Holding grudges.

Дела почти вернулись в норму, хотя я всё ещё избегала Чжоу любой ценой, а она не предприняла ни малейшей попытки извиниться или загладить вину. Прошла неделя с тех пор, как я ударила Малфоя, с тех пор, как он смахнул слезу с моей щеки, и не сказал мне ни слова. Он даже не попытался отомстить мне за удар, что с каждым днём вызывало у меня всё больше тревоги. Может, в этом и был его план. Хотя я помирилась с Гермионой, с Седриком я ограничивалась коротким «привет», если встречала его в коридоре, а с Роном лишь изредка перекидывалась парой слов на уроках у Макгонагалл. Я всё ещё избегала Гарри. Я говорила себе, что это из-за злости, но в глубине души знала — я боялась того, что он может сказать, даже несмотря на то, что Гермиона уверяла меня, что он не забыл. Хотя и забывать-то, по сути, было нечего. Один поцелуй. Он длился меньше пяти секунд. С чего бы ему придавать этому значение? Для меня это значило слишком много. Больше, чем я хотела бы признать. Я быстро и тихо выходила с Заклинаний, направляясь на следующий урок на улице у Хагрида, когда вдруг услышала до боли знакомый голос: — Адлер, подожди! Я резко обернулась, втайне надеясь, что это именно тот, о ком я подумала. Гарри пробирался сквозь толпу, его чёрные волосы взметнулись в воздухе. Он шагал широко и торопливо, натыкаясь на учеников, некоторые из которых бросали ему раздражённые взгляды. Добравшись до меня, он резко затормозил, согнулся пополам, пытаясь отдышаться. Его изумрудные глаза сияли, щёки пылали от бега, и один непослушный локон упал на лоб — мне пришлось сдержаться, чтобы не откинуть его. — Элейн, чёрт возьми, — тяжело дыша, выдавил он. — Я тебя искал. Уже два дня пытаюсь поймать тебя после занятий, но ты слишком быстрая! — Он сделал глубокий вдох. — Клянусь Мерлином… В общем, мне нужно с тобой поговорить. Я нахмурилась, сжала губы. Не была уверена, что это хорошая идея, но промолчала, давая ему понять, что он может продолжать. Любопытство было слишком мучительным, чтобы его перебивать. — Мне очень жаль из-за того, что случилось с Чжоу. Я понятия не имел, что она способна на такое. Когда узнал, я… я был в ярости, — он сжал кулаки. — И… и я не разговаривал с тобой, потому что не знал, где мы стоим, и не знал, захочешь ли ты быть рядом, и не хотел, чтобы ты думала, будто я пытаюсь что-то навязать, и… Я перебила его: — Поттер, заткнись. На его лице мелькнуло удивление, под очками морщинкой залёгло негодование. — Я поняла. В каком-то смысле. Я держалась подальше, потому что была уверена, что… — Я опустила взгляд на обувь, на землю, куда угодно, лишь бы не встречаться с его глазами, которые отчаянно искали мой взгляд. — Я просто думала, что вы все верите в то, что Чжоу мне сказала. Возможно, это было несправедливо, но я решила, что будет легче закончить всё самой, понимаешь? — Я говорила максимально ровным голосом, хотя, вспоминая ту ночь, мне хотелось разрыдаться. — Элейн… — Гарри вздохнул и шагнул ближе, беря мою холодную руку в свою тёплую. От его прикосновения по моей руке пробежал огонь. — Я никогда бы так не подумал. Я понимаю, почему ты хранишь секреты. Я тоже. И мне наплевать, что Шляпа хотела отправить тебя в Слизерин, потому что… потому что она хотела отправить туда и меня, — признался он, его лицо слегка покраснело. Я удивлённо нахмурилась. — Правда? Ты? Гарри рассмеялся, его мягкий, мелодичный смех заставил моё сердце пропустить удар. — Да, я. Я умолял её отправить меня в Гриффиндор. Мы с Роном только-только подружились, и я не хотел его терять. Но суть в том, — он приподнял мой подбородок пальцем, заставляя меня посмотреть ему в глаза, — что, Элейн, у меня к тебе чувства. И не по какой-то другой причине, кроме тебя самой. Твоего сердца, твоей души, твоего смеха, того, как ты морщишь нос, когда кто-то делает что-то отвратительное, того, как ты смотришь на мир. Ничто