Глава 3. Цена доверия — боль

Прошло три дня. Время будто застыло, но тянулось мучительно медленно. Бет никак не могла выкинуть из головы то признание, и чем больше она пыталась его отрицать, тем тяжелее становилось. Дэрил не показывал виду, но вина за ним тянулась, как тень, и Бет чувствовала её на каждом шагу. И всё же легче ей не было. Поцелуй не принёс облегчения, а лишь разбросал её мысли в разные стороны, будто кто-то перевернул внутри неё все чувства и оставил их в беспорядке. Не первый поцелуй в её жизни, но именно этот никак не давал покоя. За окнами хлестал дождь. В доме было людно: кто-то возился у камина, подкидывал дрова, кто-то тихо переговаривался в углу, но Бет всё равно знобило. Она знала — на улице холодно, пронизывающий ветер пробирает до костей, но сердце всё равно тянуло туда, к мокрой темноте, к шуму дождевых струй. Она оделась как попало: натянула любимые джинсы, простую майку, поверх накинула тонкую рубашку, даже не застегнув все пуговицы. На ногах — ковбойские сапоги, в которых она когда-то ходила по ферме, а сейчас шагала по чужой, изломанной жизни. Несколько прядей коротких волос были собраны, остальные падали на лицо, намокшие от влажного воздуха. Бет не хотела спускаться по лестнице и сталкиваться с чужими взглядами — уж слишком легко читались в них осуждение и вопросы, особенно у отца. Она знала: стоит появиться — и почувствует его немой укор, тяжёлый, как гиря. Поэтому она выбрала иной путь.В её комнате под кроватью давно были спрятаны простыни, связанные узлами. Маленькая хитрость, которую она придумала ещё тогда, когда отчаянно искала способ вырваться хотя бы на пару минут в одиночество. Сегодня был именно тот случай. Открыв окно, она вытянула белую полосу ткани наружу и аккуратно свесила её вниз. Сердце колотилось громче дождя, когда она уселась на подоконник и медленно начала спуск. Руки скользили, пальцы немели от сырости, и каждый шаг вниз мог стать последним. Но Бет стиснула зубы и не позволила себе оступиться. Спустя несколько минут она стояла на земле — мокрая трава липла к сапогам, но внутри шевельнулось чувство, похожее на победу. В доме никто и не заметил её исчезновения. Бет вышла во двор, подняла лицо к небу, закрыла глаза и вдохнула полной грудью. Дождь падал холодными иглами на кожу, но она впервые за много дней почувствовала свободу. Улыбка тронула её губы. Она развела руки в стороны, сделала несколько шагов, а потом закружилась под хлёстким шорохом капель, словно хотела раствориться в этом диком, мокром мире. Холод гнал мурашки по телу, но он был ничто по сравнению с тем, что происходило внутри. Все мысли, вся боль, весь гнев и обида — на миг исчезли. Было только небо, дождь и её дыхание. Ей было плевать на всё: на Дэрила, на людей в доме, на холод, на ходячих за лесом. Сейчас у неё было то, чего не хватало — ощущение, что она живая, и пусть даже на несколько секунд, но свободная. Она кружилась и не заметила, как за её спиной скрипнула дверь дома. Тяжёлые шаги вышли на крыльцо. Чья-то тень двинулась к ней прямо по мокрому двору. — Простынешь, дурочка. — хриплый голос прорезал шум дождя. Бет вздрогнула, резко обернулась и едва не оступилась на скользкой траве. В двух шагах от неё стоял Дэрил — мокрые волосы прилипли к вискам, жилет промок до последней нитки, а глаза светились тем же упрямым огнём, от которого её сердце то сжималось, то рвалось на куски. — Ты мне не отец и уж точно не тот, кто имеет право мне указывать. — её голос прозвучал жёстко, но в нем дрожала тонкая нота, больше похожая на отчаяние. — Так что оставь меня в покое. — Вот