One last time.

За шестой год в Хогвартсе я испытывала больше страха, чем за все предыдущие годы вместе взятые, но такого ужаса не чувствовала никогда. Я словно окаменела, будто даже кровь в венах перестала течь, когда Беллатриса двинулась в нашу сторону. Сердце билось так сильно, что причиняло боль, руки дрожали, а ноги подкашивались. Глаза Беллатрисы были почти чёрными, настолько тёмными, а бледная кожа лишь сильнее подчёркивала тени под её глазами, похожие на неоновую вывеску. Её зубы были кривыми, жёлтыми, а ногти — потрескавшимися и острыми. И, конечно, на её руке, вытатуированный тёмными чернилами, красовался Чёрный знак. Я отчаянно пыталась придумать, что делать, но страх не давал мне собраться с мыслями. Я не могла сразиться с Беллатрисой в одиночку, и даже вместе с Драко у нас было больше шансов погибнуть, чем победить. Драко так и не ответил своей… как оказалось, тёте, и я надеялась, что она не услышала того, что я сказала ему за мгновение до её появления. Он и так был в опасности — его могли объявить предателем и неудачником, и я была уверена, что даже признание в любви из уст такой, как я, могло приблизить его к этому. Если Беллатриса и услышала, то никак не показала этого. Она лишь склонила голову набок, и её спутанные волосы рассыпались по измождённому лицу. — Пойдём, Драко. Ты же знаешь, что Тёмный Лорд не любит ждать, — упрекнула она. — Забери девчонку, и мы вернёмся в поместье. Наши планы могут подождать пару дней, я уверена. Ох, как мой господин меня наградит! — с радостным визгом воскликнула Беллатрикс. Она развернулась и направилась к шкафу. Мне хотелось, чтобы Драко хотя бы взглянул на меня, чтобы я почувствовала хоть каплю утешения, но он лишь крепко схватил меня за руку и потянул вперёд. Он сжал мою ладонь, словно говоря, что он рядом. Это помогло. Но недостаточно. Я не… не чувствовала себя преданной. Что он мог сделать? Открыто восстать против той, кто была так близка к Волан–де–Морту? Я бы не ожидала этого от него, как бы ни складывались наши отношения. Это было бы мгновенной смертельной ошибкой. Нет, он должен был подчиниться. А я должна была идти с ним. Мы… мы что-нибудь придумаем. Верно? Драко закрыл за нами дверцу шкафа, погрузив нас в удушающую темноту. Я ждала хоть каких-то ощущений, но было похоже, будто мы просто стояли в гардеробе. Затем Драко что-то пробормотал, и дверь снова открылась. Мы больше не были в Выручай–комнате. Драко вытолкнул меня вперёд, заставляя сделать шаг в тускло освещённую, пахнущую сыростью лавку. Полки были уставлены черепами фей, зловещего вида оружием, картами, покрытыми засохшей кровью, и почти всеми возможными артефактами тёмной магии. Я быстро поняла, что мне совсем не нравится это место. Я не знала, где мы, но Драко и Беллатриса явно знали. Хозяин магазина почтительно склонил голову перед ними и скрылся в подсобке, оставив нас наедине. — Драко, ты умеешь аппарировать? — спросила Беллатрикс. К моему удивлению, Драко кивнул. Этому нас не должны были учить до седьмого года, если вообще должны были. — Тогда забери девчонку с собой. Я не хочу рисковать и расщепиться ради грязнокровки, — с усмешкой бросила Беллатриса. — Увидимся в поместье, дорогой племянник, — пропела она, исчезая в вихре чёрного дыма. Как только она исчезла, мои плечи поникли, и страх захлестнул меня с головой. Я сделала прерывистый вдох, стараясь сохранить ровное дыхание, но грудь сдавило паникой, когда я осознала: через несколько минут я окажусь лицом к лицу с Волан–де–Мортом. Я вполне могла не дожить до конца дня. Скорее всего, я вообще не покину это поместье живой. Драко видел моё состояние, но сохранил каменное выражение лица. Он развернул меня к себе. — Нам нужно идти, иначе они начнут подозревать. Но я вытащу тебя из этого, поняла? Всё будет хорошо. Его слова должны были утешить меня, но лишь усилили страх. — Не лги мне, пожалуйста, — тихо попросила я. — Я не глупая. Я знаю, чем это может закончиться. — Я не лгу, — резко ответил Драко, и твёрдость его голоса поразила меня. — Я знаю, каким было всё это. Каким был я. Но… я ведь говорил тебе, что не позволю, чтобы тебя ранили, так? Я кивнула, смутно вспоминая тот разговор, который теперь казался далёким прошлым. — И я не лжец, Элейн Адлер. Это… Чёрт, я не… но всё будет хорошо, слышишь? Должно быть хорошо. У меня появилось странное чувство, что он говорил это столько же для себя, сколько и для меня. Мне так хотелось поверить ему. Но я не была дурой. Я знала, хотя бы примерно, во что ввязываюсь. Я не могла обманывать себя. Но ради Драко, ради его спокойствия, чтобы он не выдал себя, я заставила себя улыбнуться и сказала: — Хорошо.

