Shatter.

Ярко-красная кровь смешалась с водой, вытекающей из сломанного крана, превращая всё вокруг в розовую жижу, когда Малфой рухнул на пол, а из его ран хлынула алая струя. Мне казалось, что моё сердце разрывается на части, пока он падал. В голове кричала паника, но я только стояла и смотрела, не в силах сдвинуться с места. Я застыла, словно меня парализовало, пока его тело судорожно дёргалось в агонии, но стоило ему тихо всхлипнуть от боли, как я наконец очнулась. Забыв о своей ране, я бросилась вперёд, опускаясь на колени рядом с его почти невменяемым телом. Холодный каменный пол ударил по коленным чашечкам, но я этого даже не заметила, слишком охваченная паникой и чистым, всепоглощающим ужасом, который был слишком сильным, чтобы соответствовать тому, как я думала, что отношусь к Малфою. Но я оттолкнула эту мысль в дальний угол сознания — оно и так было охвачено хаосом. Мне нужно было что-то сделать. Почему это всегда происходит со мной? Я оглянулась через плечо и увидела Гарри — он застыл на месте, с распахнутыми глазами и совершенно мертвенно-бледным лицом, будто вот-вот упадёт в обморок. — Гарри, — позвала я громко, но голос предательски дрожал. Он не ответил, даже не посмотрел на меня, его зелёные глаза оставались прикованными к истекающему кровью телу передо мной. — Гарри! — крикнула я уже громче. Ужас застыл на моём лице, когда я наконец осознала весь масштаб повреждений. — Что ты наделал? — мой голос задрожал от ужаса. Я никогда не видела и даже не слышала ни об одном заклинании, способном на такое. — Я… я не… Это было в моём учебнике по зельям… Я… — пробормотал Гарри, не в силах оторвать взгляда от корчившегося в боли Малфоя. Во мне вспыхнула ярость — гораздо сильнее, чем должна была бы, — и я резко втянула воздух. — То есть ты просто решил попробовать заклинание, о котором ничего не знал?! — почти закричала я. — Он может сдохнуть из-за тебя! Гарри вздрогнул, будто вышел из транса, и, наконец, посмотрел на меня — его лицо исказилось страхом. — Я… я не… — Мне плевать! — рявкнула я. — Помоги мне! Гарри медленно, слишком медленно подошёл к нам. Малфой застонал от боли, его веки судорожно дёргались. — Чёрт, чёрт, чёрт, — выругалась я. — Ладно, слушай меня. Ты поднимешь его с той стороны, я — с этой. Нам нужно быстро и тихо его унести. Понял? Гарри кивнул и присел, просовывая руки под неподвижное тело Малфоя. Вместе мы подняли его, и у меня задрожали руки от напряжения. — Мы… мы не можем отнести его к мадам Помфри, — начал Гарри. — Я знаю, — огрызнулась я. — У меня есть идея. Я ненавидела то, что мне вновь придётся идти в Выручай–комнату, чтобы спасти Малфою жизнь. Каждый шаг, пока мы тащили его по тёмным коридорам, был испытанием. Паника и ужас сдавливали грудь, перехватывали горло. Я посмотрела вниз, на его слишком неподвижное тело, и почувствовала, как жгучие слёзы обжигают мне нос. Я судорожно вдохнула холодный ночной воздух. Путь был недолгим, но кровь не переставала течь, и я знала, что к тому моменту, как мы его дотащим, мои руки, одежда — всё будет залито его алой кровью. Гарри рывком распахнул дверь, и мы с трудом затащили Малфоя на кровать. Он слабо заскулил от боли, когда мы неаккуратно его подняли, и от этого звука меня словно пронзило насквозь. Гарри был всё ещё не здесь, поэтому я знала — только от меня зависело, смогу ли я его спасти. Боже, кровь не останавливается. Я заставила своё лицо оставаться бесстрастным, но изнутри меня давил тяжёлый, всепоглощающий страх. Я не хотела, не могла позволить Малфою умереть. Он был единственным хоть сколько-нибудь нормальным в моей жизни сейчас. Я двигалась, словно на автопилоте, тело знало, что делать, даже когда разум рушился в панике. Я бросилась искать хоть что-то, чтобы остановить кровотечение, и в этот момент резко приказала: — Сними с него рубашку. Звуки позади меня вселяли надежду, что Гарри снял испачканную в крови белую рубашку. Судя по его резкому вздоху, порезы были серьёзные. Я быстро искала бинты, но тут вспомнила, что у нас с Гарри