как? — губы Дэрила тронула горькая усмешка. — А я думал, мы всё обсудили три дня назад. — Ты думал. — Бет шагнула ближе, и капли дождя стекали по её щекам вместе со слезами, но отличить их было невозможно. — А я тоже когда-то думала, что смогу доверять тебе. Но ошиблась. Твой поцелуй не стирает того, что ты сделал, и не даёт тебе права ломиться в мою жизнь, будто в сарай с добычей. Я не ребёнок, Дэрил. И наивность из меня уже выбили. Её слова ударили, как нож. Но он не отвёл взгляда. Подошёл ближе, и каждый шаг казался вызовом, проверкой её решимости. — Думаешь, я считаю тебя наивной? — тихо, почти рыча, произнёс он. — Нет, Бет. Я никогда так не думал. Ты сильнее, чем сама о себе думаешь. И да… ты имеешь право ненавидеть меня. Но я верну твоё доверие. Даже если для этого придётся спуститься в самую чёртову яму ада. Они стояли друг напротив друга в ливне, вода стекала с их волос и одежды, но ни один не шелохнулся. Бет дрожала, но не от холода — от того, что этот человек снова и снова рушил её стены, и она никак не могла решить: бежать от него или остаться. Бет дрожала, сжимая кулаки, пока дождь стекал по лицу, словно пытался смыть с неё и гнев, и боль. Но внутри всё пылало сильнее, чем этот холодный ливень. Она смотрела на Дэрила и видела в его взгляде то, что разрушало её изнутри: упрямую решимость, которая с каждой секундой казалась всё более невыносимой. — Хватит! — сорвалось с её губ, и голос её прорезал дождь, будто нож. Она шагнула к нему, подняла руку и полоснула ногтями по его предплечью. Кожа поддалась мгновенно — красные полосы расползлись по мокрой коже, смешавшись с дождевыми каплями. Дэрил даже не дернулся, только зубы сжал так, что скулы на лице обозначились резче. Щёлкнула пощёчина. Звонкая, отчаянная, болезненная. — Я ненавижу тебя! — выкрикнула она так, что звук разлетелся по двору и, кажется, ударился о стены дома. — Слышишь, Дэрил?! НЕНАВИЖУ! Дождь грохотал по крыше, но её крик был громче, и в доме заметили — за стеклом мелькнули тени. Но Бет было всё равно. Всё, что копилось внутри, прорвалось, и остановить её уже никто не смог бы. Она вдруг осела на корточки прямо в мокрую траву, обхватила себя руками, как будто пыталась удержать разрывающуюся на части душу. Слёзы текли непрерывно, смешиваясь с потоками дождя, но теперь она не пыталась их сдерживать. Её плечи дрожали, дыхание сбивалось, из груди вырывались тихие, рваные всхлипы. Дэрил стоял напротив неё неподвижно. Его пальцы сжимались и разжимались, поцарапанная рука пульсировала болью, но он даже не взглянул на неё. Всё внимание было приковано к девушке, которая рухнула перед ним, маленькая и беззащитная, но при этом сильная настолько, что её слова и слёзы разрывали его куда сильнее, чем любые когти или удары. Он опустился на корточки напротив неё. Несколько мгновений просто смотрел, не решаясь дотронуться. Потом, всё же пересилив себя, осторожно обнял её. Его руки были тёплыми, несмотря на холод, и в этих руках не было силы — только попытка удержать её мир, пока он рассыпается на глазах. Бет не сопротивлялась. Она плакала у него на груди, и дождь бил по их плечам, по волосам, по лицам, но они будто не замечали. Минуты текли вязко, но вдруг дыхание Бет стало другим — рваным, слабым. Она вздрогнула, как будто потеряла опору, и её тело резко обмякло в его руках. — Чёрт! — выдохнул Дэрил, мгновенно понимая, что происходит. Он подхватил её на руки, чувствуя, как голова бессильно уткнулась ему в плечо. В этот момент дверь дома распахнулась, и на крыльце показались силуэты: Рик, Мэгги, Гленн, Хершел, Лори. Их