Aftermath.

Бледное утреннее солнце пробивалось сквозь окно, пока я лежала в постели, ощущая, как тело налилось тяжестью и опустошенностью. Я даже не могла заставить себя открыть глаза, прислушиваясь к приглушенным звукам, с которыми мои соседки по комнате собирались на выходные. За глазами медленно нарастала пульсирующая боль, на миг отвлекая меня, прежде чем воспоминания о прошлой ночи нахлынули лавиной, накрывая удушающей волной горького сожаления. Удушающего стыда. Я вспоминала, как жадно пыталась раздеть не только себя, но и Драко. Я до сих пор чувствовала его хватку в своих волосах, его пальцы, сжимающие мое лицо. Я не знала, что делать: броситься в душ и тереть себя, пока кожа не станет красной и сырой, или же бережно хранить это воспоминание, пока оно само не поблекнет. Боже, я пропала. Но дело было не в прикосновениях. Не в поцелуях. Не даже в том, что я пыталась раздеть его. И не в том, как резко Драко меня отверг, хотя от одной этой мысли лицо снова вспыхнуло жаром стыда. Нет, хуже всего было то… что я поддалась ему. У меня был шанс выйти из этого запутанного танца, который мы вели уже несколько месяцев. Но я не сделала этого. И он тоже. Я ненавидела это чувство неопределенности. Или, по крайней мере, убеждала себя в этом, цепляясь за ложь, в которую пыталась верить с того самого дня, как влепила ему пощечину на Зельях. Он загнал меня в угол, как змея — беспомощную мышь. И тогда, под всей этой паникой, страхом, родилась крохотная искра… искра, которая с тех пор разгоралась все сильнее. Я должна была знать, что чувствую. Я должна была испытывать отвращение при одной мысли о том, что жажду Драко настолько интимно. Раньше все было просто. Можно было отмахнуться, сделать вид, что ничего не произошло. Но теперь? Теперь я знала, что больше не могу лгать себе. Теперь я понимала, почему не ушла прошлой ночью. И знала, почему он не ушел тоже. Как бы я ни пыталась отрицать правду, ответ был очевиден. Как и то, что судьба, карма — или кто бы ни управлял моей жизнью — оказалась извращенной, жестокой сукой. Иначе почему мне должно было понравиться... Я резко мотнула головой, и боль отдалась ударом в черепе. Стереть мысль. Забыть. Но, видимо, самообман не так легко изжить. Затуманенный поток сознания прервала Чжоу, и я наконец-то разлепила уставшие, опухшие глаза. — Тяжелая ночь? Я медленно кивнула, уставившись в потолок пустым взглядом. — Можно и так сказать. Самое чертово преуменьшение в моей жизни. Чжоу села на край кровати, и я повернула к ней голову. — Я иду в Хогсмид с Гермионой и Луной. Давай с нами? Немного девичьего времени. Может, это поможет тебе отвлечься, — предложила она с сочувственной улыбкой. Я сделала вид, что раздумываю, но на самом деле… вариантов не было. На людей не хватило бы сил. На разговоры — тем более. Не с тем, что творилось у меня в голове. Каждые три секунды перед глазами вспыхивали сцены прошлой ночи. Как самое унизительное слайд-шоу в мире. — У меня эссе по магическим метлам для Флитвика. Даже не начинала, — ответила я. Это была правда, но я умолчала, что больше всего на свете хочу остаться одна и захлебнуться в самобичевании. В глазах Чжоу мелькнуло разочарование, но она просто понимающе кивнула. — Если вдруг передумаешь… — Дам знать, — пробормотала я и натянуто улыбнулась. Было приятно, что она вернулась. Что наш глупый конфликт не разрушил дружбу. Чжоу снова улыбнулась, похлопала меня по ноге, а затем направилась вниз, к завтраку. Меня передернуло от отвращения при мысли о еде, но… я должна была что-нибудь съесть. И выпить воды. От одной только попытки сесть пульсирующая боль в висках усилилась. И тут я вспомнила. Драко сказал мне выпить воды. Дыхание сбилось, когда