***

Драко и я приземлились на землю с приглушённым криком, когда по моей руке пронзила боль. Я опустила взгляд и увидела глубокий порез, тянущийся от плеча почти до локтя, кровь уже пропитала мою одежду. Лицо Драко побледнело, осознав, что он меня расщепил, но нам нужно было продолжать двигаться – нас ждали. Я могла идти сама, поэтому мы с Драко направились по длинной дороге, ведущей к огромному особняку перед нами. Дорога была обрамлена живыми изгородями, вдвое выше меня, а само поместье было погружено во мрак, что вызывало у меня лёгкую тошноту. Хотя, возможно, это было от потери крови. Учитывая всё происходящее, смерть от кровопотери, вероятно, была бы для меня лучшим исходом. Да, немного драматично, но всё же. Возможно, рана была не такой уж серьёзной, но мой разум лихорадочно метался между болью и страхом, не давая сосредоточиться. Над массивными дверями из красного дерева была высечена надпись: «Малфой Мэнор.», а под ней изящным почерком: «Sanctimonia Vincet Semper.» — Чистота всегда победит, – тихо пробормотал Драко. – Семейный девиз. Я ничего не ответила, но почувствовала, как что-то тяжёлое сдавило мне грудь. Неудивительно, что Драко вырос таким, какой он есть, с таким-то девизом. И с таким домом тоже, потому что, когда мы вошли в огромный особняк, у меня чуть не отвисла челюсть. Над нами сверкала хрустальная люстра, даже при приглушённом освещении переливаясь огнями, а ковёр под ногами, казалось, стоил дороже, чем всё, что у меня когда-либо было. Каждый предмет мебели идеально сочетался с остальными, а окна, кристально чистые, открывали вид на извилистый сад-лабиринт. Слева послышался хлопок, и я увидела, как к нам ковыляет сморщенное существо. Лицо Драко исказилось от отвращения. — Кричер, что ты здесь делаешь? Кричер склонил голову, но его взгляд оставался прикованным ко мне. — Госпожа Беллатриса привела Кричера в поместье Малфоев, чтобы помочь Тёмному Лорду, молодой господин Драко. Кричер очень рад помочь, но Кричер хочет знать, что здесь делает эта грязнокро… — Кричер, — резко прервал его Драко, заставив эльфа замолчать. — Где они? — В столовой, молодой господин Драко. Кричер проводит вас… но пусть девчонка ничего не трогает… с этими её грязными руками… — пробормотал Кричер, ведя нас через чёрно-белый холл в коридор, увешанный портретами. Я никогда раньше не видела домового эльфа, но мне сразу стало ясно, что я не в восторге. Кричер казался крайне неприятным, и я не понимала, зачем терпеть такое раздражающее и грубое существо. Возможно, Гермиона была права со своей затеей ОСБЭ. Почему кто-то добровольно держал бы у себя нечто вроде Кричера, мне было непонятно. Хотя, вероятно, с чистокровными он был гораздо любезнее. Каждый портрет смотрел на меня, словно я была не лучше грязи под их ногтями, но я отвела взгляд и старалась не замечать их пристальных взоров. Успела уловить лишь несколько фамилий — большинство из них совпадали с фамилией Драко. Ах, маленькое семейное святилище. Как мило. Я изо всех сил пыталась дышать ровно и не дрожать, но, когда мы вошли в столовую, которая оказалась даже больше, чем холл, это стало почти невозможным. Драко отошёл в сторону, пропуская меня вперёд, и тут же послышались шёпоты. Я быстро оглядела длинный чёрный стол посреди комнаты. За ним сидели родители Драко, Паркинсоны, Крэббы и Гойлы, Нотты и ещё пара волшебников, которых я не узнала. По обе стороны от главы стола сидели Беллатриса и Снейп — первая с явным восторгом, второй с полным безразличием. К сожалению, ни один из присутствующих меня не удивил. Хоть я и не разбиралась в чистокровной политике, их