Loud parties and dim corridors.

На следующее утро, когда я проснулась, в тумане сна прошлая ночь показалась мне всего лишь сном. Но стоило мне поднять руку, чтобы убрать волосы с лица, и увидеть под ногтями бледные алые полумесяцы, как меня тут же снова затошнило. Не только физически, но и морально. Знакомые грозовые тучи снова сгущались в моем сознании, хотя обычно такого не происходило, когда я была не дома. После того как Малфой чуть не умер, а я рассказала ему о своем отце то, чего даже Гарри никогда не говорила, мне стоило ожидать этого. Солнце было еще достаточно тусклым, чтобы я могла позволить себе какое-то время поваляться в постели, прежде чем придется заставить себя встать и провести день, делая вид, что все просто замечательно. Я вспомнила, что Гермиона просила меня сегодня помочь ей подготовиться к предстоящему экзамену по Зельеварению. Я не могла никому признаться, почему мне так плохо. Нет, это повлекло бы за собой вопросы, а вопросы привели бы к тому, что мне пришлось бы раскрыть вещи, о которых меня буквально пригрозили убить, если я заговорю. А правда ли я думала, что Малфой что-то сделает, если узнает, что я кому-то рассказала? Да. Абсолютно. Не то чтобы мне особенно хотелось об этом говорить. Меня уже один раз вывернуло из-за этого, и я не собиралась повторять такое по новой. Лежа в мягкой постели, я наслаждалась теплом одеяла — замок с каждым днем становился все холоднее, а сквозняки в каменных стенах никак не могли удержать приближающийся зимний мороз. Ноябрь подступал стремительно, листья пылали красными, оранжевыми и желтыми оттенками, а трава, хоть и выцветала до болезненно-желтого цвета, казалась не такой унылой на фоне удивительно чистого голубого неба. Я с нетерпением ждала праздников — музыки, снега, теплых огней в каминах. Но вот перспектива возвращения домой меня не радовала. Хотя я еще не решила, где проведу эти две недели между первым и вторым семестром, одна лишь мысль о том, что мне придется уехать, вызывала у меня беспокойство. Когда солнце стало ярче, а птицы запели, я заставила себя вылезти из постели, хотя это далось мне с трудом. Тело казалось тяжелым и изможденным, глаза были опухшими, а голова раскалывалась от боли. Надеясь, что Гермиона знает заклинание или зелье, которое поможет облегчить мое состояние, я на автомате начала собираться, натянула самые приличные из удобных вещей, не стала заморачиваться с макияжем и быстро заплела волосы в косу, после чего побрела из спальни. Мои четыре соседки еще спали, за исключением Луны, с которой я не разговаривала уже несколько недель из-за наших несовпадающих графиков и привычек сна. Она, вероятно, бродила где-то по территории замка в поисках очередного мифического существа, которого, возможно, и не существовало. И на мгновение я позавидовала ее легкости. Так как было еще довольно рано для субботнего утра, замок оставался практически пустым, за исключением нескольких учеников, которые, как и мы с Гермионой, встали пораньше, чтобы заняться учебой. Большой зал был теплым и наполнялся запахами корицы, тыквы и бекона. Я с наслаждением вдохнула этот аромат, прежде чем заметить Гермиону, которая уже сидела за столом, уткнувшись в книгу. Опустившись рядом с ней, я незаметно стянула кусочек бекона с ее тарелки. — Доброе утро, — пробормотала я, голос еще был хриплым от сна. Гермиона вздрогнула, словно не заметила, что я села рядом. — Борода Мерлина, Лэйни! Я чуть не умерла от испуга! Слово «умерла» пронзило меня волной тошноты, но я быстро подавила это чувство и продолжила. — Прости, я думала, ты услышала бы меня, но как только увидела книгу… — я выразительно махнула рукой, мол, и так понятно. — Что