в памяти всплыл конец той ночи. Он оттолкнул меня. Сказал, что не хочет быть еще одной причиной, по которой я ненавижу алкоголь. А потом… почти нежно посоветовал мне выпить воды. Хотя мои воспоминания были затуманены пеленой опьянения, сомнений не оставалось — все это было реально. Драко действительно… проявил заботу. Это звучало совершенно непривычно, но я была уверена, что не придумала этого. Сам по себе этот факт был странным, но еще страннее было то, что стояло за этой заботой. В груди с силой отозвалась неожиданная благодарность, чуть не доведя меня до слез. Дело было не в том, что я не понимала, что делаю прошлой ночью. Я понимала. И мне понравилось. Но если бы я зашла так далеко с Драко в таком состоянии, то потеряла бы что-то слишком важное. Часть себя, к которой я уже не смогла бы вернуться. И он, несмотря на всю свою бесчувственность, когда дело касалось темы моего отца, почему-то знал это. Он знал, насколько глубоко это ранило бы меня. Как-то он понял, что мой самый большой страх — стать похожей на него. Если бы я сделала что-то под влиянием алкоголя… в любой форме… это было бы именно тем самым шагом. И он… позаботился о том, чтобы я не позволила себе упасть в эту темную бездну, где меня всегда подстерегал шепот страха: «Ты можешь стать, как он». Меня должно было это беспокоить. Должно было раздражать, что он знает меня так хорошо. Но вместо этого… Возможно, это изменило мое отношение к нему. Совсем немного. Комната опустела несколько минут назад, оставляя меня наедине с утренними сборами. Я медленно выбралась из постели, чувствуя, как тело противится каждому движению. Переоделась. Заправила кровать. Натянула одежду, которая лишь чуть-чуть отличалась от пижамы. Найти в себе силы просто пережить этот день оказалось самым сложным. Их было слишком мало, так что я пропустила завтрак и направилась в библиотеку. Флитвик задал нам развернутое эссе о магии, связанной с мётлами. И, как бы я ни любила полёты, чары никогда не были моей сильной стороной. Я надеялась написать его наспех и что Флитвик не будет слишком строг. После выпавшего ночью снега и растущей нагрузки от преподавателей большинство студентов, конечно, отправились в Хогсмид. Оттягивать дела было куда приятнее, чем заниматься ими. Так что, к моей радости, библиотека оказалась почти пустой. Кроме мадам Пинс, которая, увлечённо читая за своим столом, едва заметила мое присутствие. Я тихо пробормотала приветствие. Она почти не оторвалась от книги, лишь что-то неопределенно промычав в ответ. Заняв самый уединенный стол, я отправилась искать книги, которые могли помочь с эссе. Тема была довольно простой, так что вскоре я отыскала несколько старых, потрёпанных томов в кожаных переплетах. Вернувшись в свой угол, я развернула пожелтевший пергамент, подписала заголовок и открыла первую попавшуюся книгу. Но мелкий шрифт сразу же поплыл перед глазами. Я вздохнула, осознав, что забыла взять воды. Головная боль была не самой сильной, что мне доводилось испытывать, но во рту стоял отвратительный привкус ваты. Я не смогу сосредоточиться, пока не приведу себя в порядок. Отодвигая стул, я поморщилась от резкого скрежета ножек по полу. Звук болезненно отозвался в висках. Я ещё не встала, но уже почувствовала чьё-то присутствие у себя за спиной. — Облегчающие чары? Разве ты не должна была выучить их еще давно? — протянул Драко, и моё тело напряглось. Рука невольно сжалась на перье. Просто. Убейте. меня. — Флитвик решил, что нам стоит их повторить, — пробормотала я, упорно не поворачиваясь. Я не могла позволить Драко увидеть, как жар медленно поднимается к моим щекам. Не могла позволить себе вспомнить, что его тепло было так близко прошлой ночью. Он