дети годами тесно общались с Драко в Хогвартсе. А во главе стола восседал сам Волан–де–Морт — кожа белее волос Драко, зубы более гнилые, чем у Беллатрисы. Его магия наполняла воздух, словно зловонное облако, и мой желудок болезненно сжался. Исходя из того, что говорил Драко, Волан–де–Морт, скорее всего, был легилиментом, и я с отчаянием пожелала, чтобы Драко догадался учить меня окклюменции хотя бы несколько недель назад. Я не ощущала попыток вторжения в разум, но всё равно казалось, что Он видит меня насквозь, оценивая с головы до ног, включая кровоточащую рану. Мне почти захотелось фыркнуть от мысли, что я капаю своей «грязной» кровью на безупречные полы Малфоев, но тут же поняла, что, вероятно, сейчас не лучшее время для этого. — Ах, — протянул Волдеморт, его голос был подобен скрежету стали по кости, заставляя мою кожу покрыться мурашками, пока я встречала его взгляд. — Так вот она — грязнокровка, доставившая столько хлопот в школе любимого Дамблдора. Подруга мальчика, я полагаю? Снейп жёстко покачал головой. — Не подруга Драко. Но Поттера? Да, мой Лорд. Ну, хоть в этом небольшое облегчение — Снейп каким-то образом поверил Драко после той сцены в его кабинете. Хотя, вряд ли это теперь имело значение. — Вот как? — задумчиво произнёс Волан–де–Морт, гладя огромную змею, свернувшуюся рядом с его креслом. — Что ж, что ж. Какой приятный сюрприз. Хотя неудивительно, что такой любопытный маггл оказался в компании Гарри. Семья Поттеров всегда славилась подобными позорными наклонностями. Неудивительно, что Флимонт и Юфимия были исключены из Священных Двадцати Восьми. Не знала, можно ли было всё ещё называть Гарри своим другом, но, опять же, сейчас, пожалуй, был не лучший момент для таких размышлений. — Предатели крови, вся эта проклятая семья, — прошипела Беллатриса, и несколько человек за столом энергично закивали. Волан–де–Морт слегка пошевелил двумя своими длинными, костлявыми пальцами, призывая Драко подойти. Всё внутри меня кричало, чтобы я не приближалась к Тёмному Лорду, но Драко схватил меня за руку чуть выше локтя и потянул за собой. Сопротивление не принесло бы никакой пользы, кроме как дало бы повод для насмешек сидящим за столом, а я не собиралась доставлять им это удовольствие. Я решила, что не дам этим людям ничего. Если я не могу помочь в Хогвартсе, если я не могу сражаться вместе со всеми, то это будет моим вкладом. Я знала больше, чем многие, но они об этом не догадывались. И никогда не узнают. Мы остановились сбоку от кресла Волан–де–Морта, и Драко отпустил мою руку. Я мысленно прокляла его, потому что его прикосновение было единственным, что удерживало меня от паники перед самым злобным и пугающим тёмным волшебником в истории. Паника грозила подняться в виде комка желчи в горле, но я её подавила. Разглядывая мужчину — существо — перед собой, я притворилась, что это просто ещё один волшебник. Я молилась, чтобы моё лицо выглядело таким же спокойным, каким я пыталась его сделать. Я никогда прежде не видела его изображений, поэтому была совершенно не готова к тому, как он выглядит. Его лицо было острым, худым, бледным; глаза — впалыми и тёмными, а нос и вовсе отсутствовал. Его чёрные мантии колыхались вокруг него, словно чёрный дым, и с каждым его вдохом я ощущала тёмную магию, что жила внутри него. Неудивительно, что люди боялись даже произносить его имя. Этот человек, хотя я сомневалась, что он ещё может называться таковым, был чертовски жутким. Я задумалась, как он выглядел раньше, до того, как стал тем чудовищем, каким был сейчас. Я знала, благодаря кошмару второго курса, что он когда-то был