взгляды пронзали двор, наполненный дождём, и каждый уже слышал крик, который разбудил ферму. — Что случилось?! — голос Мэгги сорвался, она бросилась вперёд, но Дэрил лишь глухо рыкнул: — Потом. Он шёл по мокрому двору твёрдо, как будто не видел этих глаз, полных тревоги и осуждения. Он нёс Бет, и только это имело значение. Вода стекала с его волос, жилет лип к спине, но руки держали её крепко, будто ничто в этом мире не сможет вырвать её у него. Он вошёл в дом, поднялся по лестнице и почти выбил плечом дверь в её комнату. Осторожно уложил её на кровать, откинув мокрые волосы с лица. Щёки её горели, дыхание было сбивчивым. — Мэгги! — хрипло позвал он, не оборачиваясь. — Переодень её. И проверь температуру. Срочно. Мэгги уже была рядом. Она дрожала от злости, страха и вопросов, которые рвались наружу, но увидев сестру, только кивнула. — Сделаю. Дэрил встал, отошёл к стене, сжал кулаки так, что костяшки побелели. Его взгляд был тяжёлым, но не виноватым — решительным. Он понимал: осуждение, вопросы, недоверие — всё это придёт потом. Сейчас главное — Бет. И где-то в глубине дома уже начинался рой разговоров, перешёптываний, споров. Но он слышал только её дыхание. И клялся себе: не позволит ей снова сломаться. Даже если для этого придётся снова сразиться с самим собой. Мэгги, не теряя времени, торопливо стянула с сестры промокшую одежду, натягивая сухую рубашку, которую принесла Патриция. Руки её дрожали, но не от холода — от страха за сестру. Дэрил в этот момент стоял у стены, отвернувшись, стиснув зубы. Он не позволял себе даже краем глаза взглянуть — упрямо и принципиально, как всегда. Его ладони, исполосованные свежими царапинами от ногтей Бет, бессильно сжимались и разжимались. В дверях толпились остальные: Рик с тяжёлым взглядом, Лори с тревогой на лице, Гленн, переминающийся с ноги на ногу, Кэрол сжатая в тревожном молчании, и Хершел, который, казалось, вот-вот взорвётся. — Что здесь, чёрт возьми, произошло? — голос Хершела был глухим, но в нём чувствовалась сталь. — Она ведь могла умереть! — Спроси у него. — резко бросила Лори, метнув взгляд в сторону Дэрила. — Уж точно знает, как довести девчонку до такого. — Эй! — Рик тут же вскинулся, подняв руку, будто хотел разрезать воздух. — Не начинай. Мы даже не понимаем, что именно случилось. — Не понимаем? — Хершел шагнул вперёд, его плечи напряжены, глаза горят. — Я прекрасно понимаю. Этот человек снова влез в жизнь моей дочери, и теперь она без сознания. Сколько раз я говорил: держись подальше, Диксон. Дэрил резко развернулся, не удержавшись. Его мокрые волосы прилипли ко лбу, в глазах сверкал тот самый взгляд, от которого люди предпочитали отводить глаза. — Я её туда не тащил! — бросил он, глухо рыча. — Я её нашёл в чёртовом дворе, когда вы все сидели в тепле и не замечали, что она выскользнула. Если бы не я, её бы сейчас уже жрали ходячие! — И всё равно. — голос Хершела стал угрожающим. — Ты источник этой боли. Ты. И я не собираюсь смотреть, как моя дочь ломается рядом с тобой. Убирайся. Тишина на миг прорезала комнату. Даже дождь за окном будто стих. — Нет. — коротко бросил Дэрил, шагнув вперёд, так что теперь между ним и Хершелом не было ни шага. — Я не уйду. — Ты уйдёшь, или я сам вышвырну тебя отсюда. — голос старика зазвенел металлом. — Не проверяй моё терпение, Диксон. — Попробуй, старик. — прошипел Дэрил, и на секунду их взгляды столкнулись, как два ножа, готовые к бою. Вся группа затаила дыхание. Гленн даже отступил на шаг, Карл сжал руку матери, а Рик уже заносил голос, чтобы разрядить взрывоопасную атмосферу. Но именно в этот момент с кровати донёсся едва различимый звук. — Хватит… — тихий, едва слышный шёпот. Все обернулись. Бет очнулась, но глаза не открывала. Её губы дрожали, голос был таким слабым, что слова почти тонули в шуме дождя, но каждый услышал их ясно. — Пусть он останется. В комнате повисла мёртвая тишина. Мэгги замерла над сестрой, ладонь её всё ещё держала сухую ткань рубашки. Хершел будто окаменел. — Бет... — начал он, пытаясь возразить, но она перебила его, чуть громче, с надрывом: — Нам двоим...