всё ещё есть палочки. Подбежав обратно к кровати, я спросила, помнит ли он заклинание, которому нас учил Флитвик несколько недель назад — то, которое закрывает раны. Гарри мрачно кивнул, и, боже, наверное, я была идиоткой, потому что это было самое сложное и запутанное заклинание, которое мы изучали на тот момент. Даже у Гермионы не получилось выполнить его правильно. Но это был единственный вариант, который мог достаточно быстро остановить этот ужасный поток крови, всё ещё хлещущий из мускулистого торса Малфоя. На счёт «три» мы с Гарри начали заклинание. Мои руки дрожали от волнения. Мы провели палочками по его ранам, и кожа начала срастаться, оставляя после себя тонкие линии. Малфой тихо застонал от дискомфорта, его глаза оставались закрытыми. Некоторые порезы закрылись не до конца, и даже после повторного заклинания кое-где всё ещё сочилась кровь. Но её становилось всё меньше, и моё дыхание понемногу выравнивалось, даже несмотря на то, что Малфой так и не пришёл в себя. Его торс всё ещё выглядел ужасно, и я надеялась, что нашей работы хватит, чтобы стабилизировать его состояние. Вспомнив про целебное зелье, которое я заметила на полке, когда искала бинты, я схватила его и осторожно приоткрыла губы Малфоя, медленно вливая жидкость ему в рот и следя, чтобы он проглотил её. Мы с Гарри на несколько мгновений замерли, оценивая нашу работу. Цвет начал возвращаться к лицу Малфоя. Его торс был ужасной картиной — причудливой смесью грубых, вздувшихся красных линий и глубоких порезов. Смотреть на это было больно — настолько, что мне казалось, будто боль пронзает моё собственное тело. Но когда Гарри опустил взгляд на мой бок, я поняла, что это не просто фантомная боль. Я полностью забыла о том, что заклинание задело меня. И внезапно моя голова закружилась от потери крови. Я шатнулась назад и упала в кресло, чтобы не потерять сознание. Всё происходящее обрушилось на меня разом, накрывая гигантской волной, от которой я больше не могла бежать. Гарри бросился ко мне: — Чёрт, Элейн, ты… — Он посмотрел на багровое пятно, расползающееся по моей одежде. Я слабо кивнула и попыталась поднять руки, чтобы снять свитер, но резкая боль в боку заставила меня вскрикнуть. Я тут же передумала двигаться. Позади Гарри послышался шорох, но я не обратила на него внимания, когда он потянулся к подолу моего свитера, осторожно приподнимая его. Я снова вскрикнула от боли, но прежде чем Гарри успел что-то сделать, его резко оттолкнули в сторону. Перед нами стоял Малфой — всё ещё без рубашки, осунувшийся, но с вернувшимся румянцем на щеках и настороженно сверкающими глазами. Гарри, едва удержав равновесие, сердито выпалил: — Что, чёрт возьми, ты делаешь?! Малфой повернулся к нему, и в его взгляде полыхал тот огонь, который я видела лишь несколько раз. — Руки прочь, Поттер. Ты и так сделал достаточно. Вали отсюда к чёрту. — Что? Нет, Элейн… — Она истекает кровью, благодаря тебе, Поттер, — Малфой выплюнул это слово с нескрываемой ненавистью. — Проваливай. Ты сделал достаточно. Гарри посмотрел на меня, умоляя глазами, чтобы я попросила его остаться. Но моя голова была слишком лёгкой, сознание — слишком затуманенным, чтобы я могла вымолвить хоть слово. Его плечи напряглись, и он снова бросил взгляд на Малфоя. — Если ты хоть пальцем её тронешь, я… Малфой сверкнул глазами: — Ты что? Это по твоей вине она ранена, ты, тупой ублюдок. Я – последнее, чего ей стоит бояться. Лицо Гарри вспыхнуло от ярости. Перед глазами у меня заплясали чёрные пятна, пока он говорил: — Ты правда просто позволишь ему выгнать меня? Серьёзно? Но его голос звучал приглушённо, будто доносился сквозь воду, и я лишь рассеянно смотрела на него. Гарри зло взглянул на нас обоих, затем развернулся и ушёл, оставив меня наедине с Малфоем. Даже сквозь пелену слабости я почувствовала удивление — Малфой… защитил меня? Оттолкнул Гарри, даже несмотря на то, что тот не хотел мне навредить? Я ощутила слабую вспышку гнева — как Гарри вообще мог оставить меня наедине с Малфоем, который только что