Flirtation makes winning easy.

Когда я, наконец, добралась до своей гостиной, то, насколько могла, оделась самостоятельно, но поднимать руки над головой было так больно, что Чжоу пришлось помочь мне натянуть облегающий свитер цвета угля. Я выбрала свои любимые свободные чёрные джинсы, в которые заправила свитер, и прочные чёрные ботинки — их Чжоу тоже помогла мне надеть. Когда мы обе были готовы, мы устроились на большом диване перед камином в общей гостиной. — Я так рада, что с тобой всё в порядке, Лэйни. Не знаю, что бы я делала, если бы… — Чжоу замолчала, её голос дрогнул от подступающих слёз. Я широко раскрыла глаза и взяла её за руку. — Не говори глупостей. От меня так просто не избавишься, — пошутила я, хотя понимала, почему она так расстроена. Я сама старалась не задумываться о том, чем всё могло закончиться, о том, что могла бы легко пополнить список учеников Хогвартса, погибших из-за обычной школьной игры. Она улыбнулась, хотя глаза всё ещё были полны слёз. — Я знаю, знаю. Просто мы все так испугались. Извини, что не пришла к тебе вчера вечером. Мне даже не требовалось объяснение. Я знала, что если бы она могла, то обязательно пришла бы. Или нет? Я просто махнула рукой, показывая, что всё в порядке, и она положила голову мне на плечо. — Я тебя люблю, Лэйни. — Я тебя тоже. Даже несмотря на то, что слышу, как урчит твой желудок аж отсюда. Чжоу хлопнула меня по колену, и мы направились в Большой зал на завтрак. Я не видела Гарри со вчерашнего вечера, и, хоть никогда бы не призналась в этом вслух, когда мы вошли в зал, я быстро огляделась в поисках его взъерошенных чёрных волос. Плечи слегка опустились, когда я его не нашла, но я последовала за Чжоу к свободному месту. Мы ели, негромко беседуя, а после завтрака провели остаток дня, лёжа на мягкой зелёной траве на школьных территориях. Всё это время я то и дело вспоминала, как Гарри прошлым вечером мягко убрал прядь волос с моего лица, и мой разум упрямо пытался удержать это призрачное воспоминание его прикосновения.

***

Понедельник ознаменовал третью полную неделю занятий, и я уже заранее тяготилась предстоящим уроком зельеварения вместе со Слизерином. К счастью, со мной учились Гермиона и Гарри, так как мало кто из студентов смог сдать этот предмет на СОВ в прошлом году. Первые несколько уроков прошли легко, хотя учебная нагрузка уже начинала накапливаться, но было приятно снова войти в привычный ритм. Почти весь урок МакГонагалл мы с Роном смеялись, наблюдая за тем, как другие студенты тщетно пытаются превратить свои чашки в плохо сложенных воронов. После обеда я пробиралась через переполненные коридоры вниз, к подземельям, пока мои распущенные волосы подпрыгивали при каждом шаге. Проталкиваясь сквозь толпу, я, наконец, добралась до аудитории, но, к своему ужасу, обнаружила, что единственное свободное место осталось рядом с Малфоем, этим мерзавцем. Гарри и Гермиона подняли головы, когда я вошла, и беззвучно извинились, пока я направлялась в конец класса, чтобы сесть рядом с Малфоем. Я скорчила недовольную гримасу, и Гарри тихо рассмеялся, прикрыв смех громким кашлем. Малфой посмотрел на меня с презрением, когда я поставила сумку. — Отвали, тупица. Мне не до тебя сегодня, — проворчал он раздражённо. — Взаимно, Малфой, но это единственное свободное место, так что, думаю, тебе придётся вести себя, как взрослый, и смириться, — ответила я. — Если бы я знал, что буду застревать с тобой в стольких занятиях весь семестр, то не стал бы тратить своё грёбаное время на то, чтобы спасать твою паршивую жизнь, — пробормотал он себе под нос, сердито вытаскивая пергамент и чёрное как смоль перо