ты! — ответила она. — Почему бы тебе сначала не позавтракать, а потом мы отправимся в библиотеку? Я хотела начать пораньше, чтобы у нас осталось время собраться на вечеринку у Слизнорта, — сказала Гермиона, аккуратно закрывая книгу. О, черт. Я совершенно забыла о маленьких посиделках профессора со всеми его “лучшими и самыми талантливыми” учениками, одним из которых был Малфой. Я сомневалась, что он там появится, но все же не была уверена, стоит ли рисковать. — Миона… — начала я, ковыряя лежащий передо мной блинчик. — Я не знаю, пойду ли я. Гермиона удивленно посмотрела на меня. — Что? Почему? Я думала, ты захочешь, — сказала она, явно разочарованная. Я пожала плечами. — Просто… ну, знаешь… устала, наверное. Неделя была длинной. Гермиона посмотрела на меня с недоверием, пока я засовывала в рот кусочек свежих фруктов, наслаждаясь терпкостью ежевики. — Ты пойдешь. С Гермионой никогда не было смысла спорить; я уже не знала, зачем вообще пытаюсь. Вздохнув с преувеличенной обреченностью, я попыталась снова откусить блинчик, но она толкнула меня, и кусок размазался по моей щеке вместе с сиропом. Ее мягкий звонкий смех стал еще громче, когда салфетка, которой я попыталась вытереться, прилипла к лицу, оставив на нем большой белый кусок. — Ненавижу тебя, — сказала я, но смех, нарастающий в груди, выдавал, что злости в моем голосе не было. Следующие несколько часов мы провели в библиотеке, тихо изучая книги и изредка обмениваясь вопросами или интересными фактами. Библиотека была заполнена людьми, но самыми громкими звуками оставались шелест страниц и мягкие удары, когда книги убирали и ставили на место. Когда солнце начало клониться к горизонту, буквы перед глазами поплыли, и я откинулась назад, надавливая пальцами на веки, словно это могло помочь мне лучше видеть. Гермиона заметила мое состояние и взглянула в окно. — Уже почти пять! Нам пора начинать собираться, — сказала она, закрывая невероятно массивную книгу, которую читала. — Спасибо Мерлину. Мне кажется, мой мозг больше не способен обрабатывать слова. Кажется, я теперь безграмотная; вообще не понимаю, что передо мной написано, — пошутила я, складывая книги и поднимаясь на ноги. Гермиона закатила глаза. — Ты не безграмотная, Элейн. — Нет, правда! Я больше никогда не смогу читать! — торжественно воскликнула я, театрально прижимая руку ко лбу. Она рассмеялась, и я почувствовала, как серое облако, нависавшее надо мной весь день, немного отступило. Возможно, вечеринка у Слизнорта — именно то, что мне нужно, чтобы расслабиться. Нет, не так. Мы с Гермионой только подошли к кабинету профессора, откуда доносились голоса и музыка. На мне было простое черное платье с длинными рукавами, подол которого заканчивался чуть выше середины бедер, а квадратный вырез доходил примерно до четырех пальцев ниже ключицы. Рукава были полупрозрачными и слегка пышными, но плотно обхватывали запястья. Юбка облегала бедра, но не настолько, чтобы мешать ходить или сидеть. Волосы были мягко завиты и частично собраны сзади обычной резинкой. Гермиона выглядела потрясающе в светло-зеленом платье легкого, струящегося кроя, а ее волосы были заплетены в косу. Гермиона сказала, что я выгляжу великолепно, но шум из-за двери вызывал во мне тревогу и совсем не способствовал желанию оказаться среди толпы. Но раз уж я уже здесь, я глубоко вдохнула, чтобы собраться, и последовала за Гермионой, которая распахнула тяжелую дверь. В нас ударил свет, музыка и запах еды. Все в комнате уже держали в руках еду и напитки, по всей гостиной происходили оживленные беседы. Окинув взглядом толпу, я заметила несколько знакомых лиц: Луну, Седрика, какого-то шестикурсника из Пуффендуя, имя