The rescue party.

Как только я закрыла глаза, пытаясь отгородиться от душераздирающего зрелища — одного из моих лучших друзей, лежащего неподвижно на полу в столовой Малфоев, — Рон вдруг резко вдохнул, издав сдавленный звук. Мы все вздрогнули, наблюдая, как он отчаянно пытается вдохнуть воздух. Гермиона всхлипнула от облегчения, когда цвет начал возвращаться к его лицу, а я вновь не смогла сдержать слёз, глядя, как он медленно садится с помощью Нарциссы. Гермиона обессиленно оперлась на меня, прикрывая рот руками, наблюдая за тем, как мальчик, которого она любила, делает первый вздох, медленно открывая глаза. Проклятие перестало распространяться, но след на его коже оставался зловещего тёмно-красного оттенка. Драко откинулся назад, выглядя совершенно измождённым. Гермиона подползла к Рону, её руки дрожали, когда она осторожно коснулась его лица, а я придвинулась ближе, положив руку ему на спину, пока он оправлялся после невероятных магических нагрузок. Драко чуть сильнее наклонился в мою сторону, и от этого по моей руке пробежали искры. — Спасибо, — выдавила я. — Я… спасибо, Драко. Драко посмотрел на меня, и я осознала, что, возможно, это был один из первых разов, когда я искренне поблагодарила его. — Разумеется, — ответил он, его серые глаза сияли, несмотря на потраченную энергию. — Мне не нравится Уизли, но он важен для тебя. Эти слова заставили меня впервые за долгие часы почувствовать что-то, кроме страха и боли. Я мягко улыбнулась Драко, и он ответил едва заметным движением уголков губ. — Я бы сделал что угодно ради… — Малфой? — внезапно перебил его Рон, выглядя уже значительно лучше, поскольку багрово-фиолетовое пятно на его коже начало светлеть до менее устрашающего розового. — Нет, постой… Ты издеваешься надо мной, да? Гермиона покачала головой, её глаза всё ещё покрасневшие от слёз. — Я же говорила тебе, Рональд, нет. Когда ты пришёл в себя, он был прямо над тобой. — Она осторожно убрала прядь рыжих волос с его вспотевшего лба. — Если бы не он и миссис Малфой… — её голос сорвался, но она продолжила дрожащим голосом. — Но ты в порядке. Ты здесь. Ты в порядке. — Да, но… — Рон замолчал, переводя взгляд с Нарциссы на Драко, затем на Гермиону. — Ты уверена, что я не умер? Это единственное логичное объяснение. — Ты жив, Уизли, но если хочешь, я могу это исправить, — протянул Драко с ленивой насмешкой. — Мог бы сказать «спасибо». Я спас тебе жизнь. Он ещё сильнее опёрся на мою руку, словно даже разговор отнимал у него слишком много сил. Рон ошеломлённо посмотрел на Драко. — Перестань делать вид, что моё удивление не оправдано. Ты всегда был… — Люди меняются, — резко перебил его Драко. — Прекрати быть неблагодарным. Рон взглянул на меня, затем на мою руку, всё ещё лежащую на Драко. — Подождите. Нет, постойте, это… что? — Он покачал головой, словно пытаясь прояснить сознание. — Всё, я точно сошёл с ума. Под моей рукой Драко напрягся. — Послушай, Уизли, я только что спас тебе жизнь. Смирись с этим. Люди могут меняться, чёрт тебя дери, — огрызнулся он. — Да, могут, но не ты, — возразил Рон. — Ты был на стороне Волан–де–Морта с тех пор, как научился ходить, так что прости, если я в шоке от того, что человек, который нападал на меня и моих друзей, вдруг решил меня спасти. Ты называл меня предателем крови столько раз, что я уже сбился со счёта, и даже не заставляй меня начинать о том, как ты оскорблял Гермиону и Элейн. С чего вдруг такой резкий поворот? Кулаки Драко сжались, и я буквально могла видеть, как внутри него