надо разобраться. Раз и...навсегда. Никого больше, быть...не должно. Слова прозвучали так твёрдо, что спорить не имело смысла. Она не открывала глаз, но в её голосе чувствовалось такое упрямство, какое Хершел слишком хорошо знал — оно было его же собственной закалки. Рик первым нарушил тишину. Он перевёл взгляд на Дэрила, потом на Хершела и сказал низко: — Дайте им шанс. Иначе это никогда не закончится. Хершел медленно выдохнул, но в его взгляде всё ещё горел ледяной огонь. Он развернулся к Мэгги, кивнув ей. Та нехотя убрала руки от сестры, глаза её сверкали гневом и тревогой. Один за другим люди начали выходить из комнаты. Лори покачала головой, Гленн задержался дольше всех, но Рик легким движением подтолкнул его к двери. Последним остановился Хершел, обернувшись на Дэрила. — Если ты сделаешь хоть что-то, что причинит ей боль, — его голос был хриплым и низким, — я клянусь, Диксон, тебе не поможет даже твой арбалет. — Не причиню. — произнёс Дэрил, и в его голосе не было ни угрозы, ни оправдания. Только твёрдость. Хершел вышел, дверь закрылась, и комната погрузилась в гул дождя и тяжёлое дыхание. Они остались вдвоём. Дэрил сил в кресло, чуть наклонившись вперёд, локти на коленях, взгляд тяжёлый, неотрывный. За окном по-прежнему лил дождь, серое небо низко нависало над фермой, и в комнате стоял гул воды, словно тиканье часов, отсчитывающих что-то важное. Бет медленно приоткрыла глаза. Сначала она уставилась в потолок, словно боялась, что её взгляд встретится с его. Несколько секунд — и тишина будто стала осязаемой. — Ты уничтожил всё, что могло быть между нами. — Голос её звучал глухо, будто шёл из глубины. — Даже если ты не давал мне обещаний, поступками ты доказывал обратное. И теперь я никогда не поверю, что ты ничего не чувствовал ко мне. Она повернула голову, наконец встретившись с ним глазами. Зрачки расширены, взгляд колючий, но в нём — не только злость, а что-то гораздо глубже. — Ты был для меня... — слова застряли, но она выдохнула, сжав губы. — Но твой поступок с Андреа, там, в амбаре, перечеркнул всё. С того момента я перестала быть наивной девчонкой. Я не позволю никому предавать меня и разрушать моё доверие. Бет замолчала, будто прислушиваясь к собственному дыханию. Она видела в его глазах то, чего другие не могли заметить: боль, вину, слабость — и вместе с тем обнажённую правду, признание своего поступка. — Знаешь, по правде говоря, я ненавижу тебя. — Её голос дрогнул, но стал только жёстче. — Злюсь. И не хочу, чтобы ты прикасался ко мне, как будто я вещь, которую можно взять, когда захочешь, а она всё равно будет верно ждать тебя. Нет. Такого не будет. — слёзы уже катились по её щекам, смешиваясь с каплями дождя, что скатывались с её волос. — Ты для меня никто. Она выдохнула, глаза блестели, дыхание сбилось. — Но тогда скажи, почему каждый раз, когда ты рядом, моё сердце будто сжимают тысяча осколков? Почему оно бьётся так громко, будто вырвется из груди при одном твоём взгляде? Зачем ты делаешь со мной это? Почему я должна ночами плакать в подушку, если я для тебя никто? Скажи