и с грохотом швыряя их на стол. — Какая бесполезная трата времени. Я невольно вздрогнула от громкого звука, а его слова тяжёлым грузом осели в груди. — Может, и не стоило, Малфой, — парировала я. — Повзрослей. Гарри посмотрел на меня со своего места за два стола впереди и виновато улыбнулся. Моё сердце забилось быстрее при виде его взъерошенных волос и чуть криво завязанного галстука. Я просто покачала головой и ответила ему небольшой улыбкой. Профессор Слизнорт хлопнул в ладони и начал говорить: — Зельеварение шестого курса! Этот год будет самым сложным для вас, но также полным удивительных открытий! Надеюсь, вы хорошо выбрали себе место, потому что тот, кто сидит рядом с вами, будет вашим напарником до конца семестра. Он же не серьезно… — Профессор, — раздался рядом со мной голос Малфоя. — Я не могу мириться с жалкими попытками Адлер варить зелья до самого Рождества. По классу раздались смешки, и мои щёки вспыхнули. — Ах, мистер Малфой. Весь в отца… Возможно, если вы считаете, что Адлер недостаточно хороша, вам стоит взять над ней шефство и подучить её? — предложил Слизнорт, вновь обращаясь к классу. — Мне не нужен наставник, — процедила я сквозь зубы. — Как будто я вообще смог бы что-то вдолбить в твою пустую голову, — фыркнул Малфой, на что Забини, сидевший за соседним столом, громко хмыкнул. Я так разозлилась, что меня затрясло от прилива адреналина, и я едва расслышала, как Слизнорт сообщил нам страницу, на которой находится рецепт “Отвара Живой Смерти”, и что будет наградой за его идеальное приготовление. Остальные уже переворачивали страницы в своих учебниках, а я попыталась заглянуть на соседний стол, чтобы подсмотреть номер страницы, но ничего не разглядела. Что-то ударило по моей книге, и её страницы начали быстро листаться, пока не остановились на нужном рецепте. Удивление всколыхнуло мою грудь, и я огляделась в поисках того, кто это сделал, но все уже были погружены в работу. Мы приступили к приготовлению зелья. В классе воцарилась почти полная тишина, нарушаемая лишь звуками нарезки, размешивания и переливания ингредиентов. Всё шло относительно гладко, пока не дошло до нарезки боба Сопофоруса — задача оказалась почти невыполнимой. Некоторые из бобов даже начали разлетаться по классу, выскальзывая из-под ножей. Один из моих вылетел из-под лезвия, вызвав злобное хихиканье Малфоя. Я наклонилась под стол, чтобы его подобрать, но увидела, как чья-то сильная рука уже подняла его с каменного пола. Мои глаза проследили вверх по рукаву, пока не встретились с лицом Гарри, который держал ещё один ингредиент, только что взятый из кладовой. Моё сердце забилось быстрее. — Спасибо, Поттер, — улыбнулась я, — Что бы я без тебя делала? — пошутила я, выпрямляясь. Моя спина слегка прижалась к холодному краю высокого стола, а Гарри шагнул вперёд, пока между нами не осталось всего одно дыхание, наши носы почти касались. Он протянул руку и аккуратно положил боб обратно на мою разделочную доску, а затем, склонившись, тихо прошептал мне на ухо: — Раздави, не режь. Просто доверься мне. Его голос был низким, мягким, а чистый, пряный запах шампуня коснулся моего носа. Паника накатила от того, как близко он был, моё тело застыло. Я не доверяла своему голосу, поэтому просто медленно кивнула, и он отстранился, едва заметная улыбка заиграла на его губах. — Удачи, Элейн. Я наблюдала, как он уходит, прежде чем смогла снова пошевелиться. К счастью, все были слишком заняты своими зельями, чтобы заметить нашу беседу. Кроме, разумеется… — Меня сейчас вырвет, — сухо произнёс Малфой, не отрываясь от своего кипящего котла. — Не твоё дело, — огрызнулась я, но мой