закипает ярость. Он кипел от злости, глядя на Рона, который смотрел на него с холодностью, какой я никогда прежде не видела у рыжего. Горечь и негодование между ними были ощутимы почти физически. Я и сама немного злилась на Рона, хотя в его словах было много правды. Драко мог измениться. Он изменился. Но, кажется, только я одна это видела. — Хватит, оба, — раздался голос Нарциссы. — Обо всём можно поговорить позже. Сейчас нам нужно вытащить отсюда Гарри и Элейн. Конечно, нам нужно было вытащить Гарри — Волан–де–Морт сделает всё, чтобы он не покинул это место живым. Но Нарцисса назвала и моё имя. Потому что они все пришли сюда, чтобы спасти меня. И тут до меня дошло: если кто-то пострадает, это будет только моя вина. Если бы Рон умер, это было бы исключительно на моей совести. Мы с Гермионой помогли Рону подняться на ноги. Его конечности всё ещё дрожали, пока проклятие окончательно покидало его тело. Я не успела как следует осознать, насколько огромным был поступок Нарциссы — она спасла Рона, я чувствовала к этой женщине благодарность, какой не думала, что способна испытывать. Драко встал рядом со мной, достаточно близко, чтобы его рука касалась моей. — У кого-нибудь есть гениальный план, как выбраться отсюда? — спросил он, и его слова заглушил крик МакГонагалл, которая передала Гарри Артуру, когда тот подбежал ей на помощь. Драко выглядел спокойным, совершенно не потревоженным хаосом, царившим вокруг. Я почти позавидовала его способности скрывать эмоции. Конечно, он был так же напуган, как и все остальные. Но внешне он был похож на статую древнего бога. Он выглядел таким сильным и бесстрашным, что на мгновение мне захотелось рухнуть в его объятия и позволить ему удержать меня, пока я окончательно сломаюсь под тяжестью всего ужаса, через который мне пришлось пройти за последнее время. Я никогда раньше не хотела, чтобы кто-то держал меня так, но с Драко всё было иначе. Всё было иначе, когда дело касалось Драко. Со всеми остальными в моей жизни я чувствовала, что должна быть сильной, делать вид, что у меня всё в порядке, но Драко видел меня в худшем состоянии чаще, чем кто-либо другой за этот год. Раньше меня это ужасно смущало, и я подозревала, что так будет всегда, хотя бы немного, но он никогда не осуждал меня — по крайней мере, не за мои эмоции. Драко не всегда был добрым, как и я. Но я столько раз случайно показывала ему худшие стороны себя, и он ни разу не отвернулся. Он подкалывал меня за это, злил меня, заставлял хотеть ударить что-нибудь — чаще всего его самого, — но он никогда не уходил. Всё, что я бросала в него, он возвращал мне обратно, и никто другой не мог понять эту динамику так, как мы. Мне это было необходимо в те моменты, когда всё рушилось, и я хотела выплеснуть свою злость. Так же, как и ему. Казалось, мы наконец-то заняли то место, которое всегда было предназначено для нас, но нам дали слишком мало времени. Если ничего больше, я просто хотела ещё немного времени с ним. Это было глупо и до тошноты сентиментально, но я хотела узнать о нём то, чего никто другой не знал. Хотела увидеть его сразу после пробуждения, услышать, каким становится его голос, когда он устал, увидеть, как он пьёт свой утренний кофе. Думать о таких обычных, приземлённых вещах, находясь в поместье Малфоев, казалось неуместным, но я не могла остановить поток мыслей. В Драко было что-то, что всегда меня отвлекало. Сосредоточиться рядом с ним было невероятно сложно и порой просто мучительно. Он был слишком притягательным, слишком завораживающим — каждый раз, когда он заходил в комнату, его присутствие затмевало всё вокруг. Он обладал харизмой, но не обычной, не той, что располагает к себе, а пугающей до полузабывания, такой, от которой сердце замирало и металось, как кролик, пытающийся вырваться из груди. МакГонагалл стояла с направленной на Волан–де–Морта палочкой, её рука была абсолютно неподвижна, а в её взгляде читалось столько презрения, что мне на мгновение захотелось развернуться и уйти, чтобы не попасть под удар её гнева. — Дамблдор, возможно, обошёлся бы с тобой благородно, но, Том, я знаю тебя, — твёрдо сказала она. — Ты забыл, что для меня, для Дамблдора ты всего лишь заблудший ребёнок, которого мы учили в Хогвартсе? — Не называй меня этим именем, — прошипел Волан–де–Морт. — Значит, оно тебя пугает? — спросила МакГонагалл. — То, что я тебя не боюсь? Не так, как все остальные. Не так, как твои верные последователи, которые разбежались, как только узнали, что Гарри одолел тебя? — Ты думаешь, что можешь отвлечь меня? Глупая, — Волан–де–Морт сузил пожелтевшие глаза, его голос зазвенел от ненависти. — Я с огромным удовольствием заберу твою жизнь, Минерва. Ты всегда была пятном в Хогвартсе, как и Альбус. — И ты считаешь себя лучше? — МакГонагалл медленно шагала в сторону, но её палочка оставалась направленной на него. — Ты стал причиной множества смертей. Удивительно, что у тебя ещё осталась хоть какая-то душа. Волан–де–Морт усмехнулся, лунный свет озарил его тёмные, гниющие зубы. — И какую же услугу я оказал нашему миру! Меньше воров, меньше грязных, недостойных магглов, разгуливающих по улицам, притворяясь такими же, как мы. Краем глаза я заметила, как Нарцисса едва заметным движением запястья подзывает Артура и Гарри. В тот же момент МакГонагалл сместилась так, чтобы закрыть их от взгляда Волан–де–Морта, пока они, прячась в тенях, пробирались к нам. Драко взял меня за руку, и я сразу же сжала его пальцы крепче, не давая ему отстраниться. Ощущение его близости помогало мне держаться. Это был крошечный, почти незначительный контакт, а мне хотелось так много большего, но даже этого хватило, чтобы почувствовать себя хоть немного увереннее. Моё лицо оставалось спокойным, но внутри всё горело, будто раскалённым железом. Волан–де–Морт медленно приближался к МакГонагалл, на его бледном лице расползалась отвратительная, почти нечеловеческая ухмылка. Она не была моим деканом, но была неотъемлемой частью Хогвартса, как и Дамблдор. Если бы она погибла, это разрушило бы саму его основу. Многие из моих друзей, я была уверена, никогда бы не смогли оправиться от такой утраты. Наконец, Гарри и Артур добрались до нас. Лоб Гарри был покрыт потом, его руки заметно дрожали. Увидев Рона, он ошеломлённо расширил глаза. — Что с тобой случилось? — спросил он, оглядывая лучшего друга, его голос был полон тревоги, когда он заметил всё ещё воспалённые следы проклятия. — Ты выглядишь так, будто тебя избили. Рон выдал слабый, полусерьёзный смешок, кивнув на свою пострадавшую руку и шею. — Честно говоря, я чуть не умер. Это было… — Тихо! — зашипела Нарцисса. — У нас есть всего несколько минут, чтобы уйти. Артур, забирай Рона и Гермиону. Гарри, Элейн, идём со мной. Драко, ты сможешь аппарировать, дорогой? Драко кивнул, и я почувствовала, как его пальцы скользнули из моих. Отсутствие его тепла обдало меня ледяным холодом, когда он отстранился. Мне хотелось снова схватить его, но я не хотела выглядеть слабой и нуждающейся, поэтому просто придвинулась ближе к Нарциссе и Гарри. Отдаляться