Глава 3

Несколько дней спустя. По словам Чоджи, комната, порог которой я сейчас переступаю, ими с отцом использовалась как кладовка/склад для хранения всего ненужного. Уж не знаю, куда они это дели, но сейчас, после некоторого ремонта, место кажется почти… Обитаемым? Слегка химозный, практически выветрившийся запах свежей лиловой краски на стенах, аккуратная скатка с уже привычным футоном на котором я спала в комнате брата, новенький письменный стол, несколько полочек под учебники и мои личные мелочи, и новый шкаф — все необходимое для жизни и для учебы имеется, осталось только распаковать чемодан и заполнить комнату всем тем, к чему я привыкла. За три дня, прошедшие с того момента, как я перебралась к отцу, в этом доме побывало, по ощущениям, человек сто — большинство из них были участниками Шишитоурен, которых Чоджи и Дзе припахали помочь с покраской стен и перетаскиванием тяжестей. А те будто бы были и не против, кто-то даже успевал строить мне глазки (пока не получали шипение и подзатыльник от брата). — Сестренка! Та-а-ак, это не к добру. Когда мой старшенький начинает строить такие глазки и говорить таким тоном… Я, уже шедшая к своему чемодану, чтобы начать распаковывать вещи полноценно, резко останавливаюсь и смотрю на Чоджи, прислонившегося к дверному проему. — Чего тебе, отродье Сатаны? — А давай позовем народ в гости? Отметим твой приезд? Можно и Бофурин позвать, и тех девчонок с которыми ты начала общаться. Камэ ж все-таки обещал Умэмии, что Шишитоурен в долгу не останется. Поедим, поболтаем, ну? — идея одновременно кажется и заманчивой, и очень-очень проблемной. В специфику конфликта между Шишитоурен и Бофурин меня за прошедшие несколько дней посвятили практически все, с кем я общалась — про то, как мой братец пизданулся головой на почве того, чтобы быть сильнейшим и как он завидовал Умэмии, за что сильнейшая часть его банды и была отпизжена Бофурин, что и привело к тем отношениям, которые оба лидера сейчас характеризовали как дружбу. — У нас нет столько места, чтобы вместить такую кучу народа. Да и отец расстроится, если вы тут что-то сломаете, — вздыхаю, — Да и мне как-то неловко, я ж не всех пока знаю. — Можем собраться компашкой поменьше! Умэ возьмет себя, столпов и тех из старост, кто будет согласен. Мы с Камэ тоже ограничимся небольшим составом наших. Соберемся ну, человек… Двадцать? — Чоджи чирикает, явно стремясь меня заболтать и начинает прыгать вокруг меня. От этого голова начинает болеть практически тут же. — Реализация на тебе. Инициатива имеет инициатора, согласен? Брат кивает так активно, что удивительно как его голова все еще остается на плечах, подбегает чтобы обнять меня, и, проверещав что-то, уносится прочь из комнаты. Чуть не споткнувшись при этом на пороге, но это же Чоджи. Позднее тем же вечером, когда я пишу о предложении брата в общий чат с девчонками — Рика выдает весьма неожиданную идею. «А давайте соберемся у меня? Отец как раз хотел бы отблагодарить вас обеих и Ветролом за то что помогли мне тогда. Места у нас предостаточно, да и имеется у моей семьи своя история с этими парнями», она чирикает в голосовом сообщении. Так. Т-а-а-к. ТАК. «История???» «Ничего такого, просто мой брат выпустился из Фуурин два года назад, ну и можно сказать был старшим для нынешних лидеров, поэтому я с ними знакома, так как Кенджи частенько звал их к нам в гости». Тогда сразу вспоминаю реакцию Хиираги и его удивленное прозвище «Мелкая Кавамото». Если нам с ней сейчас по 16, столпам Фуурин по 18, и брат Рики выпустился два года назад, то соответственно ей было около 14, возможно чуть младше, а остальным было по 16. «Здесь же должно быть «но», верно???». Молчание. Несколько раз я вижу что Рика начинает что-то печатать, а затем останавливается. «Ты влюбилась в кого-то из парней, да?», это подключается Котоха, и от Рики после всего этого приходит только короткое «да». «Умэ рассказывал про то время когда они только пришли в Фуурин и когда Кенджи помогал им с реорганизацией — его единственным условием было держать тебя как можно