19.

22 мая 2002 года.    С момента назначения Гермионы на должность заместителя министра прошла пара недель. Великобритания, и без того не славившаяся большим количеством солнечных дней, полностью погрузилась во мрак. Ее жители уже давно не видели ни лучика. Густые тучи полностью заволакивали небо, и теперь разница между днем и ночью практически не чувствовалась. На улице часто лил холодный дождь, пронизывая до костей.  В целом, в Европе за это время ситуация значительно ухудшилась. Если раньше только жители Англии были в опасности, теперь беда перекинулась и на континент. Совы, не переставая, приносили письма с просьбами как-то решить эту проблему. Министерство не справлялось с потоком жалоб, но хуже всего было осознавать, что они были бессильны. Сотрудники, как и остальные, подвергались нападениям, и снижение кадров только ослабляло позиции правительства. Кингсли практически не спал, продумывая планы по разрешению ситуации, но они все время рушились сообщениями о новых пропажах.    Поттер, теперь возглавлявший мракоборцев, проводил дни и ночи на работе, посвящая все свободное время дополнительным тренировкам, чтобы его подчиненные могли дать достойный отпор дементорам с количеством людей, уменьшавшимся каждый день. Он настрого запретил беременной Джинни выходить из дома в его отсутствие, беспокоясь о ее безопасности. Гарри знал, что не простит себе, если его собственная жена падет от сил, против которых он выступал одним из главных борцов. Он понимал, какая девушка непоседа и что домашний «арест» приравнивался для нее к заключению в Азкабан, но все-таки смог настоять на своем, припугнув ее тем, что, даже если она сама сможет пережить это столкновение, то ребенок наверняка серьезно пострадает. Материнский инстинкт в ее голове переборол врожденную неусидчивость.    Гермиона понимала, как тяжело приходилось Гарри, ведь она и сама недавно была на его месте. Он относился ко всем своим подопечным как к друзьям, хотя с некоторыми это было делать особенно сложно. В аврорат обычно приходили заносчивые и самоуверенные люди, которым казалось, что им горы по колено. Поттеру быстро удавалось рушить их заблуждения.  Спустя несколько дней они обычно принимали, что не так хороши, как думали о себе, и все-таки оставались на дополнительные тренировки.    Сама Грейнджер не могла бросить Бруствера в такой бедственном положении. Она помогала ему разгребать тонны писем, проводила переговоры с представителями других стран и содействовала поиску решения проблемы. Они все время утыкались в одну и ту же проблему — предводитель противников оставался неизвестен. Они перебрали уже сотню вариантов, кто бы мог им быть, но никак не могли прийти к единому выводу. Под подозрение автоматически попадали все бывшие Пожиратели смерти. Но и здесь была загвоздка. Гермиона вместе с Гарри и его работникам несколько раз устраивали облавы на дома Пожирателей, но, к их общему удивлению, находили их пустыми. Это только добавляло загадочности делу. Поначалу девушке казалось, что, заняв управляющую должность, она получит доступ к закрытым источникам информации и с легкостью сможет прийти к решению. Ее надежды быстро рухнули. Она думала, что Кингсли упускает из внимания что-то принципиально важное, но, оказавшись с ним в одной лодке, поняла, что это не так. Ум Бруствера оказался не менее пытливым, чем ее собственный. Еще в начале своего пути он изучил все предыдущие случаи бунтов дементоров, но не нашел ни одного похожего. Очевидно, таких не было. Волшебный мир впервые столкнулся с тотальным отсутствием контроля над существами. К тому же, они начали плодиться с катастрофической скоростью. Если раньше их было не больше сотни на территории Великобритании, теперь их количество увеличилось десятикратно.    