Convergent.

— Ты здесь не умрёшь, — огрызнулся он, явно сдерживаясь, чтобы не закатить глаза. — Перестань драматизировать. — Не вздумай меня злить. Сейчас не время. Драко, всё ещё нависая надо мной, закатал рукава, обнажив крепкие, безупречные предплечья. Вены, проступавшие под кожей, словно мазки кисти, заставили меня ощутить постыдный жар, когда он взглянул на меня сверху вниз. — Угрожаешь мне? Серьёзно? — укоризненно протянул он, заставив меня недовольно нахмуриться. — Это не угроза, засранец, а напоминание, — ответила я. — Можешь, пожалуйста, развязать меня? Верёвки натирают. Я постаралась, чтобы мой голос прозвучал чуть более жалобно. На самом деле боль была терпимой, но я надеялась, что это вызовет у него хоть немного сочувствия. Или, по крайней мере, чувство вины, достаточное для того, чтобы он меня освободил. В его глазах мелькнула тревога, но он быстро понял мою уловку. — Вот видишь? Драматизируешь. Я раздражённо выдохнула, ощущая напряжение в рёбрах. Я просидела здесь слишком долго, ноги начали затекать. Попыталась пошевелиться, и тут же почувствовала болезненные покалывания, будто по коже ползали муравьи. В этот момент я резко втянула воздух сквозь зубы — верёвка грубо тёрлась о раздражённую, покрасневшую кожу запястий. На этот раз звук оказался достаточно убедительным: его хмурый взгляд немного смягчился, и он склонился, чтобы рассмотреть мои руки. Он осторожно оттянул ткань настолько, насколько позволял узел, вглядываясь в кожу. Я тоже посмотрела — и поморщилась при виде воспалённого участка. Кожа покраснела, почти начала шелушиться из-за трения, и даже прохладный воздух в кабинете Снейпа казался слишком резким для обожжённой кожи. Драко снова взглянул на меня, и в его глазах на миг мелькнула едва заметная, но всё же неожиданная обеспокоенность. Он на секунду задумался, прикусив внутреннюю сторону щеки. — Если я развяжу тебя, — сказал он, кивнув на верёвки, — ты должна пообещать, что останешься и выслушаешь меня. Поняла? Моим первым порывом было сказать «нет», рассмеяться над его наивностью, если он действительно думает, что я стану слушать его оправдания. Но желание избавиться от этих чёртовых пут было сильнее, и я кивнула. Он облегчённо выдохнул, вытащил палочку и тихо произнёс контрзаклятие. Верёвки мгновенно исчезли, и я потёрла запястья, как когда-то видела в фильмах о побегах, которые смотрела с отцом в детстве. Мои рукава задрались, и я заметила, как взгляд Драко задержался на шраме, пересекающем моё предплечье. Не раздумывая, даже не скрывая очевидности жеста, я натянула мантию вниз, скрывая этот уродливый след, который каждый раз вызывал у меня отвращение. Драко осторожно отступил назад, словно ожидая, что я сорвусь с места и побегу к выходу. Если честно, я об этом действительно подумала, но я дала слово, а потому осталась. Когда он убедился, что я никуда не собираюсь, он скрестил руки на груди и облокотился на стол рядом со мной. — Мне нужно, чтобы ты просто слушала. Ладно? — Но… Драко поднял руку, и серебряное кольцо на его пальце мягко блеснуло в тусклом свете. — Слушай, а не говори, Элейн. Хоть раз в жизни, хорошо? Я сдержала возмущённое замечание, которое так и рвалось с языка, скрестила руки в подражание ему и откинулась на спинку стула. Медленно выдохнув через нос, словно выпуская накопившийся гнев и раздражение, я подняла бровь, давая ему знак продолжать. Он провёл рукой по волосам — я начала замечать, что это, похоже, стало его нервной привычкой. — Я знаю, что, стерев это воспоминание, я лишил тебя чего-то. И ты права. Воспоминания… они должны принадлежать только нам. В самом деле, это, пожалуй, единственное, что