мне... Бет прижала ладонь ко лбу, будто пытаясь сдержать вихрь мыслей, но пальцы предательски дрожали. Красные, воспалённые глаза блестели от слёз, которые не прекращались, сливаясь с дождём, медленно стекавшим с её волос. — Бет… — голос Дэрила звучал глухо, будто он говорил не только с ней, но и с самим собой. — Я знаю, что облажался. Знаю, ты злишься. И, чёрт побери, имеешь на это право. — Он отвёл взгляд в сторону, плечи его напряглись, а одиночная слеза, скатившаяся по щеке, тут же была стёрта грубой ладонью. — Я сам себя ненавижу за то, что сделал. За то, каким был. Я не понимаю, что со мной происходит рядом с тобой. Словно всё, что я считал своим кодексом, ломается. Я не позволяю себе глупостей… но с тобой — позволяю. И каждый раз ненавижу себя ещё больше. Он замолчал, стиснув зубы, а в его взгляде мелькнула усталость. — Прости меня. Не за себя — за тебя. За то, что твоё сердце теперь носит эти раны, за то, что я стал их причиной. Моё сердце тоже сжимается, когда я смотрю на тебя… или делаю то, чего не должен. Я не знаю, как это объяснить. Не знаю, что со мной происходит. Я пытаюсь не замечать — иначе боль будет только сильнее. — Его голос стал тише. — Я не прошу поверить. Не прошу простить. Но я готов ждать. И доказывать — делами. Бет вскинула взгляд, полные слёз ресницы дрожали. Голос её был рваным, будто каждое слово царапало горло изнутри. — А если я… пожалею? — она выдохнула, почти шёпотом. — Если поставлю сердце на кон, дам последний шанс — а ты снова предашь? Снова разорвёшь? — слёзы скатывались горячими дорожками по щекам. — Я не выдержу второго раза, Дэрил. Он придвинулся ближе, осторожно, как будто боялся, что резким движением оттолкнёт её ещё дальше. Его руки нашли её ладонь, сжали крепко, но бережно. — Одну вещь я могу обещать. — его голос стал низким, твёрдым, как гравий под ногами. — Я не подорву твоё доверие. Не буду делать вид, что это нормально. Не позволю смотреть, как тебе причиняют боль. Я буду рядом. На твоей стороне. Если придётся — спущусь в самую задницу ада, лишь бы вытащить тебя оттуда. Без вопросов. Я не совру. И если придётся рискнуть своей жизнью — рискну. — Дэрил опустил голову, коснулся лбом её рук, будто давая немое клятвенное обещание. Сквозь стук дождя и гул ветра эти слова прозвучали как клятва, которой он не собирался отступать. — Обещания — пустой звук в этом мире. — Голос Бет дрогнул, но слова звучали твёрдо. — Уйди с фермы. Не навсегда... только пока я не смогу дышать рядом с тобой без боли. Когда придёт время — посмотрим, стоят ли твои слова чего-то. Сейчас — просто уходи. Я хочу остаться одна. И больше не видеть тебя. Она медленно высвободила руку из его ладоней и прижала к груди, словно защищала самое уязвимое в себе. Повернулась лицом к стене, не желая, чтобы он видел, как слёзы всё ещё обжигают её щёки. Дэрил долго молчал, его дыхание сливалось с гулом дождя за окном. Потом он тихо произнёс, сдерживая хрип: — Ладно. Я сделаю, как ты просишь. Но если появится хоть малейшая опасность — я вернусь. Не спрашивая, не прося. Просто знай: я всё равно буду рядом. Он медленно поднялся, тяжело опустив ладони на колени, и вышел. Дверь закрылась за его спиной с тихим щелчком, будто отрезая последние нити. В коридоре Дэрил замер на секунду. За закрытой дверью, в тишине, вдруг раздался сдавленный рыдающий крик, такой сильный, что даже на первом этаже обернулись. Он слышал, как в голосе Бет рвалась боль, но не вернулся. Лишь стиснул зубы и пошёл дальше по коридору. Спустившись вниз, он молча собрал в сумку самое необходимое — нож, пару патронов, флягу. На