что-то тихо хмыкнул, но не отошел. Я чувствовала его дыхание. Стараясь заблокировать его присутствие, я попыталась сосредоточиться на тексте. Но не смогла даже дочитать предложение. Его запах был всюду. Трижды. Я трижды перечитала одну и ту же строчку, прежде чем сумела выдавить: — Тебе что-то нужно? — Тебе больно писать? Я замерла, но все же не посмотрела на него. — Не особо, — солгала я. На самом деле — да. Но попросить помощи было бы слабостью. И вчера, с Дином… Черт. Дин. Драко прочистил горло, и я поморщилась от новой волны боли в висках. — Голова болит? Раздраженная его вопросами, я наконец-то подняла взгляд. И едва не ахнула. Сердце пропустило удар. Он был в черном с ног до головы. Черная рубашка. Черный галстук. Черные туфли. Черный, как сама ночь, костюм, который идеально сидел на широких плечах, намекая на силу, скрытую под тканью. На его бледной коже, на платиново-белых волосах этот контраст был греховно прекрасен. Словно звезды на фоне безлунного неба. Он напоминал древнегреческую статую, воплощающую лик забытого бога. Я помню, как в детстве, во время экскурсии в музей в начальной школе, увидела одну такую. Эта статуя заставила меня открыть рот от изумления, когда я впервые ее увидела. Скулы и нос были вырезаны с такой элегантной точностью, каждая мышца создана с мастерским совершенством. Я восхищалась красотой работы и сказала учительнице, что мужчина в мраморе очень красив. Она довольно строго ответила мне, что мужчины не могут быть красивыми. Они просто привлекательные. Смотря сейчас на Драко, чьи серебристые глаза изучали меня, я не могла с ней согласиться. В том, как костюм сидел на его теле, было что-то неземное. В голубоватых венах, пролегающих под кожей его рук, — что-то изысканное. Его длинные пальцы… такие элегантные. Мне почти не нужно было представлять их — я уже чувствовала их. Прохладные. Твердые. Скользящие вниз… Стоп. Это не был новый костюм. Я видела его множество раз за этот год, но что-то было иначе. Может, потому что он впервые носил его, не ругая меня? А может, потому что у меня болела голова, и всё слегка кружилось? Или… Может, я всегда была слишком гордой, слишком напуганной, чтобы позволить себе по-настоящему взглянуть на темного принца, стоящего передо мной? — Эм, нет, — неубедительно ответила я, слишком остро осознавая, сколько времени прошло с тех пор, как он задал вопрос. Драко приподнял бровь, давая понять, что не верит мне. Но настаивать не стал. Я внезапно осознала, что он стоит прямо передо мной, похожий на порочного бога, а я… Я в поношенных черных спортивных штанах и серой растянутой толстовке, которая, скорее всего, пахнет сном и потом. Черт. Если меня это волнует, значит, мне действительно конец. Я отвернулась, молясь, чтобы мое лицо не покрылось румянцем, но это было глупо. Я просто хотела, чтобы он ушел, чтобы я могла написать это эссе, но, похоже, удача была не на моей стороне. Ни сегодня. Ни прошлой ночью. Ни когда-либо. Драко перекинул ногу через соседний стул, усаживаясь верхом. Его длинные ноги в костюме небрежно раскинулись. Он положил руки на спинку стула, и мне пришлось подавить ту часть сознания, что напомнила мне, где эти руки были не более двенадцати часов назад. Было шокирующе, что он вообще готов находиться рядом со мной при дневном свете. Возможно, его подталкивало к этому уединенность моего места, но это не делало ситуацию менее странной. Я была так напряжена от тревоги, что казалось, еще немного — и сломаюсь.  