на нас напал? Но боль в боку снова пронзила меня, и я резко втянула воздух. Холодный облик Малфоя сменился чем-то почти… обеспокоенным. Он присел передо мной, слегка поморщившись от движения. Я не ответила, да и не знала, что сказать. Мы снова оказались там, где всегда заканчивали — один неизбежно спасал другого. Мельком я задумалась, как наша… связь дошла до этого: вспышки гнева, перемежающиеся с редкими, почти интимными моментами, которые всегда заканчивались слишком быстро. Даже если я никогда не призналась бы в этом себе. Малфой смотрел на меня еще мгновение, на лице застыло странное выражение, а затем он сдвинулся от меня и поднялся с кровати. Я медленно села, проверяя, не ослабло ли еще мое тело, но чувствовала себя почти полностью восстановившейся, хотя все еще была без свитера, сидя на краю матраса. Мои ноги свисали с высокой кровати, и я одернула свою майку, пытаясь вернуть себе хоть каплю уединения, когда в голову пришел вопрос. — Почему ты заставил Гарри уйти? — спросила я осторожно, наблюдая за реакцией Малфоя. Тот не отвечал некоторое время. — Почему я должен хотеть остаться рядом с этим ублюдком дольше, чем необходимо? — Это был несчастный случай, — попыталась я заступиться за Гарри. — Он не хотел… Малфой закатил глаза. — Не важно, чего хотел этот идиот, — усмехнулся он, покачав головой. — Ты просто бестолковая. Он едва не угробил нас обоих, а ты все равно его защищаешь, как будто это поможет вернуть его. Мое лицо вспыхнуло. — Я не пытаюсь его вернуть, придурок. Он мой друг, и… — Ты просто дура, понимаешь? — перебил он меня. Во мне тут же вспыхнуло раздражение. — Ты можешь хотя бы тридцать секунд не оскорблять меня? Я только что спасла тебе жизнь. Снова. Малфой покачал головой. — Ты всегда должна быть героем, да? Просто не можешь держаться подальше от опасности. Не можешь просто уйти к черту, — пробормотал он, запуская руку в свои и без того растрепанные, все еще влажные светлые волосы. — Ладно, знаешь что? Отлично, Малфой. Больше никогда не буду спасать твою жалкую жизнь, ясно? — выпалила я, собираясь встать, но он остановил меня. Малфой сделал шаг вперед, сократив расстояние между нами, встав между моих ног и раздвигая колени, чтобы подобраться ближе. Его руки легли на мои бедра поверх тонких штанов, сжимая их почти до неприятной болезненности. Я инстинктивно подалась назад, чтобы хоть немного отдалиться, но ощущение его близости все равно было удушающим. Я оперлась руками о матрас позади себя, чтобы сохранить равновесие. — Не понимаешь? — прошептал Малфой. Я с трудом выдавила из себя слова, пытаясь сформулировать хоть какие-то мысли, пока враг заполнял все мое личное пространство, а в нос бил запах крови, воды и пота. — Что именно? Малфой горько рассмеялся, в его голосе прозвучало отчаяние. — Что твое присутствие — это худшее, что могло со мной случиться. Я открыла рот, чтобы ответить, но он не дал мне этого сделать. — Я не могу выкинуть тебя из головы. Клянусь Мерлином, я не могу сделать ничего, не думая о тебе. Ты каким-то чертовым образом пробралась в мой мозг, и я не могу перестать… — Он резко замолчал, и мне вдруг отчаянно захотелось узнать, что он собирался сказать. Его слова заставили мое сердце забиться быстрее. Я не могла поверить в то, что слышу. Его пальцы так сильно сжимали мои бедра, что, казалось, оставят синяки. Моя голова кружилась от всего происходящего, и я просто слушала, как он теряет над собой контроль. — Когда ты рядом, я становлюсь кем-то, кого даже сам не узнаю. Я не могу избавиться от твоего запаха, от звука твоего голоса в своей голове, от того, что я чувствую, когда прикасаюсь к тебе… — Малфой запнулся, и мне показалось, что он вот-вот сломается. — И я хочу ненавидеть это. Хочу ненавидеть тебя, — его голос сорвался, и меня поразило его нехарактерное отсутствие самоконтроля, чистая, неприкрытая эмоция, пылавшая в его глазах. — И все равно я не могу держаться подальше. Даже когда сам себе говорю, что это приведет только к боли и гневу. Даже когда пытаюсь убедить