которого я никак не могла вспомнить, и, конечно же, Малфоя и Блейза. Оба были в темных джинсах и простых рубашках на пуговицах, а сверху небрежно накинули пиджаки, чтобы соответствовать заданному Слизнортом «неформально-официальному» дресс-коду. Вид Малфоя заставил мой желудок скрутиться в болезненный узел, и мне пришлось бороться с тошнотой, начинавшей жечь горло. Он выглядел на удивление беспечно для человека, который всего двадцать четыре часа назад был на грани смерти, хотя я заметила крошечное пятнышко засохшей алой крови, прилипшее к пряди его серебристых волос. Я попыталась взять себя в руки и молилась, чтобы мне удалось избегать его всю ночь, но сомневалась, что удача будет на моей стороне. Я не боялась его; нет, просто его присутствие напоминало мне, насколько страшной была прошлая ночь. Осознание ужаса пришло только после, из-за чего мое тело впало в шок, и меня так сильно вырвало. В этой ситуации было что-то, что оставляло во мне глубокое беспокойство и напряженность, хотя мой мозг изо всех сил пытался убедить меня, что я преувеличиваю. Я подумала, что все выглядели довольно нарядно, особенно когда мой взгляд остановился на Гарри. Он был в серых джинсах и белой рубашке на пуговицах, верхние две или три пуговицы были расстегнуты, придавая его образу непринужденность, пока он беседовал с кем-то в углу. Рубашка облегала его плечи в восхитительно плотной манере, от чего внутри меня разгорелось тепло, а его двигающиеся мышцы были заметны, когда он нервно переминался. Его темные волосы были зачесаны назад, обрамляя четкие черты лица и открывая глаза так, как я видела лишь пару раз — обычно его волосы всегда падали на лоб. Мы неуверенно замерли в дверях, прежде чем нас наконец заметил Слизнорта и поманил к себе, заявив, что нам пора присоединиться к вечеринке. Смущенно улыбаясь, мы направились к нему, а мой взгляд то и дело возвращался к тому, насколько хорошо Гарри выглядел этим вечером. — Ах, мисс Грейнджер, мисс Адлер! Как чудесно, что вы все-таки решили присоединиться. Я уже начал волноваться, что вы передумали, — радостно произнес Слагхорн, его глаза сияли от выпитого шампанского. — Простите, профессор, мы немного засиделись за учебой, — ответила Гермиона. Слизнорт громко, весело рассмеялся. — Конечно! Вы бы не были одними из моих лучших студенток без такого рвения! Мы обе рассмеялись, хотя в этом смехе чувствовалось легкое смущение. — Ну, еда находится у дальней стены, рядом с камином, а напитки — прямо рядом с ней. Угощайтесь всем, чем пожелаете. Я бы с удовольствием побеседовал с вами обеими чуть позже! — прокричал он нам вслед, когда мы направились к столу, напомнив себе, что за весь день успели съесть лишь завтрак. Расклад выглядел потрясающе: три супа с насыщенным ароматом, один из которых пах слегка ореховыми нотами, затем следовали основные блюда — запеченная индейка, небольшие кусочки идеально приготовленного стейка и вегетарианский вариант, который мне был не слишком знаком. В завершение шли хлеб, рис, салаты и невероятное разнообразие осенней выпечки и сладостей, за которыми я точно планировала вернуться позже. Наполнив тарелки, мы поискали, где можно сесть, чтобы спокойно поесть. Завидев несколько свободных стульев у камина, мы заняли места, предвкушая наконец-то насытиться. Вечеринка продолжалась: люди ходили по комнате, наполняли тарелки заново и оживленно беседовали. Гарри и Седрик, похоже, были вовлечены в какой-то жаркий спор, размахивая руками с поразительной энергией, когда Слизнорт встал с уютного кресла и легонько постучал вилкой по краю бокала. — Прошу вашего внимания! — громко объявил он, хотя в его голосе не было ни капли резкости. Тихий гул