Слова на странице передо мной были невыносимо скучными по сравнению с тем, как его длинные пальцы мягко постукивали по дереву стула. Тонкое кольцо на его руке тихо ударялось о поверхность, и хотя звук был почти неслышным, в моей голове он раздавался как гром. Но я не могла просто уставиться на его руки, как дура, поэтому заставила себя сосредоточиться на пожелтевшем пергаменте. Хотя это мало помогло. Как его пальцы сжимались на моем горле… Огонь разлился по телу. А он… Он просто сидел здесь. Спокойный. Небрежный. Как будто все это было самым обычным делом. И это раздражало меня больше всего. Как он мог быть настолько невозмутимым? После прошлой ночи? После всего? Как бы я ни пыталась убедить себя в обратном, эта ночь что-то изменила. Я знала, что он что-то чувствует. Даже если бы он не сказал это вслух. Он мог бы кричать об этом, когда так резко оттащил меня от Дина. А если… Если для него это не значило так много, как для меня? Я поймала себя на том, что вновь туплю в страницу, и раздраженно тряхнула головой. Сосредоточься. Окунув перо в чернила, я начала записывать информацию о чарах, но знала, что эссе выйдет далеко не лучшим. Флитвик точно спросит, что случилось. Обычно я гордилась своими работами. Но сейчас? Сейчас я едва могла заставить себя заботиться. — Знаешь, — внезапно заговорил Драко, и я чуть не вздрогнула, когда его низкий голос разнесся у меня в голове. — Ты так любишь Квиддич, я думал, ты знаешь об этом больше. Хотя, наверное, мне не стоит удивляться. Он не был злым. Просто любопытным. Но всё равно это задело. Раздражение обожгло мою кожу, но я не подняла взгляда, отвечая: — Потому что я магглорожденная? Драко пожал плечами, его широкие плечи слегка напряглись под дорогим костюмом. — Просто говорю. Вам, маглам, приходится многое наверстывать. Ведь вы даже не знаете о нашем существовании, пока не получаете письмо. Удивительно, что у тебя вообще такие хорошие оценки. Я нахмурилась. Это была насмешка, конечно, но… почти похвала. — Я всегда хорошо училась, — коротко ответила я. — “Всегда” — это немного преувеличение. Я раздраженно вздохнула, швырнула перо на стол и повернулась к нему, встретив его нейтральный взгляд. — Ты сел сюда только для того, чтобы меня раздражать? Или тебе просто нечем заняться? — О, у меня полно дел, — ответил он, по сути, ничего не объясняя. — Думаешь, это мой идеальный способ провести утро? Тогда какого черта ты здесь? — Мог бы хотя бы помолчать, пока я работаю? Я не могу сосредоточиться, когда ты рядом, — огрызнулась я. Его губы тронула едва заметная ухмылка. — Почему? — спросил он невинно, но блеск в его глазах говорил об обратном. Серебро его кольца сверкнуло в пасмурном солнечном свете, и я снова вспомнила, как его холодный металл вдавливался в мою кожу. Я мысленно выругалась. — Я просто… просто не могу, ясно? — пробормотала я. — Скажи. — Нет. — Скажи. — Да пошел ты! — выпалила я, злость зазвучала в голосе, но Драко, казалось, это не тронуло. Я до сих пор не могла осмыслить всю странность этой ситуации. Драко сам подошел и заговорил со мной. И большая часть разговора была… даже не такой уж неприятной. Неужели прошлая ночь действительно… Нет. Не будь дурой. Его слова ничего не значат. Неважно, что их воспоминание будило во мне желание наклониться и коснуться его губ. Что в своем черном костюме он выглядел как соблазнительный бог смерти. Что я жаждала, чтобы он не останавливал меня вчера. Это не имело значения. Но все, что он делал, значило. И я ненавидела это всей душой. Бесконечная война с самой собой была невыносимо утомительной. — Не будь грубой, Адлер, — резко сказал Драко, заставив меня вздрогнуть. — Я просто жду, пока Панси найдет нужную ей книгу. Панси. Как, черт возьми, я могла о ней забыть? Его дорогая Панси. Ту, с кем он не стеснялся появляться на публике. Панси, которая… Краше? Умнее? Чистокровная? — Твоя девушка не расстроится, увидев тебя со мной? — выплюнула я. — Она и