от Драко было похоже на натягивание уже тугой верёвки — каждый шаг давался всё труднее. Я так долго боролась с желанием прикоснуться к нему, и теперь, когда наконец могла это сделать, когда могла взять его за руку или провести пальцами по его волосам без последствий, у меня это отнимали. Да, всего на мгновение, но что-то внутри меня ужасно боялось, что это не будет всего лишь мгновение. Я не хотела терять его так скоро после того, как, казалось, обрела. Или, по крайней мере, была почти уверена, что обрела. Тревога вспыхнула во мне, и я изо всех сил старалась её подавить. Драко мой. Он был моим. Мне нужно было перестать в этом сомневаться. Это только всё усложняло. А я так устала от всего сложного. Я просто хотела, чтобы хоть что-то было простым. — В Хогвартсе нельзя аппарировать, так что Запретный лес — единственный вариант. Артур, ты знаешь, где заканчиваются защитные чары? — спросила Нарцисса у Артура, который не переставал тревожно смотреть на своего младшего сына, словно тот мог упасть без сознания в любую секунду. — Да, — ответил Артур. — В начале сентября я помогал Альбусу усиливать их. Даже если мы случайно зайдём слишком далеко, нас просто откинет на несколько миль назад в лес. Нарцисса коротко кивнула — жёстко, решительно. — Мы должны немедленно вернуться и предупредить Альбуса. Если вы все… — Подождите, — перебила Гермиона, её рука всё ещё поддерживала Рона, который медленно приходил в себя. — А как же профессор МакГонагалл? Мы не можем просто оставить её здесь одну! Я была с ней полностью согласна. Оставлять МакГонагалл одну против Волан–де–Морта казалось неправильным. Она пришла, чтобы спасти меня, а я должна была просто бросить её здесь? Я знала, что она одна из самых сильных ведьм современности, но даже несмотря на это, я хотела убедиться, что она выберется живой. Если она погибнет, это будет только моя вина. Нарцисса сжала губы, её взгляд стал мрачным. — Гермиона, дорогая, мы можем и должны. Она не хотела бы, чтобы мы оставались и рисковали своими жизнями ради неё, так? Ты знаешь её лучше, чем я. Она осознавала риск, когда шла сюда, и была готова на это ради спасения Элейн. Это наша главная задача. Гермиона заколебалась, бросив взгляд на профессора, которая всё ещё стояла лицом к Волан–де–Морту. — Нет, не хотела бы, — наконец ответила она, её голос прозвучал тихо и с горечью. — Гермиона, я знаю, что ты не хочешь её оставить, — сказал Гарри, в его голосе слышалась такая же мука, как и в голосе Гермионы. — Но мы все договорились перед тем, как прийти сюда, что главное — это вывести Элейн живой. Мы знали… знали, что могут быть последствия. Гермиона сжала челюсти, её нос дёрнулся — верный признак, что она была близка к слезам. Я не могла её винить. Услышать, что они все согласились рискнуть собой только ради того, чтобы спасти меня, обожгло мне горло и вызвало жгучую боль в носу. Они все пришли сюда, зная, что подвергают себя смертельной опасности, и всё равно пришли. Я чувствовала себя совершенно недостойной их жертвы, даже в теории. Я не стоила того, чтобы кто-то рисковал своей жизнью. Рон был на волоске от гибели, и это чуть не сломало меня за те несколько минут, пока он был без сознания. Я звучала как чертовски неблагодарная, даже в своих мыслях. Я безмолвно молила о спасении с самого момента, как прошла через Исчезательный шкаф, но никогда не задумывалась о том, что это действительно означает. Моя жизнь не стоила чужой, но теперь уже ничего нельзя было изменить. — Нарцисса, нам нужно уходить, — поторопил