дальше от дел Бофурина. А так как им была нужна его помощь, то пришлось пообещать что на тебя даже никто и смотреть не станет». Я чувствую себя оставленной за бортом, потому что девочки обсуждают то, что произошло когда меня в этом городе в принципе не было. Словно бы чувствуя это, буквально парой мгновений спустя Рика отправляет мне почти виноватое голосовое сообщение «Мы тебе расскажем все-все. Обещаю!». И в течение дальнейших нескольких часов я оказываюсь посвящена в историю возникновения Бофурин и того, какое отношение к этим благородным хулиганам имеет семья Кавамото. Двое детей, Рика и ее старший брат Кенджи, и их отец — Кайто, в прошлом военный, а ныне — руководитель небольшой школы единоборств в городе. Кенджи учился в Фуурин и в свое время был одним из тех, кто придерживался нейтралитета, не встревая в разборки между другими бандами, а за счет своей неплохой боевой подготовки и весьма легкого нрава имел некоторый авторитет среди других ребят. И именно он был первым, к кому обратились тогда юные Хаджиме Умэмия и все те, кого он собрал под своим руководством, все те кто в будущем стал людьми, известными как столпы Бофурин. Они (тогда обычные первогодки), дома у семьи Кавамото бывали часто, потому неудивительно, но сердечко тогда тринадцатилетней девчушки Рики оказалось беззащитно пред обаянием одного из благородных хулиганов. — Хиираги? — присвистываю, глядя на лица новых подруг на экране телефона по видеозвонку, — Ну, он хотя бы выглядит как голос разума в этом дурдоме. Не будем тыкать пальцем, как говорится. Мне или кажется но на заднем плане у Котохи я слышу какой-то шум, похожий на чей-то возмущенный вопль, тут же заглушенный подзатыльником? Однако, другие и ухом не ведут, потому списываю все на то, что мне показалось. — Я думала, что переросла эти чувства, ведь после того как Кенджи окончил школу, ребята даже перестали к нам заходить, и я не виделась с ними все это время. Однако… Когда там, в кафе зашел Тоума...— на экране телефона Рика издает неопределенный писк и закрывает пылающие щеки руками. М-да-а-а. — Ты же понимаешь, что просто так этих мужланов я к тебе не подпущу? Только о драках своих и думают! У меня постоянно такой же пример перед глазами! — и как по заказу, за стенкой слышу верещание Чоджи, который позвал Тогамэ к нам поиграть в приставку и после каждого проигрыша испытывает на прочность барабанные перепонки своего заместителя, — Мне кажется, что эти двое если и начнут с кем-то встречаться, то друг с другом. Или если найдется такая идиотка, которая будет готова замутить сразу с двумя. Котоха после моей тирады бросается на защиту парней из Бофурин, отмечая, что для любой девушки в городе не найти лучше парня чем кто-то из черно-зеленой банды, потому как за грубым экстерьером зачастую скрыто большое сердце и добрая душа. — И вообще, о твоем появлении в городе до сих пор истории рассказывают. И ты будешь уверять, что для тебя неприемлемо насилие? Вопрос не в бровь, а в глаз на самом деле. Только вот свое прошлое и свое отношение к битью чужих физиономий я раскрывать пока не готова. Даже хоть они и раскрыли мне такую весьма впечатляющую часть прошлого Бофурин и Рики конкретно. Милая-милая Рика удивленно моргает, открывает рот собираясь что-то сказать, но замолкает. Затем переводит тему, явно чувствуя мой дискомфорт после резких слов Котохи. — В любом случае, я спрошу у отца насчет того можно ли провести вечеринку у нас. Наш дом как раз находится равноудаленно от территорий Шишитоурен и Бофурин, так что будет этакой нейтральной зоной. Если он разрешит, то как раз завтра можно будет и собраться, суббота же. Как раз будет достаточно времени повеселиться, отдохнуть в воскресенье и в понедельник мы с тобой, Ран, увидимся в школе! Дальше диалог сам собой перетекает к обсуждению нарядов, но осадочек никуда не делся. По-любому рано или поздно, раскрыть настоящие причины моего прибытия в Макочи мне придется. И в таком случае я не уверена, что все эти люди продолжат быть такими же дружелюбными и милыми по отношению ко мне.