принадлежит нам полностью, не так ли? — Драко резко втянул воздух. — Но иногда их могут использовать против нас. Иногда кто-то проникает в единственное место, где мы остаёмся наедине с собой. Мои… Пауза. Вдох. Мгновение. — Мои использовали. Ты думаешь, что я забрал у тебя это воспоминание, потому что пожалел о случившемся, так? Я кивнула, побуждая его продолжать. Хотела сказать… многое. Но больше всего мне нужно было услышать, почему он так поступил. Не просто хотелось — было необходимо. Мне нужно было понять, почему он украл у меня то, что должно было стать воспоминанием, заставляющим сердце биться чаще от волнения, а не от боли. — Ты иногда думаешь обо мне ужасные вещи, не так ли? — продолжил Драко. Это было правдой. Но он не ждал от меня подтверждения, и я промолчала. — И ты имеешь на это полное право. Я не буду спорить. Я сделал свой выбор. Как и все остальные. Ты далеко не первая, кто так думает обо мне, и ты это знаешь. Я прекрасно осознаю, как меня воспринимают в этой школе. Слышать, как Драко так прямо и без прикрас говорит о себе, было, мягко говоря, странно. Я знала, что он в курсе всех слухов и шёпота за спиной, но почему-то думала, что его это беспокоит больше, чем он показывает. — Так что да, я делаю дерьмовые вещи, Элейн. Ты знаешь это лучше, чем кто-либо. С самого момента нашей встречи я был с тобой настоящим ублюдком, хотя ты тоже далеко не святая. В тебе есть что-то, что сводит меня с ума, и я до сих пор не могу понять — в хорошем смысле или в худшем, как звук ногтей по доске, — Драко крутил палочку в пальцах, пока говорил. Я была почти рада, что он не смотрел на меня, потому что даже не пыталась скрыть весь спектр эмоций, отразившихся на моём лице. В своей привычной манере он тянул суть разговора, но я вдруг поняла, что меня это не раздражает. Даже несмотря на язвительные отступления, которые он вставлял между делом. — Каждый раз, когда я думаю, что наконец определился, ты делаешь что-то, из-за чего я чувствую прямо противоположное. И это, честно говоря, жутко раздражает. Никогда раньше я не встречал человека, который так умело пробирался бы в мою жизнь, особенно в её части, которые я никому не показываю. Ты всегда оказываешься рядом, когда я на самом дне… или, может, именно из-за тебя я туда и попадаю. Даже после всего, что я сделал, что, по идее, должно было тебя отпугнуть, ты всё равно не уходишь. Он сбивчиво говорил — он нервничал. Я не была уверена, видела ли его когда-либо таким неуверенным, но, не зная его так хорошо, как теперь, могла бы и не заметить этого. — Я не знаю, было ли это невероятное невезение или же у тебя просто склонность к опасным ситуациям. В нас нет ничего безопасного. Но… Очередная пауза, ещё один момент, заставивший меня напрячься. — Но я стёр это воспоминание не потому, что пожалел о случившемся. Драко наконец перестал вертеть палочку в пальцах и встретился со мной взглядом. Я застыла, чувствуя, как он внимательно меня изучает. В паузе, повисшей между нами, мне захотелось открыть рот и спросить, почему же он не пожалел. Но я уже не раз с блеском портила те редкие моменты, когда Драко позволял себе быть откровенным. Как бы ни было сложно, я промолчала, пока его серые глаза скользили по моему лицу, не раз возвращаясь к моим губам. По крайней мере, я старалась, чтобы мои взгляды оставались быстрыми и незаметными. Драко медленно поднялся, убрал палочку и сосредоточил всё своё внимание на моём расслабленном теле в шатком деревянном кресле. Он пересёк расстояние между нами в один шаг, его тёмная фигура казалась ещё более угрожающей из-за того, что я сидела. А потом до меня резко дошёл запах его одеколона, и