Confusion and jealousy.

Оказалось, что своим невероятно взрослым порывом я раздробила несколько мелких костей в руке, а это означало, что мне придётся ходить с повязкой минимум неделю, даже после всего, что сделала мадам Помфри. Отлично. Я была полной идиоткой, поцеловав Малфоя, и ещё большей идиоткой, ударив кулаком по очевидно твёрдой кирпичной стене. Выйдя из больничного крыла, я вспомнила, что у меня следующими были Зелья, и, чувствуя, как от тревоги и страха мой желудок сводит узлом, решила, что не пойду. Я не могла встретиться с Малфоем. Не могла справиться с неизбежным отторжением, даже если пыталась убедить себя, что прогуливаю только из-за боли в руке. Тяжело ступая по холодному каменному полу, я полностью миновала вход в подземелья и направилась в библиотеку — если уж я пропускаю урок, то хотя бы проведу это время с пользой. К счастью, библиотека была практически пустой, и я смогла спрятаться в самом дальнем и тёмном углу, окружённая огромной стопкой домашних заданий, которая, казалось, только росла, сколько бы я ни трудилась. Я взяла перо, собираясь обмакнуть его в чернильницу с тёмно-синей тушью, но как только попыталась сжать пальцы, рука взорвалась болью, отдаваясь в суставах. Перо выпало из ослабевших пальцев, и я стиснула зубы, сдерживая стон, когда боль не думала отступать. Раздался мягкий звук, и я подняла голову от своей пострадавшей руки — передо мной стоял Дин Томас, тепло улыбаясь. — Нужна помощь? — спросил он, взглянув на мою перевязанную руку, которую я прижимала к груди. Я хотела отказаться, но понимала, что сама не справлюсь с этим эссе в ближайшее время, поэтому просто кивнула, благодарно улыбнувшись, пока он отодвигал стул рядом и садился. — Спасибо, — тихо сказала я. Дин ответил мне такой же улыбкой, его глаза светились добротой. — Без проблем. Должно быть, сильно болит, — заметил он, кивая на мою руку. Я выдавила болезненный смешок. — Честно говоря, не думала, что будет так больно. — Что случилось? — спросил он, поднимая упавшее перо и ставя его обратно в чернильницу. — О, эм… Я просто жутко неуклюжая, неудачно упала прошлой ночью. Мадам Помфри сказала, что всё заживёт довольно быстро, — ответила я, стараясь, чтобы ложь прозвучала убедительно. Мне не хотелось врать Дину — он всегда был добр ко мне, — но признаться, что я разбила кулак о стену, потому что Малфой позволил мне это сделать после того, как мы впервые поцеловались? Нет уж, спасибо. В его глазах мелькнуло понимание, будто он догадался, что я не договариваю, но расспрашивать дальше не стал. — Над чем работаем? — спросил он, меняя тему. Мой небольшой импровизированный учебный вечер с Дином стал приятным светлым моментом в череде ужасных дней, так что, когда мы вышли из библиотеки, в моих глазах появилась лёгкая улыбка. Дин практически полностью написал мою работу, пока я диктовала ему, что хотела сказать. Эссе было по Гербологии, а это был явно не мой самый сильный предмет, поэтому он помогал мне с теми частями, которые я не до конца понимала. Мы с Дином никогда не были особенно близки, но он был из тех людей, которые всегда поприветствуют тебя, если видят, что тебе плохо, даже если вы не друзья. — Ещё раз спасибо, — сказала я, перекидывая сумку через плечо. — Ты даже не представляешь, насколько мне помог. Дин улыбнулся и пожал плечами: — Пустяки, Элейн. Рад был помочь, — мягко пошутил он. — Честно говоря, ты выглядела так, будто у тебя не самый лучший день. Я тяжело вздохнула: — Мягко сказано. — Ну, если тебе когда-нибудь снова понадобится помощь или вообще что угодно, просто дай знать. Мне понравилось проводить время с тобой, — сказал