человеком, но я не видела его, как видел Гарри. Мне было любопытно, какую ужасную, страшную магию нужно сотворить и какие ужасающие поступки совершить, чтобы превратиться в существо, которым стал Волан–де–Морт. В очертаниях его тела и движениях ещё сохранялся слабый отблеск человечности, но во всём остальном он был ужасающе чуждым. Волан–де–Морт протянул бледную руку, его потрескавшийся ноготь впился в мою кожу, когда он поднял мой подбородок одним пальцем. — Никогда бы не подумал, что такая заурядная грязнокровка может причинить столько неприятностей, — произнёс он. Я давно перестала вздрагивать от этого слова, но в устах Волан–де–Морта оно прозвучало с такой ненавистью и презрением, что мне с трудом удалось скрыть свою реакцию. Я ничего не сказала, мои руки оставались прижатыми к бокам, словно скованные. — И какое смелое лицо она делает», — насмешливо сказал Волан–де–Морт, вызвав смешки среди своих последователей. — Нарцисса, посмотри, что она сделала с твоим домом, — покачал он головой, переводя взгляд на капли крови, что я оставила на полу, пока шла. — Мои извинения. Нарцисса Малфой с напряжённым лицом ответила: — Это неважно, мой Лорд. Кикимер всё уберёт. — И всё же, — продолжил Он, снова обращая на меня взгляд. — Жаль, что столь грязная кровь оскверняет такой благородный дом. Скажи мне, Драко, — его внимание переместилось на Драко, — как так вышло, что ты настолько неумел в сопровождённом аппарировании? Я почувствовала, как Драко на мгновение напрягся, прежде чем ответить: — Прошу прощения, мой Лорд. Это был мой первый раз. Волан–де–Морт задумался на мгновение, а затем посмотрел на Беллатрису, которая взглянула на него с выражением, близким к обожанию. Меня чуть не вывернуло — она смотрела на него с такой преданностью, что мне стало любопытно, насколько далеко простирается её верность. — Беллатриса. — Да, мой Лорд? — с готовностью откликнулась Беллатриса. — Насколько я помню, ты знаешь кое-какие исцеляющие заклинания, не так ли? — спросил Он, и лицо Беллатрисы озарилось безумной улыбкой. — Нам ведь не хочется, чтобы наша новая гостья страдала. — Да, мой Лорд. Конечно, мой лорд. Беллатриса вытащила свою палочку — короткую, кривую — и направила её на меня. В её глазах читалось, что мне это явно не понравится. Но даже это не подготовило меня к тому, что мне предстояло пережить. Ослепительная вспышка жгучей боли пронзила мою руку, и я тихо застонала сквозь стиснутые зубы, когда её невербальное заклинание ударило по мне. Перед глазами мелькнула темнота, пока боль разрывала моё тело, казалось, целую вечность, но я удержалась на ногах. Будто мою руку снова и снова разрывали и сшивали заново, пока заклинание пронизывало открытую рану. Каждая частица магии, которая обычно ощущалась как тёплая, животворящая сила, теперь напоминала злобное пламя, пожирающее меня изнутри. Через несколько мгновений боль исчезла, и я услышала злобный смех, разносившийся по комнате, пока моё тело пыталось оправиться от атаки. Моё дыхание было прерывистым, а из руки снова хлынула алая, липкая кровь. — Ну, ну, Беллатриса. Ты устроила ужасный беспорядок, — упрекнул Волан–де–Морт, но в его голосе не было и капли искренности. — Уверен, твоя сестра не оценит, что ты продолжаешь пачкать её дом. — Прошу прощения, мой Лорд, — с той же издёвкой ответила Беллатриса. — Прошу прощения, Цисси, — добавила она, обращаясь к сестре. — Кикимер с этим справится, — сухо сказала Нарцисса. Голова у меня слегка кружилась, а в ушах звенело от последствий заклинания. Волан–де–Морт с отвращением скривил губы, глядя на кровь, стекающую по моей руке. У меня