мне едва не пришлось протянуть дрожащую руку, чтобы хоть как-то заглушить жгучее желание прикоснуться к нему. — Я сделал это, — сказал он, его взгляд был настолько пронзительным и тёплым, что у меня пересохло в горле. — Я сделал это, Элейн, потому что не помню, когда в последний раз что-то значило для меня так много. Я приоткрыла рот, но Драко тут же одарил меня таким строгим взглядом, что я мгновенно закрыла его, чувствуя, как меня заливает тепло. — Я сказал — просто слушай, — потребовал он, но в его голосе почти не было гнева. Его пальцы дёрнулись, словно он хотел к чему-то потянуться, но в последний момент передумал. Я поймала себя на том, что хочу, чтобы он всё-таки это сделал. — Я не лгал. И именно поэтому мне пришлось поступить так, как я поступил, — сказал Драко, его светлые волосы упали на лицо, когда он наклонил голову, глядя на меня сверху вниз. — Ты же видела Снейпа; он сделает всё, чтобы получить то, что хочет. В том числе разобьёт тебе голову, как сундук, и вытащит из неё все воспоминания. Совсем несложно было догадаться, что он говорит это не просто так. — Я сказал то, что не стоило говорить, — он замолчал на секунду, его взгляд снова метнулся к моим губам, затем вернулся обратно. — Я не хотел, чтобы это использовали против меня. Хм, подумала я. Это, конечно, была не та трогательная исповедь, от которой на глаза навернулись бы слёзы, но Драко никогда прежде так прямо не говорил о своих чувствах. Он всегда был таким скрытным, таким настороженным, что узнать о нём хоть что-то, пока рядом находились другие, казалось невозможным. Похоже, он закончил, поэтому я сказала: — Ты не хотел, чтобы это использовали против тебя. Не совсем вопрос, но и не просто утверждение. Вместо упрёка Драко просто кивнул, его белые волосы ловили неровный свет свечей. — Снейп уже копался в моей голове, ещё до того, как между нами… до того, как всё это началось. Он доверяет мне безоговорочно. А вот ты сама сделала себя мишенью, потому что не смогла оставить всё, как есть. Мерлин, да это был несчастный случай. Почему никто, казалось, не понимал этого? — Снейп, если бы заподозрил хоть что-то, пошёл бы за тобой без колебаний и без сожалений. Если бы он увидел это, мы оба оказались бы по уши в дерьме, — объяснил Драко. Одна только мысль о том, что этот омерзительный человек будет ворошить мои воспоминания, как если бы они были ничем не значащими образцами в лаборатории, вызывала у меня отвращение. Я всё ещё злилась на Драко, но теперь уже не из-за того, что он забрал память. Это было неправильно, он сам признал это, но, как ни странно, я могла понять, почему он так поступил. Просто мне, по-дурацки, хотелось, чтобы он дал мне хоть раз насладиться этим воспоминанием, прежде чем испортить его. — М-да, — сказала я. — М-да? — переспросил Драко. — Это всё, что ты можешь сказать? Я покачала головой. — Нет, не всё. Просто это всё, что я могу сказать сразу после всего услышанного. Драко раздражённо вздохнул. — Тогда, прошу, просвети меня. — Нетерпеливый засранец, — пробормотала я, заставив его закатить серебристые глаза. Я задумалась, прикусывая нижнюю губу. Я знала, что чувствую, дело было не в этом. Но не было никакой гарантии, что Драко не заберёт у меня и это воспоминание. В зависимости от того, как пойдёт разговор, я, может, и сама попрошу его об этом. — Во-первых, я всё ещё злюсь на тебя за то, что ты стёр мои воспоминания, так что держи это в уме, — напомнила я. — И я не шучу. Это было далеко за гранью допустимого, и если ты когда-нибудь сделаешь это снова, я так прокляну тебя, что ты не сможешь говорить. — Я… — А во-вторых, — сказала я, сверля его взглядом. Конечно, пока