так, похоже, ненавидит меня только за то, что ты, черт возьми, вообще со мной разговариваешь. — Поверь, Адлер. Это не поэтому она тебя ненавидит, — пробормотал он. Любопытство вспыхнуло во мне, но я не осмелилась спросить. — Я ненавижу тебя, потому что ты невыносимая и выглядишь как чертов мусор, — пронзительный голос Панси нарушил относительное спокойствие. Ее заостренное лицо сморщилось от презрения, когда она смерила меня взглядом. — Честно, тебе не стыдно ходить в таком виде? Ее лицо исказилось от брезгливости, когда она посмотрела на мою мятую одежду и небрежный пучок волос. Я едва удержалась, чтобы не попытаться прикрыться. Драко хмыкнул. Мое сердце провалилось. Он встал и не спеша направился к Панси. Ее лицо озарилось при виде него. Он обнял ее, поворачивая спиной ко мне. Я видела его сильные руки, сжимающие ее талию..Как напрягались мышцы под тканью его костюма. Она захихикала, когда он легко поднял ее с пола и закружил. И все это время его глаза сверлили меня. Я видела, как он опустил ее на землю. Как его губы захватили ее в глубоком поцелуе. Видеть, как Драко целует её, было невыносимо. Выражение его глаз было таким самодовольным, таким высокомерным. Глаза начали жечь, и я знала, что если срочно не выйду из этой чёртовой библиотеки, скоро заплачу. Я не могла даже описать, как что-то внутри меня треснуло — просто знала, что должна уйти. Казалось, стены сжимались вокруг, душили меня. Я резко отвела взгляд от Драко и лихорадочно начала собирать свои вещи, оставляя книги разбросанными на столе. Короткая вспышка вины за то, что не убрала их, быстро утонула в… не ревности, но чём-то. Это была не ревность, от которой у меня сжалось в животе, когда Панси скользнула руками по широкой груди Драко. Это была не ревность, от которой перед глазами полыхнуло красное, когда он тихо застонал от её прикосновения. Нет. Не ревность. Град обидных слов, которыми я осыпала себя мысленно за то, что на мгновение поверила в перемены, заставил бы покраснеть даже бывалого моряка. Схватив свитки с записями, я проскользнула мимо них, изо всех сил надеясь, что слёзы не потекут, пока я не окажусь в одиночестве. За спиной раздалось хихиканье, но я не обернулась. Добравшись до выхода, я толкнула дверь — и тут же врезалась в кого-то, больно ударившись о тёплую, крепкую грудь и падая на пол. Это стало последней каплей — горячие слёзы покатились по щекам, пока я поспешно собирала рассыпавшиеся вещи. — Элейн, чёрт, извини! — раздался голос Гарри. Ну конечно. Конечно, это был Гарри. Потому что этого дерьмового дня было ещё недостаточно. — Всё нормально, — тихо пробормотала я, игнорируя его протянутую руку. Встала, поспешно вытирая лицо. — Вообще-то я шёл искать тебя. Чжоу сказала, что ты можешь быть здесь. — Правда? — отозвалась я, отряхиваясь. — Так ты хочешь объяснить мне, почему мне сказали, что Малфой вытащил тебя с вечеринки Симуса прошлой ночью, а потом тебя видели возвращающейся в общежитие с наполовину сползшей одеждой? — Гарри говорил жёстко, в его голосе слышался гнев. — Потому что я, чёрт возьми, отлично понимаю, на что это похоже. Слёзы перестали жечь — их вытеснил шок. — А тебе-то какое дело? — Да, Поттер, просвети нас, — вмешался Драко, выходя из библиотеки, его рука небрежно обнимала Панси. Я вздрогнула от его голоса. Почему Драко всегда появлялся в худший момент? Почему он не мог просто держаться подальше, не усугублять ситуацию? Даже если бы у Гарри были подозрения, Драко это не волновало бы. Никогда не волновало. — Ты сказал мне, что занимался прошлой ночью, — Панси упрекнула его, но Драко одарил её взглядом, который тут же заставил её замолчать. — Потому что, Элейн, — продолжил Гарри, игнорируя их, — я