мелькнуло желание ударить его, но моя рука была не в состоянии. Да и, кроме того, он, вероятно, просто убил бы меня на месте. Я подняла подбородок, отказываясь позволить кому-либо, особенно Драко, увидеть, насколько меня потрясло представление Беллатрисы. Снейп смотрел на меня, но я заставила себя отвернуться. Этот чёртов предатель. Волна ярости накрыла меня при мысли о моём профессоре. Именно из-за него я оказалась здесь. Дамблдор ему доверял — и к чему это привело? Гарри всегда подозревал, что Снейп на самом деле не перешёл на сторону добра, но Гермиона неизменно его одёргивала. Теперь же я знала, что Гарри был прав с самого начала. Человек, за которым тянется шлейф насилия и тёмного прошлого, не может быть надёжным. Вот только мне от этого не легче. Я надеялась, что Дамблдор разберётся со Снейпом раньше. Никогда не понимала, почему он ему так безоговорочно верил. Видимо, я сильно недооценила главу факультета Слизерин. Я надеялась, что Снейп испытывает вину за предательство человека, который дал ему второй шанс. Я также надеялась, что его ждёт весьма неприятный конец — этот жирный ублюдок не заслуживал ничего меньше. И пусть до конца своих дней он помнит красные пятна моей крови на плитке в доме Малфоев. — Элейн Адлер, так? — спросил Волан–де–Морт. Я не ответила — из чистого упрямства. Он и так знал, кто я, так какой смысл спрашивать? Новая вспышка боли пронзила меня. На этот раз короче, но Он посмотрел на меня с презрением, пока я пыталась не выдать свою реакцию. Сдержаться было труднее, мои колени дрогнули, а голова раскалывалась от боли даже после того, как заклинание рассеялось. — Кажется, грязнокровке стоит преподать урок хороших манер, не так ли? — произнёс Волан–де–Морт, и в комнате раздались насмешки и крики. — Впрочем, вина не её, а её жалкого воспитания. Маглы ничем не лучше свиней. Не лучше самой земли, по которой мы ходим. Сторонники Тёмного Лорда закивали в знак согласия, когда он говорил. Драко тоже кивнул вместе с ними, но я проигнорировала его. Я сосредоточилась на том, чтобы рассеять туман боли, застилавший мой разум. — Элейн Адлер, так? — снова спросил Волан–де–Морт. Ладно, уродливый ублюдок — подумала я. Я слегка наклонила подбородок в ответ, не желая снова испытывать на себе магию Беллатрисы. — Грязнокровка, рождённая магглами Ричардом и Мартой Адлер, шестой курс, Когтевран, — добавил Он, и меня охватила тревога, когда он начал выкладывать детали моей жизни. — Лучшая в классе по Зельеварению и Защите от Тёмных искусств, весьма сведущая в Чарах и Трансфигурации. Я снова кивнула. Эти достижения казались такими детскими и бессмысленными, когда о них говорил Волан–де–Морт, словно он насмехался надо мной. — Такой потенциал — и такая трата на того, чья кровь так нечиста, — посетовал он. — Мисс Адлер в последние месяцы проявила недюжинное любопытство. Кажется, она считает, что понимает, что происходит в нашем мире, и что ей отведено место в этой борьбе. Жар подкрался к затылку, но я проигнорировала его. Как бы он ни пытался меня задеть, я знала, что принадлежу к миру магии. Я сталкивалась с таким дерьмом раньше и могла справиться снова. Это не было чем-то новым, убеждала я себя. Всё то же самое — переживать годы оскорблений и насмешек в Хогвартсе от предвзятых учеников, неспособных мыслить самостоятельно. — И мисс Адлер, в своей ненасытной жажде знаний, наткнулась не на один из наших секретов, не так ли? — спросил Волан–де–Морт, обращаясь к Снейпу, который подтвердил его слова. — Более того, — продолжил Он, поднимаясь с кресла. — Похоже, что она и Драко стали… близки, — с издёвкой добавил