говорил он, я должна была молчать, но вот он меня перебивать мог. Драко стиснул челюсть, но осёкся. — Я… понимаю, почему ты это сделал, — призналась я, удивившись своим же словам. Драко, очевидно, был так же ошеломлён, потому что склонил голову набок, удивлённо подняв брови. — Но это не значит, что это было нормально, — продолжила я, потому что это не было нормально. — И это не значит, что я тебя прощаю, если тебе вообще есть до этого дело. — Есть, — ответил он так тихо, что я едва расслышала. Я не стала на это отвечать — мне нужно было высказать все мысли, пока они оставались чёткими, а долгое нахождение рядом с Драко, как правило, странно влияло на мой разум. — Забрать мои воспоминания — это было огромное вторжение. Заставить меня выпить сыворотку правды — тоже, знаешь ли. Это… это неправильно, когда кто-то имеет полный доступ к твоей голове, — сказала я, выдохнув дрожащий вдох. — Но… я понимаю, Драко. Даже если ты сделал это по эгоистичным причинам, я понимаю. Это объяснение, а не оправдание. Но я… я не думаю, что ты сделал это из злости. Особенно после… Особенно после того, как ты не позволил ничему случиться той ночью, потому что чувствовал вину из-за того, что я была пьяна. В глазах Драко мелькнул вопрос, но он промолчал. Сказать ему это значило бы раскрыть, насколько важен был для меня этот момент. Больше, чем я когда-либо смогла бы выразить. Такая мелочь, по сути, за которую можно быть благодарной, особенно учитывая, что это было всего лишь нормальное, порядочное поведение. Но все мужчины, с которыми я когда-либо была близка, так или иначе наносили удары по моему доверию. Кроме Драко. Если не считать того, что он стёр мне память. Он унижал меня, насмехался надо мной, доводил до того, что мне хотелось задушить его, и я бы не испытывала за это ни капли вины. Но он никогда не делал того, из-за чего я бы почувствовала, что он меня обманул. И, как ни странно, именно это делало его не похожим на всех остальных мужчин, с которыми у меня были какие-либо отношения — романтические или нет. Я не знала, делало ли это его хорошим, но это делало его другим. Я прочистила горло, чувствуя, как меня слегка потряхивает. — Особенно после того, как ты остановил всё той ночью… по правильной причине, — выдохнула я. Драко плотно сжал губы, и я внимательно изучала его лицо, не заботясь о том, заметит он это или нет. Он не говорил ни слова, и я тоже молчала. Сердце бешено колотилось, пока я ждала его реакции. Я даже не стала уточнять, что за «правильная причина» имелась в виду. В этом не было необходимости, потому что нутром чувствовала — Драко уже знал. Именно поэтому он так и поступил. — Люди могут называть меня монстром, — сказал он, впиваясь в меня взглядом с пугающей сосредоточенностью. — Это может быть правдой, а может и нет, но даже у монстров есть границы. И… Дыхание застряло у меня в груди, когда он осёкся. Он протянул руку, убирая выбившуюся прядь волос с лица. Возможно, мне показалось, но я бы поклялась, что его рука дрожала. Лицо Драко оставалось бесстрастным, но по тому, как он прикусил внутреннюю сторону щеки, как его пальцы задержались даже после того, как волосы снова оказались на месте, я поняла — он серьёзно обдумывает, что сказать дальше. — И, — повторил он, и это было больше похоже на выдох, чем на слово. — И в этом году причинять тебе боль стало для меня чертой, за которую я не хочу переступать. Всё было настолько странным, настолько смещённым, что его признание заставило мои мысли сбиться, а грудь сжалась от того, насколько сильно билось сердце. Я не была наивной. Я понимала, что это… отношения, или что бы там между нами ни