себя, что ты ничто, что ты не стоишь моего времени, я не могу. Он замолчал, дыхание сбивалось. — Это как… как будто мое тело жаждет быть рядом с тобой. И я не могу сделать ничего, чтобы остановить это. Даже когда понимаю, что это плохо для меня. Но еще больше меня поразило то, что он только что выразил словами все, что я сама бессознательно чувствовала последние несколько месяцев. Каждую чертову эмоцию. Малфой отпустил мои бедра, раздраженно провел руками по волосам, затем резко опустил их вниз. — И, конечно же, это ты заставляешь меня так чувствовать, а не Панси, не девушка, с которой я должен быть, которая до невыносимости глупая, скучная и даже не… — Он оборвался, стиснул зубы, а затем продолжил: — Конечно же, это ты. Чистокровный Малфой влюбляется в грязнокровку из Когтеврана, в девушку, которая с самой первой встречи была чертовой занозой в заднице, которая раздражает и бесит меня больше, чем кто-либо, кого я когда-либо встречал. Его слова больно резанули меня, сильнее, чем я хотела бы признать, но я знала, что он не ошибался. Потому что… я чувствовала то же самое. Я ненавидела, что даже когда встречалась с Гарри, Малфой занимал большую часть моих мыслей. Я была с самым уважаемым волшебником своего времени, и при этом не могла выбросить из головы этого грубого, манипулятивного, опасного слизеринца ни на секунду. — И ты хоть на секунду подумала, что я чувствовал, когда видел тебя с Поттером? Каково мне было смотреть, как этот жалкий волшебник своими неуклюжими руками лапает тебя? — Он снова замолчал, и единственное, что я могла чувствовать, было удивление. Я даже не задумывалась об этом, потому что с чего бы? Как я могла когда-либо подумать, что Малфой испытывает ко мне что-то, кроме полного презрения? — Меня от этого тошнит. Физически тошнит. А ты просто позволяешь ему трогать тебя. Всегда, — Малфой покачал головой. Он рассмеялся, его голос дрожал от эмоций. — А ты… Ты такая чертовски слепая, что даже не догадалась, — он запнулся, прочистил горло, затем продолжил: — Что именно тебя я чувствовал, когда мы готовили Амортенцию. Мое сердце остановилось. По-настоящему. Потому что мне казалось, что я больше не могу ни дышать, ни двигаться, ни говорить. Он только что выложил мне все. — Меня? — выдавила я, впервые с момента, как он начал говорить. — Да, тебя, — прорычал он. — Ты и твой чертов запах ванили и… что, бергамота? Этот чертов запах, который остается в воздухе часами после того, как ты ушла. Он не исчезает, — его голос вдруг стал тише. — Ты не исчезаешь. Моему сердцу было тесно в груди, оно билось слишком быстро, пока он продолжал. — Почему, черт возьми, ты думаешь, я убегаю от тебя, как испуганный ребенок, каждый раз, когда оказываюсь слишком близко? Я не могу себя контролировать, когда ты рядом. И я ненавижу это. Ненавижу сильнее, чем что-либо в своей жизни. Я всматривалась в его глаза, ища хоть что-то, что помогло бы мне убедить себя, что это всего лишь злую шутку, потому что чувства и мысли, которые он разбудил во мне, были слишком страшными. Слишком настоящими. — Я… — начала я, не находя слов. — Я… Малфой снова закрылся, его лицо напряглось, он отстранился. — Ты, наверное, считаешь, что я самый глупый человек на свете. Поттер, Уизли и Грейнджер, наверное, обделаются со смеху, когда ты им расскажешь, да? — прорычал он, и в его голосе слышалась паника. — Нет, Малфой, я… — попыталась я заговорить, но он снова меня перебил. — Ты, наверное, уже смеешься надо мной, да? Над тем, какой я жалкий? Он говорил почти с вызовом, как будто хотел, чтобы я подтвердила его худшие опасения. — И ты, наверное, уже думаешь, как использовать это против меня? Как шантажировать или угрожать мне? Или… Я, должно быть, сошла с ума. Или обрела какую-то безрассудную храбрость, потому что он не затыкался и не давал мне сказать ни слова. Я резко выпрямилась, схватила его прекрасное, пугающее, таинственное лицо обеими руками и притянула его к себе с поцелуем, который разрушил все, что мы знали, на не подлежащие восстановлению осколки.