11.

31 октября 1998 года   Большой зал уже был наполнен гостями, когда двери отворились, и через них последовала колонна из пар, открывавших торжество. Место, где обычно стояли столы факультетов, было освобождено, чтобы желающим было, где танцевать. Под потолком парили тыквы с вырезанными на них гримасами, которыми Гермиона с Хагридом занимались несколько вечеров подряд. В дальнем конце зала сидел оркестр, которым дирижировал профессор Флитвик. Звук фанфар встретил ровный строй из семи пар студентов и преподавателей: старшекурсники были разделены по двое. Тех, кому не хватило пары из ровесников, поставили в пару с кем-то из профессоров. Таких счастливчиков было двое — Ноа Сэнт и Ханна Аббот. Шествие возглавляли профессор Макгонагалл и Гарри Поттер, который прибыл в Хогвартс сюрпризом, даже Джинни не знала о его приезде. Она сильно разозлилась на него, но к тому моменту, когда пришло время начинать празднество, она приняла уверенный вид и выбрала тактику игнорировать своего бойфренда. Избранный был специальным гостем, которому был рад каждый, присутствовавший на этом балу — как никак это именно он одолел одного из самых темных волшебников всех времен.    Достигнув центра зала, пары выстроились в идеальный круг и приняли стойку, предназначенную для вальса. Оркестр замолчал лишь на мгновение, но во время него Гермиона успела услышать шепот у своего уха:    — Аккуратнее, Грейнджер, — будто выплюнув ее фамилию, произнес Малфой. — У меня очень дорогие туфли, не хотелось бы, чтобы они прослужили мне только один вечер.    — Ничего не обещаю, — прошипела девушка, бросив на него испепеляющий взгляд.    Барабанщик произвел тройной стук, который оповещал пар о том, что в следующий миг вместе с музыкой они должны вступить. Все, кто был задействован в этом зрелищном выступлении, уже репетировали танец, поэтому всем был известен этот сигнал. Как только полилась мелодия, четырнадцать человек одновременно закружились в вальсе. Их синхронность поразила всех зрителей, ведь никто не знал о том, насколько хорошо было отточено каждое их движение. Зрители ахнули, когда семеро девушек враз воспарили в воздух, поддерживаемые крепкими мужскими руками. Несколько подобных элементов были распределены в их танце, поэтому восторженные крики были слышны еще не раз.    Их выступление было эпичным. Когда они остановились, толпа начала аплодировать так громко, что заглушила музыку. Дамы отвесили своим напарникам неспешный реверанс, а те, в свою очередь, поклонились им так низко, что едва ли не касались макушками пола. Они закончили на тех же позициях, с которых начинали, поэтому директор оказалась там, где обычно стояла ее кафедра.   — Дорогие учащиеся, — начала свою речь профессор Макгонагалл. — Я объявляю наш сегодняшний бал открытым. Это первое крупное торжество со дня победы добра над силами зла. Танцуйте до упаду! Угощайтесь нашими десертами! И общайтесь сколько влезет! Комендантский час на сегодня отменен, так что вы не ограничены во времени. Однако табу на посещение Запретного леса все еще в силе. Прошу не злоупотреблять моей добротой. Ведите себя достойно и не позорьте имена ваших предков. Да начнется праздник!    Директор хлопнула в ладоши, и столы, стоявшие вдоль стен, вмиг наполнились едой. В основном, в меню были представлены десерты, содержавшие тыкву в разных вариациях: пуддинг, капкейки, пирог, запечённые кусочки тыквы, на которых лежали шарики мороженого.     Оркестр не затихал весь вечер. У Гермионы уже кружилась голова от танцев. Она успела повальсировать с Гарри, Невиллом, и даже профессор Флитвик выцепил ее один раз. Хорошо, что она предусмотрительно наложила Амортизирующие чары на стельки своих босоножек, и только благодаря этому все еще могла стоять на ногах.    Для старшекурсников имелся отдельный стол, где они могли взять тыквенный пунш, и Грейнджер не стала пренебрегать такой возможностью. В ней уже было около пяти порций, поэтому ее немного вело. Девушка решила освежить голову, и ей было просто необходимо немного прохлады, чтобы привести сознание в порядок. В Большом зале было настолько душно, что ей казалось, будто еще пара минут и она потеряет сознание от недостатка кислорода. К тому моменту многие уже разбрелись по всему замку, но из-за гостей, которые были приглашены на этот праздник жизни, народу по ощущениям не становилось меньше.    