кухне задержался, встретился взглядом с Хершелом. В глазах старика горело осуждение, но Дэрил первым нарушил тишину. — Ухожу, старик. — его голос был глух, но в нём не было ни злости, ни отчаяния — только усталость. — Ты победил. Твоя дочь в безопасности... по крайней мере, от меня. Он развернулся и вышел, громко хлопнув дверью. За окном по-прежнему лил дождь, и в его грохоте слова, сказанные наверху, ещё долго эхом отдавались внутри него самого. Хершел сидел за столом на кухне, где ещё недавно перешёптывались все остальные. Он слышал каждое слово разговора наверху — не от начала и не до самого конца, но достаточно, чтобы тревога за дочь не отпускала ни на секунду. Даже её крик, прорвавшийся сквозь стены и гул дождя, всё ещё стоял в ушах, заставляя сердце биться болезненно тяжело. Его губы дрогнули, когда он попытался изобразить подобие улыбки, но на деле в этом не было ни капли облегчения — только горькая беспомощность от того, что он не мог ни остановить, ни изменить происходящее. В это время Рик уже нагнал Дэрила у мотоцикла. Ливень всё ещё лил стеной, словно небо само пыталось смыть с земли боль и тяжесть последних часов. Серое небо висело низко, гулко отражая звук капель по металлическому баку байка. — Ты серьёзно собрался уйти? — голос Рика сорвался громче, чем он хотел. — Вот так? Оставишь группу? Оставишь её? Дэрил, поправив ремень арбалета за спиной, поднял на него взгляд. Его лицо было серьезным, только уголки губ подёргивало нервным тиком. — Уйду. — произнёс он хрипло, будто каждое слово давалось с усилием. — Так будет лучше. Девчонке нужна передышка. А когда придёт время — вернусь. Не волнуйся, Рик, вы без мяса не останетесь. Буду подкидывать дичь на крыльцо, чтоб голодными не сидели. Он коротко хлопнул шерифа по плечу — так, будто это был единственный способ удержать хоть тень человеческой связи, и уже через секунду оседлал мотоцикл. Кожа жилета прилипла к спине от дождя, сумка была закреплена на багажнике, арбалет — надёжно за плечами. Железный зверь зарычал, с трудом пробиваясь сквозь шум ливня. Дэрил вывел мотоцикл с места и рванул по размытой дороге. Никто не заметил — даже Рик, стоявший совсем рядом, — как по лицу Диксона вместе с дождём текли слёзы. Это было даже к лучшему. Диксоны не показывают слабость. Никогда. Даже тогда, когда сердце сжимают тупые тиски боли. Рик, насквозь мокрый, вернулся в дом. Сняв шляпу, он коротко произнёс то, что все боялись услышать: — Он уехал. В кухне повисла гробовая тишина. Но никто не знал, что на лестнице всё это время сидела Бет. Она слышала каждое слово. Услышала то, что Дэрил действительно покинул ферму. Её сердце болезненно сжалось — как будто кто-то вырвал часть её самой, хотя она сама же и заставила его уйти. Она не верила, что он выполнит просьбу до конца, и теперь собственные слова стали для неё приговором. На ватных ногах она поднялась к себе. Комната встретила её тишиной, нарушаемой лишь ровным шумом дождя за окном. Она подошла к стеклу, пальцы дрожали, скользя по холодному стеклу. За пределами фермы на грязной дороге всё ещё отпечатывались размытые следы шин мотоцикла. Настоящее доказательство того, что он действительно ушёл. Боль накатила так внезапно и сильно, что Бет не выдержала. Колени подогнулись, тело рухнуло на пол, и сознание покинуло её прежде, чем она успела хоть что-то осознать. Тишина в комнате была обманчивой — её тело, маленькое и беззащитное, лежало неподвижно, словно сломанная кукла, забытая в углу. За окном дождь бил сильнее, как будто сам мир пытался достучаться до неё, но она уже ничего не