Broken noses.

— Драко, ты в порядке? — с тревогой спросила Панси, её голос был полон отчаяния. Мы оба молча смотрели, как Гарри уходит, а тело Драко всё ещё было напряжено от кипящей ярости. У меня дрожали руки — остатки адреналина никак не покидали систему, и я изо всех сил старалась не смотреть на его покрытую синяками кожу. — Отвали, Паркинсон. Его голос был жёстким, вызвав у девушки возмущённый вздох. Она попыталась схватить его за руку, но он резко выдернул её из её хватки, даже не взглянув на неё. — Ладно. Ты всё равно скучный. Только и делаешь, что ноешь и страдаешь, — бросила она, удаляясь, её каблуки громко стучали по каменному полу. В воздухе остался резкий, сладкий запах её духов, от которого головная боль только усилилась. Теперь нас осталось только двое. Пустой замок, гнетущая тишина, каждая секунда растягивалась, словно кто-то исказил течение времени. Я не смотрела на него, но ощущала его присутствие — как будто у меня внезапно появился шестое чувство, работающее только на него. Я не знала, что сказать. Да и было ли вообще что-то, что стоило сказать? Я злилась. Это я знала точно. Злилась за то, как он говорил обо мне с Панси. С Гарри. За то, как легко он мог меня отбросить, а затем с яростью наброситься на Гарри… Не защищая меня, нет. Но выглядело это именно так. Гарри, без сомнений, именно так это и воспринял, даже если сам был зачинщиком драки. В последнее время мне казалось, что я постоянно на кого-то злюсь. Это было утомительно. Рука, по которой попал Гарри, всё ещё ныла. Я едва сдержалась, чтобы не посмотреть, не появилось ли синяков, но это казалось по-детски глупым, когда Драко стоял так близко, всё ещё истекая кровью после множества ударов. Я поймала себя на мысли, что видела Драко избитым и окровавленным больше раз за этот год, чем за все предыдущие годы вместе взятые. Это точно не могло быть добрым знаком. Тишина становилась невыносимой, и я решила просто уйти. Сказать Драко было нечего. Я повернулась, намереваясь последовать по пути, которым ушёл Гарри, но ледяная рука схватила меня за запястье. Я сдержала стон даже несмотря на то, что сердце резко подпрыгнуло в груди от его прикосновения. — Никому не говори о том, что произошло, — приказал Драко, не отпуская, его ногти вдавились в чувствительную кожу. Его слова вызвали новую волну раздражения, и я резко развернулась к нему. К счастью, мне удалось не замереть при виде его лица, испачканного свежей и засохшей кровью, исполосованного ярко-красными и лиловыми отметинами. — Серьёзно? Ты правда думаешь, что мне нужно это говорить после всего, что случилось в этом году? Господи, насколько же ты считаешь меня тупой? — резко выпалила я. Драко оставался невозмутимым, и это выглядело странно на фоне его окровавленного лица. — Ты не захочешь знать ответ на этот вопрос. Я попыталась вырваться, но его хватка была слишком сильной, и моя хрупкая рука лишь издала отвратительный хруст. — Ты прав, не хочу, потому что ты воспользуешься любой возможностью, чтобы меня оскорбить. Отпусти. Мне надоело быть рядом с тобой. — Не слишком вежливо с твоей стороны говорить это тому, кто только что подрался из-за тебя, — зарычал Драко, резко дёрнув меня ближе, мои ноги зацепились за каменный пол. — Хотя от грязнокровки вежливости ожидать глупо. Я резко вскинула голову, чувствуя, как горечь и недоумение нахлынули разом. — Прости, что? Я не заставляла тебя драться с Гарри, как капризный ребёнок. Вы оба ведёте себя так, будто владеете мной, будто имеете право решать, с кем мне проводить время. Но это не так. Я внимательно смотрела на его лицо, ловя хоть какую-то реакцию. Ярко-алая капля крови сорвалась с его носа и потекла вниз по слегка опухшим, растрескавшимся губам. Как будто он всё утро кусал их до крови. Но он не вытирал её. То ли не замечал, то ли просто игнорировал. Драко фыркнул, запах крови ударил мне в нос, когда его дыхание коснулось моего лица. — Будто тебе не понравилось, что мы подрались за тебя. Ты выпрашиваешь внимание у нас обоих, а теперь строишь из себя