***

Когда Рика впускает нас, груженных продуктами и напитками на территорию особняка своей семьи, мы с Чоджи присвистываем практически синхронно, пока позади нас остальные ребята из Шишитоурен волочат тюки с мясом, овощами и закусками. Брат чуть ли не вприпрыжку скачет к грилю, комментируя, что за мясо сегодня отвечает он, а мы с Тогамэ переглядываемся подумав об одном и том же. И Дзе, как всегда спокойный, мне лишь кивает. — Я займусь мясом и присмотрю за твоим братом, Ран-чан. (Как раз в это время Чоджи уже верещит и зовет своего заместителя на помощь, потому что не может до чего-то дотянуться). Начинается суета, оранжево-золотые куртки с львиным головами смешиваются с черно-зелеными, а я… Как-то теряюсь в этом всем. Праздник-то по сути, устроен в мою честь, но я не настолько близка с этими людьми, я здесь чужая и не уверена, что когда-то стану своей. Поиски тихого угла приводят меня в закуток в саду, где на увитой плющом качели сидит тот странный паренек из «Потоса», кажется, Сакура? Разномастные глаза отрываются от рассматривания листвы под ногами, чтобы посмотреть на меня. Мальчишка, точно напуганный кошак, подрывается на ноги, а я лишь вздергиваю руками и машу, мол, садись. Сакура смотрит волком, но бежать передумывает, вновь опускаясь на деревянную поверхность. Я же опускаюсь на траву рядом, но так чтобы не мешать ему, и оставаться скрытой от глаз остальных кто вздумает меня искать. Молчим. Но присутствие кого-то еще, столь же чужого в этом городе, как и я, греет душу. — В твою же честь праздник, — выдавливает парнишка, а щеки его заливаются очаровательным румянцем. — Чисто технически, и в твою тоже. Мы оба новенькие. И почему-то все эти люди готовы так стараться ради кого-то… — Кто этого не заслуживает? И в этот самый момент, в эту самую долю секунды, я осознаю, что кажется есть в этом городе кто-то, кто способен понять всю ту бурю эмоций в моей душе. Кто-то, кто точно также не вписывается во всю эту слаженную семью города Макочи. И, судя по судорожному выдоху Сакуры, тот подумал о чем-то похожем. — Кс-кс-кс! — но тут мы оба слышим веселый голос Умэмии, который проходит как раз мимо того закутка, где притаились мы оба, и секундное колебание в глазах Сакуры… Делает со мной что-то непонятное даже для меня. Потому что прежде чем я даже успеваю сознать свои действия, я уже на ногах — и иду в сторону самого раздражающего человека в этом городе. (И поверьте моей оценке, я — сестра Томиямы Чоджи, кто за пальму первенства с Умэмией мог бы побороться). Но Сакуре эта лишняя минута передышки, кажется, нужнее. — О! Я искал одного бродячего кота, но нашлась моя милая чихуахуа! — блондинистый идиот тем временем хлопает в ладоши, и, видит блядь бог, кулаки у меня так и чешутся. Но жалко ведь такое смазливое лицо бить… О моей внутренней дилемме Умэмия, конечно же, не в курсе. Его здоровенная лапа хватает мою, переплетая наши пальцы (а мой желудок делает нервный кульбит, чувствуя соприкосновение моей маленькой ладошки с его большой, покрытой мозолями от давних драк), и он практически волочет меня в направлении основного действа. (И вот он-то мне понравился? Вот этот вот мужлан и хам с полным отсутствием манер? Ран Томияма, ты из ума выжила что ли?) — Я знаю, что Сакура там. И что ты дала ему это время побыть одному. Спасибо, Ран, — и внезапно он останавливается, и его глаза смотрят на меня