It feels Good to have a friend

Я сохраняла свой неровный, быстрый шаг, пока не добралась до первого этажа замка, и только тогда почувствовала, что наконец могу вдохнуть полной грудью. Коридоры всё ещё были довольно людными — ученики возвращались с последних занятий за день, — поэтому я изо всех сил старалась стереть с лица любые предательские эмоции и пробиралась сквозь толпу, наполненную смехом и криками радости по случаю последнего дня недели. Я пыталась идти нормально, даже несмотря на то, что больше всего на свете хотела укрыться в безопасности и уединении своей спальни. Путь казался бесконечным, мысли кружились вокруг того, что сказал Малфой, что он сделал. Сказать, что я была сбита с толку, — ничего не сказать. Я не могла придумать ни одной причины, по которой он вытер ту слезу с моей щеки. Это было так не похоже на него, так странно близко к чему-то, напоминающему доброту, что меня это даже немного насторожило. Малфой наверняка сделал это не просто так — он никогда не делал ничего необдуманно или без причины. Я сожалела, что ударила его, но не могла отрицать, что это было приятно. Поднимаясь по лестнице к входу в гостиную Когтеврана, я невольно задумалась, буду ли я чувствовать то же самое, когда он неизбежно ответит мне тем же. Я так глубоко ушла в себя, что не заметила Гермиону, стоявшую у входа, её руки обнимали стопку книг, которые не помещались в и без того переполненную сумку. — Элейн! — её голос вырвал меня из водоворота мыслей, в котором я почти утонула, — Борода Мерлина, я жду тебя уже целую вечность! Я посмотрела на неё, и в животе закипело раздражение. — Что тебе нужно? — спросила я, и в голосе прозвучал ледяной оттенок. — Я хотела поговорить с тобой. И заметила, что ты не очень внимательно записывала на уроке Слизнорта, так что решила предложить тебе свои, — она протянула мне лист пергамента, исписанный ровными, аккуратными буквами. Я выхватила его, даже не удосужившись убрать в сумку. — Послушай, Элейн, Чжоу рассказала мне о вашей ссоре. Я почувствовала, как сжалась моя челюсть, а лицо застыло, но Гермиона продолжила: — Она… она сказала мне, что наговорила, и я просто… Я должна была сказать тебе, что мы так не думаем. Никто из нас. Я никогда не видела её такой нервной. Обычно она была уверенной, твёрдой, и видеть её в таком состоянии было даже… странно. — Я знаю, что должна была найти тебя раньше, знаю, что у меня было множество возможностей поговорить с тобой за эти две недели, но… Я перебила её: — Да. Было. Но ты этого не сделала. Никто из вас этого не сделал. Не волнуйся, даже я способна понять, что это значит, Гермиона, пусть я и не такая умная, как ты или Чжоу, — я выплюнула слова, и в глазах Гермионы мелькнуло замешательство. — Я всё поняла, не беспокойся. Больше никто из вас не должен притворяться, что может выносить моё присутствие. Я попыталась пройти мимо неё, но, к моему удивлению, она схватила меня за руку, её хватка была мягкой, но твёрдой. — Мы не притворяемся. Никогда не притворялись. Разве ты не видишь? Мы дали тебе пространство, потому что… потому что когда Чжоу рассказала нам, что сказала тебе, мы подумали, что ты не захочешь видеть никого из нас, особенно её. Она посмотрела на меня, её глаза были ясными, наполненными мольбой. — Когда мы узнали, что она сказала, нас всех это ужаснуло. Седрик не разговаривал с ней два дня, и я никогда не слышала, чтобы Гарри был так зол… а я… — Она осеклась, покачав головой. — Что бы ты ни думала, мы защищали тебя. И Чжоу никогда в жизни не было так стыдно. Я мягко выдернула руку из её пальцев и покачала