не сможет это изменить, — мягко произнёс Гарри, и я была уверена, что он слышит, как бешено колотится моё сердце. — Ну что ж, Поттер, похоже, тебе со мной придётся мириться, — ответила я, хотя сама мысль об этом заставила мои руки задрожать. Но, кажется, не только от тревоги. Гарри улыбнулся так, что его радость отразилась даже в глазах, и я потянулась, чтобы оставить лёгкий поцелуй на его гладкой щеке, но тут за спиной раздался преувеличенно громкий звук рвоты. — Кажется, на этот раз меня действительно вырвет, — пожаловался Малфой, толкнув в бок Гойла, который выглядел так, будто не осознавал, что происходит. — Посмотрите на них, Мальчик–Который–Выжил и его маленькая маггловская игрушка, — со злобной усмешкой произнёс он. — Стоило догадаться, что вы в итоге будете вместе. Вы оба одинаково отвратительны и невыносимы. Жаль вас обоих. — Закрой свой поганый рот, Малфой, — выплюнул Гарри, сделав шаг вперёд, словно прикрывая меня собой. — Думаю, не закрою, Поттер. А ты, Адлер, неужели тебе правда это нравится? — Малфой презрительно указал на Гарри. — Этот жалкий подобие волшебника. Его лицо было искажено брезгливостью, нос сморщился с отвращением, но я могла бы поклясться, что в его глазах промелькнуло что-то странное… какое-то притупленное выражение, будто в его словах не было настоящего огня. — На самом деле, Малфой, — выплюнула я, распрямляя плечи и выходя из-за спины Гарри, высоко подняв подбородок и сохраняя на лице ледяное выражение. — Гарри — лучший волшебник, которого я знаю. И лучший человек тоже, особенно по сравнению с тобой. Так что убирайся, пока я не заставила тебя. Угроза была пустой, и, я была уверена, все это понимали, но Малфой просто уставился на меня на мгновение дольше, чем ожидалось, почти с выражением… восхищения, словно ища что-то во мне. Затем он резко оттолкнул Гойла с дороги и ушёл, а тот потащился за ним, словно потерявшийся щенок. Мы проводили Малфоя взглядом, после чего Гарри повернулся ко мне. — Прости за это. Я не подумал, как… — он указал рукой между нами, — Повлияет на то, как этот придурок будет тебя доставать, — извинился он, но в этом не было необходимости, и я дала ему понять это. — Малфой всегда найдёт способ мучить меня. Да и тебя тоже. Мы не можем подстраивать свои поступки, чтобы он делал нашу жизнь чуть менее невыносимой, — пожала я плечами. — Мне правда плевать на его слова. На самом деле нет. И намного больше, чем я бы призналась хоть кому-то. Но это не имело значения. Гарри проводил меня до хижины Хагрида, пока холодный воздух впивался в каждый сантиметр открытой кожи, заставляя меня ежиться всё сильнее, пока мы спускались с холма. Мы шли в спокойной тишине, и его рука то и дело задевала мою, но единственное, о чём я могла думать, — это взгляд Малфоя во время нашей перепалки. Да, его слова были ужасны, но это было привычно. А вот в его пронзительном взгляде, к которому я уже давно привыкла, чего-то не хватало. С тех пор как мы познакомились, он бросал на меня злобные, полные ненависти взгляды. Но этот был другим, и меня бесило, что я не могла понять, чем именно. Я должна была разобраться. Иначе я бы не смогла думать ни о чём другом. Я закусила губу, задумавшись, пока тепло, исходящее от хижины Хагрида, медленно окутывало нас. Мы остановились в стороне от небольшой группы студентов, собравшихся у входа, и Гарри улыбнулся мне. — Так, мисс Адлер, ваш пункт назначения. С вас… десять фунтов! — пошутил он. Я улыбнулась, толкнув его в плечо, ощущение нормальности было почти невыносимо приятным. — Да ну, Поттер. Как будто это было на десять фунтов, — фыркнула я. Гарри театрально прижал руку к груди. — Ты ранила меня, Адлер. Я никогда не исцелюсь! Я громко рассмеялась, заставив некоторых студентов обернуться, и покраснела. — Ладно, хватит драматизировать. Ты устраиваешь сцену, — сказала я, хотя в голосе не было и тени