разговоров стих, и все взгляды устремились на него. — Благодарю вас! Я хочу сказать пару слов, а затем мы продолжим вечер. Толпа вяло рассмеялась, и он продолжил: — Вы все здесь потому, что сумели привлечь мое внимание так или иначе: либо благодаря отличным оценкам… — Слизнорт взглянул на Гермиону, которая тут же покраснела, а, к моему удивлению, и Драко тоже. — Либо благодаря выдающимся способностям к зельеварению… — Он обвел взглядом нескольких человек, включая меня и Гарри, из-за чего мы обменялись едва заметными улыбками. — Либо благодаря вашему происхождению или другим достижениям, которые произвели на меня впечатление. Я собрал вас здесь, чтобы объединить блестящую, амбициозную группу студентов, которые могли бы учиться друг у друга или, возможно, завести замечательных друзей. Ах, значит, эта маленькая группа и была одним из «особых проектов» Слизнорта. Надо было догадаться. — Я бы очень хотел получше узнать каждого из вас, чтобы иметь возможность просветиться вашими замечательными молодыми умами. А теперь ешьте, пейте, веселитесь, и спасибо, что пришли! — закончил Слизнорт, и в комнате раздались вежливые аплодисменты. Гермиона и я переглянулись с лёгким раздражением, и, когда толпа снова рассеялась, Гарри наконец подошёл к нам. Его взгляд скользнул по моему телу, оценивая мой наряд, и я почувствовала, как к щекам подступает румянец. — Лейни, ты выглядишь… потрясающе, — мягко сказал Гарри, встретившись со мной глазами. Моё сердце забилось быстрее, а в голове образовалась лёгкая дымка. — Спасибо. Ты тоже, — искренне ответила я. Гарри взял мою руку в свою и поднёс к губам, мягко поцеловав тыльную сторону ладони. У меня перехватило дыхание, и на мгновение я забыла, что мы находимся в переполненной комнате, а наш общий друг стоит совсем рядом. Но Гермиона не забыла. Она громко прочистила горло, и, уже во второй раз за этот вечер, мы с Гарри резко отпрянули друг от друга, смущение разлилось по моей коже жаром. — И, э-э… Гермиона, ты выглядишь великолепно, — добавил Гарри, повернувшись к ней. Гермиона пожала плечами, хотя я знала, что она согласна с ним. — Спасибо, Гарри. Как проходит вечер? — О, да всё как обычно. Слизнорт весь вечер пытается заставить меня подписать свою фотографию, чтобы поставить её у себя на полке, — пожаловался Гарри, закатив глаза и кивнув в сторону полки на дальней стене, заставленной подписанными портретами известных ведьм и волшебников, которых когда-то учил Слизнорт. Мы с Гермионой усмехнулись, снова переглянувшись. Конечно, профессор Слизнорт не оставит Гарри в покое — он был бы главной жемчужиной в его уже впечатляющей коллекции. — Даже не представляю, почему, — раздался ленивый голос Малфоя. Он с Блейзом подошли сзади, за спиной у Гарри. — Я бы лучше умер, чем каждый день смотреть на твою уродливую физиономию. Мы с Гермионой резко встали, а Гарри обернулся и слегка отступил назад, оказываясь ближе ко мне. На слове «умер» я взглянула на Малфоя, но его лицо не выдавало ничего, что напоминало бы о событиях прошлой ночи, за исключением рассечённой губы. Даже его бледное лицо вновь обрело цвет. Я едва сдержала смешок, подумав, как иронично, что он ведёт себя так дерзко после всего, что произошло. — И что смешного, Адлер? — спросил Малфой, его глаза прожигали меня взглядом, широкие плечи едва заметно напряглись. И, несмотря ни на что, после той ночи я чувствовала себя куда смелее. — Просто думаю, что ты несёшь полную чушь, вот и всё, — небрежно ответила я, одарив его лёгкой, саркастичной улыбкой. Гермиона резко вдохнула от неожиданности, а Гарри пришлось прикрыть свой смех слишком очевидным кашлем. В глазах Малфоя вспыхнул гнев, челюсть напряглась. — Следи