происходило, — нечто далёкое от нормального, здорового или привычного. Я не собиралась притворяться, что слова Драко о том, что он не хочет причинять мне боль, — великий романтический жест, а не просто морально правильное решение. Но дело в том, что нас обоих так сильно ранили в прошлом, и раны эти были так похожи, что в его словах нашлось утешение. Меня предавали многие в этом году — люди, которых я считала своими друзьями и семьёй. Они причиняли мне боль, и некоторые из этих ран до сих пор не заживали. Но Драко? Мой враг? Когда всё начало рушиться — с Гарри, с моим отцом, — Драко не стал добрее. Нет. Но он начал тянуться ко мне. Думаю, он и сам этого не осознавал. Даже сегодня, когда он увидел, как меня загнали в угол, он вмешался. Он мог просто пройти мимо, и никто бы не удивился. Но Драко не прошёл. Так что да, возможно, это было нездорово. Но разве я была здорова? А Драко? Я подняла руку к месту, где ладонь Драко всё ещё едва касалась моей головы. С невесомым прикосновением я кончиками пальцев коснулась его холодной руки. Маленький жест, да, но мне нужно было, чтобы он знал. — Ты… несмотря на всё дерьмо, что произошло между нами, а может, и благодаря ему, ты… Как сказать это правильно? Как выразить то, что эта связь между нами была единственным, что не давало мне утонуть после того, как отец выгнал меня? Это оказалось сложнее, чем я думала. Я надеялась, что для него это тоже было чем-то важным. А может, это просто мимолётное увлечение, способ отвлечься от того, что нас по-настоящему душило. Мы давали друг другу передышку от мрачной реальности, и, возможно, этим всё и ограничивалось. Я поймала себя на мысли, что мне неважно, если это так. А ещё — что это, вероятно, было чем-то большим. Но признать, что Драко помог мне не утонуть в волнах отчаяния, которые так часто накрывали меня, было уже достаточно сложно. Я вдруг поняла, что даже когда мы спорили, это было хорошо — это держало меня в тонусе, не позволяло погрузиться в оцепенение, как раньше. Как Драко стал единственной постоянной величиной в моей жизни? — Ты не дал мне сойти с ума, — наконец выдохнула я. Слабая формулировка, я знала. — Думаю, ты злишь меня чаще, чем заставляешь чувствовать что-то ещё, но… Но ведь это становилось неправдой, не так ли? Боги, ещё никогда мне так не изменяли слова. Драко наклонился, его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от моего. Я судорожно вдохнула, когда он сказал: — Я понимаю. И что-то в этих двух словах, что-то в том, как они ударили меня прямо в живот, заставило меня податься вперёд и накрыть его губы поцелуем, которого я жаждала уже несколько дней. Боги, как же я могла забыть, насколько хорошо ощущается его рот на моём? Я не знала, как, потому что поцелуи Драко всегда вызывали мгновенную вспышку жара в животе. Тем более теперь, когда он ответил мне с ещё большим рвением. Его губы слились с моими, его рука сильнее прижалась к моему лицу, пока он наклонялся ниже. Его вкус был тёплым, сладким, таким знакомым, что моё тело буквально пело от удовольствия. Я накрыла его руку своей в безмолвной просьбе не отстраняться. Другой рукой не смогла удержаться и вновь зарылась в его шелковистые белые волосы. Из горла Драко вырвался низкий, сдавленный звук, от которого у меня скрутились пальцы на ногах. Этот звук разжигал во мне желание ещё сильнее. Это было почти зависимостью — насколько насыщенными, восхитительными были эти тихие звуки удовольствия, а я ведь слышала лишь малую их часть. Я хотела слышать больше. Мне это было нужно, как воздух. Угол был немного неудобным, поэтому, как бы больно ни было, я отстранилась от его губ всего на дюйм, создавая крошечное