Как только Гермиона покинула пределы Зала, она наконец смогла вдохнуть полной грудью. Идея выходить на улицу не казалась разумной, ведь ее тело горело после такой физической нагрузки, и ей не хотелось подхватить простуду в этот замечательный день. В голове сразу сложился паззл: нужно было место, достаточно прохладное, чтобы освежиться, но не настолько, чтобы заболеть. Подземелья! Девушка дивилась сама себе, что в ее затуманенный рассудок так быстро пришла разумная идея. Ее пугала темнота, которая обычно царила там, но сейчас не было более подходящего места, чтобы осуществить ее замысел. Она не дала себе времени на сомнения и сразу двинулась в сторону цели. По мере приближения к темным коридорам, стук ее каблучков раздавался все громче, а вскоре и вовсе начал сопровождаться эхом. Ноги сами вели ее, и она даже не задумывалась о том, куда идет.    Гермиона резко вышла из транса, когда вдруг почувствовала всем своим существом сквозняк, будто прошедший сквозь нее. Она поняла, что стоит перед кабинетом, где на шестом курсе она изучала Защиту от Темных искусств, а еще пять лет подряд до этого — Зельеварение. Девушка была удивлена, что оказалась именно здесь. Но еще больше ее насторожили тихие звуки, которые она слышала. Они были похожи на скулеж забитой дворняги и рев рассерженного тролля одновременно. Дверь в комнату была приоткрыта, и девушка сразу срастила, что странные звуки исходят именно оттуда. Стараясь ступать как можно тише, она приблизилась к щелке в проеме, откуда лился слабый голубовато-белый свет. Грейнджер аккуратно взялась за ручку и потянула дверь на себя, боясь, что петли предательски заскрипят. Ее рассудок все еще был слегка помутнен, и, вероятно, именно поэтому она сейчас приближалась к неизвестности, а не убегала прочь, как сделал бы любой здравомыслящий человек.    Несмотря на то, что дверь выглядела настолько старой, что создавалось ощущение, будто ее не ремонтировали со времен основания школы, она открылась, не издав ни единого звука. Когда расстояние между косяком и этой деревянной ветошью стало достаточным для того, чтобы туда можно было просунуть голову, Гермиона сразу же заглянула внутрь. Свечение исходило из-под учительского стола, который располагался в дальнем углу кабинета. Видимо, любопытство взяло верх над инстинктом самосохранения, потому как иначе ее поступок нельзя было объяснить. Она двигалась в сторону источника света на цыпочках, стараясь не задевать каблуками каменный пол. По мере приближения странный звук усиливался, но все еще оставался довольно тихим, и теперь девушка понимала, что это… плач? За столом валялась волшебная палочка, кончик которой горел маленьким фонариком, но хозяина видно не было. Ее глаза уже привыкли к вечно царившей здесь темноте, и огонек еще больше помогал ей в этом. Она смогла определить, что слабые всхлипы доносились откуда-то снизу. Достигнув стола, она положила руку на лакированную поверхность, чтобы опереться, но тут же отдернула ее, будто обжегшись. Она неожиданно для себя издала тихое шипение и сконцентрировалась на коже своей ладошки, которая горела. Ей резко почудилось, будто ягодицы пронзило такое же ощущение, и оно было смутно знакомым. Погрузившись в мысли о своей заднице, девушка не заметила, как в кабинете воцарилась тишина. Слабые звуки, ранее исходившие из-под стола, сменились оглушающими шорохами. Такой контраст громкостей привел девушку в сознание. Головой ей было страшно, но врожденная любознательность заставила ее застыть на месте. Через пару мгновений Гермиона увидела, как чья-то рука потянулась за палочкой, одновременно с тем пытаясь подняться на ноги. Осознание того, что прямо сейчас перед ней стоит профессор Снейп, накрыло ее с ужасом. Она не ожидала такого поворота событий. По словам Макгонагалл, он должен был появиться завтра, но реальность оказалась более приятной и одновременно пугающей. Последнее чувство навевал вид преподавателя: его обычно жирные волосы, которые спускались до плеч, плотно прилегая к голове, сейчас были взлохмачены и напоминали воронье гнездо, которое она часто наблюдала на своей голове, когда ложилась спать с мокрой после душа шевелюрой. В одной руке он сжимал волшебную палочку настолько сильно, что даже в слабом свете было видно, что костяшки пальцев побелели. В другой он держал за горлышко бутылку огневиски. Его шаткое положение в пространстве выдавало, что он уже практически полностью опустошил ее.    