головой. — Я не думаю, что смогу забыть её слова и просто взять и пережить это, Гермиона. Я правда не могу. Она сказала… — мой голос сорвался, и я поморщилась, — она сказала то же самое, что Малфой твердит с первого года. Я тяжело сглотнула. — Она была тем, кому я жаловалась, перед кем изливала душу, кому плакалась о всём, что он говорил, а при первом же удобном случае использовала это против меня. Ты хоть понимаешь, насколько это было ужасно? Я ей доверяла, а она взяла каждую мою неуверенность, каждый мой страх, каждую тайну и обратила их в оружие против меня. Лицо Гермионы было полно печали и боли, но я не знала, для кого — для меня, для неё самой или для Чжоу. — Пожалуйста, вернись. Мы скучаем по тебе. Гарри сам не свой с той ночи. Джинни рассказала мне, что на одной из тренировок он просто сорвался из-за того, что кто-то из младших игроков не убрал метлу. Джинни пришлось увести его, чтобы он успокоился. Ревность вспыхнула во мне при мысли о том, как Джинни утешает Гарри. Он, наверное, уже и не вспоминает обо мне, наверное, прямо сейчас влюбляется в неё. Это было бы логично. Они оба играют в квиддич, а за лето она стала потрясающе красивой — её длинные, огненные волосы теперь достигали талии. Вот кто, скорее всего, ему нужен — красивая, сильная гриффиндорка. — Они не вместе, — тихо сказала Гермиона. — Если тебе интересно. — А почему меня это должно волновать? — резко бросила я, и Гермиона только подняла руки в примирительном жесте. — Я не говорю, что должно, Элейн. Но если вдруг волновало бы… может, тебе стоит с ним поговорить. С Гарри, — предложила она. Я покачала головой. — Мне понадобится много времени, чтобы снова быть рядом с Чжоу. Даже делить с ней комнату уже слишком сложно. Я ложусь спать так поздно, чтобы все уже уснули, а ухожу, пока никто не проснулся. Я сглотнула, пытаясь удержать эмоции. — Это… это было больно, Гермиона. Больнее всего на свете. И я… Я замолчала, борясь с нахлынувшими чувствами. — Я знаю. Но я скучаю по тебе. Мы все скучаем. С тех пор, как ты поссорилась с Чжоу, у меня даже нет никого, с кем можно было бы посмеяться над Роном, а он после последнего матча стал слишком самоуверенным для собственного же блага, — пошутила Гермиона. Я почти улыбнулась, но подавила это. — Я… я ужасно по всем скучаю, просто… я не могу быть рядом с Чжоу. Это слишком больно, и я не могу позволить ей это увидеть. Я осознала, что сказанное мной — правда. Я даже не понимала, как сильно скучала по Гермионе, Рону, Седрику, Гарри. Я вообще не позволяла себе думать о нём с тех пор, как мы поцеловались, и просто предполагала, что он давно обо мне забыл — потому что с чего бы ему хотеть иметь со мной дело? Но намёк Гермионы на то, что это не так, разжёг во мне крошечную искру надежды, даже несмотря на то, что я старалась её задушить. — Если Чжоу не будет рядом, я бы с радостью вернулась… — я замолчала, не решаясь сказать, что им придётся выбирать между нами, в основном потому, что слишком боялась, что они выберут её, и тогда я действительно потеряю их всех. — Если её не будет рядом, я приду, — я наконец позволила себе слабую улыбку. Гермиона широко улыбнулась и с энтузиазмом заключила меня в крепкие объятия. — Замечательно! У меня столько всего тебе рассказать. За эти две недели произошло столько всего! Я рассмеялась впервые за долгое время, и мне показалось, будто с груди немного сполз огромный, давящий груз. — Я только отнесу вещи и переоденусь, встретимся во дворе, у большого дерева? — Да! Конечно! До скорого! После быстрого поцелуя в щёку Гермиона скрылась, уверенно направляясь