слышала. На лестнице стоял Карл. Он слышал слова отца о том, что Дэрил уехал, и видел, как Бет поднялась наверх. Любопытство мальчишки пересилило запреты — он тихо поднялся следом. Когда дверь её комнаты приоткрылась от его лёгкого толчка, он замер. — Бет? — позвал он шёпотом. Ответа не было. Только глухое постукивание дождя по стеклу. Карл сделал шаг вперёд и увидел её на полу. Его глаза расширились, сердце заколотилось, как у загнанного зверька. — Папа! — выкрикнул он так громко, что эхо прокатилось по дому. — Папа! Она упала! Через секунду Рик уже влетел в комнату. Мокрая шляпа всё ещё была в его руках, он бросил её прямо на пол. Наклонился к дочери Хершела, осторожно перевернул её на спину. Лицо Бет было бледным, дыхание поверхностным, губы дрожали. — Чёрт. — только и выдохнул он. — Хершел! Мэгги! Живо сюда! Мэгги прибежала первой, волосы прилипли к щекам от влаги — она тоже недавно выходила наружу. Увидев сестру, вскрикнула и бросилась на колени. — Бет! Боже, Бетти, слышишь меня? — она трясла её за плечи, но та оставалась без сознания. Хершел появился в дверях, и его взгляд был таким, что в комнате все замерли. Словно время остановилось. Он шагнул к дочери, оттеснив остальных. Его руки не дрожали, хотя внутри всё сжималось. — У неё жар. — глухо произнёс он, проведя ладонью по её лбу. — Простуда. Слабое тело… а этот дождь добил её. Рик присел рядом. — Хершел, чем помочь? Старик вздохнул, не глядя на него. — Отправь Гленна и Отиса в аптеку в городе. Нужно что-то от температуры. Иначе будет хуже. Рик кивнул и поднялся. Внизу уже раздавался голос Гленна, спорящий с Андреа, которая рвалась идти с ним. В комнате снова повисла тишина, нарушаемая только тяжёлым дыханием Бет и стуком капель по крыше. Хершел сидел у кровати дочери, положив ладонь ей на руку. Лицо его оставалось каменным, но глаза выдавали всё — страх, вину, беспомощность. — Ты упрямая, как твоя мать. — сказал он тихо, скорее самому себе, чем ей. — Всегда делаешь по-своему. Даже когда сердце рвётся на части. Мэгги всхлипнула, прижимая руку сестры к своей щеке. — Она выдержит, папа. Она должна. — Должна. — повторил Хершел, но голос его прозвучал глухо. Внизу хлопнула дверь. Гленн с Отисом ушли в ливень. Карл всё это время стоял в углу. Он видел, как Мэгги держит сестру, как Хершел сидит молча, сгорбившись, как будто постарел сразу лет на десять. И видел пустое место возле кровати. Место, где должен был быть Дэрил. Карл не сказал этого вслух, но внутри у него шевельнулось что-то неприятное — злость или обида, он сам не понял. Он ведь тоже должен был остаться. Он нужен был ей, а он просто сел на свой мотоцикл и уехал. Снаружи громыхнуло, и дом дрогнул от раската грома.

***

Дорога, ведущая от фермы, была вязкой и чёрной от дождя. Мотоцикл Дэрила рычал и буксовал на грязи, но он гнал вперёд, не оборачиваясь. Ливень бил по лицу, забирался под жилет, холодил кожу. Внутри же было горячо, так, что перехватывало дыхание. Каждый оборот колёс отдалял его от фермы, но не от тех слов, которые она бросила ему. «Ты для меня никто». Они звучали в голове снова и снова, как гвозди, вбиваемые в виски. Он остановился у старого амбара в паре миль от фермы, заглушил мотор и спрыгнул с байка. Прислонился к мокрой стене, закрыл глаза. В груди бушевал тот же самый шторм, что и над землёй. — Дура. — прошептал он, ударив кулаком по доскам. — Чёртова упрямая девчонка… Но потом, его губы дрогнули. — …и единственная, кто заставляет меня хотеть жить. Он провёл ладонью по лицу, вытирая дождь, и хрипло рассмеялся, хотя в этом смехе не было ни капли радости.

