Even monsters bleed.

Выходные наконец-то наступили, и я не могла быть счастливее. Учёба начала по-настоящему утоплять меня в горе домашних заданий, и я уже не помнила, когда в последний раз не шла сразу после занятий в библиотеку и не оставалась там до такой степени усталости, что едва могла добраться обратно в гостиную Когтеврана. Но это были не просто выходные — это были выходные с поездкой в Хогсмид, а значит, наше с Гарри первое свидание. Я нервничала, хотя совершенно не понимала почему, ведь мы с Гарри были близки уже много лет. С тех пор как в среду в библиотеке он меня поцеловал, этот момент не выходил у меня из головы, и в тот вечер я заснула, вспоминая его губы на своих. Занятие по Защите от тёмных искусств прошло, а Малфой так и не появился. Когда я в очередной раз поймала себя на том, что смотрю на его пустое место, Луна, заметив это, сказала своим мечтательным голосом: — Я слышала, его отец вызвал его домой. Уверена, беспокоиться не о чем. Я тут же возразила, сказав, что вовсе не беспокоюсь, а просто любопытствую, но Луна лишь рассеянно кивнула и вернулась к эссе, которое Снегг задал нам по трём видам проклятий, требуя сравнить их сходства и различия. Его гнусавый голос монотонно напомнил, что работа должна быть длиной в 14 дюймов, чем вызвал коллективный стон всего класса. Я попыталась начать писать эссе прямо на уроке, но мысли постоянно ускользали, блуждая в самых разных направлениях, над которыми я не имела никакого контроля. Например, несмотря на то, что сама мысль о Малфое вызывала у меня сжатие в груди от злости, я всё равно не могла перестать думать о нём. Я не видела его с начала недели, и моё любопытство о том, куда он исчез, было настолько сильным, что мне казалось, я сейчас взорвусь, хотя, разумеется, я не могла никому об этом сказать, не прозвучав при этом сумасшедшей. Моё… странное увлечение человеком, которого я считала своим врагом, сбивало меня с толку. Я не могла понять, почему мой мозг зациклился на том, кто ненавидел сам факт моего существования. В этом было что-то необъяснимое: в том, как он держался, в том, как аромат его одеколона ещё долго оставался в моей памяти после того, как он уходил, оставляя меня в ожидании нашей следующей встречи. И в том, как он провёл своим бледным пальцем по моему шраму в тот день, когда я его ударила. Меня передёрнуло. — Мисс Адлер, — голос Снегга заставил меня вздрогнуть. — Возможно, в следующий раз вам удастся удержать чернильницу в… вертикальном положении? Я застонала про себя, только сейчас заметив, что моя рука задела баночку, и теперь чёрные чернила расплылись не только по моему пергаменту, но и по носкам. Когда жидкость начала впитываться в шерсть, я застонала уже вслух, осознав, что мне придётся начинать всё сначала. Как только Снегг вернулся к кафедре, Луна наклонилась ко мне и взмахнула палочкой, тихо произнося заклинание, мгновенно убравшее пятно с бумаги. Я бросила на неё благодарный взгляд, понимая, что она только что спасла меня от двух часов работы. Луна лишь мягко напевала что-то себе под нос, снова погружаясь в своё эссе. Наконец, урок закончился, и класс наполнился шумом собирающихся студентов, спешащих скорее начать свои выходные. Луна, как всегда, никуда не торопилась, её мысли витали где-то далеко, пока она аккуратно убирала пергамент и перо. А я, напротив, старалась выйти как можно быстрее — у меня должно было остаться достаточно времени, чтобы подготовиться к свиданию с Гарри, одной только мысли о котором хватало, чтобы волнение узлом завязывалось у меня в животе. Бросив Луне быстрое «пока», которое, скорее всего, осталось неуслышанным, я поспешила из класса. Я торопилась собраться, но потратила слишком много времени, мучительно выбирая оттенок подводки для глаз и подходящий блеск для губ, потому что из-за нервов и волнения в моей голове творился хаос. Но это были именно нервы и волнение. Ни капли страха. Выбрав мягкий угольно-серый свитер, который идеально лёг поверх чёрных джинсов, я остановилась на ботинках, подняла