он, засунув руки в карманы. — Или, знаешь, если просто захочешь потусоваться. Сегодня вечером один мой друг устраивает вечеринку, и я бы хотел, чтобы ты пришла. Думаю, это немного тебя развеет. Несмотря на кошмарные последние два дня, я неожиданно для себя захотела принять его предложение. Может, немного повеселиться, выпустить пар — это то, что мне нужно? — Я бы с удовольствием, — ответила я, чувствуя лёгкое предвкушение. Лицо Дина просияло. — Круто! Она в пустом классе на третьем этаже, знаешь, в том большом, рядом с картиной этого жуткого тролля? Я кивнула, припоминая, что иногда там собирались некоторые студенты из моего года. — Начинается в девять, но, чтобы дверь тебя впустила, нужно постучать определённым образом, — объяснил Дин и продемонстрировал стук. — Это вообще-то довольно гениальное заклинание, если спросишь меня. Почти уверен, что это работа одного из Уизли. Я тихо рассмеялась. Это нисколько меня не удивило, зная Фреда и Джорджа. Они могли быть безбашенными, но, когда дело касалось магии, у них явно был талант. Миссис Уизли постоянно ворчала, что им нужно было серьёзнее относиться к учёбе, но после их эффектного ухода в прошлом году я была уверена, что, как они и утверждали, их способности действительно нашли лучшее применение. — И приходи в чём угодно, — добавил Дин. — Ничего официального, просто немного развлечься. — Звучит отлично. И спасибо за всё, Дин. Увидимся позже! — сказала я, а он помахал мне на прощание, прежде чем мы разошлись в разные стороны — учебный день как раз подошёл к концу. Присоединившись к потоку студентов, направлявшихся в общежития после длинной недели, я двинулась в сторону башни Когтеврана, наблюдая, как толпа постепенно редеет по мере приближения. У меня было примерно четыре часа до того, как нужно начинать собираться, но я понятия не имела, чем заняться всё это время. Заворачивая за угол, я внезапно почувствовала, как кто-то схватил меня за ремешок сумки и резко дёрнул назад, заставляя меня испуганно ахнуть. Мой живот сжался от тревоги, как только я уловила его запах — я знала, что этот аромат врежется мне в память на всю жизнь. Меня развернули, и передо мной возник застывший, безупречный профиль Малфоя. Вокруг не было ни души. Сердце яростно забилось в груди, и я с трудом сглотнула, глядя на него. Почти неосознанно я спрятала повреждённую руку за спину, не желая, чтобы он увидел, как его уход накануне ночью на меня повлиял. — Где, чёрт возьми, ты была? — резко спросил Малфой, его пальцы всё ещё крепко сжимали ремень моей сумки, словно он боялся, что я сейчас сбегу. Что, честно говоря, было очень заманчивой идеей. За моей спиной простирался пустой коридор, и я чувствовала себя ужасно уязвимой, даже несмотря на то, что нас здесь было всего двое. Я сглотнула. — Когда? — спросила я, звуча глупо даже для самой себя. — На Зельеварении, идиотка, — уточнил Малфой, и я мысленно выругалась, хотя меня удивило, что он вообще заметил мое отсутствие. — Не твое дело, — сказала я, потому что так оно и было, и мне не хотелось объяснять, что я слишком боялась прийти. Лицо Малфоя напряглось, и он раздраженно выдохнул через нос. — Еще как мое, Адлер. Где ты была? — Нет, не твое, Малфой, — ответила я, пытаясь освободить свою сумку из его рук, осторожно потянув за ремень. — Не понимаю, зачем тебе вообще это знать. Малфой не отпускал, и я почувствовала, как внутри закипает раздражение. Его лицо оставалось пустым, совершенно непроницаемым, но глаза внимательно изучали мои, словно в них была скрыта правда, которую он отчаянно хотел узнать. — Отвечай, — потребовал Малфой, его голос был тихим, но