Профессор, немного покачиваясь, поднес кончик своей палочки к ее носу и сощурился, пытаясь разглядеть девушку, стоявшую напротив. Закончив рассматривать ее лицо, он медленно повел огоньком вниз, внимательно изучая ее наряд. Когда мужчина наконец целиком исследовал Гермиону, он вновь вернул взгляд к ее лицу. Его угольно-черные глаза затуманила почти осязаемая дымка.    — Мисс Грейнджер, — его низкий хриплый голос лезвием разрезал звенящую тишину. Он произнес это так, будто каждая буква в фамилии девушки была пропитана смертельным ядом. — Наша невыносимая всезнайка. — продолжал все так же тянуть профессор. — Что вы забыли в моем кабинете? — последняя фраза прозвучала на контрасте с предыдущими. Он отчеканил ее быстро и вложил в нее столько злости, что Гермиона не верилось, что в человеке могло быть ее так много.     Девушка оцепенела от страха и была не способна открыть рта. Ее горло будто пережали. Даже Драко никогда не вкладывал столько ненависти в слово «грязнокровка», которое вечно отпускал в ее адрес. Слезы подступили незаметно, и ручейки оставляли на ее коже бежевые полоски, смывая тональный крем с лица.    — Вы как обычно суете нос не в свое дело? — не унимался Снейп. — Или, быть может, в вас снова проснулся синдром спасателя? Пришли утешить меня? Отвечайте! — он выпустил бутылку, резко схватил ее за плечо освободившейся рукой и грубо встряхнул.    Гермиона вдруг обрела контроль над своим телом и сделала попытку вырваться из этой хватки, но безуспешно. Слезы лишь сильнее покатились из глаз, и она чуть ли не начала махать кулаками. Она услышала тихий стук дерева о камень и увидела, как источник света удалился от их лиц. Теперь обе ее руки были обездвижены. Его пальцы так сильно впились в ее плоть, что теперь девушка начала плакать не от страха, а от боли.    — Профессор! Отпустите меня! — жалобно закричала Гермиона. Она понимала, что физически проигрывает в этой борьбе. Грейнджер надеялась, что ее мольбы отрезвят его.    Вдруг запах алкоголя резко ударил ей в нос. Она чувствовала, что их лица практически соприкасаются. Этот приступ агрессии у обычно безэмоционального профессора свел девушку с ума. Ей казалось, что еще чуть-чуть, и он убьет ее. Еще никогда в жизни на не испытывала такой животный страх. Ее положение ухудшилось, когда она ощутила, будто ее череп раскололи и стали ковыряться в мозгу. Перед глазами начали всплывать картинки из прошлого. Это было похоже на невероятно быстрое слайд-шоу. Она поняла, что Снейп вторгся к ней в сознание, но, находясь в сильнейшем стрессе, не могла противостоять ему. Он остановился на моменте, где она со стоном выкрикнула его имя в то время, когда подруга трясла ее, пытаясь вытащить из сонного царства. Просмотрев сегодняшние воспоминания фрагментами, он ослабил хватку, но не убрал от девушки рук. Почувствовав свободу, Гермиона толкнула его в грудь, отстранившись.   С глаз профессора сошла дымка и взгляд прояснился. Его будто посетило осознание всего того ужаса, который он только что сотворил. Руки. Это были ее руки…   — Убирайтесь отсюда! — Мужчина произнес это, глядя куда-то себе под ноги. Его тон резко сменился. Теперь в нем не было никаких эмоций, будто с ней говорил человек, только что переживший поцелуй дементора.    Ей не нужно было повторять: после таких событий она и сама хотела покинуть это место как можно скорее. Грейнджер моментально повернулась на каблуках и рванула прочь из этой обители зла и ненависти. Не стараясь двигаться тихо, она бежала со всех ног, не обращая внимание на то, что начала задыхаться. Наутро ее ноги наверняка не скажут ей спасибо, но сейчас ей было все равно, лишь бы поскорее добраться до своей комнаты и засесть в свой безопасный уголок. Она и сама не заметила, как быстро преодолела этот путь. Осознание пришло, когда девушка услышала нетерпеливый женский голос:   — Пароль? — Было похоже, что Полная дама уже не первый раз задает ей этот вопрос.    — Яблочные дольки, — ответила Гермиона, как только восстановила дыхание. Проход открылся, и девушка зашла в гостиную, еле переставляя ноги.