её Артур, взяв Рона и Гермиону за руки. Нарцисса схватила мою руку одной рукой, а другой — руку Гарри. Я посмотрела на Драко. Он уже смотрел на меня. Я знала, что увижу его через мгновение, но всё равно боялась. Его холодный, пронизывающий взгляд изучал моё лицо, и я старалась скрыть от него своё беспокойство. Но я знала, что он всё равно его увидит. Драко всегда видел меня насквозь, как бы сильно я ни пыталась спрятаться. Я заставила себя улыбнуться — слабой, но обнадёживающей улыбкой, пытаясь дать Драко понять, что со мной всё в порядке, что всё будет в порядке. Быть далеко от него, когда всё вокруг было так неопределённо, казалось худшей идеей на свете. И, как бы я ни ненавидела это признавать, я боялась аппарировать после того, что случилось в прошлый раз. Тогда я была в гораздо лучшей форме, чем сейчас, и всё равно получила расщепление. К сожалению, Нарцисса не дала мне больше времени на раздумья — знакомое тошнотворное чувство аппарирования накрыло меня быстрее, чем я успела моргнуть. Желудок взлетел к горлу, а голову словно сдавило чем-то тяжёлым. Через мгновение давление исчезло, вращение прекратилось, и мои ноги с грохотом ударились о землю. Колени подогнулись от удара, и желудок взбунтовался. Я опустилась на колени, дожидаясь, пока пройдёт тошнота. Теоретически, аппарирование не должно было быть таким мучительным, но после всей крови, что я потеряла, и всех испытаний, через которые прошло моё тело, мне казалось, что я вот-вот либо потеряю сознание, либо меня вырвет. Опять. Чёрт, мне действительно начинало надоедать это чувство. Я никогда не была фанатом рвоты, но на сегодня точно с меня хватило тошноты. Я бы с радостью никогда больше не испытывала ничего подобного. Позади раздался хруст листьев — значит, хотя бы кто-то ещё из нашей группы прибыл. Оглянувшись через плечо, я увидела Артура, Гермиону и Рона на фоне тёмного ночного неба. Рон так тяжело опирался на Гермиону, что казалось, она вот-вот его уронит. Сердце забилось быстрее, когда прошла секунда, другая, третья, а Драко так и не появился. Он должен был быть сразу за нами, должен был прибыть одновременно с нами. Где он? Неужели он застрял? Или… Волна дурноты накатила снова, и я сжала глаза, пытаясь проглотить жгучую горечь в горле. Он в порядке. Он должен быть в порядке. Может, он просто ошибся с координатами или аппарировал слишком близко к магическому барьеру, и его отбросило глубже в Запретный лес. Меня саму удивило, насколько сильно я за него волновалась, но я ничего не могла с этим поделать. Я думала… Я думала, что, наконец, мы в безопасности, что после стольких часов ада в поместье Малфоев всё закончится. Я думала, что мы наконец поговорим. Казалось, с того момента прошла целая вечность, хотя на самом деле — лишь несколько часов. Я так и не услышала, что он хотел мне ответить после того, что я сказала в Выручай–комнате. Тело и разум были перегружены до предела, и отсутствие Драко стало последней каплей. Это не должно было так меня потрясти, но я не могла мыслить ясно. Упираясь руками в землю, я чувствовала, как они начинают дрожать, а тревога из-за его отсутствия разрасталась, заполняя всё моё сознание. И наконец, наконец я услышала резкий хлопок воздуха — кто-то аппарировал. Я вскочила на ноги, и краем глаза увидела знакомую вспышку белокурых волос. Драко был с МакГонагалл. Её обычно строгий пучок растрепался, на лице застыла тревога. Её выражение заставило меня замереть, и я перевела взгляд на Драко. Его рука лежала у неё на плече. Сначала