строгости. — Мальчик–Который–Выжил? Устроить сцену? Да ни за что, — возразил Гарри, изобразив невинное выражение. — Гарри! — раздался гулкий голос Хагрида. — Рад тебя видеть, но тебе пора бежать! Не хотелось бы, чтоб Снегг тебя поймал! Мы подняли головы, глядя на лицо Хагрида, пересечённое полосой сажи или грязи поперёк его внушительного носа. Гарри быстро обнял его. — Ты прав. Не стоит получать ещё одно наказание, — бросил он мне мягкий взгляд и направился вверх по склону, обратно к замку. Занятие у Хагрида прошло быстро. Я старалась сосредоточиться на его увлечённом рассказе о слизняках-флобберчервях, но в голове были куда более важные мысли — о последнем разговоре с Малфоем. Всё было слишком странно, слишком… тревожно. Я никак не могла выбросить это из головы. Его взгляд — такой тусклый и пустой — не давал мне покоя. А если добавить к этому то, как он вторгся в моё личное пространство после Зелий, как острый, тёплый аромат его одеколона до сих пор мерцал где-то на грани сознания… Мне было невероятно не по себе из-за него. Слово «беспокойство» было не совсем правильным, но… ощущение было неправильным. После девяноста невероятно скучных минут кормления бежевых червей капустой и бессмысленного трёпа с двумя пуффендуйцами, которых я раньше никогда не видела, урок подошёл к концу, и мы двинулись вверх по холму. Но Хагрид попросил меня задержаться, сославшись на то, что ему нужна помощь с капустой для следующей группы студентов. Подойдя к его маленькому огороду, который был буквально забит самыми разными растениями, я увидела, как он начал нагружать мои руки кочанами. Запах капусты едва не заставил меня согнуться пополам от отвращения. — Так, — раздался его глубокий голос, — что между тобой и Гарри, а? Я моргнула от удивления. — Э-э, да ничего, правда, п-просто… ну, друзья, дружеское общение… — пробормотала я, но осеклась, когда Хагрид бросил на меня суровый взгляд. Я никогда прежде не была на его приёме. Он кивнул в сторону тропинки, давая понять, что пора идти, держа в руках уже свою порцию капусты. — Не люблю враньё, Элейн. Особенно когда оно касается моих двух любимых студентов, — предупредил он. Моё сердце согрелось от этих слов, но в животе неприятно сжалось. — Если честно, я сама не до конца уверена, — призналась я, следуя за ним и складывая в скрипучий деревянный ящик отвратительные кочаны. — Думаю, за лето изменилось больше, чем я ожидала. Наконец освободившись, я смахнула с тёмных рукавов свитера грязь и сухие листья, наблюдая, как они падают на землю. — Что ж, что бы это ни было, я рад за вас двоих. Вы оба заслуживаете хоть немного хорошего, — сказал Хагрид, добродушно улыбаясь. Я ответила ему улыбкой. — Спасибо. Мой разум тут же возразил, что я не заслуживаю, что я никогда не смогу заслужить ничего, хоть отдалённо напоминающего настоящее счастье. Хагрид заключил меня в массивные объятия, которые, возможно, снова сломали парочку моих рёбер. Аромат земли и чего-то травяного окутал меня. Затем он отпустил меня и сказал: — Скажи Рону и Гермионе, чтобы чаще заходили. И Гарри тоже. Я скучаю по вам. Я кивнула в ответ и направилась вверх по каменным ступеням, врезанным в холм. Хагрид был ближе всего к образу доброго отца, которого у меня когда-либо было с момента моего приезда. Я почти не сомневалась, что он взял нас с Гарри под своё крыло, потому что знал больше, чем показывал, о наших семьях — скорее всего, благодаря Дамблдору. Но мне это никогда не мешало. Он всегда был рядом, когда он нам был нужен, и я любила его за это всей душой. Вспоминая нашу первую встречу, я тихо хихикнула, когда наконец вырвалась из ледяного осеннего воздуха в коридор, чувствуя, как нос и пальцы начинают оживать от тепла. Тогда я только что сошла с поезда, потеряла Чжоу и бесцельно бродила, не имея ни малейшего понятия, куда мне идти. В какой-то момент я заметила, как гигантская