недотрогу, потому что наконец его получила. Это смешно. В его голосе сквозила надменная самодовольная насмешка. Я вдруг подумала, что его нос не помешало бы сломать ещё раз. — Смешно? Вот уж кто бы говорил. Ты тот, кто… — начала я, но резко осеклась. Эта фраза вела туда, куда я не хотела заходить. Ты тот, кто вчера не дал мне уйти, а сегодня ведёшь себя так, будто я — ничто. — Я тот, кто что? — бросил он вызов, его гранитные глаза вспыхнули первыми искрами раздражения. Я не ответила — мне просто нечего было сказать, не выдавая, как сильно его поведение задевает меня. Но Драко не отличался терпением. Он сжал моё запястье сильнее, заставив меня поморщиться от боли. — Я тот, кто что? — теперь уже требовательно, с опасной угрозой в голосе. Я не собиралась снова проходить этот круг. Не собиралась признаваться в том, как на меня влияют его поступки. Не в этот раз. Хоть раз я хотела контролировать ситуацию. — Ты тот, кто большой, лицемерный ублюдок, — спокойно ответила я. — А теперь отпусти. Драко грубо усмехнулся. — Отлично, Адлер. Просто раздавила меня этим. — Видишь? — резко парировала я. — Ты просто невыносимый засранец, который не умеет держаться подальше от чужих дел. — Последний раз, когда я проверял, ты сама хотела, чтобы я был в твоих… — он пауза, неторопливо оглядывая меня с ног до головы. — …делах. Моё лицо запылало от смущения. — Отпусти. Я серьёзно, — повторила я, игнорируя жар, пробежавший по телу от его слов. Что-то в моём голосе заставило его задуматься, и он разжал пальцы. Я прижала руку к себе, мягко потирая пульсирующую кожу, но не отошла. Драко смотрел на меня холодным, отстранённым взглядом, вновь скрывая любые эмоции за стеной безразличия. — Иди и приведи себя в порядок, — пробормотала я. — Ты заливаешь пол кровью. Драко пожал плечами. — И что? — И что? — передразнила я его. — Не думаешь, что будет немного странно, если тебя увидят всего в крови? — Если тебя это так беспокоит, сама и займись этим. Я почти отказалась, почти послала его к чёрту, но… Если кто-то увидит его в таком виде, это вызовет подозрения, рассудила я. — Ладно, пошли, — сказала я. Драко нахмурился. — Что? Я взглянула на него с выражением: Ты серьёзно? — Ты же сам сказал, что если меня это так волнует, то мне и разбираться. Так что пошли. Давай покончим с этим, чтобы ты мог вернуться к своим идиотским планам. Драко ничего не сказал, но пошёл следом за мной, держась всего в нескольких шагах позади. Меня едва ли можно было назвать удивлённой тем, что он действительно последовал за мной — я ожидала, что он упрётся. Гораздо меньше меня бы удивило, если бы он с отвращением отказался от моей помощи, как уже делал не раз. Я направилась к одной из редко используемых ванных комнат на этом этаже — той, что находилась в конце извилистых коридоров, куда студенты почти никогда не заходили. Не потому, что я хотела остаться с Драко наедине, а потому, что не хотела, чтобы нас кто-то увидел вместе. Я толкнула дверь женского туалета, но Драко замер с недоверчивым выражением лица. — Боже, — вздохнула я. — Тут никогда никого нет. Перестань жеманиться и заходи. Драко метнул в меня яростный взгляд, но всё же прошёл внутрь, громко захлопнув дверь за собой. Он прислонился к краю длинного ряда фарфоровых раковин, его бледная кожа сливалась с плиткой. Я схватила несколько бумажных полотенец, намочила их в соседней раковине, чуть убавив напор воды, чтобы она не была слишком холодной на его коже. Потому что так кровь было бы труднее отмыть. Его взгляд неотрывно следил за мной, пока я смачивала полотенца и вставала перед ним. Желание отвести глаза от его пристального взгляда было трудно игнорировать, но я подавила его и внимательно изучала его лицо. Его парфюм мешал мне сосредоточиться, но я заставила себя решить, с какой части лица лучше начать. Я избегала любого прикосновения к нему, кроме руки, которой держала полотенце, из-за чего мне пришлось неловко наклониться над его вытянутыми вперёд длинными ногами. Его губы и нос были залиты кровью гораздо сильнее, чем рассечённая