думаю, что он сделал тебе больно. Он не мог иметь в виду… — Каким образом? — перебил Малфой, и Гарри метнул в него яростный взгляд. — Насколько я помню, это ты трахнул её и потом просто ушёл. Жар унижения окатил меня целиком. Он знал? Как, чёрт возьми? Я сама едва могла об этом думать, а он знал? Гарри посмотрел на меня, в его глазах мелькнула обида — как будто предала его я. — Откуда ты… — начала я, но Драко не дал мне договорить. — Ты же был её первым, да? Довольно мерзкий поступок, Поттер. Даже я бы так не сделал. Я не была уверена, что это правда, но отдать Драко должное — он знал, как задеть Гарри за живое. И именно этим он и занялся. Гарри сжал зубы. — Это не твоё чёртово дело, Малфой! Просто потому что Элейн любит трепать языком… — Что? Я не говорила ему об этом! — перебила я, потрясённо глядя на Гарри. — А почему бы и нет? — зло бросил он. — Вы двое теперь выглядите весьма близкими. Драко стоял у меня за спиной, я не могла видеть его лица, но его слова прозвучали ровно и холодно. — Нет, не близкие. Меня ударило, словно ножом. Как три простых слова могли быть такими разящими? — Значит, ты всё-таки не тот идеальный герой, каким тебя выставляют, — с презрением бросил Драко, сделав шаг вперёд и оставив Панси позади. — Выходит, даже драгоценный любимчик Дамблдора, Поттер, иногда совершает ошибки. Лицо Гарри вспыхнуло, и он шагнул вперёд, оказываясь с Малфоем почти нос к носу. — Как будто ты имеешь право говорить. Ты просто любимый питомец своего папочки. Глаза Малфоя сузились — единственный знак того, что слова Гарри задели его. — По крайней мере, у меня есть отец, живой, ты, никому не нужный кусок дерьма. — Зато я не кусок дерьма, который навязывается девушкам, не желающим этого, Малфой. Ты — мерзавец. Драко, обычно идеальное воплощение ледяного безразличия, застыл. Гнев напряг его тело, когда до него дошло, в чём обвиняет его Гарри. — И в чём именно ты меня обвиняешь? — процедил он. — Я никогда не трогал Адлер, если только она сама этого не просила. А прошлой ночью — просила. Стыд сдавил мне горло. Лицо Панси залилось таким ядовитым румянцем, что она напоминала только что сорванный помидор. Я ненавидела Драко в этот момент, главным образом потому, что он не лгал. Но он специально выставил меня отчаянной и доступной, будто не он вытянул меня с вечеринки, потому что Дин был слишком близко. Гарри и Драко сверлили друг друга взглядом, и, казалось, их немая битва затянется навсегда, если никто не вмешается. — Не верю тебе, ублюдок. Думаю, что ты правда причинил ей боль, а она защищает тебя, потому что ты слишком много раз влезал ей в голову, — прорычал Гарри. — Докажи. Костяшки его пальцев побелели, и я увидела ярость в его глазах прежде, чем он ударил. Тяжёлый кулак угодил в челюсть Драко, и тот, издав сдавленный стон, пошатнулся, с трудом удержав равновесие. Мы с Панси одновременно ахнули от неожиданности. Драко провёл бледной рукой по тому месту, где уже начала проступать тёмная ссадина. Панси подбежала к нему, вцепилась в его рукав, почти плача, умоляя его посмотреть на неё, но Драко резко её оттолкнул, даже не удостоив взглядом. Она отшатнулась, униженная, и метнула в меня злой взгляд, от которого мне вдруг стало интересно, какого чёрта я вообще снова оказалась в этой ситуации. — Не самая умная выходка, Поттер, — прорычал Драко. — Хотя чего ещё ожидать от неотёсанного дикаря? Гарри даже чуть занервничал, когда Драко навис над ним. — Слишком слабый, чтобы ответить? Или твой папочка так много потратил на этот костюм, что изобьёт тебя, если запачкаешь? — Гарри всё ещё не собирался отступать. — Уверен, ты отлично знаешь, каково это — чувствовать его удары. На этот раз ударил Драко. Его кулак врезался