голос утратил всю резкость из-за алого румянца, заливающего лицо. Я снова взяла нож, но на этот раз надавила плоской стороной лезвия на боб. Сок мгновенно выступил, и я с гордостью сбросила его в зелье, наблюдая, как жидкость в котле приобрела красивый фиолетовый оттенок. Я говорила себе, что Гарри просто хотел дать мне совет так, чтобы никто не услышал. Но часть меня, пусть и совершенно бредовая, не хотела в это верить. — Три минуты, класс! — объявил Слизнорт из-за своего экземпляра Ежедневного Пророка. По классу прокатились недовольные ворчания и приглушённые ругательства, но я чувствовала себя спокойно. Я начала семь против часовой стрелки движений ложкой, но, когда почти завершила седьмое, Малфой резко толкнул меня локтем, заставив ложку повернуться в обратную сторону. Слизнорт уже обходил класс, проверяя успехи учеников, и как раз в тот момент, когда я собиралась разразиться в ответ на очередную мерзкую выходку Малфоя, он хлопнул в ладони от восторга. — Не могу в это поверить! Мисс Адлер справилась! Все в классе замерли, когда Слизнорт потянул меня к кафедре. — Как и обещано, вот флакон Жидкой Удачи! Я нервно улыбнулась, принимая его, не менее удивлённая, чем остальные. Гермиона, с растрёпанными волосами и всё ещё слегка безумным блеском в глазах, гордо смотрела на меня, а Гарри показал мне большой палец вверх. Малфой и Забини испепеляли меня взглядами, и я почувствовала лёгкое беспокойство оттого, что каким-то образом обошла не только Гермиону, но и Малфоя с Гарри. Дело было не в том, что я плохо варила зелья — наоборот, я была в этом хороша. Но эти трое всегда выделялись на нашем курсе, даже когда Малфой почти не прилагал усилий. Занятие подошло к концу, и ученики начали собирать вещи, некоторые бросали на меня косые взгляды — я не могла их винить. Я и сама не понимала, почему моё зелье оказалось единственным успешным. Малфой был в ещё худшем настроении, чем обычно — его светлые брови нахмурились, а движения, с которыми он запихивал вещи в свою безупречно чёрную сумку, были резкими. Я беспокоилась, что теперь стану для него ещё большей мишенью, пока выходила из класса, но тревога быстро улетучилась, когда за дверью меня встретили Гарри и Гермиона. Гермиона только начала меня поздравлять, но Гарри схватил меня в крепкие объятия, широко улыбаясь, и приподнял так, что кончики моих туфель едва касались каменного пола. Его руки держали меня за поясницу, мышцы напрягались при каждом движении, и я чувствовала, как всё моё тело наполняется жаром — смесью паники и волнения, и я не могла понять, какое чувство преобладало, пока мои руки сами потянулись к его шее, чтобы удержать равновесие. Через несколько мгновений Гарри медленно опустил меня, наши тела едва заметно соприкоснулись, когда мои ноги снова коснулись земли. Его руки всё ещё оставались у меня на спине, и наши взгляды встретились. Я почувствовала, как перехватило дыхание, когда он не отстранился. Его прикосновение пробежало разрядом по позвоночнику, и вдруг я стала слишком остро осознавать, насколько изменилось моё тело за лето. Краем глаза я заметила, как Гермиона неловко поёрзала, и поспешно отступила назад, прочистив горло. Гарри почесал затылок с легкой улыбкой: — Отличная работа, Элейн. Кажется, Слизнорт ещё никогда так не радовался. Гермиона энергично кивнула: — Я очень впечатлена! Не то чтобы я сомневалась в тебе, но даже у нас с Гарри возникли трудности, и… Гермиона продолжала болтать, пока мы поднимались из подземелий, возмущённо жалуясь, что книга недостаточно ясно объясняла один момент или не уточняла другой. Я скользнула взглядом в сторону Гарри и поймала его взгляд. Он