пространство между нами. Драко посмотрел на меня, его лицо ясно выражало замешательство. Я убрала руки с его волос и груди, положив их на его предплечья, слегка надавив, чтобы он понял и отступил. Когда я попыталась встать, то почувствовала, что чувствительность в ногах ещё не полностью вернулась, и они дрогнули. Я бы с грохотом приземлилась обратно на стул, если бы сильные руки Драко не обхватили меня за талию, удерживая на ногах. От его прикосновения по всему телу пронеслась молния возбуждения, ударившая прямо между бёдер. Ситуацию только усугубила лёгкая, самодовольная улыбка, тронувшая его слегка покрасневшие губы. — Ты сегодня довольно неуклюжа, Адлер, — пробормотал Драко, его хриплый голос только усилил напряжение между моими ногами. Мой мозг отказывался формулировать слова, пока Драко разворачивал наши сплетённые тела, направляя меня так, что моя спина оказалась прижата к тупому краю стола рядом со стулом. Он не отводил от меня глаз ни на секунду, из-за чего было несправедливо сложно нормально дышать. Когда я мягко столкнулась со столом, его бёдра прижались к моим, позволяя мне ощутить весомое доказательство его возбуждения. Я едва не застонала от этого ощущения, но вовремя подавила звук, прежде чем он сорвался с губ. Однако в глазах Драко мелькнул хитрый огонёк — он понял, что я чувствую его. Прежде чем я успела что-либо осознать, его губы снова накрыли мои. На этот раз я не смогла сдержать тихий, едва слышный стон — сочетание его рта и давления его бёдер вызвало фейерверк в груди. Я ощущала, как сильно он действует на меня, и слабым утешением для моей гордости было то, что он пока не знал, насколько. Руки Драко всё ещё покоились на моих бёдрах, но мне нужно было, чтобы они были в другом месте, поэтому я взяла его ладони и направила их к своим ягодицам. Глухой, опасно низкий рык вырвался у него, когда его сильные руки обхватили мою ягодицу, а затем использовали хватку, чтобы прижать мои бёдра к его. На этом мы оба издали звуки, которые были совершенно непристойными. Драко прикусил мой нижний край губы, потянув достаточно сильно, чтобы я застонала, а затем провёл по ней языком, успокаивая острую боль. Сочетание боли и удовольствия заставляло меня буквально таять от каждого его движения, особенно когда он запечатлел последний, тяжёлый, греховный поцелуй на моих губах, прежде чем опуститься к обнажённой линии моей шеи. Он осыпал её сдержанными поцелуями по нежной коже, но, достигнув основания шеи, резко впился зубами, их острая злость болезненно впилась в чувствительную точку. Я резко втянула воздух, мои руки метнулись к его спине. Я почувствовала, как он усмехнулся у моего горла, прежде чем отпустить кожу, вновь успокаивая боль медленным, ленивым движением языка — таким, что мне тут же захотелось ощутить его и в других местах. Драко просунул колено между моих ног и внезапно прижался к моей уже влажной промежности, создавая трение, которое только усилило возбуждение. Я не сдержала стон, и Драко остановился и посмотрел на меня. Моё лицо вспыхнуло от дикого смущения, но Драко, казалось, был воодушевлён моими стонами, потому что наклонился и прошептал мне на ухо: «Мне нравятся звуки, которые ты издаёшь.» От его голоса у меня по спине пробежала дрожь, и я становилась всё более влажной с каждой минутой. Однако Драко на этом не остановился, потому что снова сдвинул ногу, задев то же место. На этот раз он двигался медленнее, и я практически чувствовала, как пропитывается влагой моё нижнее бельё. Я надеялась, что не оставила влажное пятно на его брюках; даже от одной мысли об этом я покраснела от смущения. Я не смогла бы сдержать стон, даже если