в скулу Гарри, заставляя того пошатнуться, но уже через секунду Поттер бросился на него. Гарри дрался размашисто, но попадал чаще; Драко бил точно, его удары приходились жёстко. Я замерла на месте, сковавшая страхом и паникой, наблюдая, как кулак Драко вонзается в бок Гарри с глухим, жестоким звуком. Они дрались так, словно от этого зависела их жизнь. Панси почти задыхалась, всхлипывая и умоляя Драко остановиться, но я знала: они не остановятся. Вся эта ярость, копившаяся шесть лет, просто искала повод, и я подозревала, что я была лишь удобной отговоркой. Им не было дела до меня. Они не удерживались, не сдерживали ничего. Гарри тяжело дышал, из уголка его рта стекала алая кровь. Серебряные глаза Драко сверкали бешенством, его нос залило красным, а над бровью темнел небольшой порез. В драке возникла короткая пауза, они переводили дыхание, но как только Гарри снова рванулся вперёд, Драко нырнул под его удар, вышел слева и размашисто ударил по его носу. Моё сердце бешено колотилось, и я искренне боялась, что если их не остановить прямо сейчас, они правда могут убить друг друга. Я понимала, что собираюсь сделать что-то безумно глупое, но всё равно заставила себя решиться. Увидев, как Гарри снова замахивается для удара, я бросилась между ними, выкрикнув: — Пожалуйста, остановитесь! Драко тут же застыл, но Гарри уже вложил силу в удар, и его кулак летел прямо в меня. Я не успела сделать ничего, кроме как вскинуть руку, чтобы защититься. Удар пришёлся по ней, не таким сильным, каким мог бы быть — Гарри успел немного сдержаться, — но достаточно мощным, чтобы кожа мгновенно заныла. Я пошатнулась, отступая на несколько шагов. Гарри смотрел на меня, его лицо побледнело от мгновенного сожаления. — Чёрт, Элейн, я… — Всё нормально, — быстро сказала я, хотя в голосе всё же сквозила натянутость. Я боролась с подступившими слезами. Дело было даже не в боли — её почти не было. Я просто была в шоке от того, что Гарри ударил меня, пусть и случайно. Я обернулась к Драко, оглядывая его лицо — пытаясь понять, насколько сильно его избил Гарри. Из носа у Малфоя потекла алая кровь, капая на его губы яростным подобием водопада. Порез над бровью почти перестал кровоточить, но на резкой линии челюсти уже темнел синяк. Волосы были взъерошены, костюм смят, но в целом он держался на удивление хорошо. У Гарри кровь всё ещё стекала с уголка губ, а под глазом и на скуле уже налилась лиловая гематома. Он тяжело дышал, кулаки были сжаты так сильно, будто ему приходилось физически сдерживать себя, чтобы не броситься на Драко снова. Он посмотрел на меня, его глаза сверкали адреналином. — Вот видишь? Это действительно тот человек, с которым ты хочешь проводить время? Драко фыркнул, и даже после такой драки умудрялся выглядеть высокомерно и неприлично величественно. — Ты был первым, кто ударил, идиот. Я просто защищался. — Элейн, давай просто признаем, что ты проводишь с ним время, чтобы меня разозлить, и мы снова сможем быть друзьями. Ты знаешь, что я не хотел тебя обидеть — ни с Джинни, ни сейчас. Тебе не нужно себя наказывать за то, что я влюбился в неё. Я уставилась на Гарри, мой рот приоткрылся от оглушающего возмущения. — Прости?! Ты думаешь, я всё это делаю, чтобы привлечь твоё внимание? Чтобы тебя разозлить? Боже, Поттер, ты действительно самовлюблённый придурок. — Нет, я не… — Нет, именно это ты и имел в виду, — перебила я. — Ты думаешь, что я настолько убита из-за тебя, что готова быть с любым парнем, лишь бы заставить тебя ревновать? Это полная чушь, Поттер. Ты правда веришь, что твоё мнение всё ещё хоть что-то для меня значит после всего того дерьма, что ты мне наговорил? Ты был моим лучшим другом, а потом просто послал меня к