за своим грязным ртом. Тебе не стоит так со мной разговаривать, жалкое подобие ведьмы, — пригрозил он, и по моим жилам пробежал холод. — Иначе что? — он не сказал вслух, но это и так было ясно. Его взгляд пылал яростью, и я вспомнила его чудесное обещание отомстить мне, если я когда-нибудь заикнусь о том, что произошло между нами. Я лишь пожала плечами, пытаясь выйти из ситуации. Как, чёрт возьми, он вообще может держать что-то надо мной, после того как я спасла его жизнь? Он сумасшедший. — Отвали, Малфой, — рыкнул Гарри. Улыбка Малфоя была ядовитой. — Как мило. Маленький Поттер защищает свою грязную подружку. Слушай, а почему бы тебе не спросить её, почему кто-то видел её выходящей из Выручай–комнаты поздно ночью? Разочарование и отчаяние обрушились на меня, когда Малфой произнёс это, потому что я знала, что не могу сказать Гарри правду. Если бы я призналась, это неизбежно дошло бы до Малфоя, и тогда он либо причинит мне боль, либо сделает что-то похуже. Но я также не могла солгать, сказав, что меня там не было и что я спокойно спала в своей постели, потому что в глазах Гарри на мгновение промелькнуло недоверие — прежде чем оно сменилось ненавистью. — Пошёл. К. Черту, — процедил Гарри сквозь зубы. Малфой бросил мне слишком очевидный взгляд, полный самодовольства. — Просто говорю, Поттер. Может, ты не так уж и хорошо знаешь Адлер. Посмотри на неё. Она вся разбита. И готов поспорить, ты даже ни разу не спросил, что случилось с её рукой… или почему её отец оставил ей этот шрам. Глаза Гарри метнулись к моей руке, и я едва заметно сдвинула её так, чтобы он не мог разглядеть. — Это действительно любопытная история. Грейнджер, уверен, ты даже всплакнёшь, — небрежно бросил Малфой, но его взгляд, устремлённый на меня, казался обжигающим. А затем он неспешно ушёл, словно только что не раскрыл одну из моих самых глубоких тайн — тайну, которую я не рассказывала никому. Блейз последовал за ним, как и вся его свита. Мой рот приоткрылся от шока. Я должна была догадаться, что Малфой использует против меня всё, что только сможет, но я и представить не могла, что он опустится так низко. Сердце бешено колотилось, и я знала одно: сегодня вечером я не смогу говорить о своём отце. Я уже чувствовала, что тону в бурном море событий прошлой ночи. Гарри повернулся ко мне, в его глазах читалась смущённая любопытность. — Так… ты правда была там? Ну, ты знаешь… — пробормотал он, неуверенно замолкая на полуслове. Гермиона метнула на него строгий взгляд, а затем отошла, оставляя нас наедине, хоть мы её об этом и не просили. За это я была ей благодарна. Я фыркнула, возмущённо скрестив руки. — Ты правда веришь в то, что говорит этот кусок дерьма? Он просто хотел тебя вывести, — сказала я, молясь, чтобы Гарри мне поверил. Оскорбление в адрес Малфоя -– всегда беспроигрышный ход с Гарри. Но тревога уже начинала меня разъедать, ведь теперь я стояла перед выбором: сказать правду человеку, который был для меня дороже всех, или же попытаться спасти себя. Малфой прекрасно знал, что делает, заговорив о прошлой ночи. Это была его извращённая игра — проверка, насколько долго я смогу терпеть, прежде чем сломаюсь, дав ему повод сдержать своё обещание причинить мне боль. — Нет, просто… если кто-то действительно видел тебя, то… — начал Гарри, но осёкся, словно не хотел озвучивать свою мысль. — Ты правда веришь этому ублюдку больше, чем своей лучшей подруге? Я же говорю, меня там не было, — ответила я, с каждой секундой чувствуя себя всё более раздражённой и напряжённой. Я даже чувствовала себя немного безумной, всерьёз опасаясь угроз Малфоя, но… Однажды, на третьем курсе, какой-то первокурсник случайно наступил ему на