бы захотела. Драко издал свой собственный глубокий, довольный звук в ответ на мой, и я почувствовала, как у меня подкашиваются ноги. Я чувствовала его и раньше, но с этим последним толчком я ощутила, насколько Драко был хорош, и этого было достаточно, чтобы у меня между ног забилось второе сердце. — Ты не представляешь, сколько времени я провёл, думая о тебе, о твоих губах, о твоём теле, — сказал мне Драко, его голос был сильным и страстным. — О том, как красиво ты бы звучала, задыхаясь и стоная моё имя. Боги, от этого я едва не осела, настолько сильно нахлынуло возбуждение, когда Драко так интимно прошептал мне на ухо. Я не смогла сдержать внезапного толчка бёдрами в ответ на его слова, из-за чего снова ахнула от неожиданного удовольствия. Он думал обо мне так, и этот образ тут же завладел моим разумом, заставляя воображать, что именно он мог бы сделать, чтобы довести меня до этого состояния. Мы никогда не обсуждали возможность зайти так далеко — как мы могли? Наши встречи ограничивались поцелуями, которые всегда казались слишком короткими, спорами и чередой опасных ситуаций, длящихся куда дольше, чем следовало бы. Но сказать, что я никогда об этом не думала, было бы чудовищной ложью. В последнее время Драко казался единственным, о чём я вообще могла думать. Именно из-за него я всё чаще ускользала в ванную по ночам, чтобы хоть немного облегчить это мучительное желание, вспыхивающее каждый раз, когда он даже просто возникал в моей голове. Но вот признаться в этом Драко? Никогда. Ни за что. Мы никогда не говорили о сексе, но у меня чуть не закружилась голова от того, как сильно я хотела этого прямо в тот момент. Драко убрал руки с моей задницы, и я на мгновение испытала разочарование, но он скользнул ими вниз, к задней стороне моих бедер, и поднял меня на стол так, словно я почти ничего не весила. От легкости, с которой он поднял меня, между моих дрожащих бедер разлилось тепло, и я раздвинула колени, позволяя Драко устроиться у меня между ног. Теперь, когда я сидела на столе, Драко схватил меня за бёдра и грубо притянул к себе, его член оказался вплотную к моей промежности, и, чёрт возьми, я тихо ахнула от его размеров. Боль, которая до этого тлела во мне, внезапно превратилась в бушующий пожар, и я поняла, что нуждаюсь в нём так, как никогда ни в ком не нуждалась, даже в Гарри. Моя школьная юбка задралась, обнажив мягкую кожу моих бёдер. Ткань собралась у меня на бёдрах, всё ещё отделяя моё влажное лоно от эрекции Драко, скрытой одеждой. Мой звук оказался недостаточно тихим, потому что в глазах Драко вспыхнуло веселье. — Ты в порядке? Я кивнула, но Драко не поверил. — Не верю, — с улыбкой протянул он, медленно, до безумия медленно проводя рукой вверх от верхней части моего бедра, туда, где подол юбки едва доставал до места, где нога соединялась с бедром. Мысль о том, что Драко просто касается меня, уже заставляла меня краснеть. Но мысль о том, что он тронет меня под одеждой? Почувствует, насколько сильно меня заводят одни только поцелуи? Кажется, мое лицо никогда в жизни не было краснее. — Скажи мне, Элейн, — произнёс он, и, боги, когда его голос, произносящий моё имя, стал таким чертовски горячим? — Кто-нибудь когда-нибудь касался тебя так, как жаждет твое тело прямо сейчас? Его рука двигалась всё ближе, ближе, но всё ещё не туда, куда моё тело безмолвно умоляло его дотронуться. — Кто-нибудь заставлял тебя чувствовать себя так хорошо, что ты потом не могла вымолвить ни слова? Я снова покачала головой, не доверяя своему голосу. Его пальцы обхватили верхнюю часть моего внутреннего бедра, так близко к моей мокрой плоти, что я ощущала жар его