уже смотрел на меня. Я быстро отвернулась, но успела заметить мягкую улыбку в его зелёных глазах. Когда мы добрались до первого этажа, Гермиона попрощалась с нами — она хотела поискать в библиотеке информацию о зелье, которое мы только что сварили. На прощание она бросила на меня какой-то странный взгляд, смысл которого я не смогла разгадать. Зельеварение было нашим последним уроком, и мы с Гарри направились на ужин. — Знаешь, я бы не выиграла без твоего совета, — сказала я, когда мы шли по пустым коридорам, залитым тёплым оранжевым светом осеннего солнца. Гарри пожал плечами: — Это в основном твоя заслуга, я всего лишь немного помог. К тому же видеть, как Малфой проигрывает в чём-то, — это мечта, которая наконец сбылась. Кто-то же должен сбить с него спесь. Я фыркнула, кивнув: — Ужасный сноб. — Гермиона теперь не успокоится, пока не сделает всё идеально, да? — Нет, не успокоится. Гарри остановился у небольшой ниши в стене и сел на камейку, похлопав по месту рядом. Я присела рядом, холод камня пробрался сквозь мантию, и я принялась нервно теребить ткань. Гарри внимательно посмотрел на меня: — Ты в порядке? После того, что случилось в субботу… Это было… Он глубоко вдохнул, словно собираясь с мыслями. — Это было по-настоящему страшно. У меня в животе взметнулись бабочки от осознания того, что он переживал за меня. Конечно, он переживает, он один из твоих лучших друзей, — возразил мой разум. Глупо было надеяться, что это могло быть не только по-дружески. Ты просто воображаешь, Элейн. Я пожала плечами: — Ты же знаешь меня, я всегда встаю, когда падаю. Уже привыкла. Слова звучали небрежно, но голос выдал обратное, когда я посмотрела на розовый шрам, тянущийся по предплечью. Гарри заметил мой взгляд и протянул руку, большим пальцем провёл по шраму — один раз, затем ещё раз, — прежде чем опустить её ниже и взять мою ладонь в свою. Я была уверена, что моя рука сейчас неприятно тёплая, возможно, даже немного вспотевшая, но, похоже, Гарри это не волновало. Я изо всех сил старалась не отдёрнуть её — не потому, что его прикосновение мне не нравилось, а потому, что близость с кем-то вызывала в моей голове сигналы тревоги: Беги, беги, уходи. — Это новый, да? — его голос был таким тихим, что я едва расслышала его за гулом ветра, который начал биться о стены замка. Я снова пожала плечами. — Всё в порядке. Я не доверяла себе сказать что-то ещё, хотя была уверена, что он уже знал, откуда он. Что каждый раз, когда я смотрела на этот шрам, я снова чувствовала запах дешёвого виски и ещё более дешёвых сигарет. Гарри повернулся ко мне, расставив ноги по обе стороны от скамьи, и я тоже слегка развернулась, оставив ноги перед собой. Я даже не заметила, как он поднял руку, пока не почувствовала, как его палец коснулся моей щеки. Но вместо того чтобы опустить её обратно, Гарри оставил ладонь, распластав её на моей коже, и мне вдруг стало трудно дышать. Сердце глухо стучало в ушах, и я была уверена, что Гарри слышит, как оно пытается вырваться из моей груди. Он наклонился ближе, настолько, что я могла рассмотреть маленькие пробивающиеся щетинки на его подбородке и чёткую линию скулы. — Знаешь, ты очень красивая вот так, — мягко сказал Гарри, разжигая в моём животе тёплый огонь. — С распущенными волосами, я имею в виду. — Спасибо, — пробормотала я глухо, не в силах сосредоточиться ни на чём, кроме ощущения его руки на моей коже. Мои глаза искали что-то в его взгляде — что-то манящее, волнующее, играющее в этих таких знакомых мне зелёных глазах. А затем мы оба начали наклоняться. Ветер выл, сердце бешено колотилось, я чувствовала его дыхание. Я сидела, замерев, ожидая.