не хочешь, чтобы твоё инкогнито было раскрыто. И я… Я боялся, – честно признался он, – что если я тебе в реальности скажу, что знаю, что ты – это Авеста, то ты и в реальности перестанешь со мной общаться. Я бы этого не пережил.       Яся посмотрела на него как на придурка.       – Но я же с тобой общалась, – она не покрутила пальцем у виска, но и без этого жеста он прекрасно понял, что она думает.       – Ну я же не знал, что у тебя в голове! – возмутился он. – Вдруг ты принципиально со знакомыми из интернета не общаешься!       Яся всё же выразительно покрутила пальцем у виска, а потом подумала и всё же дала ему в плечо кулаком, свободным от фонарика. Георгий засмеялся, перехватил её руку, притянул к себе и с удовольствием поцеловал, чувствуя, как она ему отвечает, неумело, но жадно…       И тут они услышали смутный отдалённый грохот.       – Кажется, – с некоторым беспокойством заметил Георгий, отрываясь от её губ, – я всё же завалил пещеру.       – Ничего, – махнула рукой Яся. – Мама с папой и Олег знают, где мы. Мама с папой сегодня приедут и откопают.       – Ну раз так, – успокоился Георгий, – можно продолжать…