он, бросив суровый взгляд на родителей Драко. Люциус Малфой, выглядевший болезненно и неуверенно, произнёс: — Мой Лорд, Драко никогда бы не стал связываться с такими, как она. Клянусь. Мы воспитали его правильно. — Уверен, что так, Люциус, — ответил Волан–де–Морт. — Тогда почему же Драко изо всех сил старается не пускать меня в свой разум? — Мой Лорд, я… — начал Драко, но Волан–де–Морт взмахнул рукой и с силой ударил его по лицу, заставляя его голову резко дёрнуться в сторону. У меня болезненно сжалось сердце от звука удара и от того, как на бледной коже Драко тут же проступил красный след. Драко не издал ни звука, лишь выпрямился и опустил голову в знак покорности. — Это непроизвольно, мой Лорд. Профессор Снейп учил меня окклюменции. Это стало привычкой. — Окклюменция? — повторил Волан–де–Морт. — Да, мой Лорд. Я посчитал, что для мальчика это будет лучше, если Альбус начнёт что-то подозревать, — сказал Снейп. — Очень хорошо, — похвалил Волан–де–Морт, и Снейп расправил плечи. — Что же касается мисс Адлер, я не испытываю желания заглядывать в столь примитивный разум. Возможно, её можно убедить другими методами. То, как он произнёс «другими методами», заставило меня напрячься. Это прозвучало куда угрожающее, чем мне бы хотелось. Но это не имело значения. Я уже решила, что не сломаюсь. Как же драматично думать о таких благородных и храбрых вещах, когда я понятия не имею, что меня ждёт. Я чувствовала себя ребёнком, играющим в войну, а не её реальным участником. Каким-то образом я превратилась из обычной маглорожденной когтевранки в пленницу самого Тёмного Лорда в доме Драко, пока предполагаемые Пожиратели Смерти с удовольствием наблюдали за этим. Какие у меня были основания так глубоко в это ввязаться? Да, я была близка с Гарри, Гермионой и Роном, но… какое место я имела во всей этой чёртовой войне? Почему я вообще решила, что играю такую важную, ключевую роль во всём этом, только потому, что случайно наткнулась на несколько вещей, которые не должна была узнать? Всё казалось нереальным. Я хотела, чтобы это было не по-настоящему, но боль, пронзающая мою руку, была более чем реальной. Всё было реальным, и я действительно столкнулась с чем-то, к чему не была готова. Но я знала, что владею информацией, которая нужна Волан–де–Морту, и что должна сделать всё, чтобы не дать ему её получить — хотя бы ради своих друзей. И ради Драко. — Мой Лорд, могу я… — Беллатриса, — резко перебил её Волан–де–Морт. — Говори тогда, когда с тобой разговаривают. — Да, мой Лорд. Простите, мой лорд, — ответила Беллатриса, и мне показалось, что она вот-вот расплачется, опустив голову. Странная, злобная, сломленная женщина. И она была тётей Драко. Я часто забывала, что многие чистокровные семьи были тесно связаны между собой. — Драко, отведи её в подвал. Мы решим, что делать с нашей гостьей, позже. У нас есть дела, — приказал Волан–де–Морт. Все, как один, поднялись со своих мест, а Волан–де–Морт вышел из комнаты, за ним последовала его огромная змея. Остальные последовали за ним, оставив нас с Драко наедине. Он повёл меня в противоположную сторону комнаты, к лестнице, ведущей вниз, между двумя изогнутыми лестницами, поднимавшимися на второй этаж особняка. — Люмос, — пробормотал Драко, когда мы вошли в подвал, освещая тёмное пространство, чтобы зажечь фонари, выстроенные вдоль стены. Они вспыхнули, заливая комнату жёлтым светом. Пол, стены, потолок — всё было из бетона, а в воздухе витал запах сырости и чего-то металлического, чему я не хотела давать название. Драко тяжело вздохнул, бросив тревожный взгляд на мою руку. — Элейн… — Не