волосы в небрежный пучок, выпустив несколько прядей, чтобы они красиво обрамляли лицо, на котором теперь были тонкие стрелки, лёгкий румянец и едва заметный оттенок помады. Затем я поспешила вниз, к гостиной Гриффиндора, где должна была встретиться с Гермионой, Гарри и Роном. По дороге мне навстречу попадались студенты, среди которых старшекурсники медленно направлялись в Хогсмид. Их чёрные мантии были заменены на разноцветную одежду, создавая пёструю картину. Мои ботинки гулко стучали по каменным ступеням, пока я спускалась вниз, переходя на первый этаж, а затем направляясь к лестнице, ведущей к гостиной Гриффиндора, где Большая Дама в своей картине грациозно восседала на деревянной табуретке. Я облокотилась на перила у входа, надеясь, что трое не заставят себя долго ждать, потому что мне не терпелось отправиться в Хогсмид — увидеть его осеннее убранство и вдохнуть его аромат. Пока я ждала, то начала ковырять ногти и думать. Думать о том, что до сих пор не понимаю, что чувствую к Гарри, о том, что меня так пугает любая форма близости, что, когда она случается, у меня почти останавливается сердце. О том, что, возможно, Гарри ещё может понять, насколько я потеряна, и осознать, что встречаться со мной совершенно не стоит. Я не знала, что пугало меня больше: потерять Гарри или влюбиться в него безвозвратно. К счастью, громкий голос Рона не дал мне найти ответ на этот вопрос. — Лэйни, ты выглядишь потрясающе! — воскликнул он, выходя из-за портрета вместе с Гарри и Гермионой. — Спасибо, дружище! Ты тоже выглядишь вполне прилично, — ответила я, оглядывая их всех. На Роне был подходящий к шарфу вязаный колпак, поношенное пальто плотно облегало его фигуру, а варежки свисали из карманов. Гермиона была одета в свитер потрясающего оттенка синего, который подчёркивал её глаза, а её джинсы были мягкого розового цвета. На её кудрявых волосах уютно устроилась тёплая шапка. Но когда я посмотрела на Гарри, у меня перехватило дыхание. Его чёрные волосы были непокрыты и уложены в идеально небрежном беспорядке, а тёмно-зелёная куртка заставляла его глаза сиять, словно трава, покрытая росой. Этот цвет ещё больше подчёркивал его бледную кожу и тёмные волосы. Куртка сидела на нём замечательно, рукава были слегка закатаны, открывая мускулистые предплечья, а серые джинсы выглядели поношенными, но в лучшем смысле этого слова. — Да, Лэйни, ты просто красавица! — добавила Гермиона, поправляя свою шапку. Гарри пока не произнёс ни слова, и я заметила, как его взгляд медленно скользнул по моей фигуре. Гермиона слегка толкнула его локтем, и он, моргнув, покачал головой. — Ты… ты выглядишь… — Гарри запустил пальцы в волосы, нервно их взъерошив. — Ты выглядишь просто чудесно, Элейн. Моё лицо вспыхнуло, но я надеялась, что они спишут это на тепло внутри замка. — Где твоя шапка и перчатки? Вечером наверняка будет холодно, — спросила Гермиона. По телу прокатилась волна стыда. Мне не хотелось признавать, что в этом году у меня не было ни денег, ни возможности купить новую зимнюю одежду, даже несмотря на то, что за лето я немного подросла. — Пойдём? — сказала я, выпрямившись и начиная спускаться по ступенькам, так и не ответив на её вопрос. Хогсмид был таким же прекрасным, каким я его запомнила. Магазины были переполнены студентами, которые заходили и выходили, нагруженные сладостями и подарками. Солнце только что скрылось за горизонтом, окрасив деревню в золотые тона, которые оживляли осенние украшения. Мы пошли по тропинке, а до наших носов донёсся тёплый аромат пряного эля и вкусной еды, когда мы приблизились к «Трём метлам». — Рон и я хотели посмотреть новые перья, так что увидимся позже! — весело сказала Гермиона, уводя за собой недовольного Рона. Мы помахали им вслед, после чего Гарри повернулся ко мне. — Ты правда выглядишь потрясающе, знаешь? Я пожала плечами, словно говоря «так себе». — Ты тоже, — ответила я, снова оценивая его куртку. — Этот цвет тебе очень идёт. Гарри засиял от радости и взял меня за руку. Моя ладонь была онемевшей