Грейнджер с Бруствером вместе пришли к выводу, что тот, кто управляет дементорами, ранее не светился в темных делах. Гермиона взяла на карандаш всех мало-мальски значимых волшебников. Если у человека в досье из школы имелось хоть одно нарушение правил, Грейнджер сразу записывала его в список потенциальных преступников. Кингсли несколько раз пытался намекнуть девушке, что ее мужа тоже стоило бы внести в этот перечень. Она каждый раз рубила на корню эти разговоры. Гриффиндорка понимала, что его темное прошлое не играло ему на руку, но знала, что он не мог бы скрывать это от нее столько времени. Она ни в коем случае не возводила Драко в лик святых, но все-таки категорически отрицала его причастность к делу. К тому же, семья Малфоев и сама пострадала, так что подозревать его в предательстве было бы глупо. После таких разговоров она обычно возвращалась домой темнее тучи.    Поначалу Драко не обращал внимания на то, что его жена допоздна задерживается на работе. Он понимал, что это необходимо для безопасности страны, поэтому не устраивал скандалов и смирился с тем, что они стали проводить гораздо меньше времени вместе. Малфой даже пытался дождаться ее возвращения, но Гермиона, как правило, находила его спящим прямо на стуле в прихожей. В таких случаях она будила его легким поцелуем в лоб, они вместе доходили до спальни и тут же проваливались в сон.    Через десять дней такого режима Драко перестал пытаться вырвать у девушки хоть одну свободную минутку. Он тоже полностью погрузился в работу. Казалось, пока волшебный мир гиб на глазах, его бизнес, наоборот, пошел в гору. Многие семьи предлагали ему последние деньги, чтобы арендовать какой-нибудь особняк и спрятаться в нем от всепоглощающего ужаса. На вырученные средства он выкупил замок на юго-востоке Англии. Малфой планировал провести тотальную реставрацию и сделать из него музей. Когда-то это строение было стратегически важным военным объектом. Несмотря на культ чистокровности, Драко с детства заставляли изучать историю не только магов, но и маглов. Люциус считал, что, хоть обычные люди и были менее развитыми, чем волшебники, войны они вели достойно, учитывая их ограниченные способности. Тем более, причины конфликтов, как правило, были одинаковыми — кто-то возомнил себя главным, спровоцировав остальных прекратить этот режим. Для Драко такие уроки были полезными с точки зрения не только истории, но и военной стратегии. Даже в мирное время это помогало, ведь учило мыслить логически и оценивать свои возможности адекватно.    Он пытался рассказать Гермионе о новом приобретении, говоря о своих планах за завтраком и перед сном, но она будто бы не слушала его. Ее явно не впечатляла перспектива возиться на старых магловских развалинах. Он скоро это понял, однако не подал виду, что его задело ее поведение.    В то утро девушка проснулась на удивление бодрой и полной энтузиазма. Она тут же собралась и побежала на работу, будто ей приснилось решение всех проблем, и она хотела как можно скорее рассказать о нем Кингсли. На самом деле, так и было.    Гермиона подумала, что их с министром чрезмерная сосредоточенность на поиске ключевой фигуры ограничивала видимость ситуации. Они не могли вдвоем посвятить достаточно времени пострадавшим, поэтому им была нужна сторонняя помощь. Грейнджер предложила устроить собрание, на котором присутствовали бы значимые фигуры, которые приняли бы на себя работу по устранению последствий нападений. Кингсли согласился с девушкой и в тот же день составил список гостей, по которому они должны были отослать письма с приглашениями. В нем насчитывалось около сотни волшебников, прославившихся в разных областях: трансфигурация, защита от темных искусств, зельеварение, боевые искусства, даже темная магия. Они составили единый текст, в котором были обозначены дата, место и цель встречи. Окрыленная своей внезапной идеей, Гермиона штамповала письма, даже не всматриваясь в имена получателей. Совы вылетали одна за другой из кабинета, в котором Министр и его заместительница просидели почти целую неделю, занимаясь бумажной волокитой.    