бровь и неглубокий порез на скуле, но я не могла бы выдержать столь близкого контакта с его губами, особенно когда моя голова всё ещё раскалывалась от боли. Я осторожно прижала полотенце к рассечённой брови, и Драко тихо зашипел сквозь стиснутые зубы. Короткими, жёсткими движениями я принялась стирать запёкшуюся кровь, заставляя себя не дрожать. Моя неуклюжая поза затрудняла работу, но я ни за что не собиралась просить Драко раздвинуть ноги для удобства. — Я встречаюсь с отцом позже, так что не переживай, что задержишь меня, — сказал Драко, его голос разнёсся эхом по пустому помещению. Я проигнорировала то, как это заставило моё сердце забиться быстрее. — Оу, — только и ответила я. — Хорошо. Честно говоря, я не понимала, зачем он вообще рассказал мне это. Я не спрашивала о его планах — только отметила, что они у него есть. Но любопытство — вещь коварная. Я начала гадать, зачем его отец приезжает в школу. Люциус Малфой довольно часто появлялся в Хогвартсе, но обычно по делам попечительского совета. — Я… — начал Драко, но резко замолчал, когда я нажала слишком сильно. — Чёрт, Адлер, поосторожнее! — Не будь таким неженкой, — отрезала я, но всё же сбавила напор, переходя от брови к скуле. — Вероятно, лучше, если мой отец не увидит меня в таком виде, — бросил Драко. Это было ближе всего к признанию, что я была права, на что он вообще был способен. Я едва заметно улыбнулась, но быстро стерла выражение с лица. — Наверное, — согласилась я, продолжая работу. Полотенце уже стало сухим, поэтому я выбросила его и взяла новое, намочив его так же, как предыдущее, в соседней раковине. Но когда я вернулась, Драко раздвинул ноги, оставив ровно столько места, чтобы я могла встать между ними. Он выглядел так, словно даже не осознавал, что сделал это, что, скорее всего, было правдой. С какой стати ему двигаться ради меня? Я застыла, разглядывая его, и он закатил глаза. — Ну, давай уже, — бросил он. Места было мало. Настолько, что если бы я сделала ещё шаг, то почти прижалась бы к нему всем телом. Моё дыхание перехватило, когда я собралась с духом. Идея оказаться между его плотно облегающих костюм брюк бёдер, почти соприкасаясь с его бёдрами… Я заставила себя кивнуть и нервно сглотнула. Скользнув между его ног, я наконец заняла удобное положение. Мои тазовые кости слегка задели его бёдра, и я поморщилась, уверенная, что он разозлится за этот случайный контакт. Но Драко даже не вздрогнул. Даже не взглянул на меня, когда я поднесла новое полотенце к его лицу. На самом деле, почти вся кровь уже исчезла, за исключением ржавых пятен на его губах и носу, но мое сознание уже лихорадочно работало от осознания, что я находилась между его ног. Мне нужно было пару мгновений, чтобы прийти в себя, найти здравый смысл, который, я была уверена, у меня где-то был, поэтому я бесцельно водила полотенцем по его и так уже чистой щеке. Он не утруждал себя тем, чтобы держать голову ровно, поэтому я автоматически подняла свободную руку и придержала его за челюсть. Я осознала, что делаю, но уже успела коснуться его. Было бы страннее, если бы я тут же убрала руку, поэтому я оставила её на его лице. Его челюсть была резкой, кожа горячей под моей ладонью. — Нос сломан? — внезапно спросил Драко, и я замерла, отклоняясь назад, чтобы рассмотреть его. Нос покраснел и слегка опух, а переносица была едва заметно смещена в сторону. — Возможно, немного. Драко тяжело вздохнул. — Что значит “немного”?