от холода, тогда как его перчатки защищали от мороза. — Пойдём поедим, я умираю с голоду, — сказал Гарри, потянув меня к пабу. — И потом, ты выглядишь как Рудольф. Тебе нужно согреться. Моё сердце пропустило удар. Я осознала, что ещё никто и никогда не беспокоился о том, что мне холодно. Это была такая мелочь, и он вроде бы подшутил надо мной, но меня наполнило тёплое чувство привязанности. Мы вошли внутрь, и нас тут же окутал тёплый воздух. Я с облегчением выдохнула и начала растирать руки, пытаясь их согреть. По залу витал аромат еды и сливочного пива. Я огляделась и заметила свободный столик на двоих у одного из больших прямоугольных окон, тянувшихся вдоль стены. Заказав еду, мы непринуждённо болтали, и Гарри нежно водил пальцами по тыльной стороне моих рук, лежавших на столе. Даже самые обыденные разговоры с ним казались лёгкими и правильными; так было всегда с тех пор, как мы встретились. Нам принесли еду и сливочное пиво, и пока мы ели, между нами воцарилась тишина, не напряжённая и не удушающая, а умиротворённая и спокойная. Как и всегда с Гарри. Еда приятно распирала наши желудки, и мы какое-то время сидели перед потрескивающим огнём, наслаждаясь теплом и обмениваясь нелепыми историями о мире магглов, которые мы никогда ни с кем не обсуждали, рассказывая о фильмах, которые мы видели, или книгах, которые мы читали, в которых, к ужасу Гермионы, не было ничего познавательного. Гарри продолжал бросать на меня взгляды, от которых у меня внутри всё горело от желания, и я была готова утащить его куда-нибудь и дать ему понять, как сильно он на меня влияет, когда проводит своими длинными пальцами по моей коже или смотрит на меня своими ярко-зелёными глазами. Гарри, похоже, думал о том же, поэтому спросил: — Хочешь уйти отсюда? Я энергично кивнула, и мы отправились в путь, Гарри вёл меня за собой. Он не сказал, куда мы направляемся, но любопытство чуть не убило меня, пока мы шли. Мы вошли в «Сладкое королевство», и Гарри быстро огляделся, прежде чем провести меня через заднюю дверь в кладовую. Я начала возражать, предполагая, что нам сюда нельзя, но Гарри только шикнул на меня. В кладовой никого не было, и, ещё раз оглядевшись, Гарри открыл ранее скрытый люк в деревянном полу и величественно указал на него. — Один из маленьких туннелей Фреда и Джорджа, который они обнаружили, когда учились в Хогвартсе. Он выводит прямо из статуи в пустой коридор, — воскликнул Гарри, полный озорства. Я рассмеялась, чувствуя, как в груди нарастает волнение. — После тебя, Поттер. Гарри ухмыльнулся и нырнул в туннель, а я быстро закрыла дверь, услышав приближающиеся шаги. В тусклом свете Гарри было трудно разглядеть, но он жестом пригласил меня следовать за ним, и мы поползли по туннелю. Через несколько минут Гарри толкнул плечом стену в конце туннеля, и, конечно же, статуя открылась, открывая тускло освещённый коридор с пустыми классами по обеим сторонам. — Впечатляет, — сказала я Гарри, когда он протянул мне руку, чтобы помочь выбраться. — Я знаю, знаю, я великолепен, — пошутил он, открывая одну из дверей в коридоре и приглашая меня войти. Комната была уютной, с несколькими плюшевыми диванами, множеством подушек и свечей. Гарри быстро развёл огонь в камине, и, когда тепло разлилось по комнате, он вернулся ко мне. — Фред и Джордж взяли на себя смелость немного украсить её для вечеринок и прочего. Я не был здесь с третьего курса. Мне не хотелось этого признавать, но ревность, которая закипала во мне при мысли о том, что он может привести сюда другую девушку, быстро улеглась, когда он сказал мне об этом. Я улыбнулся ему, и он обхватил меня сильными руками за талию, притянув к себе. — Ты выглядишь потрясающе. Я покраснел и пожал плечами. — Хороша, — согласился я. Глаза Гарри потемнели, и он покачал головой. — Ты, Элейн, гораздо больше, чем просто хороша. Ты сводишь меня с ума. Мне трудно держать свои руки подальше от тебя, — тихо прорычал он. — Тогда почему ты это делаешь? — спросил я, слегка усмехаясь. Гарри ухмыльнулся мне в ответ и впился в мои губы жарким, страстным поцелуем, полным тоски и вожделения. Его руки крепко обхватили мою талию, и я подняла свои руки, чтобы провести ими по его тёмным волосам, слегка растрёпанным из-за ветра снаружи. Мои пальцы зацепились за одну прядь, и я слегка потянула за неё, а Гарри издал низкий стон, от которого у меня закружилась голова от желания. Я потянула ещё раз, и он в ответ прикусил мою губу, прижимаясь ко мне бёдрами от этого ощущения. В моей груди загудело, и Гарри подвел нас, все еще целующихся, к большому красному дивану, сел и усадил меня к себе на колени. Я положила колени по обе стороны от его бёдер и села к нему на колени по его просьбе. Когда мои бёдра соприкоснулись с его, я почувствовала, как Гарри возбудился, и тихо застонала от этого ощущения. Подстёгиваемая очевидностью его желания, я прижалась к нему попкой, чувствуя, как его член под мной одобрительно дёргается. Гарри протянул руку и схватил меня за задницу, грубо поцеловал в губы, а затем отстранился и посмотрел на меня. — Всё в порядке? — спросил он хриплым голосом, и я почувствовала, как внутри меня разгорается огонь. — Да, да, всё в порядке, — заверила я его. — Но не будет, если ты снова меня не поцелуешь. Гарри рассмеялся и прижался горячими губами к нежной коже моей шеи, найдя чувствительное местечко прямо под ухом. Мои бёдра задвигались, когда он провёл зубами по чувствительному месту, и я почувствовала, как он смеётся подо мной в ответ на мою реакцию. Он прикусил сильнее, и от смеси боли и удовольствия мой разум затуманился от похоти. Это было самое откровенное, что я когда-либо делала с кем-либо, но я чувствовала себя так непринуждённо, так безопасно, что не хотела, чтобы это прекращалось. Гарри взялся за подол моего свитера и слегка потянул его, показывая, что хочет снять его. Я быстро подчинилась и стянула его через голову, обнажив бюстгальтер, который был на мне. От холодного воздуха по коже побежали мурашки, но взгляд Гарри был практически прикован к моей груди, которая всё ещё вздымалась от его диких поцелуев. — Черт, — прошептал Гарри, глядя на изгибы моей груди. — Я... черт. Мое лицо вспыхнуло под его пристальным взглядом, но я почувствовала себя польщенной тем, что один только вид моей груди лишил его дара речи. — Боже, Элейн, ты такая красивая, — сказал он, посмотрев мне в глаза. — Спасибо, — тихо ответил я. — Знаешь, я... Гарри кивнул. — Я знаю, и нам не нужно заходить дальше, чем ты хочешь. Нам даже не нужно заходить дальше, чем сейчас». Я покраснела, пытаясь набраться смелости и сказать ему, что прямо сейчас я хочу только его рук и губ на себе. Жар внизу живота становился невыносимым, и я чувствовала, как возбуждаюсь каждый раз, когда двигаю бёдрами. — Я хочу большего, — сказал я ему, слегка заикаясь. — Пожалуйста. Член Гарри дернулся подо мной от моих слов, и он возбужденно кивнул. — Ляг на спину. Я соскользнула с его колен, мои колени слегка дрожали от долгого пребывания в согнутом положении, и откинулась на спинку дивана, чувствуя, как в животе скручиваются нервы. Гарри оценивающе окинул взглядом мою фигуру, прежде чем снять куртку и обнажить белую майку. Он сел у моих ног, осторожно раздвинув мои ноги, чтобы поместиться между ними, и наклонился ко мне, нежно поцеловав в губы. — Пожалуйста, если ты захочешь остановиться в любой момент, дай мне знать, — сказал он, пристально глядя на меня. — Я знаю, что поначалу это может быть страшно, и я хочу сделать так, чтобы тебе было хорошо, и если тебе что-то понравится, ты знаешь, — он запнулся, и его обычно обходительный вид исчез. Я хихикнула и положила руку ему на щёку. — Не волнуйся. Гарри снова поцеловал меня в губы, на этот раз более страстно, и провёл рукой по моему телу, обхватив одну из моих грудей, отчего я выгнулась навстречу его прикосновению. Другой рукой он провёл по моим бёдрам, мягко надавливая на чувствительное место между ног, и я удивлённо застонала от его прикосновения. Он начал медленно водить рукой по кругу, и из моего рта вырывались