В качестве места проведения собрания был выбран Хогвартс, обучение в котором было приостановлено в последний год из-за невозможности обеспечения должной безопасности студентам. Макгонагалл любезно предоставила им замок, в котором с легкостью могло бы разместиться такое количество народу на достаточно длительное время. Она была в числе приглашенных и заверила, что к назначенному сроку все будет подготовлено в лучшем виде. Она также предложила некоторые кандидатуры, которые могли бы внести вклад в общее дело.     ***   30 мая 2002 года.    — Миссис Малфой! — в кабинет Грейнджер буквально влетела молоденькая ведьма, которую Гермиона самолично назначила на должность своего секретаря. Она уперлась одной рукой в дверной проем, а другую — прижимала к правому боку под ребрами, пытаясь перевести дыхание. — Министр… Он… — Девушка, по-видимому, была не в состоянии донести новость единым текстом, поэтому начальнице пришлось собирать по крупицам информацию, лившуюся нечленораздельными звуками. — Его… Там… Никто…   — Софи, остановись! — Гермиона разозлилась. Ей надоело слушать хаотичный набор слов. Она выбрала эту ведьму на роль своей помощницы, потому что та показалась ей достаточно смышленой и здравомыслящей. Тех, кто не обладал этими качествами, Грейнджер не переносила на дух. Но сегодня и Софи дала сбой. — Отдышись и спокойно скажи. Я не собираюсь тратить свое время на то, чтобы слушать твою несвязную речь.     — П-прошу про-о-ощения, — совсем еще молоденькая, она не собиралась перечить своему боссу, но все же не могла остановиться, так как считала, что такую информацию следует доносить немедленно. — Министр… Он пропал. Я хотела сказать… Исчез. Бесследно.    Гермиона взглянула на свои наручные часы. Она удивилась, обнаружив, что время уже близилось к полудню. Девушка отвела взгляд от своего запястья и задумалась. Ее рабочий день начинался в девять часов утра. Как и у Кингсли. Несмотря на ежедневную суматоху, они с Бруствером каждое утро встречались на полчаса раньше и заходили в магловскую кофейню, которая располагалась поблизости служебного входа в Министерство. В это время они болтали о жизни, введя негласное правило о запрете обсуждения рабочих моментов. Сегодняшним утром Малфой разбудил Гермиону приятным куннилингусом, напомнив о первых днях их брака, когда он делал это каждый день. Ей не хотелось вылезать из кровати, поэтому она пришла на работу ровно к началу. Она не встретилась с Кингсли в это утро, но не придала этому должного значения. Теперь на задворках ее сознания появилась тревога.    — Откуда у тебя эта информация? — Стараясь не допустить беспокойству затмить ее разум, спросила Грейнджер. — Ты была в его кабинете?    — Была. — Усиленно закивала девушка. — Я заходила неоднократно, но ни разу не застала министра…   — Что ж, это еще не показатель. — Прервала ее Грейнджер на половине фразы. Ее будто прорвало. — У Кингсли и без нас много забот. Неужели ты думаешь, что он обязан постоянно торчать у себя? В следующий раз, прежде чем отвлекать меня от дел, запасись более весомыми аргументами. Если ты думаешь, что я тут штаны просиживаю, ты глубоко ошибаешься. В моей голове уже заканчивается место для всей информации, которую нужно переварить, а ты ни с того, ни с сего врываешься ко мне, чтобы сообщить о том, что министр не на посту.    — Извините, миссис Малфой. — Софи переступала с ноги на ногу и тупила взгляд в пол, получая выговор от строгой начальницы. Она держала рот на замке, пока Гермиона отчитывала ее, но, когда гневная тирада закончилась, подняла глаза, в которых бегущей строкой читалась недосказанность. — Я только хотела сказать…    — У тебя есть тридцать секунд, чтобы заинтересовать меня. По истечении этого времени, выметайся отсюда, если я не велю обратного. — Тон Гермионы резко сменился на полный безразличия. Она вновь склонилась над бумажками, заполонившими ее рабочее место, и принялась слушать.    — Министр никогда не опаздывает. Простите мне мою несдержанность, но я взяла на себя инициативу проверить его дом. Не поймите меня неправильно, — начала оправдываться девушка. — я обычно не сую нос в чужие дела…   — Ты только что поведала историю об обратном, — огрызнулась Грейнджер.    — Просто мистер Кингсли обычно присылает сову, если собирается отбыть куда-то или прийти позже. А сегодня он опоздал на два с половиной часа без предупреждений. Вот я и осмелилась проверить. Издалека его дом выглядел как обычно, но как только я преодолела антиаппарационный барьер, здание превратилось в развалины. Там буквально не осталось камня на камне. Все выглядело так, будто его брали штурмом. Рискну предположить, что его похитили. — После этих слов Гермиона встревоженно взглянула на нее.    — Продолжай!    — Мне больше нечего сказать, — испуганно ответила ведьмочка. — Его дом в руинах. На рабочем месте его нет. Совы мы не получали. Никто в Министерстве не видел его со вчерашнего дня. Я смогла сделать только один вывод… Ну, и раз вы его заместитель, то обязаны узнать об этом первой.     Грейнджер резко вскочила со своего места, сложила руки за спиной и принялась наворачивать круги по кабинету. Мысли метались в голове как корнуэльские пикси. Она не могла поверить, что это было правдой. С одной стороны, Софи предоставила ей неопровержимые доказательства, с другой — Кингсли не зря назначили Министром, он мог бы дать отпор самому Волан-де-Морту. Если только… Если только на него не напала куча дементоров. Но они обычно оставляли своих жертв на месте преступления.    — Его самого не было в этих развалинах? — наконец спросила Гермиона, в глубине души боясь услышать ответ.    — Там не было ни одной живой души. Я осмотрела руины, а после этого наложила проявляющие чары — вдруг его тело пытались скрыть. Но ничего.    Все надежды Грейнджер рухнули в одно мгновение. Она поняла, что девушка права. У нее не осталось ни единой ниточки надежды, за которую можно было бы уцепиться, чтобы логически объяснить отсутствие Кингсли. Они только-только, казалось бы, нашли ключ к решению проблемы, но все тут же провалилось.    На Гермиону накатил ужас от осознания того, что уже через несколько дней было назначено собрание, на котором она вместе с Министром и другими прославленными магами должна была приступить к разгадке внезапно взбунтовавшихся дементоров. Если Бруствер не найдется в течение пары дней, ей одной придется столкнуться со всем этим.    — Позови ко мне Поттера! Живо! — гаркнула Гермиона, даже не взглянув на помощницу. Она лишь услышала звук быстро удалявшихся шагов.    Девушка встала у своего стола, уперлась в него руками и отчаянно опустила голову, закрыв глаза. От легкости, принесенной утренним оргазмом, не осталось и следа. На ее плечи только что обрушилась тяжесть от осознания того, насколько патовой стала ситуация. Два величайших ума современности не могли разгадать тайну, из-за чего мир снова погрузился в хаос, а теперь ей одной предстояло копаться во всем этом. За спиной вдруг послышались торопливые шаги, но, судя по звуку, они не принадлежали ни Гарри, ни Софи.    — Мисс Грейнджер, — раздался взволнованный голос, обладательницей которого была Минерва Макгонагалл. Это не на шутку удивило Гермиону, заставив выйти ее из мыслей о предстоящем саммите. Она подняла полный отчаяния взгляд на старую женщину, даже не думая о том, что ей предстояло услышать. — Я так рада, что Министерство в порядке! — Грейнджер продолжала молча стоять, склонившись над столом. — Вы представить себе не можете, как я боялась не застать вас. Это трагедия! Ужаснейшая трагедия!   — Вам уже все известно? — удивленно спросила Гермиона, не веря своим ушам. Неужели информация распространяется так быстро? Она устало осела на стул, возвела измученный взгляд к небесам и, хмыкнув, сказала. — Не думала, что совы умеют доставлять послания так быстро.    — О чем вы?    — О Кингсли. А о чем же еще?   — А что с ним? — в голосе Минервы слышалось неподдельное замешательство.    — Кажется, у вас для меня есть еще одна неприятная новость. — саркастически предположила Гермиона, проигнорировав вопрос директрисы. — Даже не знаю, хочу ли знать, что вы скажете.    — Хогвартс…   — Умоляю вас, скажите, что с ним все хорошо, и вы просто хотите возобновить обучение.    — Боюсь, что этого не случится в ближайшее время. — Устало ответила женщина и уселась на стул, находившийся по другую сторону от стола заместителя министра. — Хогвартс разрушен.    — Если вы шутите, то выбрали не лучшее время для этого. — Все еще не желая верить в происходящее, огрызнулась Гермиона.    — Над таким не шутят! — строго отметила Макгонагалл. — Я говорю абсолютно серьезно. Замок пал этой ночью. Если бы я не была уверена в верности Финнигана, то предположила бы, что это был он. Кому-то удалось пробраться через защитный барьер. По всему периметру здания была заложена разрушающей силы взрывчатка. Я смогла выбраться живой, но вот о судьбе мистера Филча мне ничего неизвестно. Слава Мерлину, что в замке не было учеников. Страшно представить, какой трагедией это бы обернулось. Боюсь, вам придется подыскать другое место для собрания, поскольку Хогвартс больше не может послужить защитой никому.    После секундного молчания из горла Гермионы начал вырываться истерический смех. Она все еще сидела с запрокинутой головой и дьявольски хохотала. Любой человек, вошедший сейчас в комнату, подумал бы, что здесь происходил обряд экзорцизма. Сия картина повергла Макгонагалл в шок. Она не видела ни одной причины для смеха, поэтому это сбило ее с толку.    — Посмотрим, какие новости принесет Поттер. — Наконец сказала Гермиона, утерев тыльной стороной ладони щеки, по которым текли дорожки слез то ли от неистового смеха, то ли от горя, то ли от усталости. — Уверена, этот день может стать еще хуже.    Они сидели в полной тишине около десяти минут. Все это время Грейнджер усиленно сверлила глазами входную дверь своего кабинета, а Минерва изредка кидала на нее обеспокоенные взгляды. Наконец они услышали шум приближающихся шагов. Казалось, тот, кому они принадлежали, еле сдерживался, чтобы не перейти на бег. Дверь распахнулась без стука. Войдя в комнату, Гарри поздоровался с Макгонагалл и сразу же перешел к делу.    — Софи мне все рассказала. Я направил несколько своих ребят к дому Кингсли. Они попробуют найти следы преступников. Я дал им два часа на работу. За это время мы должны придумать, что делать, если наши опасения подтвердятся.     — А они подтвердятся. — устало выдавила Гермиона. — Я не знаю, что делать, Гарри.    — Сейчас не время вешать нос, — наигранно весело сказал аврор. — Нам всем придется нелегко: без Бруствера мы будем как без рук.    Повисло тяжелое молчание. Все понимали, что Гермиона должна занять пост Министра, поскольку являлась первым приближенным лицом Кингсли и была в курсе всех дел. Наконец, Гарри решил нарушить тишину:   — Гермиона… — он тяжело вздохнул. — Ты должна занять место министра магии. Без тебя начнется паника. Ты нужна нам. Всем нам. Всей магической Британии.    Гермиона подняла усталый затуманенный взгляд на Поттера:   — Да. Ты прав.    Через секунду она добавила:   — Мне страшно, Гарри.   — Я знаю, — ответил брюнет — я буду рядом. Мы справимся.   