тень накрыла меня, и, повернувшись, чуть не упала от ужаса при виде огромного мужчины. Сначала я перепугалась до смерти, но стоило ему заговорить, как я тут же поняла, что внутри он настоящий добряк. Хагрид значил для нас четверых целый мир. И ни я, ни Гарри никогда не смогли бы его отблагодарить по-настоящему. Окутанная тёплыми воспоминаниями, я пробралась сквозь толпу обратно в свою спальню, мечтая снять форму и свернуться клубком у камина. Я быстро разгадала загадку, и, довольная собой, поднялась по винтовой лестнице к своей общей комнате. Я толкнула тяжёлую деревянную дверь — и застыла. Чжоу сидела на своей кровати, расшнуровывая ботинки. Её лицо было перекошено эмоцией, которую я не могла определить. Это был первый раз, когда мы действительно столкнулись лицом к лицу после той ночи, когда она накричала на меня, вонзилась в каждую мою душевную рану, чтобы причинить боль. Я задумалась, не развернуться ли мне и не сделать вид, что ничего не произошло. Но я не собиралась позволять ей думать, что её слова действительно задели меня. Задели. Ты просто трусиха. Я села на край своей кровати, наклонилась, чтобы снять ботинки, заменяя их на мягкие чёрные кеды. — Элейн, — позвала Чжоу. Из чистого упрямства я сделала вид, что не слышу её, и сосредоточилась на шнурках так сильно, что, казалось, могла прожечь в них дыру. — Элейн, — снова сказала она, уже громче. Игнорирую. Игнорирую. — Элейн. Я знаю, что ты меня слышишь. Не веди себя, как ребёнок, — раздражённо сказала Чжоу. Я раздражённо вздохнула и сорвала ботинок, с силой бросив его на пол. Громкий удар о деревянные доски заставил Чжоу вздрогнуть. — Ты не разговаривала со мной три недели, и теперь, наконец, заговорив, сразу оскорбляешь? Невероятно, — пробормотала я, стягивая второй ботинок. — Надо было не ожидать от тебя лучшего. — Я… я прости, я не это имела в виду, я просто… — Чжоу осеклась. — Элейн, пожалуйста, посмотри на меня. Не скрывая злости, я резко вскинула голову и встретилась с ней взглядом. Теперь она сидела, свесив ноги на другую сторону кровати, полностью обращённая ко мне. — Ты должна знать, как мне жаль. За всё, — сказала она. — Вообще-то, Чжоу, я не знаю. Потому что ты даже не потрудилась извиниться за всё то ужасно жестокое, что ты наговорила мне. Мне, человеку, которого ты называла своей лучшей подругой, — указала я. К её чести, она действительно выглядела виноватой. — Я знаю. Я… я зашла слишком далеко, просто… — Чжоу тяжело вздохнула. — Я не знаю, что на меня нашло. Пожалуйста, ты должна меня простить. Я изумлённо расширила глаза. — Простить тебя? За всё, что ты сказала? Это смелая просьба, Чанг. — Ты даже не представляешь, как мне было ужасно в тот момент, когда всё это вырвалось наружу, но ты не дала мне шанса извиниться. Ты просто убежала, — сказала она, нахмурившись. — А почему я не должна была? Со мной никто никогда не был так жесток, — ответила я. Это было не совсем правдой. Но какая-то злая часть меня хотела, чтобы Чжоу почувствовала хотя бы часть той боли, что причинила мне. Её голос стал тише, но настойчивее. — Пожалуйста, Элейн. Что мне сделать, чтобы ты меня простила? Я скучаю по тебе. Я вздохнула, провела рукой по густым волосам, упавшим на лицо. — Честно? Я не знаю. Мне нужно подумать, могу ли я вообще снова быть твоей подругой. Как я могу быть уверена, что ты не сделаешь этого снова? Чжоу резко покачала головой. — Не сделаю, клянусь бородой Мерлина. Но я всё ещё колебалась. Я бы соврала, если бы сказала, что не скучала по ней. Но я не знала, перевешивает ли одиночество ту боль, что она причинила. Я знала, что более великодушный человек просто отпустил бы это. Но в моей душе поселилась горечь, не позволяющая избавиться от этой обиды. — Я не знаю. Мне нужно подумать, — сказала я. — Я… я скажу тебе, как решу. В глазах Чжоу мелькнула крошечная надежда, и она кивнула. — Хорошо.