вниз, в гостиную Гриффиндора. Зайдя в спальню, я кивнула Луне в знак приветствия и принялась торопливо переодеваться. Бросила сумку на кровать, стянула неудобные школьные туфли, сбросила мантию, затем свитер и юбку, заменив их мягкой синей кофтой с длинными рукавами, большой чёрной толстовкой на молнии, чьи рукава доходили до самых пальцев, и узкими тёмными джинсами, которые уже начали потихоньку изнашиваться по краям. Натянув ботинки, я едва потрудилась их зашнуровать, прежде чем выбежала из спальни и поспешила вниз по лестнице, взволнованная тем, что наконец-то смогу с кем-то поговорить. Возможно, Гермиона поможет мне разобраться в странном поведении Малфоя. Замедлив шаг у подножия лестницы, я направилась во двор. Трава начала терять свой изумрудный оттенок, становясь слегка болезненно–жёлтой, небо прорезали грозовые тучи, а ветер был резким, но с тем самым осенним холодком в воздухе. Вокруг бродило несколько учеников, но дерево, возле которого мы договорились встретиться, было свободным. Я подошла к нему, и сухая трава тихо захрустела под ногами. Прислонившись к шероховатой коре, я на несколько мгновений просто наслаждалась свежим осенним воздухом, пока в поле зрения не появилась Гермиона. Я помахала ей, подзывая. Мы провели остаток дня и вечера, болтая и делясь новостями, и я не осознавала, как сильно скучала по этому. Гермиона рассказывала мне обо всём, что происходило в группе, о том, о сём, а потом вдруг неуверенно сказала: — А ещё… прошлой ночью Рон меня поцеловал. Я сидела, заплетая стебли травы, но, услышав это, выронила их и резко повернулась к ней. — Рон тебя поцеловал? — удивлённо переспросила я. Гермиона энергично кивнула. — Мы возвращались после ужина вдвоём, и он вёл себя так странно, даже страннее обычного. А потом вдруг остановился, и я уже подумала, что его сейчас вырвет, потому что он весь побледнел, но вместо этого он просто схватил меня и поцеловал! — воскликнула она. — Ну, наконец-то! — я улыбнулась. — Этот болван, наконец, дошёл до этого, да? — Я не понимаю, почему ему понадобилось столько времени! — в отчаянии воскликнула Гермиона. — Я намекала ему с самого первого дня учебного года, а он не заметил ни одного намёка! Я подняла брови, всем видом выражая недоверие. — Гермиона, я обожаю Рона, но он самый невнимательный человек, которого я когда-либо встречала. Ты могла бы помахать перед его лицом транспарантом с приглашением в свою постель, и он бы даже не заметил. Гермиона шутливо шлёпнула меня по руке, а я закатила глаза. — Это правда! Я так рада за вас двоих. Значит, теперь всё официально? — Ну… я с ним с тех пор не разговаривала, — пробормотала она. — У тебя с ним два урока, и он один из твоих лучших друзей. Так что, ты просто его игнорируешь? — Нет, нет, просто… — она замялась, затем вздохнула, — Вот почему я и нашла тебя сегодня. Мне нужно было с кем-то об этом поговорить, и первым человеком, о ком я подумала, была ты. Я немного запуталась. Я театрально ахнула. — Великая Гермиона Грейнджер, запуталась? Не думала, что доживу до этого дня! Гермиона закатила глаза. — Замолчи, Адлер. Ты поняла, о чём я. — Думаю, вам просто стоит дать этому шанс. Мы все знали, что это рано или поздно случится. — Это не будет странно? — нервно спросила она, теребя свои непослушные волосы. Я мягко улыбнулась. — Нет, совсем не странно. И хотя внутри меня всё ещё кипели гнев и боль, возможно, Гермиона была не тем человеком, на которого стоило их направлять. Может, я могла бы начать с того, чтобы снова впустить её в свою жизнь… даже если эта мысль пугала меня до смерти.