ладони. Раздвигая мои ноги шире, он хрипло добавил: — Потому что, готов поспорить, ты уже чертовски давно нуждаешься в хорошем трахе, да? С этими словами он надавил рукой между моих ног, очерчивая мягкие, слишком мягкие круги вокруг клитора, из-за чего я едва не выгнулась ему навстречу, отчаянно жаждая большего. Я молилась, чтобы он не понял, насколько я была мокрой, насколько меня возбудило то, что я целовалась с человеком, который когда-то был моим врагом. Кто он для меня теперь, я не знала. Да и не имело значения, пока его рука не исчезла. Идиот — подумала я, уже готовая выругаться, но тут почувствовала, как его ладонь зависла у подола моей школьной юбки. Драко замер, дождавшись, пока я встречусь с ним взглядом, а не уставлюсь, одурманенная, на его бледную руку, готовую скользнуть под тёмную ткань. — Ты в порядке? — спросил он, и на этот раз в его голосе не было насмешки. Он хотел убедиться, что я согласна на то, что он собирался сделать. Да, я была в порядке, потому что, клянусь, меня переполняло такое желание, что я, кажется, таяла прямо на этом столе. Но затем меня словно окатило холодной водой — с ужасом я вспомнила, где мы находимся. Мы были в кабинете Снейпа. В кабинете Снейпа — и я не собиралась терять девственность в чьём-либо кабинете, а уж тем более в кабинете преподавателя по зельеварению. — Драко, — мягко сказала я. На самом деле, это скорее прозвучало как жалобный всхлип, каким бы жалким он ни был, но Драко всё же посмотрел на меня, ожидая, когда я продолжу. — Мы в кабинете Снейпа, — напомнила я, оглядев полки, заставленные странными ингредиентами. Драко пожал плечами. — И что? Я посмотрела на него так, будто он сошёл с ума. — Драко, я не собираюсь заниматься сексом в кабинете Северуса Снейпа. — И что? Это же не его спальня. Я бывал в местах и похуже. Я проигнорировала вспышку ревности, кольнувшую меня. — Ну, а я — нет, — ответила я, чуть раздражённо глядя на него. Драко отстранился, глядя на меня спокойно. — Ах, точно. — Что? Он приподнял светлую бровь. — Ты нигде не занималась сексом, верно? Моё лицо вспыхнуло от смущения, и я едва сдержалась, чтобы не спрятаться от его взгляда, который всегда видел меня насквозь. — Пока нет, — наконец ответила я. Пока нет, потому что Гарри был придурком, а больше я, похоже, никому особо не нравилась. — Пока нет? — протянул Драко, и его губы тронула небольшая, но дьявольская ухмылка, достаточно, чтобы мои бёдра невольно сжались. Драко заметил этот жест. Я знала, что заметил, потому что волна его самодовольной уверенности мгновенно стала ещё мощнее. Когда это перестало быть безумно раздражающим и превратилось в невыносимо притягательное? Чёрт, я влипла по уши. — Нет, — с трудом выговорила я. — Пока нет. Я надеялась, что он поймёт намёк. Драко хмыкнул, словно это была незначительная информация, а не обсуждение моего целомудрия. — Но не здесь? — Не здесь, — с полной уверенностью подтвердила я. — Жаль, — задумчиво протянул он, наклоняясь ближе и опираясь руками по обе стороны от моих бёдер. — Думаю, мне бы понравилось видеть тебя, раскинувшуюся на этом столе… только для меня. Он ухмыльнулся ещё шире и медленно, не спеша, скользнул взглядом по моему телу. — Похоже, ты хочешь этого не меньше, чем я, — отметил он, многозначительно взглянув на мои сведённые вместе ноги, которыми я, даже не осознавая, искала хоть малейшее облегчение. Я даже не попыталась оправдаться — это было слишком правдой. Сохранив на губах самодовольную усмешку, Драко развернулся и молча ушёл, оставив меня, в который раз, с разочарованием и ноющей пустотой. Причём дело было не только в сексе. И от этого моё сердце сжалось ещё сильнее.