Через час после обсуждения всех деталей Гермиона положила гудящую голову на руки, в надежде, что после нескольких минут в таком положении она перестанет раскалываться. Мысли метались как бешеные, после чего закрутились в водоворот. Разум вдруг резко очистился, и девушка услышала детский плач.    Она начала усиленно моргать. Перед ее глазами виднелись кроны деревьев, а между листьями выглядывало пасмурное небо. С него падали капли дождя, но по какой-то неведомой причине не достигали девичьего лица. Гермиона чувствовала себя так, будто ее несли на руках. Все тряслось из-за шагов человека, который держал ее, но она не могла рассмотреть его лица. С такого ракурса был виден только подбородок, покрытый призрачной щетиной. Она вертела головой из стороны в сторону, чтобы понять, где она находится, но ее попытки не увенчались успехом. Одеяльце, в которое ее укутали, ограничивало вид. Плач только усилился, и Грейнджер вдруг поняла, что она сама же его и издает. Приняв безвыходность ситуации, девушка смирилась и доверилась судьбе. Звуки прекратились, и дальше они вместе с незнакомцем двигались в тишине, нарушаемой только стуком дождя об опавшую листву.    Время тянулось бесконечно, но неожиданно тряска прекратилась. Мужчина остановился и начал озираться по сторонам. Они вышли из лесной чащи к берегу какой-то реки. Незнакомец наконец взглянул на нее, но Гермиона не смогла рассмотреть его лица — его будто заволокло туманом. Единственное, что она могла разобрать, это два больших белых огонька, которые лишь слегка пробивались через дымку. Она ощутила, как ее уложили на землю. На удивление, девушка не почувствовала прохладу, которая должна была исходить от земли. Незнакомец склонился над ее лицом и мягко поцеловал в лоб, после чего начал что-то говорить. В его голосе чувствовалась дрожь, но слова невозможно было понять. Когда он вновь замолчал, его руки проникли под мантию. Он достал оттуда тоненькую цепочку и засунул ее в толщу пеленок, в которую девушка была завернута. Мужчина встал с колен, отошел от нее на несколько шагов и удалился с характерным хлопком.   Этот звук и разбудил Гермиону. Она подняла голову с затекших рук и осмотрелась. Грейнджер все еще сидела в своем кабинете.    Снова этот сон. И как обычно непонятный. Каждый раз одно и то же...    Девушка несколько раз стукнула кулаком себе по лбу, пытаясь окончательно прийти в себя. Этот сюжет преследовал ее уже на протяжении нескольких месяцев и каждый раз вселял тревогу. Ее пугала неизвестность. После первых пяти разов она поняла, что плачущим ребенком всегда оказывалась она сама. Гермиона просыпалась опустошенной. Ей не давала покоя тайная личность мужчины. Как бы она ни пыталась рассмотреть его лицо, оно всегда было покрыто дымкой. Наверняка можно было сказать только то, что волосы его были светлыми, но это не давало никах зацепок.  Взглянув на часы, Грейнджер обнаружила, что время уже перевалило за полночь. Она протерла глаза, окончательно высвободившись из лап сна. Девушка собрала вещи и направилась к камину, чтобы сразу переместиться домой. Обычно она любила прогуляться после работы и насладиться прохладным ночным воздухом, но сегодня усталость взяла над ней верх.    Пламя закружило ее, и Гермиона тут же оказалась в гостиной дома, последние полтора года служившего ей радостным пристанищем. Она знала, что Драко сможет вывести ее даже из самого угрюмого настроения. Он делал это мастерски. Было похоже, что он всегда чувствовал, на каких струнах ее души нужно сыграть, чтобы порадовать жену. Малфой-младший будто сам переживал все это и точно знал, что она ощущает в данный момент. Может быть, за это он и запал ей так глубоко в сердце.    