мантию в коридоре. Малфой так жестоко проклял его, что мальчика отправили домой до конца года. В октябре. Я не сомневалась, что он с радостью выпустит весь накопившийся на меня гнев в самой жестокой форме. Гарри поднял руки в примирительном жесте. — Ладно, ладно, прости. Просто… это было слишком странно и слишком конкретно, — пробормотал он, хотя недоверие всё ещё скрывалось в его глазах. Я закатила глаза, хотя в груди стало немного легче. — Ты же знаешь, что он пугающе хорош в манипуляциях, Поттер. Не стоит воспринимать его слова всерьёз, — сказала я. Гарри кивнул и снова взял меня за руку. Тепло его кожи растеклось по моим замёрзшим пальцам, заставляя их приятно покалывать. — Ты права. Прости, — сказал он. — Но насчёт шрама, Элейн, я… И второй раз за этот вечер я его перебила. — Гарри, если ты хоть немного обо мне заботишься, пожалуйста, просто… пожалуйста, забудь об этом. Я не могу, — мой голос дрогнул, а в горле сжалось. — Я не могу. Не сегодня. Он просто кивнул, в его глазах читалось понимание. Я мягко выдохнула, чувствуя облегчение, когда он наклонился и прошептал мне на ухо: — Ты правда выглядишь невероятно, Элейн. Чёрный тебе идёт. Его голос был низким, хрипловатым. От его слов внутри меня будто разгорелось небольшое пламя, и я почувствовала странное удовольствие от того, что ему так понравилось моё платье. Наверное, я была в каком-то безрассудном настроении, потому что повернулась к нему и, заглянув в его глаза, прошептала в ответ: — А что, если… мы уйдём отсюда? Я хотела побыть с ним наедине, конечно. Но тёплый, душный воздух комнаты и гул голосов начали давить на меня. Будто стены сжимались, не давая вдохнуть. Мне просто нужно было выбраться отсюда. Нужно было на свежий воздух. Нужно было развеяться и стереть то мерзкое чувство, которое оставалось во мне после каждой встречи с Малфоем. Гарри выглядел удивлённым, но затем быстро кивнул. — Сначала попрощаемся с Гермионой, — ответил он, сжимая мою руку и увлекая меня туда, где она стояла, беседуя со Слизнортом у стола с угощениями. Они обсуждали какую-то вариацию зелья, которое мы должны были изучить на следующей неделе, когда мы подошли. Гарри шагнул вперёд, всё ещё держа меня за руку. — Мистер Поттер и мисс Адлер! Как приятно вас видеть. Я как раз собирался подойти к вам, как только мы с мисс Грейнджер закончим разговор, — сказал Слизнорт, добродушно улыбаясь нам. Лицо Гарри исказилось в притворной грусти. — Очень жаль, профессор, но, похоже, нам придётся перенести это. Видите ли, Элейн нехорошо себя чувствует. Гермиона и Слизнорт посмотрели на меня, и я быстро приложила руку к животу, как будто у меня болел желудок. — Должно быть, съела что-то не то, — добавила я, даже изобразив на лице страдальческую гримасу для убедительности. Гермиона закатила глаза за спиной у профессора, а тот, напротив, легко поверил и посмотрел на меня с обеспокоенным выражением. — Как ужасно, дорогая. Вам лучше отправиться в постель. Но я всё же хотел бы побеседовать с вами обоими позже. Мы кивнули и нежно обняли Гермиону, а затем начали пробираться сквозь толпу, заполнившую кабинет. Возбуждение вспыхнуло во мне, когда я заметила, что некоторые студенты бросали нам многозначительные взгляды. Я постаралась не обращать внимания на их выражения и не дать покраснеть щекам. Деревянная дверь распахнулась, открывая тускло освещённый коридор. Прохладный свежий воздух приятно коснулся лёгких. — Ох уж этот Мерлин, — выдохнул Гарри, дёргая воротник рубашки. — Там жарче, чем в аду. Я думал, что сейчас упаду в обморок. Я кивнула, соглашаясь, пока мы шли, внимательно следя, чтобы нас не заметили старосты или Филч. Мы миновали тёмный угол коридора, и