настойчивым. — Ты никогда не пропускаешь занятия. Ты слишком любимица учителей для этого. — Я не любимица учителей, — возразила я, оставив попытки разжать его пальцы. — И я уже прогуливала, просто твоя голова, наверное, была у тебя в заднице, чтобы это заметить, придурок. — Это было не совсем ложью; я действительно однажды прогуливала, но мне это не понравилось настолько, чтобы повторить. Малфой злобно посмотрел на меня, а затем его взгляд опустился на мою руку, которую я держала за спиной. — Упрямая. Я задал тебе простой вопрос, а ты все равно упрямишься, как всегда. — Я? Упрямая? — переспросила я. — Не понимаю, почему ты вообще считаешь, что имеешь право знать, где я была. У тебя же нет дела до того, есть я или нет, ты это ясно дал понять. Я не стала упоминать прошлую ночь, но было бы глупо не заметить, как она нависла между нами, словно грозовая туча над беспокойным морем. Признание Малфоя всплыло в моей памяти впервые с тех пор, как он выпалил свои чувства, и мои щеки вспыхнули от воспоминания. — О чем ты думаешь? — внезапно спросил Малфой. — Что? Ни о чем, — солгала я, опустив взгляд на ногти неповрежденной руки, вдруг найдя изорванные кутикулы крайне интересными. Малфой фыркнул. — Ты паршивая лгунья. Всегда была. Почему ты не можешь ответить на простой вопрос? — Он снова потянул за ремень моей сумки, притягивая меня ближе. Я пошатнулась и чуть не споткнулась о выступающий камень в полу. Малфой схватил меня за предплечье, удерживая на месте. Я тут же восстановила равновесие, но его рука осталась на моей, его хватка была мягче, чем я ожидала. — Ты скажешь мне или мне придется держать тебя здесь, пока не скажешь? — спросил Малфой. Я закатила глаза. — Отвали, Малфой. Мне совсем не хочется сегодня с тобой возиться. Ты серьезно не можешь догадаться, почему я пропустила Зельеварение? — Меня все больше раздражало его настойчивое любопытство. Мой разум начал шептать, что, может быть, прошлой ночью что-то изменилось, но я тут же отбросила эту мысль. Простой поцелуй не мог изменить Малфоя. Я вообще не была уверена, что хоть что-то могло бы. — Ты вдруг стала меня бояться? — бросил он. Я покачала головой. — Иметь с тобой дело всегда утомительно, но после прошлой ночи? — Я сдернула его руку со своего предплечья и отбросила с лица непослушные волосы. — Ты правда думаешь, что мне хочется быть рядом с тобой после того, как ты просто сбежал? Лицо Малфоя оставалось раздражающе непроницаемым, когда он обдумывал мои слова. — Я не сбежал, — сказал он, в голосе появилась острая, сердитая нотка. — О, еще как сбежал. Потому что ты трус. И ты знаешь это, глубоко внутри. Ты чертов трус, Драко, и мне до смерти надоело быть той, на кого срываются последствии твоих дерьмовых решений. Я ничего не делаю, кроме как стараюсь держаться от тебя подальше, а ты все равно находишь любой предлог, чтобы направить свою злость и неспособность справляться с эмоциями на меня. Ты трус и ребенок. Это был первый раз, когда я назвала его по имени, и на лице Малфоя мелькнуло настоящее потрясение, прежде чем он вновь принял свой обычный каменный облик. Было странно назвать его так после стольких лет, в течение которых я звала его только по фамилии, но, похоже, это действительно дошло до него. — Я не трус, — прошипел он, сжимая мою руку сильнее, заставляя меня поморщиться. — Я не чертов трус. Не смей так меня называть. — А то что? — огрызнулась я. — Ты меня ударишь? Пожалуешься своему отцу? Отлично, вперед. Докажи, что все в тебе не ошибались. Докажи, что я была права, потому что это означало бы, что ты и правда трус. Его пальцы вонзались в нежную кожу на моем