Последнее время Грейнджер часто испытывала угрызения совести из-за того, что стала чересчур вспыльчивой и часто срывалась на Драко. Она хоть и понимала, что поступает дурно, но не могла ничего с собой поделать. Проблемы на работе поглотили ее с головой и вынуждали терять рассудок. С подчиненными она всегда вела себя сдержанно, но дома не владела собой. Сегодня она решила попробовать искупить свои грехи и порадовать мужа любым способом.    Оказавшись дома, она направилась в комнату, где обычно по возвращении с работы находила Драко тихо сопящим. Поначалу он дожидался ее у входной двери, но теперь перестал это делать. Его можно было понять. Ее график не был фиксированным, и порой она находила парня спящим прямо на стуле около входной двери в самых неестественных позах. Это зрелище умиляло и злило ее одновременно: даже молодость уже не прощала таких издевательств над спиной, пора было бы уже и начинать думать о своем здоровье.    К удивлению девушки, Малфоя не было в спальне. Сбросив верхнюю одежду и обувь, Гермиона отправилась на его поиски. Это не заняло много времени. Она обнаружила юношу в столовой. Он, казалось, и не собирался спать. На столе стояла бутылка огневиски, которую он, очевидно, начал распивать задолго до ее прихода. Дверной пролет находился позади от него, поэтому ей открывался лишь вид на его спину. Стараясь не издавать ни звука, девушка двинулась вдоль стены, наблюдая за действиями Драко. Он сидел на высоком стуле, скрючившись над столешницей, одной рукой подпирая подбородок, а второй крутя граненный бокал, на дне которого виднелось небольшое количество янтарной жидкости. Волосы, обычно аккуратно уложенные назад гелем, сейчас свисали набок растрепанными прядями. Его аристократичное лицо подсвечивала лампа, свисавшая прямо над головой: белоснежная кожа, ровный нос, четко очерченный подбородок. Его профиль в пору было чеканить на галлеонах.    — Ты сегодня чрезвычайно поздно. — Резко раздался низкий хриплый голос, в котором отчетливо слышались нотки алкоголя. Гермиона чуть не подпрыгнула на месте от неожиданности. — Скоро начнет светать.    — Драко, прости меня… — аккуратно произнесла девушка, стараясь не будить в нем дракона. — Почему ты еще не спишь?   — Не хочу, — хмыкнув, безэмоционально ответил парень.    Гермиона подошла к нему сзади и обвила руками, положив голову ему на плечо. Малфой не обратил никакого внимания на этот жест нежности.   — Хочешь, я что-нибудь приготовлю?    — К завтраку? — саркастически уточнил Драко. — А если ты про так называемый ужин, то ты слегка не успела. Домовики постарались за тебя. Уже даже они начали задавать вопросы, почему ты не приходишь к вечернему приему пищи.    — Ты же знаешь, дорогой, я не могу…   — Не можешь быть порядочной женой? — Юноша будто взорвался. Он резко выпрямился, сбросив ее руки со своего тела. Его голос из равнодушно спокойного вдруг стал агрессивным. — Я долго мирился с твоей работой, дорогая, — это слово он произнес, с желчью прожевывая каждую букву. — Не понимаю, сколько это может продолжаться! — Стукнув кулаком по столу, он одним махом опустошил бокал и с грохотом поставил его на гранитную столешницу.    — Я стараюсь для всеобщего блага…   — Хм! Мое благо почему-то тебя не интересует.    — Ты ведешь себя эгоистично! — после такого заявления даже не намеревавшаяся спорить Гермиона перешла на крик. — Ты даже не знаешь всей ситуации и смеешь так говорить! Или тебе кажется, что мы с Кингсли просто просиживаем стулья в Министерстве?!   — Нет, что ты, как ты вообще могла так подумать?! — сарказм лился рекой из мужского рта. — Вы с Кингсли распиваете кофе по утрам, мило беседуете, а я сижу допоздна и жду тебя дома, гадая, явишься ли ты вообще.   — Ты пьян! Проспись, алкоголик! — Такое обвинение сильно ранило девушку, и на этой ноте Грейнджер быстрым шагом удалилась из столовой.    