чёрту, когда я однажды поцеловала Малфоя. Причём это даже ничего не значило. Лгунья, лгунья. Я вдруг осознала, насколько злюсь на Гарри. За Джинни. За то, что он меня оставил. За то, что его не было рядом, когда он был нужен больше всего. Или, может, всё было проще? Может, я просто делаю то, что мне хочется? — Элейн, ты же не можешь всерьёз наслаждаться обществом Малфоя! Почему ты его защищаешь? — спросил Гарри, смахивая кровь с губ. Я заметила, как Драко бросил на меня взгляд искоса, но продолжала смотреть только на Гарри. — Я не защищаю его. Я просто говорю, что ты вёл себя со мной как последний придурок весь этот год, и я не понимаю, почему ты думаешь, что имеешь право вмешиваться в мою жизнь, будто ты мой рыцарь в доспехах. Может быть… — я тяжело вздохнула, заставляя себя не смотреть на Драко, не искать в его лице реакцию, даже несмотря на странное желание убедиться, что с ним всё в порядке. — Может, когда-то ты действительно был им. Или, по крайней мере, я на это надеялась. На лице Гарри отразилось раскаяние, и я почувствовала, как сердце слегка смягчилось, но всё же продолжила: — Мне не нужен спаситель, Гарри. Уже нет. Я думала, что даже после Джинни мы с тобой сможем снова стать друзьями, когда я тебя переживу. Но после того, что ты сказал о той ночи, когда вы с Драко подрались и он чуть не умер… я поняла, что мне, в сущности, никто и не нужен. Не нужен спаситель. Ты пытаешься быть героем для всех вокруг, но люди рядом с тобой не нуждаются в спасителе. Им нужен друг, который не бросит их, когда всё пойдёт ко всем чертям. — Вот как ты теперь его называешь? Драко? Элейн, что с тобой не так? — Гарри покачал головой, но я лишь смотрела на него, чувствуя, как гнев подступает всё ближе. — Я уже извинялся. Не раз. Но ты правда думаешь, что я просто смогу сидеть сложа руки и смотреть, как ты подвергаешь себя опасности, находясь рядом с Малфоем? Он небезопасен, Элейн. Он ранит тебя. Он уже ранил тебя, — в голосе Гарри появилось умоляющее напряжение. — Малфою на тебя плевать, и если ты думаешь иначе, то ты сошла с ума. Его слова резанули не слабее его удара несколько минут назад, но я сдержалась, стараясь оставить лицо непроницаемым. — Я знаю, что ему плевать. Я не настолько глупа, чтобы думать, будто когда-нибудь будет иначе. Но он хотя бы не притворяется. Я куда умнее, чем ты когда-либо мне признавал, Гарри. Если ты правда считаешь, что я могу поверить, будто Драко Малфой хочет от меня чего-то, кроме как позлить, значит, ты держишь меня за дуру. Но пока я говорила, в груди заныла пустота, стягивая желудок в узел. Я говорила Гарри то же самое, что так долго говорила самой себе. Только вот верила ли я в это? Я надеялась, что звучала убедительнее для Гарри, чем для себя. — Я никогда не притворялся, что забочусь о тебе! Просто… я не думаю, что ты сейчас принимаешь правильные решения. Я знаю, что то, что сделал твой отец, должно было сильно выбить тебя из колеи. Я горько усмехнулась. — Только ты мог назвать “выгнать из дома“ словами “выбить из колеи“. Гарри поморщился, но промолчал. У меня голова шла кругом от всего, что произошло за последние несколько минут, и пульсирующая боль стучала в висках. Всё, чего я хотела, — уйти подальше от этого хаоса, который сама же и создала. Или хотя бы просто провалиться в долгий, глубокий сон. — Просто… мне не нужен герой, Гарри. Прекрати пытаться им быть. Я могу делать свой выбор, и что или кто в него входит, перестало быть твоим делом в тот момент, когда ты решил, что мои чувства ничего не значат. Гарри сделал движение, будто собирался возразить, но передумал. — Ладно. Делай что хочешь. Совершай дерьмовые, опасные ошибки. Видимо, я всё равно не могу тебя остановить.