стоны, когда его прикосновения вызывали во мне волны удовольствия. Переместив руку, которая до этого была у меня на груди, к шее, он нежно обхватил мозолистой ладонью мое горло. Отстраняясь, но продолжая двигать рукой у меня между ног, он посмотрел на меня, в его глазах горело вожделение. — Приятно? — спросил он хриплым голосом. Я быстро кивнула, прикусив губу, но он покачал головой. — Нет, я хочу услышать, как ты расскажешь мне, как это приятно. Мои щеки вспыхнули от этого приказа, но я заговорила слабым голосом. — Это так приятно, я… я, — пробормотала я, чувствуя, как влажность между ног растет с каждой секундой. — Не мог бы ты... — начала я, не совсем понимая, о чем его прошу, но он, казалось, понял. Длинные пальцы Гарри ловко расстегнули мой ремень и пуговицу на брюках, прежде чем я успела осознать его движения, и медленно, боже, так медленно он просунул пальцы под пояс моих брюк, а затем под нижнее бельё, пока не добрался до моего ноющего клитора, заставив меня судорожно вздохнуть. Пальцы Гарри начали нежно ласкать меня, и я чуть не застонала, потому что могла думать только о том, что хочу большего. Пальцы Гарри опустились ниже, ощущая влагу, собравшуюся между моих бёдер. Я пошевелила бедрами в надежде, что он доставит мне удовольствие, которого я так сильно хотела. Гарри, однако, этого не ожидал и положил руку мне на бедро, прижимая меня к месту. — Тебе нужно набраться терпения, Элейн, — предупредил он меня, прежде чем нежно прижаться к моему влажному входу. — Я не хочу причинять тебе боль. — Прости, — сказала я, не в силах произнести ни слова, когда два его толстых пальца начали входить в меня, заставляя меня стонать. — Гарри… Гарри, все еще слегка сжимая другой рукой мое горло, нежно поцеловал меня в лоб. — Просто расслабься, хорошо? Я кивнула, и он просунул пальцы глубже, вызывая у меня между бедрами ощущение, которого я никогда раньше не испытывала. Это было похоже на боль, как будто моему телу нужно было больше, но я позволила Гарри медленно вводить и выводить пальцы, каждый раз проникая глубже, пока он не погрузил в меня всю руку, и внезапно слегка согнул пальцы, заставив моё тело содрогнуться от самого сильного удовольствия, которое я когда-либо испытывала. — Чёрт… — воскликнула я, вскинув руку, чтобы ухватиться за его крепкое предплечье для устойчивости. В глазах Гарри плясали смешинки. — Ощущения потрясающие, не так ли? Боже, ты выглядишь такой красивой в этом виде. Я застонала, когда он убрал пальцы, собираясь сесть, но он грубо толкнул меня обратно, послав мне горячий взгляд. Он схватил меня за пояс моих брюк и стянул их вниз, отбросив подальше и быстро вернувшись на свое место между моих ног. К моему удивлению, я совсем не стеснялась своей наготы, но у меня не было времени на размышления, потому что он погрузил пальцы обратно в моё тепло, и я застонала от удовольствия. Он ускорил темп и, коснувшись того невероятного места внутри меня, грубо поцеловал меня, его губы были горячими и лихорадочными. Он спустился поцелуями к моей груди, его рука всё ещё двигалась во мне, и он прикусил мягкую плоть моей груди, заставив меня выругаться, когда он начал оставлять следы по всей моей груди. Спустившись ещё ниже, он нежно целовал мой торс, время от времени царапая кожу зубами, пока не добрался до моих ноющих бёдер. Посмотрев на меня, он убрал пальцы, пропитанные моим возбуждением, и обхватил мои бёдра изнутри, разводя их в стороны. Отсутствие его пальцев заставило меня нетерпеливо заёрзать, но Гарри компенсировал это, прижавшись ртом к моему клитору и проведя по нему языком один, два раза. Я невольно подалась бёдрами навстречу его рту, отчаянно желая испытать нарастающее удовольствие, и Гарри дерзко ухмыльнулся мне. — Нетерпеливая, да? — подразнил он. — Заткнись, — заныла я, посылая ему настойчивый взгляд. — Хочешь большего? Я застонала, откидывая голову на спинку дивана. — Боже, я ненавижу тебя. Да, я хочу большего, пожалуйста, — взмолилась я, приподнимая бедра в предвкушении. Гарри усмехнулся и в то