Она больше не хотела видеть своего муженька в ту ночь, поэтому легла в одной из гостевых спален, заранее наложив Запирающее заклинание на дверь. К счастью, в выбранной комнате была прилегающая ванная. Встав напротив зеркала, Гермиона обнаружила, что на щеках виднеются дорожки, оставленные слезами. Она не помнила, чтоб плакала. И это ее не удивило. Последнее время она не помнила даже саму себя. От прежней девочки осталось только упорство. Грейнджер изменилась не только внутренне, но и внешне.   Воронье гнездо на голове исчезло, на его место пришли локоны, падавшие крупными завитками, и это выглядело так, будто подростковый бунт ее волос закончился. Щеки впали, и теперь на лице вырисовывались четкие скулы. На лбу начали появляться первые морщины от того, что она часто хмурилась, когда задумывалась. Без косметики губы практически сливались с цветом кожи и большую часть времени были поджаты. Именно постоянный стресс и внес эти изменения в ее внешность. Единственным регулярным приемом пищи был кофе утром, на что Драко сегодня так ловко намекнул.    Гермиона не могла понять, что ее больше расстроило: упрек Малфоя или осознание того, что она вряд ли в скором времени сможет увидеть Кингсли. Во время ссоры она практически забыла о событиях, произошедших днем. Внезапные воспоминания заставили ее вновь пустить слезу.    *** 31 мая 2002 года.    Встав раньше, чем обычно, девушка надеялась не пересечься с Драко. Она надела вчерашнюю одежду и направилась к двери. Снаружи ее ждал неприятный сюрприз: Малфой сидел, укутавшись в одеяло, напротив ее комнаты. Он все еще спал, но Гермиона чувствовала запах перегара даже на расстоянии. Она аккуратно закрыла дверь, стараясь не издавать ни одного звука, и на цыпочках пошла в сторону кухни.    Собственноручно сваренный кофе сильно уступал тому, что она заказывала каждое утро у милой бариста, которая больше смахивала на паренька. Девушка давно не готовила сама, делегируя это на домовых эльфов. Кое-как она поджарила хлеб, успев дважды обжечься, пока переворачивала горячие кусочки. Гермиона не замечала какой создает шум, пока, повернувшись к столу, не уронила тарелку, увидев Драко, сидевшего позади нее и все еще укутанного в одеяло.     — За последние несколько часов ты уже второй раз умудряешься испртить мне настроение. Что ж, сегодня снова без завтрака. — Грейнджер повернулась обратно к плите, чтобы взять уцелевшую чашку с горячим напитком.  — Я не смог уснуть без тебя.    — Да что ты говоришь? По-моему, тебе очень даже хорошо дрыхлось на полу коридора.    — Извини, я вчера перебрал. Я не должен был говорить всего того, что я сказал.    — Однако, ты сказал.    — Я прошу прощения. — спокойно повторил Драко. — Я должен был сначала спросить, почему ты задержалась. Уверен, у тебя была на это причина.    — Вчера ты не был так уверен. Только бросал мне в лицо обвинения. Видите ли, я не уделяю ему достаточно внимания! — Гермиона раскинула руками, изображая удивление.    — Я помню, что говорил, — отрезал Малфой. — Я сожалею о сказанном. Пожалуйста, не устраивай сцен. Мне правда интересно, что случилось.    — Много чего.    — А если чуть подробнее?   — Кингсли пропал. Хогвартс разрушен. Собрание волшебников переносится на неопределенный срок, как и спасение мира.    — Почему переносится?   — Ты только это услышал? Если ты помнишь, мы собирались устраивать его в Хогвартсе, и я вообще-то кое-что упомянула о школе.    — Прости, я все еще туго соображаю. Я могу тебе как-то помочь?   — Если у тебя вдруг где-то завалялся какой-нибудь большой ненужный особняк, то, конечно, можешь.    Не дожидаясь ответной реакции, Грейнджер в два глотка допила кофе, поставила кружку в раковину и направилась прочь из комнаты. Оказавшись в дверном проеме, она вдруг услышала:    — Есть.    — Там разместятся около полутора сотни человек? — Думаю, целого замка им хватит. — Драко самодовольно ухмыльнулся, и получил в ответ кивок, обозначавший одновременно согласие и благодарность.