внезапно Гарри резко остановился, затащив меня туда. В одно мгновение нас поглотила тьма. Он обвил мою талию рукой и притянул к себе, заставив меня прижаться к нему всем телом. От его кожи исходило тепло, приятно контрастировавшее с ледяным воздухом коридора. Другой рукой он нежно убрал прядь волос с моего лица, и от его прикосновения по коже пробежали мурашки. — Это платье… оно невероятное. Я… я даже не знал… Я перебила его: — Что? Не знал, что я – девушка? — поддразнила я, взъерошивая его волосы. Гарри ухмыльнулся. — Нет, я всегда это знал, — ответил он, крепче прижимая меня к себе. Его палец медленно прошёл по моему плечу, затем вдоль ключицы, очерчивая неглубокий вырез платья. В его глазах вспыхнуло что-то совершенно иное, чем во время разговора с Малфоем. Там была ненависть, а здесь… Здесь горело желание, потребность. Его взгляд скользнул к моим губам и снова поднялся к глазам. — Ты правда особенная, Элейн, — прошептал он, прежде чем его губы накрыли мои. Тепло его рта вызвало тихий стон в моей груди. Я запустила пальцы в его густые волосы — они были мягкими, приятными на ощупь. Гарри ответил, углубляя поцелуй, его рука переместилась на затылок, а тело плотнее прижалось ко мне. Его грудь казалась крепкой, надёжной, и я невольно провела ладонью по мускулам, скрытым под белой рубашкой. Они напрягались и расслаблялись при каждом его движении. Гарри отпустил мою талию, но лишь для того, чтобы обхватить бедро, его большой палец начал рисовать медленные круги по кости. Размер его руки и жар, исходящий от него, ударили мне в голову. Я нежно прикусила его нижнюю губу, чувствуя на языке привкус специй и мёда от ужина. Вкус оказался приятным, и я повторила движение, прежде чем снова соединить наши губы, делая поцелуй ещё более глубоким. До этого момента мы стояли, прислонившись плечами к стене, но внезапно Гарри толкнул меня назад, заставляя удариться о холодный камень. Я ахнула, но уже в следующую секунду его губы снова завладели моими — теперь с новой, непреодолимой жаждой. Я едва ощущала холод камня за спиной — его прикосновения оставляли на коже горячие следы, особенно когда его ладонь скользнула по животу вверх, к шее. Он взял мой подбородок, наклонив мою голову вбок, и его губы накрыли чувствительную кожу между шеей и плечом. — Ты так красива. Не могу поверить, что ты моя. Моя. Это слово вызвало во мне волну страха, и даже сквозь удовольствие, которое приносили его зубы, скользящие по только что поцелованному месту, я ощутила, как внутри поднимается паника, желание отстраниться, сбежать. К счастью, у меня не было времени что-либо предпринять — я заметила фигуру, гордо шествующую к нам, а за ней развевались нелепо театральные мантии. Я быстро оттолкнула Гарри и попыталась привести в порядок платье. Мерцающий свет факела осветил фигуру Снейпа, чьё лицо исказилось отвращением. — Поттер, Адлер, — начал он своим гнусавым голосом. — Надеюсь, вы направляетесь в свои гостиные, ведь вам прекрасно известно, что слоняться по коридорам после отбоя строго запрещено. Он посмотрел на нас сверху вниз, его чёрные бусинки глаз внимательно выискивали повод для наказания. — Конечно, профессор. У меня разболелся живот, и Гарри просто провожает меня до гостиной, — ответила я. Снейп хмыкнул, явно не до конца поверив. — Что ж, тогда вам лучше поторопиться. В такое время ночи случаются самые… неприятные вещи, — сказал он, и его взгляд мелькнул на мне, отчего я надеялась, что Гарри ничего не заметил. — Да, профессор, — ответил Гарри, не скрывая отвращения в голосе. — Пойдём, Элейн. Он сжал мою руку и попытался увлечь за собой, но я чувствовала себя прикованной к месту под тяжёлым взглядом Снейпа. — Вам