Он сломан или нет? — Эм… да, — неуверенно ответила я. — Хочешь, чтобы я… — Да, давай, — перебил он, впервые с начала всей процедуры отстраняясь от моего прикосновения. Я отложила испачканное кровью полотенце, вытащила палочку из пояса и направила её на его нос. Я знала заклинание; даже применяла его на себе пару раз. Но использовать его на Драко… Я нервничала. Я не хотела причинить ему боль. Я произнесла заклинание уверенно, в ответ раздался хруст, а Драко глухо застонал, приподняв руку, чтобы ощупать нос. Его слова были приглушены, но… — Неплохо, — пробормотал Драко, и мне показалось, что в его голосе даже проскользнула нотка восхищения. Я пожала плечами, заставляя себя не краснеть слишком сильно. — У меня была практика с этим заклинанием. Засунув палочку обратно, я подняла полотенце и напомнила себе, что пора заканчивать. Я поднесла его к только что исцелённому носу и осторожно начала стирать кровь с верхней губы. — На себе? — внезапно спросил он, мешая мне работать. — Да. — Что случилось? Я тяжело вздохнула и закрыла глаза, с трудом сдерживая раздражение. — Я не смогу работать, если ты будешь болтать, — заметила я, и он, к счастью, замолчал. Хотя… Возможно, стоит рассказать, чтобы время шло быстрее. — Мне было тринадцать. Какой-то старший Пуффендуец вёл себя как идиот, размахивал в коридоре сумкой и в итоге заехал ею мне в лицо. Драко фыркнул, но остался на месте. — Я не хотела беспокоить мадам Помфри из-за такой мелочи, поэтому спросила Гермиону, как это делать, и просто исправила всё сама, — сказала я, стирая последние следы крови вокруг его носа. Я умолчала о том, что на самом деле боялась идти к мадам Помфри, потому что волновалась, что она заметит следы того, как обращался со мной отец. Теперь самая сложная часть. Я скользнула рукой вниз по его челюсти, подтягивая её ближе к себе для устойчивости, и заставила себя не думать о том, насколько тёплыми были его губы против моих прошлой ночью. Глубоко внутри меня разгорелось тепло, когда я осторожно коснулась его рта, чувствуя на себе его неотрывный взгляд. — А потом, в прошлом году, мне пришлось использовать его снова, потому что… ну, думаю, ты помнишь тот “восхитительный” трюк, который ты провернул с Забини на Гербологии, когда зачаровал горшок, чтобы он ударил меня, — продолжила я, надеясь, что воспоминание о жгучей боли от удара керамики отвлечёт меня. Отвлечёт от того, насколько близко были его губы, которые я не могла выбросить из головы уже несколько недель. Драко слегка кивнул, тихо хмыкнув в знак согласия. Конечно, он помнил. Он так сильно смеялся тогда, что у него даже слёзы выступили. Становилось всё труднее оттирать засохшую кровь с губ Драко, не вспоминая, каким восхитительным был их вкус прошлой ночью. Или о том, насколько плотно мы были прижаты друг к другу, пока он не остановил всё. Я так и не позволила себе посмотреть на него, чтобы увидеть его реакцию на всё происходящее. В основном потому, что была уверена: либо он будет отталкиваться от меня с отвращением, либо останется абсолютно равнодушным к тому, что я так близко. Я даже не знала, что из этого было бы хуже. Наконец, последние следы крови исчезли, и лицо Драко снова стало безупречно чистым. Отнять руку было почти невозможно, но я всё же справилась. Не осталось ни малейшего алого пятнышка, только два розоватых пореза напоминали о том, что сегодня он вообще был ранен. Я отложила полотенце, но не отпустила его, отчаянно нуждаясь в чём-то, что могло бы отвлечь меня от этого слишком заманчивого мальчика передо мной. Я всё ещё отказывалась встречаться с ним взглядом, даже когда он заговорил, тихо: — Я однажды сломал нос. Вернее, мой отец его сломал. Мне было десять. Это было ужасно, но меня это даже не удивило. Я застыла, надеясь, что он продолжит. Драко редко делился личным, даже если отвечал на мои собственные откровения. — Его трость бьёт весьма ощутимо, — добавил он небрежно, словно обсуждал погоду. Но я уловила дрожь в его голосе. Её невозможно было бы заметить, если бы я не стояла настолько близко, если бы его бёдра не оставались тёплым напоминанием о его присутствии у моих боков. Он никогда не говорил о том, как обращался с ним отец, за исключением той ночи, когда я нашла его избитым почти до полусмерти. Но это не было секретом. Все в Хогвартсе подозревали, что его отец — мстительный ублюдок, который любит выплёскивать ярость на единственного сына. Синяки гораздо сложнее спрятать, чем думают люди. Люциус Малфой, вероятно, считал, что если обращаться с Драко как с ничтожеством, то тот станет его идеальным ребёнком: преданным, бездумным, беспрекословным. Но, казалось, это