***

На ферме ночь обещала быть долгой. Ливень не прекращался, а в комнате Бет всё ещё металась в жару. Мэгги сидела рядом, не смыкая глаз, Хершел молился молча даже во сне, Карл заснул прямо на стуле. Гленн с Отисом вернулись с лекарствами для Бет пару часов назад. Успели до наступления темноты, и устроились на кухне, погрузившись в сон прямо среди рассыпавшихся повсюду банок и приборов. Тихо. Неподвижно. Казалось, будто сам дом замер, прислушиваясь к стуку дождя по крыше и скрипу половиц. Но у кого-то был свой, скрытый план на эту ночь — тщательно продуманный и коварный, о котором никто не должен был узнать. Хорошо, что Бет была одета в чистую сухую одежду, иначе всё это могло обернуться катастрофой. Джимми скользнул в комнату бесшумно, словно тень. Даже спящий Хершел не пошевелился, продолжая свои молитвы в полусне, не замечая присутствия постороннего. Джимми это только шло на руку: каждый звук мог выдать его намерения. Он аккуратно подошёл к кровати с другой стороны и поднял Бет на руки, словно боясь, что малейший шум разбудит весь дом. Горячка всё ещё не отпускала её, но лекарства, принесённые Гленном и Отисом, немного сбили температуру — и этого было достаточно, чтобы её можно было переносить без риска. С мягкой осторожностью он вышел, двигаясь словно в замедленной съёмке. Ни Шейн, ни кто-либо ещё не заметили его проход. Джимми словно растворился в ночи, держа Бет, пока дождь стучал по крыльцу, маскируя каждый шаг. Он присел, посадил её на лавочку, а сам достал рацию, быстро настроил частоту и вызвал своих людей. Их голоса сквозь шум дождя звучали как далекие, но уверенные отклики — готовность к действию. Через несколько минут Бет уже сидела на заднем сиденье джипа рядом с Джимми. Ливень лил стеной, скрывая шум двигателя и скрип шин, создавая иллюзию, что мир вокруг спит. Но ферма, дом и все, кто там остался, даже не подозревали, что их маленькая Бет была похищена прямо у них из-под носа. Под утро, когда дождь немного стих, Джимми со своими людьми укрылся в старом заброшенном магазине, давно очищенном от ходячих. Там они раскинули свои вещи, будто обосновывались всерьёз, и приволокли Бет. Девушка всё ещё была без сознания, её лоб блестел от жара. Джимми действовал осторожно, но в его движениях не чувствовалось заботы — лишь собственная выгода. Недалеко, в лесополосе, Дэрил оставил мотоцикл, замаскировав его ветками и листвой. Он собирал припасы, когда услышал далёкое рычание мотора. Ухо Диксона сразу уловило подвох: в этой глуши посторонние машины не катались просто так. Он пошёл по направлению к звуку и, когда добрался до окраины магазина, увидел картину, от которой внутри у него всё закипело: грязный джип, вооружённые типы, и Джимми, тащивший на плече Бет, словно мешок. Дэрил сразу понял — это не случайность и не ошибка. Всё было спланировано заранее. И раз уж он оказался здесь, то у него не было выбора. Он клялся Бет, что будет её защищать, а клятвы он не нарушал. Тем более он слишком хорошо знал, что может задумать этот ублюдок Джимми. Сжав зубы, Диксон притаился, наблюдая. Все люди Джимми вышли к задней части магазина, явно проверяя периметр или совещаясь. Сам Джимми тоже был среди них. Это было его окно. Дэрил бесшумно двинулся к полуоткрытой двери и скользнул внутрь. Помещение встречало сыростью и затхлым запахом. Он осторожно ступал по скрипучему полу, пока взгляд не наткнулся на диван у стены. Там лежала Бет. Лицо её было бледным, дыхание поверхностным, а кожа горела от высокой температуры. — Чёрт, девчонка… — тихо пробормотал он, присев рядом. Он коснулся её руки — жар бил даже сквозь ткань. Дэрил тихо позвал: — Бет… слышишь меня? Эй… очнись хоть чуть-чуть… Но девушка оставалась без движения. Он осторожно усадил её, собираясь поднять на руки и вынести отсюда к чёртовой матери, когда за спиной раздался голос, знакомый до дрожи: — Даже не думай трогать её, Диксон. Дэрил замер, рука всё ещё держала Бет. Медленно обернулся. В дверях стоял Джимми, мокрый от дождя, ухмыляющийся, а за его плечами маячило несколько вооружённых морд. — Или у тебя будут серьёзные проблемы с моими людьми. — продолжил он, расправляя плечи. — Положи её и катись, пока жив. Арбалет висел за спиной Дэрила, пальцы сами собой скользнули к ремню. Его взгляд стал ледяным. — Ты, сукин сын, даже не представляешь, во что ввязался. — хрипло выдохнул он. Джимми ухмыльнулся шире, демонстративно сложив руки на груди. — А вот ты, Диксон, похоже, всё прекрасно понимаешь. Если уйдёшь сейчас — может, я даже сохраню тебе жизнь. Бет тихо застонала, словно подтверждая, что времени оставалось мало. Внутри Дэрила уже не было ни сомнений, ни колебаний. — Попробуй только её тронуть. — процедил он сквозь зубы. — Я здесь же тебя и закопаю. Воздух между ними натянулся, как струна. На улице дождь снова начал усиливаться, будто сама природа подзадоривала их к схватке.