предплечье, и мне хотелось вырваться, но я не хотела показывать, что он может на меня повлиять. Я встретила его взгляд, каким бы пугающим он ни был, и не отвела его, даже когда буквально видела, насколько сильно он меня ненавидит. — Ты самая раздражающая, тупая и ограниченная особа, которую я когда-либо встречал, — рявкнул Малфой. — Ты вообще не понимаешь, о чем говоришь. Я не бегу к отцу по каждому поводу, и я причиняю боль только тем, кто этого заслуживает. Мои глаза расширились от шока. — И каким-то образом я этого заслуживаю? — Я почувствовала тошноту. — Чем, черт возьми, я заслужила синяки, которые ты оставил на моих ногах прошлой ночью, или те, что ты оставляешь на моей руке сейчас? Что я сделала, Малфой? — Ты меня бесишь, постоянно крутишься у меня в голове, и делаешь это чертово движение губами, когда нервничаешь, — начал он, опустив взгляд как раз в тот момент, когда я снова прикусила внутреннюю сторону нижней губы, как делала это годами. Там даже образовались рубцы. — И ты сводишь меня с ума своей показной невинностью и своей тупостью, а иногда ты так меня злишь, что я… — Он тяжело дышал, выплескивая слова. — Я не знаю, ударить тебя или поцеловать. Как ни странно, это уже было второе признание в чувствах за два дня, но оно шокировало меня не меньше первого. Я почувствовала, как кровь отхлынула от лица. Услышать, насколько глубоко я засела у него в голове, даже когда меня не было рядом, — такого я точно не ожидала. Я попыталась найти хоть что-то, что можно сказать, но в голове было пусто. Я ненавидела, что он в последнее время так часто лишал меня дара речи; стоило ему заговорить, и все мои разумные мысли улетучивались. Но тот факт, что у него даже возникало желание меня ударить, не прошел мимо меня, и я резко выдернула руку из его хватки, перекинув сумку на другую руку и уронив ее на пол, чтобы отстраниться от него. — Ударить меня? — спросила я, потрясенная. Он никогда меня не бил, и до этого года даже не прикасался ко мне, постоянно отпуская замечания о том, какая я грязная, ведь я магглорожденная. — Знаешь что, Гарри был прав. Тебе нужно держаться от меня подальше, Малфой. — Я сказал, что хотел бы, а не то, что сделал бы, — оправдывался Малфой, заставив меня закатить глаза. — Ты знаешь, что я бы никогда на самом деле не ударил те… кого бы то ни было. И что ты имеешь в виду, говоря, что Поттер был прав? Я злобно посмотрела на него. — Гарри знает, что случилось между нами прошлой ночью, потому что ты, идиот, оставил огромный чертов синяк на моей шее, и он предупредил меня держаться от тебя подальше, потому что ты в итоге причиняешь боль. Я думала, он просто ведет себя как засранец, но, похоже, он знает тебя лучше, чем я. — Я потянула воротник вниз, обнажая красный след, уродующий мою кожу. Глаза Малфоя задержались на нем дольше, чем нужно, прежде чем он наконец заговорил. — Ты рассказала ему? — Нет, он сам догадался. Это было несложно — у меня не было этого синяка, когда мы спасали твою никчемную задницу, ты заставил его уйти, а на следующее утро он появился. Не нужно быть гением, чтобы сложить два плюс два. — Я задернула воротник обратно, скрывая унизительное напоминание о прошлой ночи, желая забыть об этом как можно скорее. — Ты могла переспать с кем угодно после того, как он ушел. Я сказал тебе никому не рассказывать, — прорычал он, сокращая расстояние между нами и заставляя меня отступить. Я провела рукой по волосам — во мне бурлили злость, ярость, горечь, огонь. — Я не рассказывала, придурок. Ты думаешь, я горжусь тем, что целовалась с парнем, который меня ненавидит, который считает, что я ничего не стою, а