обращение… делало его противоположностью. Было ли глупо так думать? Конечно. Но остановило ли это меня? Совсем нет. — Мне жаль, — прошептала я, зная, что эти слова — пустая формальность. Я всегда ненавидела, когда кто-то извинялся за поступки моего отца. Это не была их вина, но теперь я чуть лучше понимала, почему люди чувствовали необходимость сказать это. Драко внезапно коснулся моего подбородка, заставляя меня вздрогнуть. Но я не отстранилась. Два его изящных пальца скользнули под мой подбородок, заставляя меня поднять голову. И вот наконец я смотрела на него. Тепло разливалось волнами там, где его кожа касалась моей. Штормовые прожилки серого в его радужках заставили меня застыть в восхищении, пока он снова не заговорил. — Ты, как никто другой, знаешь, что это ничего не значит, — сказал он. Но в его словах не было жестокости. Я кивнула в согласии. Какими бы заклятыми врагами мы ни были, нас объединяло одно — отцы, которые обращались с нами хуже, чем с грязью под ногами. А иногда… ещё хуже. — Но тебе повезло, — прошептал Драко, словно боялся, что его кто-то услышит. — Ты выбралась. Эти слова, то, как он их произнёс, ужасно ранили. Он… завидовал? Или что-то похожее. Но он был прав. Я выбралась. У меня больше не было обязательств перед отцом. Во всяком случае, не таких, как у Драко. Разговор о его отце словно окутал его странной атмосферой, как будто на несколько секунд мы могли говорить свободно, без ненависти и гордости, преследующих нас на каждом шагу. Это был первый раз, когда кто-то из нас упомянул о случившемся со мной за каникулы с момента нашего возвращения в Хогвартс. Я даже не знала, что он помнит об этом. С чего бы ему? То, что отец выгнал меня, не должно было его касаться. Наверное, я просто не позволяла себе осознать, насколько сильно наши отцы связали нас. Драко и я навсегда будем делить этот ужасный секрет. И, возможно… Это делало нас гораздо более похожими, чем я когда-либо думала. Никто другой в нашей жизни не мог понять эту часть нас лучше, чем мы сами. Эта мысль вызвала во мне чувство, которое ещё три недели назад меня бы поразило. Чувство… схожести. Тяжесть этого осознания сдавила грудь. Возможно, мы ненавидели друг друга так сильно именно потому, что были слишком похожи. Может, я видела в Драко худшее в себе — ту часть, с которой не хотела сталкиваться, — а он замечал то же самое во мне. А теперь… Драко признал, что у нас есть ещё одна общая черта: мы оба хотели сбежать. И впервые я позволила себе подумать, что, возможно, Драко на самом деле не хотел всего того, что утверждал. — Ты тоже мог бы, — выдохнула я, не задумываясь над смыслом своих слов. Драко покачал головой, хотя наклонился ближе, заставляя моё сердце забиться почти болезненно быстро. — Нет, Элейн, я не могу. Я не такой, как ты. Я не могу просто делать , что хочу, когда хочу. У меня есть обязательства. Ты бы не поняла. Ты никогда не поймёшь. Эмоция, промелькнувшая в его глазах, вызвала у меня беспокойство. Какие такие обязательства могли довести семнадцатилетнего парня до такого ужаса? Я собиралась возразить, сказать, что прекрасно понимаю, но не успела. Его губы прижались к моим прежде, чем я смогла что-то сказать. Его поцелуй был осторожным, будто это был наш первый раз. Его губы мягко касались моих с неуверенностью, какой я никогда не видела в этом обычно самоуверенном мальчике. Мой разум словно взорвался от ощущения его прикосновения, будто электрический разряд пробежал по всему телу. Раньше наши поцелуи были поспешными, злыми, жадными. Но этот? Он был нежным, неуверенным, будто мы ступали в неизведанную территорию, куда прежде не позволяли себе зайти. Драко осторожно удерживал мой подбородок, а я всё ещё сжимала окровавленное полотенце. Огонь желания разгорался во мне, но я хотела сосредоточиться только на ощущении его мягких губ. Я хотела запомнить эту нежность, потому что никогда не видела её прежде. И сомневалась, что увижу снова. Я должна была запомнить каждую линию его губ, каждое движение, каждое прикосновение, словно