лучше находиться там, где вы должна быть, Адлер, а не бродить по коридорам, создавая проблемы. Это… довольно опасно, — сказал он мне, и я вспыхнула. — Я понятия не имею, о чём вы, — ответила я, хотя даже сама себе не прозвучала убедительно. Снейп лишь снова тихо хмыкнул и удалился, его мантия развевалась за ним, а шаги были плавными и ленивыми, пока он не исчез в конце коридора. Гарри дёрнул меня за руку, и в этот раз я последовала за ним. — Что это сейчас было? — спросил он. — Не знаю, — солгала я. Но что-то в словах Снейпа заставило по спине пробежать холодок, не имеющий ничего общего с прохладным осенним воздухом. Гарри пожал плечами, но выражение в его глазах мгновенно развеяло дрожь в моём теле. — Я знаю одну пустую аудиторию, э-э… если ты хочешь… — он замялся, но вопрос и без слов был очевиден. Паника, терзавшая меня минуту назад, уже угасла, и теперь мне не терпелось снова ощутить его натренированное тело под своими руками. Я с энтузиазмом кивнула, и Гарри расплылся в довольной улыбке, снова сжав мою руку и потянув за собой. Он уверенно вёл меня по извилистым коридорам, пока мы не добрались до места. Прошептав несколько слов, он открыл дверь, ведущую в ту самую комнату, где мы… развлекались накануне. Как только я вошла, Гарри закрыл за нами дверь и тут же резко развернул меня, прижимая спиной к дереву. — Боже, ты даже не представляешь, как сводишь меня с ума, — пробормотал он, его губы едва касались чувствительного места под моим подбородком, вызывая у меня тихий стон. Его прикосновения разожгли огонь между моими бёдрами, и я прижала ладони к его торсу, притягивая его ещё ближе. Я ощущала, что он возбуждён не меньше моего, когда его бёдра резко прижались к моим. Я потянулась к его губам, жаждая снова ощутить их на своих. — Я не могу перестать думать о тебе с прошлой ночи, — прошептал он. Гарри жадно прижался к моим губам, его язык нежно скользнул по нижней губе, пока его руки блуждали по моему животу, опускаясь к бёдрам. Одна ладонь плавно скользнула ниже, сжимая мою ягодицу поверх лёгкой ткани платья, и от его прикосновения по телу разлилось сладкое тепло. Другой рукой он снова поднялся вверх, лишь едва коснувшись изгиба груди, прежде чем накрыть ладонью затылок и притянуть меня ещё ближе. Я слегка двинула бёдрами вперёд, и из его горла вырвался низкий стон, заставивший меня тихо вздохнуть в ответ. Этот звук был таким восхитительным, что я знала — он будет крутиться у меня в голове ещё несколько дней. Прикосновения Гарри стали грубее, его возбуждение становилось всё более явным, а платье задралось вверх, обнажая бёдра. Я вдруг осознала, что нас разделяет лишь тонкая ткань моих колготок и его джинсы, и жар, разгорающийся внизу живота, стал почти болезненным, затмевая всё вокруг. Моё дыхание сбилось, пока его прикосновения поглощали меня целиком. Внезапно Гарри отстранился, его губы в полумраке классной комнаты были покрасневшими от поцелуев. В голове вспыхнуло разочарование от прерванной близости, и я с тревогой взглянула на него, боясь, что что-то не так. — Ты в порядке? — мягко спросил он, заглядывая мне в глаза. На моём лице появилась улыбка, и я кивнула. — Я замечательно, просто потрясающе, — ответила я, положив руку на его широкую грудь, ощущая внезапную волну нежности к нему за то, что даже в этот страстный момент он думал обо мне. Мне хотелось большего, но ночь уже выдалась долгой, и мы покинули класс. Пока мы шли по пустым коридорам, возбуждение Гарри всё ещё было заметно, но, к счастью, вокруг никого не было. Перед тем как разойтись, он подарил мне такой поцелуй, что я продолжала краснеть даже тогда, когда наконец легла в постель, а сон тяжело навалился на меня.