потом тут же меня бросил? Мне чертовски стыдно, Малфой. Я ненавижу, что это случилось, и надеюсь, что это никогда не повторится. Лгунья. В глазах Малфоя мелькнула настоящая боль от моих слов, и я почувствовала гордость. Отлично. Ему должно быть больно, я этого хотела, потому что мне надоело, что он постоянно срывается на мне, а я просто терплю. — Я тебе не верю, — ответил Малфой низким, хриплым голосом. — Как я уже сказал, ты хреновая лгун. Я вижу тебя насквозь. У меня перехватило дыхание. — Ты вообще ничего не знаешь. Если ты еще хоть раз меня тронешь, клянусь Богом, я наложу на тебя такое заклятие, что ты неделю ходить не сможешь, — пригрозила я, стараясь вложить в голос как можно больше уверенности. Малфой сделал еще шаг вперед, и я уперлась спиной в выступ стены. В животе закрутилась тревога, и я попыталась смотреть куда угодно, только не на его чертово утонченное, холодное лицо. — Скажи мне, — начал он, оказавшись так близко, что я могла дотянуться до него рукой, но не настолько, чтобы он мог меня загнать в угол. — Посмотри мне в глаза и скажи, что тебе не понравилось то, что было прошлой ночью. Скажи, что ты ненавидела мои руки и губы на себе, скажи, что тебе не понравилось, как реагировало твое тело. — Его взгляд скользнул по мне, задержавшись на изгибах груди и бедер, а руки были спрятаны в карманах мантии. Я сглотнула и заставила себя встретиться с его серебристым взглядом, который в тусклом свете коридора сиял почти потусторонне. — Не понравилось, — сказала я слабо, и мне хотелось заорать на себя, потому что это прозвучало чертовски неубедительно, и я не смогла бы заставить себя сделать это более правдоподобным, потому что… Черт. Потому что мне понравилось его целовать, и я никогда в жизни не ненавидела себя сильнее. Мне понравилось, как его руки согревали мою кожу, как его губы жадно давили на мои, как его возбуждение прижималось к моим бедрам. — Я тебе не верю, — прошептал он. — Я… — я запнулась. — Малфой… — Посмотри на меня, не отводя глаз, не моргая, и скажи, что ты ненавидишь меня и хочешь, чтобы я держался подальше. И если ты скажешь это искренне, я уйду, — настаивал он, его глаза метались по моему лицу. — Клянусь, я больше никогда с тобой не заговорю, если ты честно скажешь, что презираешь меня. Я ненавидела его, Боже, я ненавидела его больше всего на свете, но даже в мыслях эти слова звучали жалко и слабо. Я не понимала, какого черта произошло, ведь я ненавидела его всей душой, но каждый раз, когда видела его за последние четыре месяца, внутри что-то дергало меня к нему — эта тупая, ужасная, неотступная тяга, и она не исчезла даже тогда, когда я была с Гарри. — Я не ненавижу тебя, — призналась я тихо, сжав раненую руку, чтобы боль помогла мне собраться с мыслями. В глазах Малфоя вспыхнул опасный огонь, но я продолжила: — Но я хочу. Я должна. Ты… тебе плевать на меня, и я это знаю. У тебя есть Панси, и даже если бы между нами не было этой вражды, мне неинтересно быть чьей-то запасной игрушкой или временным развлечением, пока ты не решишь вернуться к тому, кого на самом деле хочешь. Я не какая-то кукла, с которой можно играть, пока не наскучит, как все те девушки, с которыми ты был. Я даже не верю, что у тебя нет какого-то скрытого мотива, что это не просто очередная мерзкая уловка, чтобы унизить меня. — Это не касается Панси, и… — И ничего, — перебила я, сделав шаг в сторону, чтобы Малфой больше не загонял меня в угол. — Мы оба знаем, что это было глупой, разовой ошибкой. Я не сомневаюсь, что завтра ты снова будешь тем же злобным, заносчивым ублюдком. Лицо Малфоя стало жестким, и он сделал шаг