же время обхватил губами мой клитор и снова вошёл в меня, заставив меня застонать так громко, что я испугалась, как бы кто-нибудь не услышал. Его пальцы изгибались и касались того чудесного места внутри меня, а его губы так восхитительно двигались по моему клитору, что я почувствовала, как быстро нарастает оргазм, и мои стенки сжимаются вокруг пальцев Гарри, пока он работает. Из моего рта вырывались непрерывные проклятия и стоны, пока Гарри трахал меня, и я схватила его за волосы, слегка потянув, отчего он застонал, погружаясь в меня. — Гарри, я… — начала я, тяжело дыша. Гарри просто кивнул, прижимаясь ко мне, и с новым рвением начал ласкать меня пальцами, и я почувствовала, что вот-вот сорвусь в пропасть удовольствия. Его пальцы внезапно сжались нужным образом, и меня захлестнуло ошеломляющее чувство освобождения, перед глазами заплясали точки, пока Гарри продолжал трахать меня на волне удовольствия. Я едва могла дышать, пока оно накрывало меня с головой, а когда я пришла в себя, мои ноги дрожали от напряжения. Гарри медленно вышел из меня, стараясь не причинить боли, и посмотрел на меня с любовью в глазах. Я лежала, тяжело дыша, пытаясь успокоиться, а Гарри схватил мои штаны и помог мне их надеть, застегнув ремень, прежде чем протянуть руку, чтобы помочь мне сесть. Я схватилась за неё, и он потянул меня вверх, протягивая мой свитер. Его рот был красным и опухшим от движений. Надев свитер, я прислонилась головой к плечу Гарри, полностью обессилевшая после оргазма. — Это было… — Это было потрясающе, — заверила я его, запечатлевая поцелуй на его щеке. — Все хорошо? Гарри покачал головой. — Я в порядке. Я просто хотел, чтобы тебе сегодня было хорошо. У нас еще куча времени для всего остального. Я посмотрела на него с теплотой, прижавшись ещё на пару мгновений, прежде чем мы решили вернуться в Хогсмид. Мы только успели выйти в главную часть магазина, когда увидели Гермиону и Рона в окне — они шли по булыжной мостовой, неся в руках несколько пакетов. Обменявшись приветствиями, мы вновь двинулись вперёд, на встречу ледяному ветру, оставляя позади уют Хогсмида. Когда мы вошли в замок через массивные главные двери, внутри не было ни души — все либо ещё гуляли в Хогсмиде, либо были у себя в спальнях, учились или спали. Небо стало глубокого индигового цвета, и по мере того как мы шли, сквозь туманные облака начинали пробиваться первые сверкающие звёзды. Рон и Гермиона шли, держась за руки, а я, по дороге чуть не поскользнувшись и не ударившись головой о низкую каменную стену, обрамлявшую дорожку, вложила свою руку в локоть Гарри, когда он протянул мне руку. С тех пор я так и не отпускала его. Хотя ночь была ещё молодой, нас уже манила уютная теплота постелей, и мы решили завершить вечер, направившись в гостиную Гриффиндора. Гермиона и Рон шли на несколько шагов впереди, тихо разговаривая. Тяжесть в животе, что преследовала меня весь день, исчезла где-то во время ужина, и я подумала, что, возможно, я действительно справлюсь. Возможно, я не настолько сломлена, чтобы не суметь провести время с тем, к кому испытываю чувства. Эта мысль заставила меня улыбнуться. — О чём такая красивая улыбка? — спросил Гарри, слегка толкнув меня локтем, когда мы поднимались по лестнице. — О, ни о чём, — ответила я. — Просто провела чудесный вечер с одним парнем, который мне очень нравится, — поддразнила я. Гарри улыбнулся, в уголках его глаз собрались счастливые морщинки. — Я тоже, Лэйни, — сказал он и мягко поцеловал меня в макушку, его тёплое дыхание коснулось моей кожи. Мы поднялись на верхнюю площадку лестницы, как раз когда Гермиона и Рон проскользнули за портрет. Гарри повернулся ко мне, его рука легла на моё бедро, пока я смотрела в его резкие черты лица. — Надеюсь, ты понимаешь, что это ещё не то свидание, о котором я говорил, — сказал Гарри, другой рукой убирая прядь волос, упавшую мне на глаза. — У меня есть кое-что по-настоящему особенное запланированное. И да, прежде чем ты спросишь, Гермиона организовала практически всё. Я