Глава 5

      Гермиона уже хочет проклясть себя, когда в очередной раз слышит эту чёртову песню. Наверное, забыла выключить будильник… Она была уверена, что выключила… Чёрт возьми, неужели нельзя поставить что-нибудь другое? Не может ведь радиостанция ловить исключительно группу Frente?              Выключив будильник, вероятно куда более сердито, чем нужно, Гермиона снова закутывается в одеяло и быстро засыпает.              А как только слышит стук по стеклу, резко садится, понимая, что больше не уснёт. Она замечает сову Гарри и закатывает глаза. Видимо, Джинни хочет пообедать или что-то типа того. Новоиспечённая миссис Поттер любит спонтанность, что не всегда хорошо сочетается с привычками Гермионы всё планировать.              Однако в записке сказано лишь то, что Гарри не сможет встретиться. Гермиона знает, что устала и не выспалась, но сейчас её недоумение вполне оправдано. Неужели он заранее отменяет обед в понедельник? Он так усердно работал всю неделю, что забыл, что сегодня выходной? Она чувствует себя немного виноватой за то, что решила посвятить себе столько времени, но за годы работы в ОМП Гермиона практически не брала отпусков, поэтому и подумала, что заслужила немного отдыха.              Может, Гарри не хотел отправлять записку? Может, он сделал копии на всю неделю (как Гермиона и предполагала), а сегодня отправил не тот пергамент?              Отбросив растерянность, она быстро пишет «Не перетруждайся» и отправляет сову в путь. Она недолго думает, предупредить ли Драко, но нет никаких причин отвлекать в субботу ещё и его.              Гермиона завтракает, читая старый выпуск «Зельеварения сегодня», когда сова возвращается. В ожидании насмешки над тем, что в сравнении с её-то бездельем ему трудиться приходится много, она хватает пергамент, готовясь настрочить ответ.              Ты придёшь сегодня?              Хм. Этого Гермиона не планировала. Она так ему и пишет. Он думал, она станет работать в выходные?              Может, это всё потому, что она взяла отгул в четверг? Вежливо отписавшись, что они увидятся в понедельник, Гермиона снова отправляет сову в путь.              К третьему разу, когда белая сова стучит в окно, Гермиона уже порядком устаёт. Головная боль, раз уж речь зашла, сегодня стала только сильнее. Вероятно, это всё из-за недосыпа.              Я думал ты до полудня но если тебе нужно взять день просто дай знать              Сложное предложение, Гарри, думает она. Знаки препинания бы не помешали…              Он забыл, какой сегодня день? Гермиона уже это проходила: она была так поглощена отчётами, что неделя пролетела совершенно незаметно.              Она пытается сформулировать профессиональный ответ. Гарри, как ни странно, по-прежнему её начальник.              Я не знала, что нужна тебе сегодня, но если что-то важное, то я могу прийти, конечно же.              Вот так. И хватит. Гермиона снова отсылает сову прочь, перед этим дав ей ещё одно угощение за неудобства, и возвращается к газете. После чашечки мятного чая она принимает зелье от головной боли и к обеду чувствует себя уже лучше, как вдруг камин с рёвом оживает. Приходится покинуть своё уютное местечко и направиться в гостиную.              Освещённая зелёным пламенем, на неё хмуро смотрит голова Малфоя.              — Знаешь, Грейнджер, могла бы и сказать, что Поттер отменил обед. Или хотя бы попросить его, чтобы он сам мне передал. Я тридцать минут прождал в той излюбленной дерьмовой забегаловке, пока не плюнул и просто не разыскал его.              Гермиона озадаченно сводит брови.              — Я и представить не могла, что у вас сегодня встреча. Прости, что я такая вежливая и не захотела беспокоить тебя в выходной, — огрызается она.              — Выходной? Я не брал выходной, Грейнджер. Кому-то тут ещё нужно закончить отчёты. Ты, похоже, думаешь, что отдел внутренних расследований преспокойно сидит и ждёт, пока их Золотая девочка найдёт время? — его сарказм определённо не радует.              — Я всегда сдаю свои отчёты вовремя, Малфой.              — Видимо, наши версии «вовремя» не совпадают. Неважно, Грейнджер. Наслаждайся «выходным». — Даже в пламени она видит, как на последнем слове он рисует пальцами кавычки, а потом огонь гаснет и Малфой исчезает.              Гермиона качает головой и возвращается к своим делам. Она уже примерно год не нежилась в тёплой ванне. Она решила, что головная боль, которая мучила её всю неделю, наверняка вызвана стрессом. Так много работы, в конце концов, и редко выпадает шанс расслабиться.              Она проводит так много времени в воде, что приходится дважды накладывать согревающие чары и дублировать пену пузырьков, покоящихся на поверхности. Гермиона думает, что могла бы и заснуть.              Собственно, так она и делает. Её будит рёв камина, а за ним голос Гарри, который ни с чем нельзя спутать:              — Гермиона? Ты здесь?              Этот болван что, правда прошёл через камин без приглашения? Не похоже на него.              — Одну минуту, Гарри. Сейчас выйду.              Она быстро вытирается, заворачивается в любимый шёлковый халат с цветочным принтом и выходит, аккуратно прижимая полотенце к локонам.              — Всё нормально?              Он выглядит очень недовольным, и, разумеется, её первая мысль о том, что Малфой что-то натворил. Поэтому Гермиона крайне удивлена, когда Гарри отвечает:              — Я не совсем понимаю. Кажется, мой звёздный сотрудник решил устроить себе отпуск. Знаю, выходные выдались напряжёнными, и я, конечно, не откажу тебе в отгуле, но было бы здорово, если бы ты мне о нём сообщила.              Она скрещивает руки на груди и бросает на него сердитый взгляд.              — С каких это пор мне нужно брать разрешение в выходные?              Гарри моргает.              — Выходные? Сегодня не выходной, Гермиона.              Со снисходительной улыбкой она опускает руки и смягчается:              — Гарри, ты слишком много работаешь. Ты уже несколько дней торчишь в своём кабинете. Иди домой. Проведи немного времени с Джинни.              — Гермиона, — произносит он, чётко проговаривая её имя, — я правда много времени провожу на работе, но сегодня не выходной, чёрт бы его побрал.              На мгновение Гермиона начинает в себе сомневаться. Неделя прошла как в тумане, но нет, она отчётливо помнит каждый день и то, чем занималась.              — Давай поговорим в понедельник, хорошо? Может, я смогу помочь тебе с бумагами.              — В понедельник? Ты не придёшь завтра?              Она вздыхает, но уступает ему:              — Если я действительно так тебе нужна, тогда ладно, я приду завтра.              — Хорошо. Было бы… хорошо. Ну, тогда… Думаю, до завтра. Приятного вечера, Гермиона. — Он делает паузу, задумываясь, и, наконец, добавляет: — Отдохни немного, ладно?              — Спасибо, Гарри. Увидимся.              Она полагает, что не уснёт этой ночью, но, как ни странно, это не так. Гермиона заводит будильник и ни о чём не беспокоится до тех пор, пока, разумеется, не слышит чёртов кавер Frente.              Гермиона обладает очень высоким уровнем дисциплины, а также гордости. Если Гарри хочет, чтобы она пришла в воскресенье, то, видит Мерлин, она будет в отделе ещё до того, как придёт он. Гермиона быстро принимает душ, надевает какие-то джинсы и старую концертную футболку и направляется в Министерство. Обычно она не носит магловскую одежду на работу, но сегодня здание должно быть почти пустым.              Головная боль всё никак не даёт покоя. Она слабая, но затяжная. Гермиона принимает таблетку тайленола, поскольку зелья, похоже, уже не справляются, хватает сумку и направляется к камину.              Часы показывают только 6:45, когда она входит в кабинет, минуя закрытую дверь Гарри. Гермионе нравится, когда в Министерстве так пусто. Столько можно успеть переделать работы, пока никто не беспокоит. Она достаёт батончик с мюсли из верхнего ящика стола и жуёт, одновременно читая отчёт о задании Рона. Гарри дал ей его пару недель назад, чтобы узнать, может ли она помочь, но пока Гермиона ничего не нашла. Помощь в раскрытии этого дела точно убавила бы Гарри стресса.              В 7:30 он просовывает голову в проём.              — Ты рано.              Она поднимает на него взгляд и натягивает улыбку.              — Да, ты выглядел напряжённым. Подумала, мне лучше поторопиться и посмотреть, что можно сделать, пока люди не начали ко мне приставать.              Гарри хихикает и уже уходит, говоря, что оставит её одну, но вдруг возвращается.              — О, я хотел сказать, что не смогу сегодня пообедать. Просто сильно…              — Отстал, — заканчивает она за него. — Да, знаю. Просто не забудь поесть, Гарри. На, — Гермиона выдвигает ящик стола и бросает ему батончик.              Гарри ловко ловит его, смотрит на ладонь и улыбается.              — Спасибо, Гермиона.              Она отмахивается от него и возвращается к чтению, теряя счёт времени.              — Грейнджер.              Сначала Гермиона смотрит на маленькие часы на столе, которые показывают, что уже почти полдень, затем на дверной проём, где стоит Малфой, прислоняясь к косяку. Она даже не слышала, как он открыл дверь.              — Удивлена, что ты вообще здесь.              Он хмурится.              — В каком смысле?              Она вздыхает, возвращая внимание к пергаменту.              — Ни в каком. Ты что-то хотел?              — Поттер подумал, мы можем пообедать.              Гермиона роняет перо и поднимает глаза. Она собирается отказаться, но передумывает. На этой неделе она провела много времени в одиночестве, а Малфой, хотя явно не был первым в списке людей, которые составили бы ей компанию, кажется сегодня вежливым.              — Думаю, раз уж я смогла провести с тобой выходные в отеле, обед меня не убьёт. — Он фыркает, то ли соглашаясь с ней, то ли просто забавляясь.              Драко и Гермиона идут к кафе молча. Для выходного дня на улицах довольно многолюдно.              Они садятся за столик местной для сотрудников Министерства магической закусочной и просматривают меню. Официантка (Мэнди, если Гермиона правильно помнит) уже знает их обоих и приносит им напитки. Гермионе — воду с лимоном, Малфою — магловский горячий шоколад.              — Ты же знаешь, что это вредно для зубов, верно?              Он поднимает голову только для того, чтобы свирепо взглянуть на неё, и возвращается к выбору блюд, но всё же бормочет в ответ:              — Плевать мне.              Гермиона ухмыляется, но тоже возвращается к меню.              — Что сегодня будете? Специальное блюдо?              Они поднимают головы на молодую ведьму. Та, как обычно, пожирает Малфоя глазами.              — Звучит заманчиво. И кусочек шоколадного суфле, которое я заприметил на витрине, если не возражаешь, пожалуйста.              Гермиона закатывает глаза, подозревая, что сейчас он просто пытается подлизаться.              — Рыбу, наверное. Жаль, у вас сегодня нет моих любимых рулетов.              — О, но они есть! Куриные, как обычно?              Посмотрев на официантку, Гермиона кивает.              — Я с удовольствием, просто я думала, что они не всегда тут бывают.              — Точно, не всегда! Только с понедельника по четверг, милая. Я принесу.              Гермиона смотрит, как ведьма уходит, а затем поворачивается к Драко — кусочки пазла, как капли дождя, падают вокруг неё на свои места. Гермиона — уверенный в себе человек, который редко подвергает сомнению то, что, на её взгляд, считается истиной, но в какой-то момент было бы просто глупо игнорировать…              — Малфой… Знаю, это может показаться странным, но… какой сегодня день?              Что бы он ни увидел в её лице, оно, кажется, отрезвляет его.              — Понедельник, а что? Ты в порядке, Грейнджер?              — По… понедельник? Сегодня понедельник? — У неё кружится голова. Или, может, это комната кружится. Она что, потеряла куда-то день? — Я, кажется… Может, я запуталась и… пропустила рабочий день? У меня ужасно болела голова, вся неделя прошла как в тумане. Вчера Гарри сказал, что у меня перепутались дни, но я была уверена…              Она замолкает и смотрит на него, молча прося, чтобы он её успокоил.              — Когда это было? — непринуждённо спрашивает Малфой, похоже не понимая, что что-то совсем не так.              — Он приходил ко мне домой после твоего каминного сообщения.              — Грейнджер, — медленно произносит он, — я вчера не связывался с тобой по камину. Мы так поздно вернулись домой, что я даже не знаю, когда бы успел.              — Что значит «поздно вернулись»? Я думала, ты работал до полудня, как и я?              — Я помню, что вообще-то вчера был очень даже полный день. Обрабатывали Бейкера и всё такое. У тебя всё нормально?              Она, наверное, бледнеет. Гермиона, конечно, чувствует лёгкое головокружение, но выражение лица Малфоя наполняется таким страхом, будто сейчас она выглядит как труп.              — Мы вчера были в Нью-Йорке?              — Да…              — Мы не встречались в отделе всю неделю? Я… я схожу с ума?              Он приподнимает брови, широко раскрывая глаза.              — Вполне возможно. Мерлин, Грейнджер, да что с тобой? Прошлой ночью ты вела себя нормально. Грубо и неприятно, ну, знаешь, как обычно.              — Я всю неделю проработала в отделе. Я сдала отчёт по Бейкеру, я изучила следующее дело Рона, я не раз отменяла обед с тобой из-за Гарри… Говорю тебе, я провела на работе уже несколько дней после Нью-Йорка.              — И ты видела меня в отделе? Каждый день?              Она серьёзно кивает.              — Каждый день без исключения. То есть за исключением четверга, там я брала выходной, хотела избавиться от этой дурацкой головной боли. Ты всю неделю работал над бухгалтерским отчётом.              — Я закончил его ещё утром. Там около часа работы, Грейнджер. Клянусь, я не сидел над ним всю неделю.              Она моргает.              — Ты закончил его утром. Драко… какое сегодня число?              — Четвёртое.              — Я… кажется, я… — Гермиона облизывает губы, чувствуя, что либо сходит с ума, либо у неё большие неприятности. — Я проживаю этот день снова и снова. Неделю назад ты уже говорил мне про четвёртое число, ты тогда только начал заполнять отчёт. Каждый день я просыпаюсь с одной и той же головной болью, под одну и ту же дурацкую песню и проживаю одну и ту же рутину. Мерлин…              Она встаёт прежде, чем Малфой успевает что-либо сказать, и направляется к двери, забыв про обед: все кусочки, наконец, встают на свои места, как засовы в замке.              — Грейнджер, стой! Ты куда?              Она оглядывается, раздражённая тем, что он её зря задерживает.              — К Гарри, конечно, мне нужно сообщить ему.              Драко кладёт на стол небольшую стопку галлеонов и бросается за Грейнджер. Уже на улице он крепко хватает её за предплечье и утаскивает за собой, накладывая Муффлиато.              — Ты уверена?              — Насчёт чего? И убери от меня свои руки, — она трясёт плечом, чтобы освободиться от его хватки, но он держит крепко. Не больно, просто… настойчиво, и уводит её подальше от места, где их знают.              — Ты каким-то образом запуталась во времени, — обвиняет её он. — Может, чем меньше людей знает, тем лучше. А если будут последствия? Если ты уже сейчас нарушаешь временные рамки, потому что рассказываешь мне?              — Я… я ведь не путешествую в прошлое или будущее. Я просто… не знаю, в петле или что-то в этом роде.              — И чем это существенно отличается от путешествия в прошлое? Всего на день, но ты всё равно доживаешь до конца дня, а потом возвращаешься к его началу.              — Не могу представить, чтобы это оказалось хуже третьего курса, когда Макгонагалл дала мне маховик, чтобы я посещала занятия.              Он останавливается, по-прежнему держа её рядом с собой, не отпуская.              — Что она сделала?              Гермиона закатывает глаза, и ей, наконец, удаётся стряхнуть его руку.              — Дала мне маховик, чтобы я ходила на занятия, которые идут параллельно. Ничего такого, я просто училась чуть больше остальных.              — Серьёзно? — недоверчиво спрашивает он. — И ты не понимаешь, что что-то можно было изменить? Это вообще законно?! Знаю, ты тогда была маленькой, но, конечно, оглядываясь назад, ты ведь понимаешь, что это был самый глупый поступок, который только мог совершить декан, особенно с ребёнком?              Она стискивает зубы, очень ненавидя тот факт, что Малфой прав. Гермиона предполагает, что рассказ о том, как она использовала маховик, чтобы повернуть время вспять и спасти Сириуса Блэка, делу не поможет.              — Неважно, я просто думаю, что тут что-то другое.              Малфой потирает переносицу и снова смотрит на неё.              — Просто сделай мне одолжение и пока никому больше не говори, хорошо? Не хочу потом говорить, что я же говорил тебе или что-то такое, — усмехается он. — Хотя я помню, я же говорил тебе не трогать эту чёртову штуку там, в Нью-Йорке.              Гермиона сомневается, но всё же соглашается.              — Ладно. Всё равно это не имеет значения. Завтра ты уже не будешь об этом знать, пока я сама тебе не расскажу.              — А ты расскажешь? Расскажешь мне завтра?              Она обдумывает его вопрос, перед тем как принять решение.              — Вообще-то, могу. Один раз ты уже узнал, так что я вряд ли смогу испортить что-то ещё раз. И из всего отдела мракоборцев ты, возможно, единственный, кто может помочь мне разобраться с этим бардаком.              Драко в своей бесячей манере ухмыляется.              — Что, Грейнджер, это был комплимент? Я тронут.              Она пожимает плечами, и они продолжают идти вперёд, тихо обсуждая, с чего начать. Министерская библиотека — ресурс впечатляющий, хотя, разумеется, не такой впечатляющий, как библиотека в поместье Малфоев.              — Нам же дали отгул на полдня. Давай пойдём в библиотеку и посмотрим, что там можно найти.              Гермиона хочет поспорить с ним, но только сглатывает ком в горле и соглашается, изо всех сил стараясь не думать обо всех тех причинах, по которым не хочет видеть дом Малфоя. Её друзей держали там в подземелье, её там пытали, а Люциус Малфой, отец Драко, Пожиратель смерти, находится там под арестом. Вообще никаких проблем…