назад, создавая между нами больше пространства и позволяя мне двинуться вперед, чтобы поднять свою сумку, которая лежала за ним. Я протянула руку — раненую, — и зашипела от боли, забыв, что схватилась за лямку пострадавшей рукой. Боль пронзила мое тело, заставив выругаться. — Ты не сказала, что хочешь, чтобы я оставил тебя в покое, — заметил Малфой, пока я приходила в себя, в его голосе звучала самодовольная нотка. — Да, я… — начала я, но Малфой резко развернулся и ушел, не дав мне сказать, что я хочу, чтобы он оставил меня в покое больше, чем чего-либо на свете. Я не могла признаться себе, что почувствовала облегчение от того, что он действительно ушел. Отмахнувшись от обычного нервного напряжения, которое оставалось после любого разговора с Малфоем, я провела оставшиеся часы перед вечеринкой за чтением и сборами. Дин сказал, что это просто неформальная встреча, но мне все равно хотелось выглядеть хорошо — пусть даже без особой причины. Чжоу помогла мне уложить волосы в низкий пучок, выпустив пряди, которые мягко обрамляли лицо, а школьную форму я сменила на простые джинсы и уютный синий кардиган на пуговицах с длинными рукавами, доходившими почти до середины ладоней. За окном ночное небо было чернильно-черным и усеянным крошечными звездами, и Чжоу посоветовала мне поторопиться, чтобы не опоздать. Я с трудом вспомнила, как добраться до нужного класса из башни Когтеврана, но в конце концов нашла путь к довольно жуткому портрету тролля, который висел напротив двери. Постучав, я услышала легкий щелчок, и дверь распахнулась, открывая улыбающееся лицо Дина. — Элейн! Так рад, что ты пришла, — сказал Дин, жестом приглашая меня войти, в одной руке он держал стакан. — Я тоже, — улыбнулась я. — Неделя была дерьмовой, мне определенно нужно отвлечься. В глазах Дина сверкнуло озорство, и он подвел меня к столу, заставленному разнообразными алкогольными напитками и соками. — Что будешь пить? Я пробежалась взглядом по ассортименту, среди которого были и крепкие спиртные напитки, и легкое пиво. У меня не было большого опыта в выпивке — в основном потому, что то, что алкоголь делал с моим отцом, заставляло меня относиться к нему с осторожностью. Но, возможно, сегодня был тот самый вечер, когда стоило выяснить, что мне действительно нравится. — Удиви меня. Улыбка расплылась на лице Дина, он отложил свой напиток, взял белую бутылку и контейнер с апельсиновым соком, смешал их в стакане и протянул мне. — Не слишком крепкое, но на вкус очень приятно. Идеально для новичка! Я поблагодарила его и поднесла стакан ко рту — жидкость скользнула по губам, сладкий вкус с легким жгучим оттенком алкоголя разлился по языку. Я довольно мурлыкнула, наслаждаясь вкусом, и сделала еще один глоток, оглядывая людей в комнате. Я заметила немало знакомых лиц: Симус, Седрик, Рон, Лаванда, сестры Патил, а также несколько слизеринцев. Дин пригласил меня присоединиться к нему, Симусу и гриффиндорцу, чье имя я не могла вспомнить. Я замялась, когда Дин плюхнулся в широкое мягкое кресло, не зная, куда сесть, но он похлопал по подлокотнику, и я устроилась рядом, балансируя на закругленной поверхности. Он обхватил меня рукой за талию, чтобы я не упала, и его тепло заставило меня вздрогнуть. — Элейн, верно? — спросил Симус, и я кивнула. — Ты потрясающе летаешь. По сравнению с тобой некоторые охотники выглядят просто жалко. Я покраснела, не привыкшая к комплиментам о своей игре в квиддич. — Спасибо. Дин добавил: — Ты бы еще видел, насколько она умная. Помогал ей с эссе, и едва успевал записывать за ней. — Да ну, я просто много читаю, вот и все, — сказала я, разглядывая