наш поцелуй был медленным вальсом. Это был единственный раз, напомнила я себе. Единственный раз, когда я позволю себе принять такую нежность. Особенно от Драко. Поцелуй был целомудренным, таким несоответствующим всему, что было между нами прежде, но мои ноги ослабели сильнее, чем когда-либо, когда он на мгновение провёл языком по моей нижней губе. Касание было мимолётным, но всё равно закружило мне голову. Его рука скользнула к моему лицу, пальцы двигались медленно, будто он запоминал ощущение моей кожи. Я отложила полотенце, которое всё это время сжимала в руках, и нерешительно подняла их, чтобы легко коснуться его утончённого лица. Драко даже не вздрогнул от моего прикосновения, и это казалось жалким поводом для радости, но я всё же почувствовала её. Возможно, потому, что где-то в глубине сознания понимала: чтобы позволить мне так осторожно дотронуться до него, Драко, по крайней мере, хотел доверять мне. Его кожа была холодной под моими ладонями, а щеки гладкими, без намёка на щетину. Наши губы сплелись в неспешном, сладком поцелуе, который заполнил все мои мысли. Они так идеально совпадали, будто были созданы по одному образцу, и я не хотела, чтобы этот редкий, уязвимый момент заканчивался. Особенно когда его рука скользнула к затылку, зарываясь пальцами в мои волосы, которые, вероятно, всё ещё были взъерошены после сна. От этого движения мои бёдра прижались к его, но теперь не было той лихорадочной спешки, что раньше. Я чувствовала лишь зарождающееся, горько-сладкое томление при осознании, что это всё равно закончится. Этот поцелуй… он не повторится. Но когда Драко впился в мои губы самым глубоким, самым болезненным поцелуем за всё время, я поняла, как отчаянно хочу, чтобы он повторился. Я отвечала с эмоциями, которые надеялась передать вместо слов, потому что… Я сомневалась, что он вообще позволил бы мне их произнести. Драко отстранился медленно, с такой мучительной неторопливостью, что сердце сжалось в груди, когда наши губы наконец разомкнулись. Он молчал. Просто смотрел на меня. Я тоже смотрела, надеясь найти в его взгляде хоть какое-то отражение его чувств. — Мне нужно идти, — тихо выдохнул он, его пальцы всё ещё были вплетены в мои волосы. Его слова вызвали острую, тоскливую боль, и я надеялась, что на моём лице не было видно, насколько сильно меня разрывает его уход. Я знала: уйти означало оставить этот момент позади. А я хотела всё, что угодно, только не этого. Слова казались невозможными, поэтому я лишь едва заметно кивнула, показывая, что понимаю. Я сделала шаг назад, выходя из его досягаемости, и почувствовала, как сильно не хватает его тепла, когда Драко убрал руку из моих волос. Он бросил на меня последний взгляд — развернулся, готовый уйти. — Если ты расскажешь кому-то о моем отце или… Исчез тот мягкий, человечный мальчик; обычная огненная натура Драко вернулась с яростью, и даже в таком коротком предложении его слова звучали как явная угроза. — Я знаю, — ответила я, прежде чем он снова смог приказать мне никому об этом не говорить. — И не уходи сразу после меня. Я не хочу, чтобы остальные думали, что… Что мы делали именно то, что только что сделали? Меня не удивляло, что он всё ещё так боялся, что кто-то узнает, что он вообще со мной заговорил, но это не значило, что от этого не было больно. Я бы хотела, чтобы не было. Я просто кивнула в ответ, желая, чтобы он ушёл, чтобы я смогла разобраться с тем, что, чёрт возьми, только что произошло. Я чувствовала, как во мне нарастает знакомая паника, и мысль о том, что он станет свидетелем моего надвигающегося срыва, была невыносима. Вина, стыд, страх — всё это готово было поглотить меня с минуты на минуту. Я не обернулась, но видела его уходящую фигуру в зеркале перед собой. Проходя мимо, он вытер ладонь о штаны, словно не мог вынести даже следов моего прикосновения. Могу поклясться, что он замешкался перед тем, как открыть дверь и выйти. Звук, с которым она закрылась, прозвучал слишком громко, слишком реально после всего, что только что произошло между нами.