так, будто бы я сделала что-то невероятное, в его системе ценностей очень и очень важное. Цыкаю и руку вырываю, чувствуя как дурацкий румянец ползет по щекам. — Ничего я такого не делала. Просто надоело там сидеть, вот и все. Платье побоялась помять, — практически шиплю сквозь зубы, нервными движениями юбку платья поправляя, но какая-то часть моего глупенького нелепого мозга отмечает морщинки-гусиные лапки на чужом лице, те самые которые возникают когда часто улыбаешься, и я не хочу это видеть, но я вижу этот милый изгиб чужих губ, когда Умэмия улыбается, хоть и пытаясь улыбку скрыть. И сердце будто бы сжимает невидимый кулак, потому что то, насколько Хаджиме Умэмия красив — практически больно. Казалось бы, он планировал что-то сказать, но момент прерван, потому что до нас доносится голос моего брата, который орет во все легкие, «Все сюда, давайте тусить!». Я не хочу думать о том, что может значить его слегка грустная улыбка, прежде чем он слегка дергает плечом и кивает в сторону дома семьи Кавамото, куда постепенно стягиваются все присутствующие. При приходу, Тогамэ сразу же вручает мне стакан с пузырящейся газировкой, а Умэмию утягивает за собой кучка из Фуурин, которые, если честно, для меня пока что просто горстка одинаковых курток и лица которые я еще не успела запомнить. — Минутку внимания! — господи, кто дал моему брату громкоговоритель? Чоджи забрался с ногами на деревянный садовый стул (выражение в стиле «Так, блядь», практически одинаковое, я вижу в этот момент не только на лице Рики, которая на моего брата смотрит, скрестив руки на груди, но и на лице Цубакино из Фуурин, которого я запомнила из-за его, будем честны впечатляющего внешнего вида). — Мы очень рады, что вы все здесь собрались. В первую очередь, эта тусовка чтобы отпраздновать прибытие моей сестры Ран в наш город. Заодно и клевое прибавление в рядах Фуурин — Сакура, тебя тоже с прибытием в Макочи. Во-вторых, это начало дружбы между Фуурин и Шишитоурен. Если нужно будет кого-то отметелить, парни, зовите! Это заявление обе стороны встречают радостным гулом, парни по-медвежьи обнимаются друг с другом и все присутствующие салютуют друг другу стаканчиками с газировкой, соком или безалкогольным пивом. — Чоджи, а кто из наших был той страстной цыпочкой, отметившей Умэмию? — кто-то кричит с веселым похрюкиванием, а внимание большинства людей теперь обращено на Умэмию и его повязку на шее. Лидер Ветролома слегка краснеет и посмеивается, смотря на моего брата, а Чоджи лыбится еще шире, триумфально указывая на себя. Смех окутывает всю толпу и как-то даже и не скажешь, что меньше недели назад эти парни схлестнулись в драке. — У вас же еще новички с Keel сражались, расскажите? Ворох вопросов и восторженных голосов, пока рядом со мной кто-то не бухтит знакомым недовольным голосом «Да нечего там рассказывать…». Сакура. В компании (ну или скорее в окружении) еще четверых парней — элегантного темноволосого с повязкой на одном глазу, нервного блондина с золотыми глазами, рыжего здоровяка и милашки с розовыми волосами. — Сакура как всегда душа компании, — почти ласково укоряет его парень с повязкой, на что тот ерепенится еще больше, практически рыча, «Суо, вот я тебе морду-то начищу!». (ответом ему становится улыбка и лукавый прищур, будто бы одноглазый к таким закидонам уже привык). — Ой, какие у тебя волосы! — Рика обращает внимание на