жидкость, плещущуюся в моем стакане, и сделала еще один большой глоток. — Так что случилось с твоей рукой? — спросил Дин, кивнув на забинтованную ладонь, лежащую у меня на коленях. — О, ничего особенного. Случайно ударилась обо что-то и так удачно, что сломала пару мелких костей. Медсестра Помфри сказала, что завтра, скорее всего, уже можно будет снять бинты, — ответила я, и Симус присвистнул. — Вспыльчивая? — поддразнил он, и я закатила глаза, чувствуя, как алкоголь начинает расслаблять меня. — Вроде того, — признала я. Симус и Дин принялись обсуждать какую-то странную группу, которая нравилась им обоим, а я молча сидела, потягивая свой напиток и наслаждаясь тем, как алкоголь слегка притуплял ощущения. Дин медленно водил пальцем по моей спине, и я довольно мурлыкнула, наслаждаясь этим ненавязчивым проявлением заботы. В комнате играла тихая музыка с расслабляющим ритмом, и я слегка покачивалась в такт. Когда я снова поднесла стакан ко рту, то нахмурилась, обнаружив, что он пуст. Я повернулась к Дину, который все еще разговаривал с Симусом. — Дин? Дин повернулся ко мне, его глаза сверкали от легкого опьянения. — Уже допила? Я мягко кивнула, и он улыбнулся. — Пойдем, налью тебе еще. Когда я встала, мир вокруг слегка накренился, но Дин легко положил руку мне на поясницу, удерживая меня, и я тихо хихикнула над собой. — Прости, — пробормотала я. — Все в порядке, — сказал Дин, став за мной и обхватывая мои бедра обеими руками. — Я держу тебя. Он повел меня к столу с напитками, лавируя между группами людей, которые разговаривали и танцевали. В голове стало приятно тепло от выпитого. Его руки ощущались горячими на моей коже, а его бедра несколько раз касались меня, вызывая внутри странное волнение. Осторожно забрав мой стакан, Дин налил мне еще, но в этот раз алкоголя было заметно меньше. Я слегка нахмурилась, когда он протянул мне напиток. — Просто хочу убедиться, что все в порядке, Элейн, — сказал он мягко. — Я не знаю, насколько хорошо ты переносишь алкоголь, и не хочу, чтобы с тобой сегодня что-то случилось. — Ты… — я вздохнула. — Такой добрый, знаешь? Намного лучше, чем многие другие парни здесь, — сказала я, сделав глоток. На этот раз напиток был намного слаще. Дин смутился и почесал затылок. — Просто забочусь о тебе, вот и все. Ты выглядела расстроенной в библиотеке. Я снова вздохнула, ставя стакан на стол. — Ты даже не представляешь. Кажется, все вокруг меняется, и мне так надоело, как Гарри со мной обращается. И Малфой… и все остальные. — О чем ты? — Гарри ведет себя как последний придурок. Постоянно твердит, что я ужасный человек только потому, что хочу кому-то помочь. А Малфой… он просто такой непонятный… — пробормотала я, чувствуя, как мысли путаются. Дин смотрел на меня с мягкой улыбкой. — Я не совсем понимаю, что там с Гарри или с Малфоем, но знаю одно: ты точно не ужасная. У тебя один из лучших характеров, что я встречал. Парни бывают идиотами, но ты не должна это принимать близко к сердцу. Его рука снова легла мне на поясницу, но на этот раз осторожнее, словно он не был уверен, можно ли. Он чуть подтянул меня ближе, и я легко позволила ему это. Я пожала плечами, слегка прижимаясь к его руке. — Я просто устала быть чьим-то запасным вариантом, — сказала я, мои слова начали немного смазываться. Я смутно осознавала, что болтаю слишком много и Дину, возможно, это неинтересно, но мне было так хорошо выговориться, что я не могла остановиться. — Я не понимаю, почему так происходит. Дин задумчиво прикусил губу, подбирая ответ. — Думаю, ты слишком красива, чтобы быть для кого-то вторым выбором, — сказал он мягко. Мое лицо