надо, — перебила я. — Что бы ты ни собирался сказать, это уже не имеет значения. Я здесь, и мы ничего не можем с этим сделать. И не беспокойся, — добавила я, заметив, как он нахмурился. — Я не собираюсь раскрывать твои грязные маленькие секреты. — Чёрт, — выругался Драко. — Как будто мне сейчас есть до этого дело. Почему ты не воспринимаешь это всерьёз? — Воспринимаю, — возразила я. — Просто нет смысла извиняться или жаловаться на то, что уже происходит и что мы не в силах изменить. И, благодаря твоей очаровательной кузине, я уже получила небольшое представление о том, что меня ждёт, так что прости, если я немного не в себе. Пытки, знаешь ли, имеют такой эффект, — добавила я саркастично. — Поверь мне, я и сам не раз бывал на месте жертвы проклятий Беллатрисы. Ты не единственная. Мерлин, Элейн, — снова вздохнул Драко. — Я вытащу тебя отсюда. Обещаю. Я никогда… — Он замолчал, проведя рукой по лицу. — Я никогда этого не хотел. Ты же знаешь, правда? — Боже, как мило, — ответила я. — Парень, в которого я влюблена, не хотел, чтобы меня схватил самый тёмный и злой волшебник, когда-либо существовавший. Драко метнул в меня гневный взгляд, дёрнувшись от моей случайно высказанной правды. — Сейчас не время для шуток, — огрызнулся он. — Ты и я в грёбаной опасности. Это не смешно. — Нет, Драко, ты прав. Не смешно. Я смеюсь, по-твоему? — парировала я. — В этом нет ничего смешного, но, по крайней мере, ты уйдёшь отсюда живым. — Всегда любила драму, да? Я удивлённо посмотрела на него. — Можешь честно сказать мне, прямо сейчас, что они просто отпустят меня после того, как сделают… всё, что собираются сделать? Я хотела, чтобы он сказал «да». Это было ужасно глупо, но часть меня всё равно… — Не могу, — хрипло признался Драко. Эта часть меня разбилась вдребезги, и мне не осталось ничего, кроме мрачного смирения. — Ну, значит, так тому и быть. Драко резко шагнул вперёд и прижался ко мне губами в поцелуе, от которого у меня защипало глаза. Казалось, он вложил в него всё — свои чувства, слова, сожаления. Он буквально выбил из меня дыхание. Его ладони были по обе стороны моего лица, словно он держался за меня изо всех сил, боясь, что я растаю, ускользну, как дым. Но я не исчезла. Я была здесь, и он был здесь, со мной. И когда я потянулась, чтобы запустить пальцы в его светлые волосы, Драко вдруг отстранился, и в груди образовалась трещина. Нет, я хотела большего, я не была готова остановиться. Я хотела… Чёрт, больше всего на свете я хотела времени. Больше времени, чтобы узнать каждую грань Драко, даже самые тёмные, скрытые. Больше времени, чтобы услышать, что он чувствует ко мне. Больше времени, просто чтобы быть с ним. В этот момент я хотела больше времени с Драко даже сильнее, чем свободы. И вдруг всякая неловкость из-за того, что я призналась ему в своих чувствах, исчезла. Я была рада, что он узнал об этом — прежде чем случится то, что должно было случиться. — Прости, мне нужно было… ещё раз, в последний раз, — тихо сказал Драко. — Мне пора. Он сделал шаг назад, поднялся по лестнице и пробил охранные чары, чтобы открыть дверь. С тяжёлым, удушающим взглядом Драко прошептал: — Экспеллиармус. Моя палочка вылетела из кармана, и во мне проросли первые семена предательства и боли. Теперь я была полностью беззащитна. И вот-вот останусь совершенно одна. Я молилась, чтобы мои эмоции не прорвались, пока он не уйдёт, но страх, охватывающий меня, становился всё труднее игнорировать. Моё положение было ужасным. Чёрт, оно было хуже некуда. И я ничего не могла с этим поделать. Теперь — не без палочки. — Мне жаль, — прошептал Драко. В последний раз.