я подумала, что он просто опирается на неё, чтобы аппарировать вместе. Но потом я увидела кровь — яркий алый поток, струящийся по его боку, — и всё вокруг исчезло. Остался только он — раненный, обессиленный. Его белая рубашка была закопчённой, чёрной от ожогов, и я с трудом различала, где сгорела ткань, а где — его собственная кожа. В панике я оторвала взгляд от Драко и уставилась на МакГонагалл. — Что случилось? — голос сорвался от волнения. Я знала это. Паника захлестнула меня, когда я увидела его полуприкрытые глаза. Грудь едва двигалась. Он едва двигался. Я не должна была его оставлять. Я должна была сказать Нарциссе, что мы можем аппарировать вместе. Я должна была остаться с ним. Позади раздались испуганные возгласы и сдавленные ругательства, когда остальные осознали, почему Драко висит безжизненно, но я могла сосредоточиться только на МакГонагалл. Её лицо было напряжено, голос дрожал так, как я никогда не слышала за все шесть лет в Хогвартсе. — Когда вы все аппарировали, мистер Малфой заметил, что Северус поднимается, — её голос звучал надломленно. — Я не видела всего, но было ясно, что он собирался напасть на меня, пока я была сосредоточена на Волан–де–Морте. Мистер Малфой оттолкнул меня в тот самый момент, когда Северус произнёс взрывное заклинание. И сразу, как только он столкнул меня в сторону, я аппарировала нас обоих, но, как видно, не успела полностью вывести мистера Малфоя из зоны поражения. Её голос дрожал сильнее, чем когда-либо, и это пугало меня больше всего, что произошло за последние несколько часов. Драко… Драко спас МакГонагалл. Он оттолкнул её с пути. Хотя никогда её не уважал. Хотя мог просто уйти, увидев, как Снейп встаёт. Но он остался. Восхищение его храбростью накрыло меня с такой силой, что мир вокруг стал размытым. Он был готов пожертвовать собственной жизнью, чтобы МакГонагалл жила. Рон, Гермиона и Гарри смотрели на Драко с разными выражениями шока и недоверия, пока Макгонагалл пересказывала свою историю. — Вы хочешь сказать, Малфой спас вас? — спросил Гарри. — Да, мистер Поттер, именно так. — Не может быть, — сказал Рон. — Зачем? Без обид, профессор, — быстро добавил он. — Просто… зачем Малфой сделал бы что-то подобное? Суровый взгляд Макгонагалл остановился на мне. — Думаю, мистер Малфой нашёл нечто, ради чего стоит сражаться. Часть меня хотела прижаться к нему так крепко, чтобы никто не смог оторвать меня, а другая половина — ударить его за эту глупую героичность. — Но он… он жив, да? Я имею в виду… — Колени подогнулись и задрожали, когда я по-настоящему осознала состояние Драко. Всё было плохо. Господи, так плохо. Я с трудом могла постичь, насколько сильно пострадала его сторона — от подмышки до бедра. Перед глазами заплясали чёрные пятна, и где-то на задворках сознания мелькнула мысль, что я, возможно, впадаю в шок. — Нам следует как можно скорее отправиться к мадам Помфри, — уклончиво ответила МакГонагалл. Значит, нет. Драко был не в порядке. Как он мог быть? Учитывая обстоятельства, само то, что он ещё был жив, казалось чудом. Прямое попадание взрывного проклятия — никто никогда не выживал после такого. И хотя, похоже, оно лишь задело его бок, это всё равно был страшный удар. Вокруг раны кольцом расползлась чёрная, обугленная плоть, а сама область поражения пылала кроваво-красным. Запах горелой плоти ударил в нос — едкий, кислый, пронзающий до глубины лёгких. Меня вывернуло. Последнее, что я помню, прежде чем глаза закрылись и тьма поглотила меня, была мысль: Это всё моя вина.