вспыхнуло, и я удивленно посмотрела на него. — Правда? Он тепло рассмеялся. — Абсолютно. Ты… ну, ты действительно красивая. Мы, конечно, не так хорошо знакомы, как ты с другими гриффиндорцами, но я всегда считал тебя очень милой. Дин протянул руку и убрал прядь волос, упавшую мне на лицо. Под действием алкоголя я сама потянулась к его прикосновению. — Ну, спасибо, Дин Томас. Ты… тоже очень красивый, — пробормотала я, пытаясь флиртовать, но из-за опьянения получилось неловко. Я почувствовала легкий укол смущения, но Дин, казалось, был этим только тронут. Я придвинулась еще ближе, мне пришлось слегка запрокинуть голову, чтобы смотреть ему в глаза, и я положила ладони ему на грудь, ощущая под пальцами его напряженные мышцы. — Ого, ты такой высокий, — пробормотала я вслух, вызвав у него низкий, грудной смех. — А ты просто очаровательная, — ответил он. Дин начал наклоняться ко мне, его взгляд переместился с моих глаз на губы, сердце бешено заколотилось в предвкушении, когда я почувствовала его дыхание на своем лице… но вдруг его резко оттащили назад. Дин вскрикнул от неожиданности. — Какого хрена ты творишь? — раздался сердитый голос Малфоя. Он появился из-за широкой фигуры Дина, его глаза полыхали яростью. На нем были темные брюки и расстегнутая сверху рубашка — удобная, повседневная, но очевидно дорогая. Он смотрел на Дина так, словно тот собирался меня убить. — Ты спятил?! — возмутился Дин, выпрямляясь. Малфой злобно уставился на него. — Отошел от нее. Ты что, собирался ее поцеловать? Мое лицо вспыхнуло, и сквозь пьяное затуманенное сознание я заметила, насколько злым и напряженным выглядел Малфой. — Может, и собирался, но это не твое дело, — ответил Дин. — Кстати, кто тебя вообще сюда звал? Малфой фыркнул. — Мне не нужно приглашение, Томас. Адлер повезло, что я узнал об этом и решил заглянуть. Кстати, вечеринка просто жалкая. Убогая попытка. — Повезло мне? — переспросила я, слегка заплетающимся языком. — Неужели ты правда хотела, чтобы этот идиот тебя поцеловал? — спросил Малфой, глядя на меня своими раздражающе пронзительными глазами. — Да, хотела. И почему тебя вообще волнует, кого я целую? Малфой закатил глаза. — Меня не волнует. Просто показалось, что ты этого не хотела. — С чего ты решил, что знаешь, чего я хочу? — огрызнулась я, но мой гнев звучал неубедительно из-за нетвердости речи. — Знаю. Дин фыркнул. — Тогда какого черта ты оттащил меня от нее, как сумасшедший? Драко Малфой вдруг научился что-то чувствовать? Малфой бросил на него яростный взгляд, а я чувствовала себя беспомощной, пока они спорили. Я попыталась немного прояснить голову, чтобы говорить четче, но за день я выпила слишком мало воды, а алкоголь тяжело осел в желудке, из-за чего мир неестественно кружился. — Пойдем, мы уходим, — сказал Малфой, схватив меня за запястье, но я тут же выдернула руку. — Что? Нет! — возмутилась я, заскулив, когда он снова схватил меня и потянул за собой. — Я хочу остаться! Отпусти! — Она сказала, что хочет остаться, урод. Отпусти ее, — вмешался Дин, вставая перед Малфоем, но тот просто оттолкнул его в сторону и продолжил движение к выходу. Я бросила Дину извиняющийся взгляд, расстроенная тем, что не успела его поцеловать. Он выглядел чертовски разозленным, и я надеялась, что не на меня, потому что я не хотела ни уходить с вечеринки, ни покидать его. Но Малфой был неумолим, лишая меня единственного веселья за всю неделю. И я также была зла, когда за нами захлопнулась дверь и мы оказались в темном, продуваемом сквозняками коридоре. Я вырвала руку из его хватки, и он, повернувшись ко мне, позволил мне это сделать. — Какого черта?