фыркнула и закатила глаза, хоть и не могла отрицать, что была рада услышать, что сегодняшний ужин ещё не был нашим официальным свиданием. — Конечно, организовала. Без неё мы бы никуда не делись, — сказала я. Гарри покачал головой, его чёрные волосы поймали тусклый свет факелов. — Без понятия. Совершенно без понятия, — ответил он, дёрнув за подол моего свитера, заставляя меня приблизиться, пока между нами не осталось почти никакого расстояния. Я подняла руку и положила её на его грудь, чувствуя под пальцами плотную ткань его куртки. Не дожидаясь, пока он сам сделает первый шаг, я поднялась на цыпочки и мягко поцеловала его в обветренные губы, которые на вкус были похожи на осенний воздух и сливочное пиво. Гарри тихо заурчал в ответ и ладонью нежно обхватил мою щёку. Я отстранилась через несколько мгновений, чувствуя, как внутри разливается тепло. — Спокойной ночи, Поттер, — прошептала я, вдыхая его знакомый аромат пачули и чего-то древесного, похожего на запах его метлы. — Спокойной ночи, Адлер, — ответил Гарри, скручивая прядь моих волос вокруг пальца. — Приятных снов. Он развернулся и шагнул за портрет, напоследок бросив на меня взгляд. Я же начала спускаться по лестнице, мои шаги эхом отдавались в пустом воздухе. Я решила пойти длинным путём обратно в свою гостиную, чтобы насладиться редким моментом тишины и дать себе время подумать. Тот гнетущий ужас, что разъедал мою грудь, немного отступил за последние несколько дней, но находиться рядом с Гарри всё ещё было сложным испытанием. Мои чувства метались от счастья и уюта до ощущений загнанного зверя, отчаянно ищущего выход. Мягко говоря, всё это сильно всё усложняло. Я надеялась, что никто не замечает, как я вздрагиваю, когда Гарри внезапно хватает меня за руку, или как я сжимаю пальцы в кулак, ногти больно впиваясь в ладонь, в моменты, когда паника становится слишком сильной. Я ненавидела это чувство; ненавидела каждое мгновение, когда моё сердце ускоряло ритм или когда у меня перехватывало дыхание, потому что это напоминало мне, что я сломлена, что у меня никогда не будет нормальной любви. Больно было осознавать это, даже если в глубине души я знала, что это правда. Хотя Гарри знал больше, чем кто-либо другой, я всё ещё не рассказала ему всего. Не позволила ему заглянуть в самые тёмные, разрушенные части себя, которые я старалась зарыть как можно глубже и никогда, никогда не вспоминать. Мысль о том, что кто-то узнает меня полностью, до ужаса пугала. Но мысль о том, что никто никогда не узнает меня целиком и всё равно останется рядом? Или ещё хуже — что я всё расскажу, а потом меня бросят? Я бы предпочла встретиться лицом к лицу с самым страшным злом в мире, чем признать, что не верю в то, что кто-то способен полюбить меня полностью. Порыв холодного воздуха коснулся моей кожи, когда я шла, так глубоко погружённая в мысли, что не сразу заметила ярко-красные капли крови, разбросанные по полу. Сначала они были редкими, появляясь раз в несколько шагов, но чем дальше я шла и чем внимательнее смотрела, тем чаще встречала эти следы. Капли становились всё больше, словно человек, оставивший их, согнулся от боли. След вел дальше по коридору и скрывался за углом. Я остановилась, решая, хочу ли я идти дальше, потому что, зная это место, я вот-вот могла втянуть себя в нечто, о чём потом пожалею. Я подумала, что могу просто развернуться и уйти, но что-то внутри меня говорило, что если я это сделаю, то буду мучиться из-за этого всю жизнь. Глубоко вздохнув, я последовала за следом. Капли становились всё крупнее, а за поворотом я увидела фигуру, опустившуюся на колени у стены. Юноша в белой рубашке тихо стонал от боли, его голова была опущена, а из нескольких порезов текла кровь. Вид такого количества крови потряс меня, но громкий всхлип выдернул меня из оцепенения, и я бросилась вперёд. — Чёрт, ты в порядке? — начала я, но голос оборвался, когда парень повернул ко мне лицо. Я должна была догадаться. Должна была предположить. Только мне могла так катастрофически не повезти.