***

Когда я очнулась, веки казались тяжёлыми и склеенными, и мне потребовалось несколько минут, чтобы с усилием их приоткрыть. Горло пересохло, я поморщилась, пытаясь сглотнуть. По руке расходилась ноющая боль, в висках пульсировало, а всё тело казалось тяжёлым и разбитым. В общем, всё чертовски болело. Разлепив глаза, я моргнула несколько раз, пытаясь осмыслить окружающее. По потолку растянулись длинные тени, окрашенные в выгоревший оранжевый; за окнами напротив солнце медленно клонилось за зелёные холмы вокруг Хогвартса. Хогвартс. Я чуть не разрыдалась от радости, осознав, что наконец в безопасности, в месте, ставшем для меня вторым домом за последние шесть лет. Это был не сон. Меня действительно спасли. Я вернулась в Хогвартс, а… Драко. Сердце сжалось, когда я вспомнила запах горелой плоти, его тело, обмякшее в руках профессора МакГонагалл. Я должна найти его. Должна убедиться, что он жив. Резко сев, я почувствовала, как боль в голове взвилась до нестерпимого уровня, и тут же склонилась к краю кровати, содрогаясь в сухих спазмах. В желудке не было ничего, так что всё, что у меня получилось — жалкие позывы, сопровождающиеся жжением в носу и горле. — Ох, дорогая, — раздался тихий голос мадам Помфри, подходящей ко мне. — Тебе нужно прилечь. Ты ещё не в состоянии вставать. Она взбила подушки, осторожно направляя меня обратно в постель. — Давай посмотрим твою руку. Откинув белоснежное одеяло, она взмахом руки зажгла лампу на стене. Осторожно взяв мою руку, она медленно поворачивала её, осматривая со всех сторон. Острая боль пронзила меня, и я едва сдержала тихий вздох. — Прости, дорогая, — мягко сказала мадам Помфри. — К счастью, всё заживает как надо. Потребуется ещё несколько дней, но скоро ты будешь как новенькая. Я впервые посмотрела на руку с момента пробуждения. По коже тянулся почти заживший струп — розово-красный, морщинистый, опоясывающий предплечье и спускающийся к локтю. Мадам Помфри заметила моё удивление и ласково похлопала меня по руке. — Знаю, выглядит не очень приятно, но это лучшее, что я смогла сделать. Если бы мы могли обработать её сразу после… Но неважно. Прошлого не изменить. В любом случае, кожа хорошо отреагировала на дягиль, который я нанесла. — Останется шрам, — хрипло сказала я. Это был не вопрос — я и так знала ответ. Даже с магической медициной шрамы от расщепления заживали плохо. Мадам Помфри кивнула. — Боюсь, да. Я сделала всё возможное, но прошло слишком много времени. — Спасибо, — тихо сказала я. — Могло быть хуже. Она снова улыбнулась мне — тёплой, доброй улыбкой, напоминающей миссис Уизли. — Верно, дорогая. Если будешь наносить мазь, которую я приготовила, со временем останется лишь бледная полоска. Мне стало немного легче, хоть я и чувствовала себя немного тщеславной за такие мысли. У меня уже был один уродливый шрам на руке — не хотелось добавлять ещё один. — Как ты себя чувствуешь? — Устала, — честно ответила я. — Всё просто… болит. Особенно голова. Чем дольше я оставалась в сознании, тем сильнее становилась пульсирующая боль. Мадам Помфри подала мне стакан воды с прикроватного столика. — Похоже, ты сильно ударилась головой. Синяки на лбу и щеке сойдут через пару дней, но тебе придётся пропустить занятия минимум на неделю. Не хочу, чтобы ты перенапрягались. Тебе нужно время на восстановление, а свет и шум лишь замедлят процесс. — Неделю? Но что с моими занятиями? Мне нужно готовиться к… — я резко замолчала, когда громкость собственного голоса отозвалась пронзительной болью в ушах и мутью в глазах. — Чёрт, — прошептала я. Щёки вспыхнули, когда я поняла, что выругалась при мадам Помфри, но она любезно сделала вид, будто не услышала. — Я сообщу профессорам, и тебе дадут дополнительное время или освободят от контрольных. Сейчас важнее твоё здоровье. А пока тебе нужен сон. Она подошла к полке за своим столом, выбрала два маленьких пузырька и вернулась ко мне. — Вот, зелье безмятежного сна и обезболивающее. Выпей их, и посмотрим, как ты будешь чувствовать себя после пробуждения. Поднять руку оказалось сложнее, чем хотелось бы, но я всё же взяла бутылочки и выпила их. Горький вкус заставил меня поморщиться, но я быстро проглотила зелья. Когда я снова опустилась на подушку, меня вдруг накрыла тревога. — Подождите! Драко, он… — Спи, дорогая. Утром поговорим, — лишь сказала мадам Помфри. Я хотела возразить, но зелья уже начали действовать, и я вновь провалилась в сон. На этот раз в тёплую, мягкую темноту, которая встретила меня, словно давний друг.