розовые волосы одного из компании Сакуры, на что тот улыбается точно хитрый кошак, практически мурлыкая, что обожает людей, которые знают ценность ухода за волосами. Слишком много голосов и болтовни одновременно генерирует эта смешавшаяся компания (друзья Сакуры и приклеившаяся к моему боку Рика), потому я взглядом брожу по толпе, замечая как моего брата, что-то яростно декламирующего со стула, оттуда уносит его заместитель. Парой метров левее — Хиираги, яростно опустошающий блистер с таблетками от изжоги, которому что-то спокойно пытается объяснить Цубакино, но заместитель Умэмии впервые на моей памяти (что неудивительно, с учетом того что я их знаю около недели) выглядит раздраженным не из-за Умэ. А из-за… Кирю, так представилось чудо с розовыми волосами, кажется скоро не поздоровится, с учетом его улыбок в адрес Рики и того, как Хиираги смотрит на их взаимодействие. — А давайте в армрестлинг схлестнемся? Не могут же быть Шишитоурен настолько лошарами во всем?! — удивительно гулким басом предлагает рыжий (Цугэура, вроде бы?) из компании Сакуры и идея оказывается подхвачена с небывалым энтузиазмом. Как будто бы только мне кажется, что дело пахнет жареным? — Кто лошара? Щас за лошару ответишь! — пищит мой брат и, точно крошечный Наполеон, вертит башкой в поисках своего заместителя (Тогамэ визуально в той же весовой категории, что и рыжий из Фуурин), — Камэ, натяни его! — Давайте хотя бы попытаемся сохранять рейтинг PG-13? Тут же дамы, — мурчит Кирю, своим флиртом Рику смущая до алеющих щек, а я практически наяву слышу как поджелудочная Хиираги издает предсмертный писк от количества таблеток от изжоги, которые тот заглотил разом. И пока первая пара состязающихся идет к столу, я ловлю на себе взгляд Цубакино, о помощи умоляющего слишком явно. — Рика, лапочка, кажется будто бы Хиираги нехорошо от всех этих жареных продуктов. Видимо Чоджи с мясом накосячил. Может быть, у вас есть что-то диетическое? — трогаю ее за плечо, отвлекая от обсуждения уходовых средств с ее собеседником, и ложь придумывая на ходу. Стоило упомянуть Хиираги… Это все равно что наблюдать за тем, как щелкнул невидимый тумблер в чужом мозгу, потому как ее голубые глаза мигом округляются от беспокойства, и пискнув что-то наподобие «Я же делала специально для него!», она убегает в дом. — Хорошая работа, — Умэ, как кот, каким-то образом рядом со мной оказался бесшумно, и звук его голоса заставил меня дернуться, локтем ему под ребра въехав от неожиданности, — Да что ж ты за бедствие такое! Рика, вон, Хиираги за супчиком побежала, даже специально что-то для него готовила. А ты только бьешь меня и обзываешься, карманная проблема! — ЗА-СЛУ-ЖИЛ, — шиплю сквозь зубы, — Поверь, моя готовка — не то, чем следует угощать хоть кого-то. Но если тебе так не терпится умереть в муках — могу устроить. — Из твоих рук — хоть яд, мой злобный померанский шпиц. Тем временем история с Рикой и едой для Хиираги получает неожиданное продолжение, потому что возвращается она из дома с небольшим контейнером в руках и такой улыбкой награждает бедолагу, когда подходит к нему с контейнером и палочками, что ясно всем присутствующим — у Кирю, да и у кого угодно другого из присутствующих шансов нет вообще. — ЧОДЖИ! Давай тоже сразимся! Но если я одержу победу, ты уговоришь свою сестру поцеловать меня в щеку! — Умэмия подает голос. …Спрашивается, какого хрена?